Текст книги "Тройное убийство в Лурде"

Автор книги: Поль Кенни

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 7 страниц)

Глава VII

Сан-Хуан, важный пункт воздушных линий на Антилах, это очень современный город в американском стиле, расположенный на краю острова Пуэрто-Рико. Построенный на конце мыса, он с трех сторон окружен морем. Климат там умеренно-тропический. Бывшая испанская колония, Пуэрто-Рико имеет автономное правительство свободной страны, но фактически принадлежит США.

Из двухсот двадцати пяти тысяч жителей, населяющих Сан-Хуан, только привилегированное меньшинство проживает в современных кварталах с бетонными многоэтажными домами и широкими проспектами. Изумрудные лужайки разделяют роскошные виллы, построенные вдоль бульваров. Город производит впечатление процветающего благодаря прекрасной планировке. Большая часть жителей Сан-Хуана теснится в старом испанском городе, узкие улочки которого окружают порт.

В одной из роскошных вилл, которые агентства по торговле недвижимостью сдают туристам, в тот день шла дискуссия, в которой участвовали трое мужчин. Комната, где они разговаривали, находилась в центре дома, поэтому в ней не было ни одного окна, и, хотя снаружи невыносимо ярко светило солнце, комнату освещала розовым светом электрическая лампа.

На стуле сидел человек со связанными за спиной руками. Растрепанные волосы, бледность и искаженный рот больше, чем веревки, показывали, что он не по своей воле участвует в этом собрании.

– Ну, Грегор, – спросил Мейер, вынимая сигарету изо рта, – вы будете говорить или нет?

Пленный бросил на Мейера и Кольбе взгляд, полный ненависти. Мейер, производивший впечатление сдержанного и осторожного бизнесмена, удобно расположился в кресле. Второй, Кольбе, с очками на носу, с грубо высеченным лицом, стоял перед Грегором. Не будучи высоким, он обладал, однако, мощной мускулатурой.

Грегор злился на себя: ему следовало бы бежать раньше, каким бы ни был риск, а теперь уже поздно.

– Мне нечего сказать, – проговорил он сухо. – Любой может не выполнить это задание.

Мейер мягко засмеялся. Он пососал свою сигару и обратился к Кольбе:

– Вы слышите? Он не смог выполнить…

Потом его наигранная веселость вдруг испарилась, на шее выступили жилы, и голосом, прерывающимся от ярости, он буркнул:

– Нет, Грегор, вы добились успеха! Почему вы не передали капсулу Кристо Валиенте в Лионе, как должны были сделать?

Грегор опустил голову. Солжет он или скажет правду, его судьба уже решена.

Впервые заговорил Кольбе:

– Я знаю, что вы взяли капсулу в Штутгарте, – процедил он. – Она все еще была у вас, когда вы пересекли французскую границу. Что вы сделали с ней потом?

Пленный сжал тонкие губы и промолчал. Перед его мысленным взором возникла стройная фигура женщины, назначившей ему свидание на перекрестке О-Вив.

Когда она вошла с ним в контакт, он ей поверил; он вспомнил, как она поющим голосом сообщила, что широкомасштабная операция французской полиции угрожает всем им и что его и ее вывезет из От-Пирене сам Мейер. Он поверил, как ребенок. Когда он сел в «крайслер», девица толкнула его в руки Кольбе, потом захлопнула дверцу, и машина рванулась вперед. Шлюха!

Мейер и Кольбе обменялись понимающим взглядом, видя упорное молчание пленника.

Первый сбросил пепел с сигары, скрестил ноги и снова заговорил спокойным, но холодным тоном:

– Мне жаль, Грегор. В нашем деле ошибки дорого стоят, а та, которую совершили вы, равносильна самоубийству. Я скажу вам, что вы сделали с той капсулой, которая была у вас. Вы ее случайно разбили!

Грегор поднял голову так быстро, что его волосы разлетелись. Черты лица напряглись еще больше.

– Да, я ее разбил, – признал он. В голосе его звучало отчаяние. – Но это же не преступление! Банальная случайность. Я всегда хорошо служил вам и был полезен в течение двух лет! Почему вы обращаетесь со мной, как с предателем?

Он судорожно пытался спасти свою жизнь, убедить Мейера. Целую неделю он жил в кошмаре, с неотступным страхом, что его заразят или убьют. Его нервы перенесли такое напряжение, что сейчас он готов был расплакаться. Если он произнесет еще два слова, то зарыдает.

– Не преступление? – издевательским тоном повторил Мейер. – Сразу видно, что вы не читаете газет… Вы знаете последствия вашей «банальной случайности»? Нет? Я вам скажу, потому что у вас не будет возможности воспользоваться этими сведениями: благодаря вам в районе Лиона образовался очаг брюшного тифа; шестьдесят умерших и двести человек госпитализированы, на что мне совершенно наплевать. Но куда хуже то, что вы подстегнули любопытство французской контрразведки! Власти задали себе вопрос, какова таинственная причина этой эпидемии, разразившейся так неожиданно. Они были недалеки от догадки, что эпидемия имеет неестественную причину. Заметая следы, мне пришлось убрать трех свидетелей вашего похищения. Вот результаты вашей прекрасной работы. И вы считаете, что я так глуп, чтобы оставить вас у меня на службе?

Говоря, Мейер постепенно терял самообладание. Он задним числом оценил опасность, которой Грегор подверг организацию. Его лицо загорелось гневом, но он справился с собой, глубоко вздохнул и сказал Кольбе:

– Сделать ему укол… Наркотик для начала.

Грегор, чьи мускулы ослабли под грузом уныния, вдруг напрягся как пружина. Веревки, связывающие его, врезались в тело. Верхняя губа задергалась от нервного тика, а на лбу появились капельки пота.

– Нет… нет, – забормотал он, похолодев с ног до головы. – Только не укол. Убейте меня иначе, но не так…

Кольбе не обращал на его вопли никакого внимания. Он достал из кармана футляр и вынул из него шприц. Мейер курил свою сигару, бесчувственный к крикам пленного. Выкрикивая непонятные слова на польском языке, Грегор извивался на стуле. Мейер уставился на тлеющий конец своей «гаваны» и добавил, как будто для себя:

– Когда он заснет, мы перевезем его на яхту. Надеюсь, к тому времени, Кольбе, вы найдете способ убить его медленно? Вы же специалист, верно? Если я отдам его Рикардо, он умрет, не заметив того. Для него это было бы слишком хорошо…

Лицо того, к кому он обращался, сморщилось в улыбке. Его узкие глаза прищурились за очками. Отламывая кончик ампулы, он ответил:

– Доверьтесь мне. Пузырьки моей коллекции содержат двадцать различных смертей. Вам останется только выбрать.

Учащенное дыхание Грегора перешло в хрип. Мысль Мейера привить ему микроб наполняла его ужасом. Симптомы самых опасных инфекционных болезней он знал наизусть: он занимался ими всю жизнь. Он видел в окуляр микроскопа бесконечно маленьких монстров, убивших массы людей, смертоносные бациллы, несшие человечеству смерть с давних времен. Он мог назвать по именам всех этих безжалостных врагов рода людского, а теперь их введут в него!

Рука Кольбе легла на его плечо, и Грегор издал крик, перешедший в звериный вопль, когда он почувствовал, как иголка вонзается в его тело и жидкость скапливается под кожей. Кольбе резким движением выдернул шприц. Он вытер иголку кусочком ваты, прежде чем положить ее обратно в спирт.

– Не бойтесь, – сказал Мейер пленному, – вы еще проснетесь. Самое страшное начнется потом…

Он не понял, успел ли Грегор услышать его последние слова, потому что голова поляка внезапно упала на грудь, его напряженные мускулы расслабились, и если бы он не был крепко привязан, то упал бы на пол, как тряпичная кукла.

Кольбе с удовлетворением смотрел на результат своих трудов. Он никак не мог понять, почему люди пользуются таким грубым, шумным и грязным оружием, как револьверы и ножи, ведь шприц намного практичнее. Он бесшумен, легко умещается в кармане и позволяет варьировать эффект. С ним Кольбе мог по своему желанию усыпить противника, парализовать его или уничтожить. Сам процесс введения иглы доставлял ему глубокое удовольствие. Еще совсем молодым он не брезговал колоть девушек иголками в зад.

– Он отключился на шесть часов, – сказал он Мейе-ру. – Развязать его?

– Да. И засуньте его в плетеный ящик. Мы сейчас перевезем его на яхту. Кстати, который час?

Кольбе посмотрел на часы.

– Без четверти пять.

Мейер неторопливо поднялся. Он погасил свою сигару в пепельнице, вделанной в подлокотник кресла, разгладил лацканы своего габардинового пиджака, потом сунул руки в карманы.

Он бросил взгляд в зеркало, чтобы проверить, в порядке ли узел галстука и прическа, потом решил:

– Общая встреча сегодня вечером на борту «Марии-Кристины». Я заеду за вами к восьми часам. Погрузите ящик в «паккард».

– Хорошо, – согласился Кольбе.

Мейер ушел. Ковер заглушал его шаги. Он пересек внутренний коридор и вошел в залитую солнцем комнату, огромное окно которой выходило на пляж и на море. Небо и вода были ослепительно яркими.

Мейер достал солнечные очки из маленького наружного кармана пиджака и надел их на нос.

Он заметил человека, сидевшего в небрежной позе на широком диване и перелистывающего американский иллюстрированный журнал.

– Пора, Рикардо, – тихо сказал он, тоже садясь. – Посмотри по сторонам, прежде чем показаться, и сделай крюк, когда поедешь на яхту…

Рикардо кивнул головой. Он был очень красив. Его иссиня-черные волосы, смуглая кожа и бархатные глаза всегда позволяли ему безбедно жить во Флориде или на Ривьере, где немного поблекшие богатые женщины щедро субсидировали пылкий темперамент. Не будь у него безмерного честолюбия, он мог бы вести спокойную жизнь; но постоянная нужда в деньгах заставила его заняться более опасной профессией, к которой у него тоже были способности. Он в совершенстве владел огнестрельным оружием и ножами с выкидными лезвиями.

Кроме того, ему довольно-таки нравилось работать на Мейера.

– Иду, – сказал он, поднимаясь.

С такой же естественностью, как если бы проверял наличие талона на метро, он сунул пистолет в кобуру под мышку, потом критически осмотрел свои ногти.

– Во сколько встречаемся на яхте? – осведомился он, не глядя на Мейера.

– В восемь.

– Хорошо.

Он покинул своего шефа и пошел в гараж, где стояли три американские машины последних моделей. Рикардо не ломал себе голову; пока он мог ездить на таких машинах и ему регулярно платили, он считал, что нет никаких причин для беспокойства. Положение подчиненного соответствовало его характеру, потому что, несмотря на свои разнообразные таланты, он был полностью лишен инициативы, за исключением отношений с женщинами.

Он взял «додж», зная, что шеф предпочитает «паккард», и нажал кнопку на приборной доске. Тут же дверь гаража поднялась, приведенная в движение невидимым мотором. Рикардо тронулся с места, поехал по цементной дорожке, ведшей на проспект, и выехал на него, когда дверь гаража закрылась.

Солнце склонялось. Скоро буйство цветов сменится сумерками.

Роскошная машина ехала вдоль берега моря, обогнула край мыса я прибавила скорость, направляясь к аэропорту. Приехав туда, Рикардо поставил машину на большую автостоянку перед зданием аэропорта.

Он взял в автомате пакетик соленого миндаля и вошел в зал, грызя орешки. Там царило оживление, как везде, где собираются американцы. Таблички на английском и испанском указывали часы прибытия и вылета самолетов; одни летали местными рейсами на Антилы и Багамы, другие – в три Америки: Северную, Центральную и Южную.

«Боинг» из Майами должен был приземлиться в семнадцать часов двенадцать минут после промежуточных посадок в Нассау и Порт-о-Пренс.

Рикардо имел много недостатков, но он был добросовестным и осторожным. Мейер велел ему смотреть по сторонам, вот он и смотрел. Из-под тяжелых полуопущенных век он следил за людьми, которые не двигались и чье присутствие в принципе не было обязательным.

Громкоговоритель металлическим голосом объявил, что идет на посадку самолет из Майами. Многие люди, неподвижные до сих пор, сразу же направились к перегородкам, поставленным на поле. Рикардо, напротив, казалось, потерял интерес к происходящему. Его утомленный взгляд пробегал по туристам в ярких рубашках, по носильщикам и пассажиркам среднего возраста, за которыми он всегда наблюдал по укоренившейся привычке.

Затем, когда пассажиры начали приходить в зал, он небрежно прислонился к колонне, чтобы видеть все и не быть видимым. Скоро он заметил фигуру Моник Лери, но вместо того, чтобы смотреть на молодую женщину, одетую в облегающее яркое платье, он стал рассматривать людей, шедших следом за ней. Убедившись, что за ней не следят, он пошел позади нее на некотором расстоянии.

Красивая француженка казалась немного растерянной. После короткого замешательства она пошла к стоянке и стала рассматривать машины. Из багажа у нее была только сумка, висевшая на плече.

Когда она заметила «додж» и проверила номер, она обернулась и на секунду замерла. Рикардо стоял рядом с ней и улыбался.

– Рикардо! – воскликнула она, радостно протягивая руки.

– Хелло! – произнес пуэрториканец.

Он сжал молодую женщину своими мощными руками и запечатлел крепкий поцелуй на приоткрытых губах, подставленных ею.

Наконец он отпустил ее, задыхающуюся и смущенную циничной лаской. В красновато-золотистых сумерках красота Моник Лери приобрела завораживающий эффект.

– Садись, – сказал он ей, открывая дверцу.

Как хищник, наблюдающий за овцой, он смотрел на то, как она усаживается. Изгиб бедер и изящество ног ускорили бег его крови.

Он обошел машину, чтобы сесть за руль, двинулся с места задним ходом и выехал на дорогу.

– Куда ты меня везешь? – кокетливо спросила она, прижимаясь к нему.

– Заняться самым срочным, – ответил он, не сводя глаз с дороги. – Шеф ждет нас к восьми часам.

Моник вздрогнула, не понимая, и первая вечерняя прохлада или любовная лихорадка прокралась в нее.

Когда Рикардо увозил ее, она испытывала чудесное ощущение, что ее похитила горилла.

– Все прошло хорошо? – спросил пуэрториканец, думавший совсем о другом.

– Как и предусматривалось. У шефа отличная интуиция… Ты знаешь, что старика с перекрестка допрашивал легавый?

– Не может быть, – ответил пораженный Рикардо.

– Да! И я сыграла мой маленький номер, как ты догадываешься.

– Шефу все равно будет неприятно.

Моник нахмурила лоб, оторвавшись от своего любовника, и осведомилась совсем другим голосом:

– Почему?

– До сих пор нет известий от Кристо.

Глава VIII

Рикардо и Моник приехали в порт с некоторым опозданием. Грузовые суда с высокими трубами, каботажники, коренастые буксиры и парусники с изящными линиями соседствовали у спящего рейда.

Любовники прошли по трапу на белоснежный корабль, похожий на миниатюрный пакетбот. При длине восемьдесят метров «Мария-Кристина» имела широкий ют и просторные каюты. Короткая труба, поставленная чуть впереди, не нарушала элегантности ее линий.

Сразу же после прихода двух последних пассажиров матросы убрали трап и отдали швартовы.

Пара поспешила в салон и спустилась по довольно крутой лестнице с узкими ступеньками. Пройдя своего рода гостиную, обставленную уютной плетеной мебелью, Моник и Рикардо попали в каюту, где ждали Мейер, Кольбе и хрупкий пуэрториканец со смуглым лицом и тонкими черными усиками над верхней губой. Лежавший на диване Грегор спал тихим сном.

– Не спешите, у меня есть время, – сказал Мейер кислым тоном.

Он остановил на Моник проницательный взгляд, по которому было ясно, что он догадался о причине ее опоздания, потом взялся за Рикардо:

– Я же сказал: в восемь часов…

Кольбе чистил ногти, маленький пуэрториканец рассеянно смотрел на кольцо, которое носил на левой руке. Рикардо воздержался от ответа и сел в кресло. Чтобы растопить лед приема, молодая женщина обворожительно улыбнулась и протянула Мейеру руку. Она знала, что если он до сих пор не переспал с ней, то не из-за отсутствия желания.

– Добрый день, – сказала она, взмахнув ресницами. Мейер пожал ее теплую и влажную ладонь, потом отвел глаза и опустился на диван возле Грегора.

– Когда вы покинули Францию? – озабоченно спросил он.

– Четыре дня назад… Как только смогла.

– Как пошли дела?

– Ваши прогнозы совершенно оправдались, – объяснила Моник, в свою очередь садясь и скрещивая ноги со спокойным бесстыдством. – Всего через сорок восемь часов после свидания на перекрестке в газетах появилось объявление… Полиция не теряла даром время. Я ответила на него, и меня навестил полицейский. Он действовал как одиночка и ушел через час, ужасно воодушевленный моими исследованиями из жизни насекомых…

Она улыбнулась, и эта отвратительная улыбка уничтожила невинность лица и открыла ее подлинную сущность.

– Ну и что? – потерял терпение Мейер.

– Я предупредила Кристо обычным способом; в окно я увидела, как отъехала его машина. Это все. Не понимаю, почему после этого он не давал вам знать о себе.

Худой пуэрториканец поднял узкие глаза и сказал тягучим голосом:

– Если Кристо не связался с нами, значит, он умер. Должно быть, остальные, в особенности Мейер, разделяли его убеждение. Установилась тяжелая тишина.

Главарь банды задумчиво постукивал пальцами по подлокотнику кресла. Остановив на пуэрториканце задумчивый взгляд, он сказал:

– А вдруг твой брат попался и раскололся, Мануэль? Мрачное лицо антильца исказила недобрая гримаса.

– Валиенте никогда не раскалываются, – прошептал он, делая над собой усилие, чтобы остаться спокойным. – Или он убил, или погиб сам. Третьего быть не может.

Увы! Мейеру надо было точно знать, что именно произошло… С мрачным видом он решил сменить тему.

Он достал «гавану» из шкатулки, сделанной из дорогого дерева, отрезал у нее кончик и спокойно закурил.

– Я вас собрал, чтобы решить два вопроса. Первый: наказание Грегора…

Он поочередно посмотрел на каждого из своих помощников, чтобы они поняли, что речь идет о примере и такой же конец ожидает любого из них в случае серьезной ошибки. Никто не пошевелился.

– Второй: подготовка багамского дела и распределение ролей.

Это вызвало более заметный интерес. К нему обратились вопрошающие лица. Он продолжил:

– Мы вернулись в нашу штаб-квартиру не только для того, чтобы покататься по морю. Англичане готовят очень интересную экспедицию. Они сделали ошибку, признавшись, что будут проводить испытания бактериологического оружия. Если мы сумеем собрать точные сведения, это может принести нам значительную сумму…

Он подумал, потом добавил с полуулыбкой:

– …в иенах, долларах или рублях, а может быть, во всех трех валютах одновременно.

– Когда? – спросила Моник с горящими глазами.

– Через три недели. У нас как раз достаточно времени, чтобы изучить программу.

Судя по легкой качке, яхта удалялась от Пуэрто-Рико с крейсерской скоростью.

– Куда мы плывем? – спросил Рикардо.

– Недалеко. На Виргинские острова… высадить нашего друга Грегора.

Моник поглядела на спящего; в каком-то смысле это она поймала его. Он умрет из-за нее. Эта мысль доставила ей острое наслаждение. Вдруг она заметила задумчивое выражение Кольбе, смотревшего на ее ляжку. Она резко одернула юбку и спросила:

– Вас это интересует, Кольбе? Несколько смущенный немец поднял голову. Он уклончиво махнул рукой и сказал:

– Я думал… Мейер перебил его:

– Надеюсь, вы уже выбрали, Кольбе? Что вы собираетесь ему вколоть?

Он указал на Грегора.

– Столбняк, – ответил немец категорично. – Он будет сдыхать три дня. Большое преимущество в том, что он сохранит ясность ума во время судорог. Кроме того, если его труп найдут, его смерть отнесут на счет случайного заражения.

– А если его найдут до того, как он умрет? – заметил Мейер.

Кольбе покачал головой:

– Я введу такую дозу, что на рассвете его челюсти уже будут сведены; он больше не сможет произнести ни слова…

– Вы его обыскали?

– Да, я забрал все, что могло бы помочь его опознать.

– Тогда начинайте.

Немец встал, подошел к шкафчику, встроенному в перегородку, открыл его и достал ящичек. Вернувшись к столу, он поднял крышку. Открылся ряд пробирок, лежавших на слое ваты.

Все наблюдали за его действиями молча. Кольбе, казалось, совсем не смущало, что он стал объектом всеобщего внимания. Он работал методично, внимательно следя, чтобы не совершить ошибки. Каждая из его маленьких стеклянных трубочек содержала опасные микробы. Этой маленькой коллекции было бы достаточно, чтобы заразить целую страну.

Сколько бы члены банды ни убеждали себя, что присутствуют при рождении новой тактики, они все равно волновались из-за близости невидимых микробов. Затаив дыхание, они следили за движениями Кольбе; тот невозмутимо достал шприц, который носил с собой, и стал его дезинфицировать. Затем он осторожно открыл одну из пробирок, погрузил иголку в бульон и поднял поршень, втягивая внутрь немного жидкости.

Он вытер ватным тампоном острие иглы, потом подошел к Грегору, бормоча:

– Еще одно преимущество в том, что столбняк не заразен. Он абсолютно безопасен для окружающих, при условии, конечно, что у вас нет ран на руках…

Быстрым движением он вонзил иглу в ляжку Грегора. Он нажал на поршень и постепенно ввел дозу, а лежавший без сознания человек даже не пошевелился.

Моник почувствовала, что у нее взмокли подмышки. Мануэль встал посмотреть в иллюминатор, а Рикардо вытер лоб тонким шелковым платком. Мейер курил свою сигару, следя за дымом прищуренными глазами.

– Здесь ужасно душно, – сказала Моник прерывающимся голосом. Вместо ответа Мейер протянул руку и нажал на выключатель. На потолке начал вращаться вентилятор с широкими лопастями.

Кольбе убрал свое хозяйство.

– Мы могли бы чего-нибудь выпить, – предложил он. По знаку Мейера Рикардо встал, вышел и вскоре вернулся со стаканами и бутылкой рома, которые поставил на стол.

Потом снова ушел и принес графин воды и кубики льда, взятые из холодильника.

Моник помогла ему наполнить стаканы и раздать их. Мужчины пили ром неразбавленным.

Присутствие Грегора заметно связывало языки. Это было, как если бы мертвеца пригласили на дружескую вечеринку, а то, что он спокойно дышал, не зная о муках, которые ему уготованы, делало атмосферу еще тяжелее.

– Ну что? – вдруг воскликнула Моник. – Неужели мы обречены смотреть друг на друга, как фаянсовые собаки? Что нас ждет?

Мейер погладил левой рукой висок и резко ответил:

– Замолчите! Если бы вы так не спешили удрать, мы бы знали, что произошло с Кристо, и были бы веселее!

Молодая женщина обиженно поджала губы. Когда шеф был раздражен, лучше было его не нервировать. Она знала, что в эти моменты не может рассчитывать на Рикардо: он всегда становился на сторону Мейера.

Однако тот не продолжил. Он достал из бумажника карту, развернул и положил на стол. Сделав своим помощникам знак приблизиться, он указал им на архипелаг, идущий от Флориды до северного побережья Гаити.

Все более или менее хорошо знали Багамские острова, но перспектива в ближайшее время работать в этом районе пробудила в них любопытство.

– По моим сведениям, – сказал Мейер, очерчивая пальцем круг на карте, – англичане будут проводить свои испытания возле этих необитаемых островов. Большая часть бомб, которые они станут сбрасывать, содержат безвредные вещества, они просто должны будут показать возможность распространения жидкостей, содержащих бактерии. С той же целью будет сброшена радиоактивная пыль. Эти испытания позволят им определить размеры территорий, которые были бы заражены в случае боевой атаки. Но для меня это второстепенно…

Он замолчал, чтобы посмотреть на внимательные лица, окружавшие его. Только Рикардо демонстрировал свое обычное равнодушие знатного сеньора, но Мейер знал, что он не пропускает ни слова.

– Гораздо больше меня интересует следующее: на этих маневрах англичане должны испытать один или два снаряда, заряженные боевыми биологическими субстанциями, производство которых до сих пор окружалось большой секретностью Мне нужны образцы воздуха, земли и воды из района испытаний: я хочу знать природу этих субстанций. Вы меня понимаете?

В ответ раздался единодушный ропот одобрения, хотя никто из членов банды не понимал, каким образом Мейер надеется заполучить эти образцы.

– Операция пройдет в два этапа. Первый: Рикардо и Моник отправятся в круиз на этой яхте и под видом свадебного путешествия побывают на многих островах прежде, чем ВМС закроют доступ в этот район. Они поместят в различных местах колбы, одни пустые, другие с безвредным бульоном. Места должны быть точно указаны на карте, чтобы облегчить их сбор.

Моник и Рикардо подмигнули друг другу. Это задание обещало им приятные часы и необычные способы наслаждения красотами необитаемых островов.

– Затем, – сказал Мейер, обращаясь к ним, – вы отправитесь на Сент-Томас. «Мария-Кристина» станет в сухой док, будет перекрашена и сменит имя. Ей поставят новую трубу, чтобы изменить ее силуэт. За ней приедет Кольбе, а вы вернетесь в Пуэрто-Рико и не будете пытаться войти со мной в контакт. Когда маневры закончатся, Кольбе выйдет на яхте в море с какой-нибудь девицей и пройдет тем же маршрутом, но в обратную сторону, чтобы забрать колбы, спрятанные вами.

Мейер посмотрел на немца, сидевшего молча, и шутливо сказал:

– У вас есть прививки от всех инфекций, и вы знаете, как с ними обращаться; вы сможете применить свои таланты.

Нахмурившись, Кольбе заметил:

– Они могут распылить некоторые вирусы… малоизвестные токсины…

– Я убежден в этом, – флегматично заявил Мейер. – Но когда они откроют доступ в зараженные районы, это будет означать, что примененное бактериологическое оружие потеряло свою токсичность.

– Но тогда, – пылко вмешалась в разговор Моник, – вы и не получите ничего интересного!

Мейер захохотал.

– Ошибаетесь, мое дорогое дитя. Под микроскопом труп бациллы точно так же информативен, как и живой экземпляр. С другой стороны, да будет вам известно, что вирусы не ослабевают, их практически невозможно уничтожить, кроме как крайними средствами. Только среда благоприятствует или останавливает их развитие.

Молодая женщина прикусила губу. Она должна была догадаться, что шеф действует с полным знанием дела. Ведь он был первоклассным бактериологом. Даже Кольбе не спорил с ним по техническим вопросам, полагаясь на его компетентность.

– Когда дело будет сделано, – вновь заговорил Мейер, – мы снова встретимся в Гаване. Вы будете ждать меня там до тех пор, пока я не изучу наши находки.

Позвякивание машинного телеграфа сообщило, что «Мария-Кристина» замедлила ход. Яхта, должно быть, приближалась к одному из островов Виргинского архипелага. Капитан собирался лечь в дрейф недалеко от песчаного пляжа согласно инструкциям, данным ему Мейером перед отплытием.

– Детали мы проработаем чуть позднее, – закончил шеф, – а пока что все внимание нашему другу Грегору… Рикардо, взвалите его себе на плечо и следуйте за мной на палубу.

Они поднялись по крутой лестнице и вышли на воздух. У самого горизонта были видны далекие огни Кулебры и Сент-Томаса, а с другой стороны огни острова Черепахи Тортолы, былого убежища флибустьеров.

В пятидесяти метрах вырисовывался покрытый пышной растительностью клочок земли, немногим больше рифа.

Большие отмели делали его недоступным для торговых судов с большой осадкой. Да и рыбаки не решались заходить на островки, населенные зомби[1]1
  Ожившие мертвецы культа Вуду, в которых на Антилах верит все, даже исповедующие католицизм (примеч. авт.).


[Закрыть].

Мейер велел спустить на воду шлюпку, потом сказал Мануэлю и Кольбе, чтобы они положили в нее Грегора.

Моник, Рикардо и Мейер следили, как тело Грегора положили на дно лодки. Мануэль сел на весла и взял курс на маленький островок. Прежде чем они отплыли, Мейер крикнул:

– Пораньте ему колено! Это приведет его в чувство и сделает несчастный случай более достоверным!

Рука Моник сжалась на руке Рикардо. Иногда спокойная уверенность Мейера пугала ее. Для него человеческая жизнь стоила не дороже окурка.

Разница между ними заключалась в том, что иногда она испытывала страстную радость, обрекая человека на смерть, особенно если он был слабак, размазня. А ему было безразлично. Он устранял с пути препятствие и через три минуты не вспоминал об этом.

Лодка ткнулась носом в песок. Мануэль закатал брюки и прыгнул в воду, чтобы вытащить ее на сушу. Кольбе последовал его примеру; они оттащили тело на берег.

Мануэль достал свой нож, чтобы порезать Грегору ногу, но немец остановил его. Он задумчиво посмотрел на бледное лицо поляка, нагнулся, выбрал круглый камень и подкинул его на руке. Потом он сделал пуэрториканцу знак возвращаться в лодку.

Один за другим они перебрались через борт; упираясь веслами в дно, сняли лодку с отмели. Когда она закачалась на воде, Кольбе встал на корме и хорошо рассчитанным движением бросил камень. Тот описал дугу и упал на лежащее тело.

Они услышали стон; пока Мануэль с неожиданной силой налегал на весла, Грегор, внезапно разбуженный, неловко встал на ноги.

Поляк мгновенно догадался, какую смерть уготовил ему Мейер. Из его горла вырвался вопль, он заковылял по пляжу в безумной надежде догнать лодку. Но он был слишком слаб и рухнул прежде, чем достиг кромки воды. Душераздирающий стон, за которым последовали ругательства и проклятия, нарушили ночную тишину, но шум прибоя скоро заглушил их.

Оставшиеся на борту «Марии-Кристины» услышали только его первый крик. Их глаза вглядывались в темноту, они неясно видели маленькую фигурку, которая рухнула на песок бесформенной массой.

Шлюпка подошла к яхте и в несколько секунд была поднята на борт. Кольбе и Мануэль, немного запыхавшиеся, едва ступив на палубу, повернулись, чтобы посмотреть, как себя ведет их жертва. Но ничего не увидели: огромная черная туча закрыла луну.

Все подняли глаза. На западе небо заволакивалось.

– Мне кажется, пора возвращаться, – буркнул Мейер, – начинается циклон.

Оба пуэрториканца согласно закивали. Как настоящие дети островов они прекрасно понимали весть, принесенную бризом. На гребнях волн появились пенные «барашки».