Текст книги "Вавилонские сестры и другие постчеловеки"

Автор книги: Пол Ди Филиппо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 23 страниц)

6
Сладкая парочка

Я прожил с Джеззи и Джуди целую неделю, прежде чем по различным обрывкам разговоров понял, что они воровки.

Мошенницы. Аферистки. Похитительницы мозгов и расхитительницы больших полушарий.

Разумеется, таковыми они себя ни в коем случае не считали. О своей деятельности Сестры имели совсем другое мнение, которое иногда проскальзывало в их разговорах и которое оправдывало и восславляло ее.

Сам акт общения с этими двумя особами был тем не менее необычен и сбивал с толку. Мне требовалось времени вдвое больше обычного, чтобы связать воедино и понять, что они хотят сказать. Если сольный разговор Джеззи – стремительный, смутно-неуловимый и непредсказуемый – напоминал полет опьяневшей крохотульки-колибри, то словесная эквилибристика обеих в те минуты, когда они собирались вместе, навевала мысли о двух воздушных гимнастках, перелетающих с трапеции на трапецию в зеркальном зале цирка.

Джуди – имя свое она позаимствовала у библейской Юдифи, известной тем, что загнала гвоздь в голову Олоферна, – и Джеззи обладали привычкой, типичной для соседей и партнеров в мире симбиоза. Когда они бывали вдвоем, то общались при помощи ТИПов. Когда же к их обществу присоединялся кто-то третий – например, я, – кто вступал с ними в игру, женщины мысленно соглашались делить свои мысли пополам, чередуя предложения или фрагменты предложений. Если принять во внимание тот факт, что мои новые знакомые на глаз и на слух были практически неотличимы друг от дружки, то подобный способ общения просто сводил меня с ума.

Лежа на толстом, как подушка, биополимерном мате, брошенном на пол одной из комнат моего нового жилища, я в данный момент разглядывал обеих женщин, которые неким необъяснимым образом приютили меня на чужой планете. Обнаженные Джуди и Джеззи лежали на диванах органического происхождения. (Я до сих пор не избавился от отвращения к искусственной мебели, за исключением моего матраца.) Биосветильники испускали голубовато-зеленый свет, создавая иллюзию пребывания в подводном коралловом зале. Я до сих пор затрудняюсь сказать, какая из этих двух женщин подошла ко мне в первый день моего появления в Вавилоне.

Мы все втроем зашли в тупик в ходе очередного нашего разговора, и теперь я размышлял над тем, как элегантнее приблизиться к интересующим меня темам и как ловчее подойти к ним с тыла.

– Позвольте мне изложить то, что понял с ваших слов, – начал я. – Ни одному Сотрапезнику не нужно работать.

– Верно, – ответила мне Джеззи или Джуди.

– По причине неограниченной энергии...

– ...получаемой от печей монополя...

– ...разумного руководства...

– ...ресурсами и коммерческой деятельностью...

– ...и отчасти деятельностью нашего ИОИ...

– ...все потребности...

– ...удовлетворяются бесплатно...

– ...такие, как потребности в питании и одежде...

– ...и жилье подобного типа...

– ...надеюсь, теперь тебе понятно.

Пока мои новые подруги говорили, взгляд мой метался туда-обратно, подобно шарику от пинг-понга, с одной на другую. Как я ни пытался избавиться от этого рефлекторного движения глазными яблоками, я постоянно ловил себя на том, что стремительно переключаю внимание со стереофонической Джуди на стереофоническую Джеззи. Иногда я просто заставлял себя смотреть в пространство между ними и ни на миллиметр не отводил глаза в сторону.

– Отлично. Насколько я могу понять, вам действительно удалось организовать ваше сообщество таким образом, хотя и в нарушение принципов Охранителей в том, что касается самодисциплины и упорного добросовестного труда.

Джуди или Джеззи хихикнула, а ее близняшка протянула руку и почесала волосы на пространстве между лошадиной и человеческой кожей, провокационно качнув грудью. (Наши разговоры частенько заводили нас в определенном направлении. Женщинам не потребовалось много времени, чтобы соблазнить меня. Движимый смешанным чувством одиночества, похоти и опасения обидеть отказом моих знойных захватчиц-спасительниц, я охотно отдался их желаниям. Несмотря на то что эти отношения быстро обрели одновременно на удивление рутинную стабильность, многие их аспекты не переставали меня изумлять. Например, почему обе женщины заинтересовались мной и почему им все еще не надоело опекать меня?)

Не обращая внимания на саркастические смешки и покачивание соблазнительной плотью, я снова перевел беседу в интеллектуальную плоскость.

– Но вы также утверждаете, что Вавилон постоянно следит за оценкой кредитоспособности своих граждан и что вы можете дополнить ее работой... или, как в вашем случае, – воровством.

– Ты понимаешь в кредитах...

– ...но, пожалуйста, не называй нас воровками.

Я упрямо качнул головой.

– Не вижу причины не называть вас так. Вы берете у других людей вещи, которые вам не принадлежат.

– Но это не физические предметы...

– ...а всего лишь информация...

– ...что совсем другое дело...

– ...ты понял бы это...

– ...если бы знал кое-что...

– ...о теории информации...

– ...потому что сообщество Сотрапезников основано на информации...

– ...как на источнике богатства...

– ...несмотря на то, что информация не безгранична, конечно же...

– ...потому что ее нельзя съесть...

– ...или носить ее...

– ...или трахаться с ней...

– ...хотя секс, конечно же...

– ...самым неповторимым образом...

– ...также является способом обмена информацией...

– ...и давай не будем забывать о том...

– ...что существует предел...

– ...полезности информации...

– ...когда взаимодействие с детерминистическими системами...

– ...которые тем не менее проявляют врожденную произвольность...

– ...известную под названием хаос...

– ...что описывает сообщество Сотрапезников...

– ...до мельчайших деталей!

Я спрятал лицо в ладонях, чувствуя, как у меня начинает трещать голова. Сдавленным голосом я произнес:

– Расскажите мне об этом еще раз!

– Информация должна размножаться...

– ...неким образом совокупляться...

– ...производить новую информацию...

– ...более ценную, чем она сама...

– ...но люди ревностно относятся к той информации, которой обладают...

– ...хотя чувствительность сообщества Сотрапезников минимизирует подобную ревность во всех других сферах...

– ...однако никакое общество не является абсолютно совершенным.

– ...и все-таки...

– ...любой индивид эгоистичен...

– ...потому что ему кажется, будто все остальные люди будут жить лучше, чем он, если с ними делиться...

– ...что, может быть, и верно...

– ...потому что мы определенно процветаем по причине...

– ...той информации, которую мы накапливаем про запас...

– ...заново сортируем...

– ...и продаем...

– ...самому Вавилону...

– ...и всем, кто может предложить хорошую цену...

– ...поэтому никакие мы не воровки...

– ...несмотря на то, что нам приходится прибегать к жульничеству...

– ...коварству...

– ...вероломству...

– ...хитрости...

– ...чтобы заставить окружающих поделиться...

– ...тем, что им не нужно и что пропадает у них втуне...

– ...нет, наша роль имеет жизненно важное значение...

– ...потому что мы синтезируем...

– ...и прилагаем успешные совместные усилия...

– ...компилируем...

– ...критически осмысливаем...

– ...предсказываем...

– ...и накапливаем...

– Хватит! Довольно! – закричал я. – Вы не воровки! Вы – прекрасные, добропорядочные, высокодуховные особы. Настоящие святые. Хотя я и не понимаю, чем вы занимаетесь.

Джуди и Джеззи опустились на колени возле меня, причем сделали это так быстро, что я даже не заметил, как они переместились ко мне со своих диванов. Мое внимание было приковано к их обнаженным бюстам.

– Бедняжечка...

– ...не волнуйся...

– ...завтра мы покажем тебе, что нужно делать...

– ...а прямо сейчас...

– ...мы успокоим тебя...

– ...покажем тебе...

– ...что мы не святые...

– ...одним лишь...

– ...полетом...

– ...твоей...

– ...фан...

– ...та...

– ...зии.

Много позже, лежа на моем матраце и обхватив обеими руками двух теплых блудниц и поставщиц вавилонской информации, я заметил:

– А копытца у вас острые.

– Ты никогда раньше не жаловался...

– ...на это.

– Ну, вообще-то... – произнес я и решил сменить тему. – А вам нравится, когда я прикасаюсь к кружочку, нарисованному у вас чуть ниже спины?

– Мы думали, ты никогда не спросишь об этом.

– Им отмечена сработанная биоинженерами эрогенная зона...

– ...там нервных окончаний больше...

– ...чем на всех остальных участках тела...

– ...которых ты обычно касаешься.

Меня искренне удивило это признание.

– Этот... это... что-то...

– Восхитительное?

– Возбуждающее?

– Гедонистическое?

– Похотливое?

Поняв лицемерие неодобрения, которое было готово сорваться с моих губ после только что испытанного мною наслаждения, я замолк. Вместо этого обе мои руки, двигаясь параллельно, скользнули немного ниже и достигли заветных кружочков.

– Вы хотели сказать, что мне нужно лишь сделать вот так?

– О-о-о!..

– ...д-да-а-а-а...

– ...это... просто...

– ...восхитительно!

7
Отступление номер три

Стена поглотила первую часть написанного мной, а мой уголек превратился в крошечный огрызок, который было неудобно держать в руке. Я остановился, чтобы взять новый, и в этот момент Сестры стремительно вскочили со своих мест.

– Что ж, повествователь начинает...

– ...показывать свой нрав...

– ...несмотря на то, что он...

– ...ужасно скучен...

– ...но почему бы тебе не заняться...

– ...настоящим делом...

– ...именно, так, как мы работаем...

– ...в конце концов, ведь из-за нашей работы...

– ...мы вляпались в эти дела с Вавилоном...

– ...где нам известно нечто такое большое...

– ...такое огромное...

– ...такое грандиозное...

– ...что оно может изменить целую вселенную...

– ...а мы даже не сможем...

– ...ничего заработать на этом!

Ничего не ответив – пусть эти двое думают, что способны диктовать мне мои мемуары, – я принялся писать свой рассказ дальше.

8
Знакомство с городом

Я провел пальцем вдоль внутреннего ободка биополимерной баночки. Он был покрыт подливой, которую я начисто вылизал. Не знаю, что я только что съел, однако вкус у этой штуки был потрясающий. Я прошел через всю комнату, которую женщины мне выделили для жилья. Пол был на ощупь теплым и живым, но я уже не слишком обращал на это внимание, постепенно привыкая к имитации органики. По крайней мере это хотя бы не мыслящие ее разновидности. Я все еще не доверял чистоте и вразумительности мотивов огромной массы паранейронов вроде Вавилона. Одна только мысль об имплантации ТИПа, который подарил бы мне возможности общения – каким бы ограниченным, каким узконаправленным ни был этот информационный поток, – по-прежнему не давала мне покоя и будоражила воображение.

Я вошел в комнату, где меня ожидали Джеззи и Джуди. Обе женщины вычищали бабки своих копыт и добавляли заключительные штрихи нательной раскраске, готовясь к выходу в город.

– Привет! Спасибо, что принесли завтрак, – поблагодарил я.

Не отрываясь от своего занятия, сестры ответили:

– Всегда...

– ...пожалуйста...

– ...даже если...

– ...это величайшая...

– ...детская...

– ...глупейшая...

– ...трата времени...

– ...в которой мы...

– ...когда-либо участвовали!

– Когда ты согласишься с тем...

– ...что если ты хочешь жить здесь...

– ...то тебе придется...

– ...вести себя...

– ...в определенных ситуациях...

– ...подобно всем остальным?

– Да!

– Верно!

– А что такого...

– ...неприятного...

– ...в общественных столовых?

Я смерил прихорашивавшихся кокеток тяжелым взглядом.

– Только не наезжайте на меня. Вы же знаете, я изо всех сил стараюсь. Вот смотрите! – Я поднял босую ногу и пошевелил пальцами. – Вы разве забыли, что я больше не отказываюсь расхаживать босиком по живому полу? Я подобно вам сплю на диване из органического материала. Я постепенно меняюсь, приобретаю новые привычки. Но подобные штуки... – Я покачал головой. – Не могу же я сразу начать предаваться оргиям обжорства, как это делают те, кто родился здесь. А что касается того, чтобы набить мне башку разными наноустройствами, – от этого уж меня увольте!

Джуди и Джеззи, похоже, немного смягчились. Их настроение менялось так же быстро, как и ядовитая атмосфера за пределами купола. Я даже подозревал, что они не способны долго злиться на меня независимо от того, что я сделал или чего сделать не смог.

Однако иногда я задавался вопросом, а не станет ли живая как ртуть натура Сестер причиной того, что их преданность мне и интерес к моей персоне окажутся в равной степени непостоянными.

– Полагаю, мы должны радоваться тому...

– ...что всего через пару недель...

– ...ты превратишься из абсолютного ненавистника электроники...

– ...в обычные две трети.

Я задумался. Искусственная жизнь, модификации («человеческих стандартов») и смешение рас: тройное пугало менталитета Охранителей. Что касается первого, то я уже заметно смягчился, а второе уже воспринимал как вполне допустимое. Что до третьего, то... Не желая даже думать об этом, я сказал:

– Ну что, идем? Мне очень хочется увидеть вас обеих за работой.

Прошло уже несколько дней с того момента, как Сестры пообещали показать мне, как они выступают в роли катализатора при обмене и отслаивании информации. Однако негодницы все это время водили меня за нос, утверждая, что время еще не настало.

Правда, сегодня утром они объявили, что некие мистические условия – то, что можно лишь «почувствовать», – приняли благоприятный оборот.

– Отлично, – заявила Джуди.

– Но сначала... – добавила Джеззи.

– ...мы тебя загримируем...

– ...ты слишком бросаешься в глаза...

– ...в своем нынешнем облике.

Прежде чем я успел что-либо сообразить, Сестры схватили какой-то баллончик и обрызгали меня с головы до ног (на мне были только шорты, потому что комбинезон от долгой носки пришел в полную негодность).

Это была процедура боди-пейнта, в результате которой я оказался похожим на шотландский плед.

– Как?.. – сумел я выдавить из себя одно только слово.

– Сэнди, ну ты болван!

– Это нанокраска...

– ...и она принимает любой рисунок.

– Почему Охранители запрещают эту техно...

– ...этого мы никогда не узнаем...

– ...потому что заляпали...

– ...парочку планет серой мазюкой...

– ...прежде чем усовершенствовали ее...

– ...как нам кажется.

Итак, Джуди и Джеззи, аккуратно причесавшись и уложив волосок к волоску на головах и икрах, вместе со мной, похожим на шотландскую юбку Истинной родины, вышли на улицу, вернее, на оживленные улицы города-капсулы.

Вавилон имел форму толстой разбухшей буквы U, распростершейся на многие квадратные километры. К его «рукавам» примыкал узкий фиорд жидкого метанового океана, приливы которого – вызванные его невидимым с поверхности близнецом – нередко обрушивались прямо на гигантский купол. Джуди и Джеззи жили чуть в стороне от центра города. Сегодня они отправились в один из «рукавов» Вавилона.

Я шагал за моими сопровождающими, держась чуть поодаль, чтобы получше разглядеть город. Пестрая толпа существ, сотворенных искусством биоинженерии, не переставала изумлять меня, и я все время пытался уразуметь суть взаимоотношений людей и представителей иных биологических видов и форм.

Кроме того, я время от времени бросал взгляды по сторонам, выискивая глазами соглядатаев Охранителей, которые могли явиться сюда для того, чтобы вернуть меня обратно в тот ограниченный мирок, о котором я теперь довольно редко вспоминал. Впрочем, даже этот рефлекс постепенно умирал во мне. Протягивая руку к двум медальонам, висевшим у меня на шее – монетке и дракону, – я прикасался к тому последнему, что связывало меня с прошлой жизнью, и каждый раз принимал решение избавиться от них. И все-таки мне настолько вошла в плоть и кровь мысль о том, что я не должен лишиться моего личного медальона, что каждый раз я оказывался повиноваться этому импульсу. Что же касается медальона дипломата, его я продолжал хранить скорее как напоминание о моей вине, а не об обретенной свободе. Впереди меня по сиалоновому тротуару цокали две пары копыт, напоминая многократно усиленный звук, который издают четыре ногтя, нервно барабанящие по фарфоровому блюдцу.

Мы прошли мимо нататориума с нулевой гравитацией, и у меня возникло сильное желание зайти в него и поплавать. Отказываясь принимать душ в общественных столовых, я, чтобы помыться, вынужден был прибегать к услугам нататориумов. Там по крайней мере можно свободно поплавать, не заботясь об особом наряде и избегая приставаний и предложений, скажем, какого-нибудь стегозавра потереть тебе спинку.

Пружинная доска опускалась под весом тела, а затем с силой подбрасывала купальщика вверх, в свободно парящий в воздухе водяной шар. Там он мог прыгать вместе с другими любителями водных процедур, которые все до единого пользовались временными жабрами, позволявшими потреблять кислород из насыщенной им жидкости.

Несколько капель жидкости, поддерживаемые пятисильным гравитационным полем, вылетели из нататориума и шлепнулись на поверхность тротуара. Засмотревшись на резвящихся в воде купальщиков, я натолкнулся прямо на спины шедших впереди меня женщин.

Когда я опомнился, то увидел, что они остановились, чтобы приглушенными голосами побеседовать с улыбающимся чернокожим мужчиной, одетым лишь в несколько узеньких ремешков. Прежде чем я понял, что разговор вообще имеет место, незнакомец произнес:

– Пока, Сестрички. До скорого.

С этими словами он исчез, и мы зашагали дальше. Заинтересовавшись поведением моих спутниц больше, чем местными достопримечательностями, я начал подстраиваться под их шаг и зашагал рядом с ними, точнее, слева от них.

– Кто это был? – задал я первый вопрос.

– Мясо...

– ...настоящий вор...

– ...из тех, кто ворует чужое материальное имущество...

– ...но он – наш добрый друг...

– ...который, если бы ты был не с нами...

– ...если бы не был столь несостоятельным на вид...

– ...украл бы у тебя задние коренные зубы...

– ...и ты бы только потом это обнаружил.

– Мясо... его на самом деле так зовут?

Одна из женщин – Джуди? Джеззи? – пожала плечами и, к моему удивлению, выдала сольный ответ.

– Наверное, такое имя ему нравится. Большинство Сотрапезников сами выбирают себе новые имена или изменяют старые – такие, какие им по вкусу. Таково наше понимание свободы.

Я подумал о длинном, обременительном для запоминания идентификационном номере, от которого я отказался, когда навсегда оставил родительский дом и гипертекстовую комнату с лежащим в ней мертвым телом. Не был ли столь легкий отказ от прошлого еще одним свидетельством того, что я стал благосклонно относиться к сообществу Сотрапезников? Но какие же чувства я испытывал к другим здешним, удивительным, ни на что не похожим вещам? Был ли я сам чем-то одним, или двумя, или даже чем-то еще большим? Мне это представлялось совершенно непостижимым.

Поэтому я спросил:

– Вы действительно сестры?

– Нет...

– ...мы по рождению не сестры.

– Может быть, вы, это самое... клоны?

Сестры дуэтом рассмеялись.

– Зачем же сообществу Сотрапезников...

– ...возиться с какими-то клонами...

– ...когда мы процветаем...

– ...благодаря разнообразию...

– ...нет, наши гены...

– ...неоднородны...

– ...так же, как и наши души...

– ...только наш фасад...

– ...намеренно модифицирован...

– ...чтобы символизировать принцип...

– ...теории информации...

– ...и, возможно, сбивать с толку...

– ...и таким образом облегчать...

– ...выполнение наших планов...

– ...так что мы являемся сестрами лишь...

– ...по склонности душ...

– ...и общему темпераменту.

Меня позабавил этот парадокс.

– Вы изменили себя из-за какой-то глупой теории?

– Это никакая не «глупая теория»!

– Это основа всего того, чем мы занимаемся.

– Когда мы еще раньше сказали тебе...

– ...что информация должна размножаться...

– ...мы не упомянули о том, что рождение новой информации...

– ...обычно предполагает...

– ...уничтожение старой информации.

– Например...

– ...возьмем два плюс два...

– ...равняется четырем...

– ...выражение «два плюс два»...

– ...это информация...

– ...и «четыре» – тоже информация...

– ...но если мы сказали тебе «четыре»...

– ...то не сможешь определить...

– ...является ли «четыре»...

– ...результатом слагаемых «три плюс один»...

– ...«два плюс два»...

– ...уничтожение старой информации происходит...

– ...каждый раз, когда два ранее хорошо отличимых факта или две ситуации...

– ...становятся неразличимыми...

– ...и относятся к категории нового создания...

– ...ты видишь нас...

– ...двух неодинаковых созданий...

– ...и мы теперь неразличимы...

– ...один новый факт.

Я почувствовал, что потерялся где-то в самом пекле двустороннего огневого вала информации. Похоже, Сестры это поняли и отказались от обстрела ради одной-единственной мощной атаки.

– Мы понимаем, что тебе очень трудно осознать это, потому что ты не привык к подобным концепциям, – сказала Джуди или Джеззи. – Но ты просто наблюдай за тем, что мы сегодня будем делать, и, может быть, тогда все поймешь.

Я покорно кивнул. Дальше мы шагали молча. Первым нарушил молчание я:

– А почему вы сказали Мясу то, что вам было нужно, шепотом, а не при помощи ТИПа?

– Тут вот в чем дело. Вавилон – посредник всеобщего общения посредством ТИПов. В настоящее время Вавилон имеет определенные обязательства, контролируемые его основными, сконструированными биотехнологиями запретами, касающимися нашей свободы. Одна из обязанностей Вавилона состоит в защите сообщества Сотрапезников, в частности, здешнего представительства. Любые поступки, угрожающие нашей общей стабильности, совершаются крайне редко просто потому, что практически ни один индивид не способен совершить нечто такое, что может привести к подрыву существующих устоев и, конкретно, к анархии – тому, что Вавилон сильно не одобряет. Вот поэтому он и пытается предотвратить подобное. Приходится с сожалением признать, что Мясо часто прибегает к такого рода делишкам – вроде очевидного воровства, – которые Вавилон считает контрпродуктивными. Поэтому мы и не обсуждаем такие вещи ментально. То, что мы сохраняем в пределах черепной коробки, не может дойти до Вавилона. А то, чего Вавилон не знает, не способно причинить нам вреда.

Мне показалось, что Сестры что-то недоговаривают. Памятуя обо всех средствах дистанционного манипулирования, которые применяет Вавилон, я просил:

– Что же происходит с теми смутьянами, которых Вавилону удается поймать?

Сестры несколько секунд хранили молчание. Затем, словно ища прибежища во взаимном единении, снова прибегли к антифонному ответу:

– Их лишают коры полушарий...

– ...у них удаляют высшие мозговые центры...

– ...им оставляют лишь ствол...

– ...заменяют массу паранейронов...

– ...что позволяет Вавилону прямо управлять...

– ...телом...

– ...дав ему другую личность...

– ...для осуществления своей политики...

– ...на наше всеобщее благо...

– ...поэтому если ты когда-нибудь встретишь...

– ...индивида...

– ...без всякого выражения на лице...

– ...с мертвым лицом, то знай...

– ...что ты заглянул в лицо самому Вавилону.

Я нервно огляделся. Все показалось мне совсем другим. Взгляд затуманила какая-то дымка. Мне подумалось, что это, по всей видимости, реакция на мое новое знание. Затем я понял, что мы просто-напросто вошли в Тень. Посмотрев вверх, я увидел проплывающую в воздухе громаду Висячих садов, беззаботно паривших над крышами. Я прижался к моим спутницам и долго стоял так, пока Сестры не принялись возмущаться.

– Эй!..

– ...за кого ты нас...

– ...принимаешь?..

– ...за сиамских...

– ...тройняшек?

Пройдя всего несколько метров, Сестры предпочли исчезнуть. Оказавшись у дверей какого-то здания, которое они назвали «сенсориумом», Джуди – или Джеззи? – вошла внутрь, оставив вторую Сестру на улице со мной.

Меня с каждой минутой все сильнее и сильнее разбирало любопытство – что же произойдет дальше? – и я попытался выудить что-нибудь у моей спутницы, одним глазом наблюдая за теми разнообразными и причудливыми вместилищами разума, которые входили в лишенную дверей арку сенсориума или выходили из нее.

– Кого же вы ищете здесь? – поинтересовался я.

(Мимо нас прошел и скрылся внутри здания высоченный, под два метра ростом богомол со сложенными в молитвенном жесте конечностями; с челюстей его стекала слюна.)

– Любого, кто только что прибыл в Вавилон с планеты под названием Дорадус, – ответила Джуди (или Джеззи).

– А откуда вы знаете, что кто-то только что прибыл с этой планеты в Вавилон?

– Навели справки. Понимаешь, один из принципов сообщества Собеседников – абсолютно свободный доступ к общественной информации. Все, что не является личной информацией, то есть результатом уникального личного жизненного опыта, – доступно любому, кто такую информацию попросит. В то же время это один из примеров и одна из причин равенства всех индивидов. В общественную базу данных вносятся и сведения обо всех прибытиях и отъездах инопланетян, оказывающихся в Вавилоне. Так что при помощи ТИПов мы можем узнать, появились ли в нашем городе те индивиды, которые нам подходят.

Услышанное заставило меня задуматься. Сестры могли узнать о моем прибытии точно таким же образом и дождались меня по причинам, которые я пока еще не сумел выяснить. Или, может, это слишком параноидальное предположение? Но тогда какая степень паранойи является излишней?

Решив не зацикливаться на этих вопросах, я сказал:

– Отлично. Значит, вас по какой-то причине интересует эта самая планета Дорадус? Но почему бы вам тогда самим не отправиться туда? Разве не это составляет суть нашего века? Собраться за пять минут, сразу после того, как возникло желание, сесть на корабль и полететь туда, куда надо?

(Мимо нас прошествовало двуногое существо с резиноподобным лицом, напоминающее головастика. Существо попыталось потереться об меня, я с отвращением отпрянул в сторону.)

– Если бы нас заинтересовали подобные перелеты с планеты на планету, будь уверен, мы бы непременно так и поступали. Но зачем? Мы хотим просто зарабатывать, извлекать прибыль. Для этого нам требуется точная информация о той или иной планете. Самое доступное в информации – в наше время горячих ног и чешущихся пяток – это то, что в девяти случаях из десяти ты ее обязательно получаешь. Ты когда-нибудь слышал слова о том, что совместные движения индивидов напоминают броуновское движение? Используя эту модель, понимаешь, что все частицы – или люди – в конечном итоге взаимодействуют друг с другом и что случайное или даже нулевое движение подобно запланированному курсу.

– В каком секторе вселенной находится Дорадус? – поинтересовался я, пытаясь вспомнить, слышал ли я от отца что-нибудь о планете Дорадус и гадая о том, почему она может представлять для кого-то важность.

Джуди в ответ расхохоталась.

– Зачем, черт побери, мне это? У меня есть лишь ее релятивистские координаты.

Меня слегка задело, как бездумно и легкомысленно Джуди отфутболила мой вопрос. Я был готов пойти на компромисс по очень многим вопросам, однако кое-каких принципов – может быть, объективно и не самых важных, – я по-прежнему придерживался твердо.

– Не понимаю, как вы, Сотрапезники, отказываетесь давать планетам точные адреса в звездных секторах. У себя дома я постоянно слышал о сферах влияния и соперничества и о том, как важно знать, как планеты располагаются относительно друг друга. Разве вы не разделяете холистического представления о вселенной?

– А я никогда не могла понять, почему вы, архаичные сторонники естественной природы, по-прежнему придаете такую важность воображаемым линиям в космическом пространстве. Вы настолько озабочены галактиками, что не замечаете звезд, не говоря уже о гигатриллионах разумных существ, которые процветают – несмотря на все ваши отчаянные попытки отказать им в свободе – под мириадами солнц.

Я уже собрался пылко ответить – чью свободу я когда-либо ограничивал, за исключением, пожалуй, собственной? – когда на улицу в сопровождении какой-то женщины вышла Джеззи.

Незнакомка была значительно ниже ее ростом, а ее кожу украшал орнамент, типичный для жирафа с Истинной родины: неровные кирпичного оттенка пятнышки на терракотовом фоне.

Джеззи поддерживала незнакомку за талию своей длинной рукой. Они прошли мимо, не обращая на нас с Джуди никакого внимания. Я уже собрался приветственно вскинуть руку, когда Джуди зажала мне рот.

– Если бы ты согласился имплантировать себе ТИП, когда мы тебе предлагали, ты бы уразумел, что Джеззи не хочет, чтобы ее спутница поняла, что мы знакомы. Нужно следовать за ней на небольшом расстоянии.

Когда она убрала руку от моих губ, я виновато ойкнул.

– Пошли! – сказала Джуди и зашагала вперед.

Я последовал за ней, бросив прощальный взгляд на сенсориум, задаваясь вопросом (нет-нет, подозревая) о том, что в этом здании произошло между Джеззи и женщиной жирафьей расцветки. Но значит ли это, что все подобные создания...

(Какое-то существо из семейства кошачьих махнуло хвостом прямо перед моим лицом, пощекотав нос и заставив отпрянуть.)

Джуди вырвалась далеко вперед, я бросился вдогонку.

Полчаса мы следовали за парочкой по самым разным улицам города. Наконец я не выдержал и спросил:

– Послушай, почему это вы обе никогда не летаете? Ведь это избавило бы вас от необходимости ходить пешком, верно?

– Полет не способствует близким контактам и мешает общению, нужному для нашей работы. Ты никогда не пытался вести небрежный вербальный разговор, повиснув в воздухе?

Впрочем, откуда мне знать, Охранители не слишком поощряют полеты без соответствующих транспортных средств.

Наконец Джеззи и ее спутница вышли на широкую площадь между высотными зданиями. Здесь они встали в какую-то очередь.

– Остановка аэробусов в направлении Садов, – пояснила мне Джуди. – Для таких, как мы, кто не возражает передвигаться по воздуху.

На площадь опустился аэробус, и очередь стала продвигаться вперед.

– Сейчас Джеззи говорит ей, что предпочитает дождаться другой машины, чтобы в ней не было посторонних.

Я не стал спрашивать почему.

Второй аэробус появился через минуту. Джеззи и ее спутница поднялись на борт.

– Быстро за ними! Бегом! – приказала Джуди и бросилась вперед, потащив меня за собой. Мы быстро зашлепали и зацокали по брусчатке площади и заскочили в аэробус как раз за секунду до того, как захлопнулись двери.

Я оглядел интерьер салона аэробуса, управляемого механическим пилотом: белые изогнутые надувные стены, с потолка свисают ручки, за которые держатся пассажиры, сиденья отсутствуют. Затем мой взгляд переместился на трех женщин.

Джуди (или Джеззи?) неожиданно прижала пятнистую коротышку к стене.

– Эй, что вы делаете?! – едва успела удивленно пискнуть та, прежде чем вторая Сестра склонила голову прямо над ее грудью.

Что это? – подумал я. Неужели экзотическая форма изнасилования?

Когда корона черных волос одной из Сестер оказалась на одном уровне с шеей жертвы, в волосах что-то зашевелилось. Я увидел, как из короны волос выскользнуло какое-то тонкое щупальце, которое на мгновение коснулось шеи пятнистой женщины, прежде чем скрыться в своем обиталище.