332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Питер Уоттс » Эхопраксия » Текст книги (страница 17)
Эхопраксия
  • Текст добавлен: 26 сентября 2016, 17:44

Текст книги "Эхопраксия"


Автор книги: Питер Уоттс






сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

„Он возвращается домой“.

* * *

Любая достаточно продвинутая технология неотличима от природы.

Карл Шредер

Отрицательный.

Отрицательный.

Отрицательный.

Порванные решетки, разбитые нанопровода, искореженные микродиоды. Изничтоженная смарткраска. Ничего больше.

Дэн часами проигрывал в голове наихудшие сценарии. Порция забралась на „Венец“ и разрослась по всему форпику. Невидимая, она обволокла каждую переборку и поверхность, покрыла палатки и одежду экипажа; окутала каждую частичку еды, которую они брали в рот с момента стыковки. Порция стала для людей второй кожей и уже проникла в самого Брюкса; измеряла, анализировала, разъедала снаружи и изнутри.

Она повсюду и стала всем.

Чепуха какая-то…

Неокортекс все прекрасно понимал, но ствол мозга похищал любую мысль и выворачивал ее в параноидальную сторону. Откуда бы Порция ни явилась, здесь ее построила система телематерии; лазеры втравливали пустой конденсат в мыслящую микропленку, а та планировала и строила схемы, распространялась по каждой поверхности, словно чума сознания. Но, отрезанная от создавшей ее машины, Порция расти не могла.

К тому же „Венец“ недолго висел рядом с „Икаром“ – за такое время враг мог лишь прорвать фронт, но далеко вклиниться в ряды противника уже не успел бы.

Все образцы оказались чистыми.

Правда, это ничего не доказывало.

На „Икаре“ Порция выскочила словно по щелчку, будто пасть капкана захлопнулась, но там у нее были бесконечные возможности для игры и восемь лет на обучение. Тут же хватило бы одного пассивного фильтра на солнечных батареях, притушенного на сотую долю процента. Одной закоротившей электрической линии, плюющейся искрами и разогревающей материал вокруг. Больше ничего не надо – только время и немного броуновской энергии для питания.

Что так беззаботно сказала Сенгупта перед атакой Порции? „Как-то здесь жарковато…“

„Она не может ускориться без запасов энергии, – размышлял Брюкс. – Возможно, перед ударом Порция оставляет заметный тепловой след…“

Сенгупта высунула голову сверху:

– Нашел что-нибудь?

Дэн покачал головой. Ракши спустилась на палубу.

– А вот я нашла. Выяснила как эта вампирская тварь превратила тебя в камень и уж лучше ты чем я или Мясник. Извини конечно но это легко могли быть и мы. Я думаю этот трюк она провернула со всеми.

– Какой трюк?

– Таракан ты когда-нибудь боялся?

„Постоянно“.

– Ракши, мы все чуть не погибли…

– До того. – Сенгупта дернула головой туда-сюда, – Без всякой причины типа хотел идти в душ и вдруг перепугался.

У Брюкса заныло в желудке:

– Что ты нашла?

Она бросила запись с камеры на стену: глаз на форпике, смотрящий сверху на пустой коридор, ведущий к люку в Центральный узел. Сенгупта дала увеличение по косой на пятно, видневшееся на переборке рядом с запасным шлюзом. Кто-то нарисовал там нечто, похожее на глиф, путаницу многоцветных кривых и углов, которая могла бы сойти за кубистское изображение очень простой нейросхемы.

– Не помню, чтобы я видел эту штуку прежде, – пробормотал Брюкс.

– Ты ее видел просто не помнишь. Она длится буквально двести миллисекунд чистая удача что эта попалась на скриншоте. Ты ее видишь ничего не помнишь но она пугает тебя до усрачки.

– Сейчас она меня вообще не пугает.

– Это только один кадр таракан часть анимации но камеры так быстро не сканируют и сейчас они все исчезли. Мне ради этой пришлось просеять до черта материала.

Он уставился на изображение: небольшой узел из кривых и зазубренных линий и арабесок; абстрактное граффити длиной, максимум, с ладонь. Если смотреть краем глаза, казалось, что в нем есть какой-то смысл – буквы, готовые сложиться в слово, но стоило взглянуть на эту штуку прямо, и она рассыпалась, становилась полной бессмыслицей. Даже вырезанная из последовательности под неудобным углом, картинка была настолько странной, что от нее в голове все чесалось.

– Похоже на граффити… уличной банды, – тихо сказал Дэн. – И так по всему кораблю?

– Вампирша не только это сделала то как она двигаюсь помнишь я еще тебе говорила что мне не нравится как она двигается. Все эти щелчки тики когда она напала на меня и тебя я видела как Валери что-то прошептала тебе на ухо. Что она сказала?

– Не знаю, – неожиданно понял Брюкс, – Не помню.

– Все ты помнишь. Как в тот раз на записи в Будапеште она поменяла людям проводку вибрациями хотя всего лишь расставила пивные бокалы круто да? – Сенгупта три раза быстро и с силой постучала себе по виску. – И тут даже нет ничего радикального. В смысле любое слово звук даже пердеж слегка перепаивают тебе мозг в этом его суть мозг так функционирует. Человека программирует вообще все. И Валери сообразила как топать по полу чтобы ты еще и застыл по команде. И со мной такое могло легко произойти.

– Так оно с тобой и произошло, – заметил Брюкс.

– Почему ты набросилась на нее, Ракши? Я же видел тебя в Узле: ты на нее кинулась, словно бешеная собака. Что на тебя нашло?

– Не знаю она вроде как издавала звуки которые меня реально раздражали и я ничего не смогла поделать.

– Мизофония, – Брюкс отрывисто и горько рассмеялся, – Валери наградила тебя мизофонией.

Картинки из института Саймона Фрейзера: привязанная к креслу Валери постукивает пальцами по подлокотнику…

„Она даже тогда это делала. Пока над ней ставили опыты, Валери перепрограммировала… своих мучителей“.

Дэн не смог удержаться от смеха.

– Что? – забеспокоилась Сенгупта. – Да что?

– Ты знаешь, в чем заключается секрет хорошей памяти? – Он с трудом перестал смеяться. – Знаешь, что действительно перегружает гиппокамп и выжигает следы в мозгу глубже, чем что-либо, кроме прямой нейроиндукции?

– Таракан ты…

– Страх, – Брюкс покачал головой. – Все это время Валери изображала из себя монстра. Я-то думал, ей нравятся садистские игры, понимаешь? Что ее просто возбуждал наш ужас. Но настолько она себе… не потакала. Лишь увеличивала скорость передачи информации.

Сенгупта причмокнула и посмотрела на экран.

Дэн тихо хмыкнул:

– Даже на чердаке, когда Ли и я… мы и взглянуть наверх не смогли. Просто знали, что она там, но смотрели друг на друга, Ракши. Мы оба пришли в ужас от чего-то, находившегося слева, и все равно смотрели друг на друга… – „Ну, разумеется, а как иначе. Это очевидно. Почему я раньше не понял?“ – А Валери, скорее всего, сидела в своем отсеке. Мы страдали от… височно-теменных галлюцинаций. Кошмаров. От всякой чуши вроде чувствуемых призраков.

– Таракан вспоминает, – Сенгупта почти шептала – Таракан начинает просыпаться…

– Она нас двигала, как шашки по доске, – Брюкс не знал, ужасаться ему или удивляться, – Все это время…

– На что еще она нас запрограммировала? Мы начнем видеть глюки или решим прогуляться голышом по корпусу корабля?

Брюкс взвесил такую возможность:

– Я так… не думаю. Если она всех нас хакнула одним и тем же способом, то нет. Какие-то базовые вещи – да. Страх. Похоть. Что-то универсальное. – Он мрачно усмехнулся при мысли о том, что у мужчин на „Венце“ вдруг может начаться запрограммированная эрекция, а у Ракши неожиданно отвердеют соски. „Сейчас о таких вещах мне лучше вообще не думать“. – Если хочешь взломать поведение существа более высокого порядка, то надо залезть в детские воспоминания, формирующие личность, в особые канаты памяти. А там слишком много индивидуальных различий для общего подхода.

Сенгупта щелкнула языком:

– Это сейчас старый таракан говорит а новый-то знает лучше. Кто знает что эта… Но хакнуть Двухпалатников она не могла, – тихо произнес он.

– Почему?

– Все эти трюки… влияют на стандартные контуры, а с теми, кто порезвился с мозговой проводкой, они никогда не сработают. Ей надо было убрать их с пути. – Тысячи кусочков неожиданно со щелчком встали на свое место. – Вот почему она атаковала монастырь, а не постучалась в парадную дверь с предложением: хотела, чтобы они сами вылезли, чтобы монахов заметили. Она знала, как отреагируют тараканы, знала, что они применят биологическое оружие и в результате уберут рой с дороги, но всю миссию под откос пустить не сумеют. Твою мать, – Дэн с шумом втянул воздух при следующей мысли.

– Ты видишь проблему, – сказала Сенгупта.

„Я не вижу ничего, кроме проблем“.

– Какую конкретно?

– Она вампир. Дочеловек и постчеловек – два в одном. Эти твари в голове решают недетерминированные полиномиальные задачи они бросаются нами как камнями в го. А Валери вдруг оказалась настолько тупой что не успела на корабль?

Брюкс покачал головой:

– Она сгорела. Я сам видел. Спроси Джима.

– Ты спрашивай. – Она повернулась, оторвав взгляд от пола в тот самый момент, когда Дэн больше не мог видеть ее лица. – Иди. Он там наверху.

– Куда торопиться? – ответил Брюкс, помолчав, – Я увижу его, когда он спустится вниз.

* * *

На корме – привитый парасоль, сдерживающий Солнце: огромный черный шит, по краям мерцающий огненными вспышками. Впереди – звезды: по крайней мере одна кишит жизнью и хаосом; до нее еще слишком далеко, невооруженным глазом не найти, она рока больше гипотеза, чем надежда, но близко, близко. Хоть что-то…

Посередине – металлический хребет, увитый паутиной лесов, бугорчатый из-за стальных опухолей. Оси, отсеки, прижженные обрубки несутся по небу в одну сторону; нагруженный цилиндр вертится в другую, уравновешивая векторы. Центроузел. Трюм: цилиндрический грот, примыкающий к щиту на корме, чье днище зияет в пространство рваными краями. Когда-то там было полно контейнеров, деталей и разумных раковых опухолей, а теперь он упакован тоннами урана, драгоценными микрограммами антиводорода и огромными торовидными сверхпроводниками – массивными, как здания.

И повсюду тени, паутины и пазлы от сотен тусклых ламп, украшающих вершины антенн, затворы панелей доступа или горящих, как фонари на крыльце, по краям полузабытых экстренных шлюзов. Сенгупта включила Их все, вывернула на максимум, но они были маяками, а не прожекторами и потому не освещали темноту, скорее, контрастно ее оттеняли.

Неважно. Дрону свет не нужен.

Сенгупта отказалась от обычных ремонтных ботов, которые пауками ползали по корпусу корабля, латая дыры, зондируя и исцеляя раны, оставленные микрометеоритами. „Слишком очевидно, – сказала она, – Слишком легко взломать“. Вместо этого Ракши построила с нуля своего разведчика и дистанционно распечатала его на фабрикаторе, по-прежнему жужжавшем в переоборудованном трюме. Она разобрала одного обычного бота, вытащила из него лантан и туллий, а остальное выстроила из запасов материи – как Яхве, вдохнула жизнь в глину. Теперь ее творение старательно прокладывало себе путь между балок и труб, теней и тьмы, на которые наслаивались карты искусственного цвета на дюжине длин волн.

– Вот! – крикнула Сенгупта в четвертый раз за четыре часа, а потом: – Твою же мать.

Еще одна утечка газа. Брюкс уже не волновался по их поводу – струек было слишком много, „Терновый венец“ походил на решето. Как и большинство кораблей. К счастью, дыры в сетке оказались совсем маленькими: в обычной обстановке, без прямого попадания в корпус чего-нибудь крупнее чечевичного зернышка, понадобились бы годы, чтобы воздушное давление внутри значительно снизилось. За такое время экипаж умер бы от голода и радиации быстрее, чем от удушения.

– Вот же блин еще одна протечка клянусь… – Тут голос Сенгупты затих и перезагрузился: – Секунду…

Для Брюкса картина была такой же, как и в прошлый раз: слабенький завиток желтого цвета на инфракрасном фоне – такое тепло пара миллионов молекул могла сохранить на секунду-две, вытекая из разогретого ядра в открытый космос.

– По мне, так очередная утечка. Даже меньше последней.

– Это да только посмотри где она.

Вдоль опор в форме летучей мыши, где из хребта торчал небольшой радиатор.

– И что?

– Там воздуха нет ни баллонов ни труб.

Длинная рука робота протянулась перед датчиком, словно лопасть скелетной мельницы в сиянии свечи. Потом показалась вторая.

Сенгупта играла сама с собой. Ее марионетка осторожно пробиралась по темной и запутанной топографии. Что-то притаилось впереди, его видимый силуэт тонул в черноте. Инфракрасный спектр не показывал ничего, кроме прозрачной микротуманности, рассеивающейся по корпусу.

„Тепловое излучение спрятать нельзя, – вспомнил Брюкс. – Нельзя, если ты – эндотерм“.

– Но тут недостаточно активный тепловой след…

– Для таракана. Но вполне достаточный если можешь отключить себя на пару веков…

– Так проверь объект лидаром.

Сенгупта отрывисто дернула головой туда-сюда:

– Без шансов там нет ничего активного а вот запустить какую-нибудь ловушку мы можем легко.

„Это не она, – сказал себе Брюкс. – Я видел, как она сгорела…“

– Что насчет ночного видения? – поинтересовался он.

– Я уже его использую надо только подойти ближе.

– Но если там ловушка, настроенная на активные сенсоры…

– Сигнал опасного сближения я в курсе… – Сенгупта кивнула постучала по воздуху, не сводя глаз с цели, – но такая система активная и я ее вовремя засеку. К тому же я хорошо прячусь.

Она не обманывала: перед глазами бота маячили, в основном, балки и обшивка, а не тени внутри теней. Приближаясь, Ракши старалась держаться ближе к корпусу. Какое-то время они не видели ничего, кроме маячившей впереди решетчатой возвышенности.

– Так сразу за углом это подойдет.

Дрон пустил водородные газы и вышел из затмения. По-прежнему ничего – лишь слабое размытое пятно желтого цвета в инфракрасном спектре.

Но вот в ночном видении открылась совсем другая картина: серебряное тело – ноги вытянуты, руки раскинуты, – прикрепленное к боку корабля. Усиленные фотоны позволяли разглядеть объект лишь урывками: гряды зеркальной ткани, мерцающие в тысячелетнем звездном свете; складки, сглатывавшие любой намек на массу и структуру. Скафандр напоминал лоскутное одеяло из ярких полос и темных провалов, скорлупу потрепанной мумии, у которой оторвало половину бинтов, а под ними оказалась пустота. Правое плечо сияло пусть бледным, но вполне ясным светом: герб с двумя буквами „э“ хвастался непревзойденным качеством компании „Экстрим Энвайронментс“ по производству защитного оборудования; а на бирке, программируемой для легкой идентификации пользователей, светилось имя.

ЛАТТЕРОДТ.

„Не может быть“, – подумал Брюкс. – Я же видел ее, и она была мертва: лицевой щиток разбит на куски. Ее не оглушило. Она не очнулась и не полетела к шлюзу, в панике не заметив, что кто-то надел на нее чужой скафандр. Это не Лианна билась о переборку шлюза. Это Валери сгорела прямо на моих глазах. Мы не забыли на „Икаре“ живых.

Мы этого не сделали“.

Сенгупта издавала панические звуки – что-то среднее между хохотом и истерикой:

– Я же говорила тебе говорила говорила.

– Очень неглупо. Она знает, что делает.

„Все это время Валери лежала там“, – думал Брюкс, – „Пряталась. Я бы никогда ее не нашел. И даже искать не стал бы. Может, Порция тоже прячется, и я просто недостаточно хорошо искал“.

– Надо рассказать Джиму, – сказал он.

* * *

– Вы только посмотрите на это, – заметил Мур.

Скафандр Лианны мерцал на куполе: это был снимок, сделанный до того, как Сенгупта отозвала дрона, боясь спровоцировать тревогу. Хотя живая трансляция вряд ли порадовала бы большей динамикой.

– Это же Валери чертова Валери…

– По-видимому.

„Не может такого быть“, – в тысячный раз подумал Брюкс, но голос в голове с каждым разом слабел и сейчас едва шептал.

– Я же говорила мы не можем верить…

– Кажется, пока она безобидна, – заметил полковник.

– Безобидна да ты совсем из ума выжил не помнишь чего она…

Мур оборвал Ракши:

– С активным метаболизмом в этом скафандре до Земли не дотянуть, аварийного оборудования я тоже не вижу. Значит, она будет лежать в состоянии умертвия до самого дома. Скорее всего, план такой: она оживет и запрыгнет на корабль, когда мы пристыкуемся на околоземной орбите. Если Валери проснется раньше, то ничего не добьется: максимум израсходует лишний кислород.

– Прекрасно тогда мы сейчас оснастим бот зубами и соскребем ее с корпуса как нарост пока у нас есть такой шанс.

– Всенепременно. А ты уверена, что она не поставила защиту на такой случай? Возможно, там где-то есть нанограмм антиматерии, и, стоит нам потревожить Валери, мы получим огромную дыру в корпусе. Ты же сама понимаешь, насколько она умна, судя по тому, как быстро отозвала дрона.

Ракши задумалась.

– И что нам делать?

– Она ждет стыковки. Значит, мы не будем стыковаться, – Мур пожал плечами. – Спрыгнем с корабля, а „Венец“ сгорит при входе в атмосферу.

– И что потом поймаем спутник связи и на попуточке домой? Если я должна была загрузить на „Венец“ шаттл мне об этом забыли сказать на старте.

– Будем решать проблемы по мере их поступления. Пока исследуй корпус дальше – на случай, если она еще что-нибудь оставила. А теперь прошу извинить, – Мур повернулся вокруг своей оси и оттолкнулся от палубы, – у меня много работы.

Полковник исчез на чердаке. Брюкс и Сенгупта уставились в зеркальный шар. Похороненная в тенях обшивки, Валери лежала в украденном скафандре, спокойная, как смерть.

– И чего она хочет? – поинтересовался Брюкс.

– Думаю того же чего они все. Прикоснуться к лику Бога.

„Общий враг“, – вспомнил Дэн.

– Концепция „враг моего врага – мой друг“ вылетела в трубу, когда Валери убила Двухпалатников. Что бы там ни было, ей явно понадобился единоличный доступ.

– У нее планы на Господа о да у каждого на него планы. К сожалению у Бога тоже есть планы причем на всех.

„Может, Валери не устраивала перспектива лишь коснуться лика Господня? Может, она хотела привезти его домой, как домашнего зверька? Может, пока мы тут в панике носились и искали Порцию, та спокойно лежала на обшивке, задраенная в мешке с трупом?

Еще одна причина сжечь этот проклятый корабль. Будто она была так уж сильно нужна“.

– В общем, чего бы она там ни замышляла, – сказал Брюкс, – теперь все ее планы пошли прахом.

– Ты действительно так думаешь?

– Джим…

– О да Джим это аргумент. Разве вампиры могут предугадать планы тараканов да? Тогда как она в принципе вылезла? Почему до сих пор не сидит и не решает задачки в университете?

Каждого вампира, выкопанного на свалке, тщательно изолировали от себе подобных. Малейший аспект их среды обитания строго контролировался, они находились под постоянным наблюдением. Окруженные крестами и прямыми углами, упыри зависели от лекарств в точно вымеренной дозировке, которые не давали им забиться в судорогах при виде оконной рамы. Создания, при всей своей ужасающей силе и интеллекте не способные даже глаза открыть на улице, не рухнув замертво.

И Валери, которая беспечно вышла из клетки однажды ночью, до колик перепугала добычу в местном баре, а потом спокойно вернулась с одной-единственной целью: показать, что она это может.

– Я не знаю, – признался Брюкс.

– А я знаю, – Ракши отрывисто кивнула головой. – Там была не только она а еще три вампира и они работали вместе.

Дэн покачал головой:

– Они не могли встретиться. Двух вампиров в одном крыле здания не держат в одно и то же время, не говоря уж о комнате. А если бы встретились, то скорее, вырвали бы друг другу глотки, а не стали расписывать план побега.

– Они прекрасно расписали план побега поодиночке.

Брюкс почувствовал, как возражение готово сорваться с языка, но тут до него дошло:

– Вот же суки!

– Именно.

– Ты хочешь сказать, они знали, что собирались делать другие? Они просто…

– „Усиленное дыхание небольшой рыжеволосой жертвы говорит о встрече с представителем моего вида две сотни вдохов назад, – нараспев произнесла Сенгупта. – Коридоры с юго-востока людные поэтому их исключим представитель моего вида на протяжении двадцати метров двигался по северному туннелю не более ста двадцати пяти вдохов назад“. Как-то так.

Каждый вампир подмечал незначительные особенности человеческого поведения и малейшие архитектурные детали помещений, пока хозяева гоняли его из лаборатории в камеру, а оттуда – в конференц-зал. Каждый мог вычислить присутствие и расположение своих сородичей и без всяких предварительных договоренностей получить оптимальные характеристики для восстания. Количество индивидуумов, участвующих в побеге, – X, количество локаций – Y, продолжительность необходимых действий – Z. Вампиры работали согласованно, так как прекрасно знали, что напарники, которых они никогда не видели, будут придерживаться такого же сценария.

– Как ты узнала? – прошептал Дэн.

– Это единственный способ я вертела все так и эдак но это единственная работающая модель. Вы тараканы не имели ни малейшего шанса.

„Боже“, – подумал Брюкс.

– Неплохой взлом согласись? – Страх и восхищение слились в ее голосе. – Только представь что эти ушлепки смогут сделать если окажутся в одной комнате!

Он покачал головой, изумленный, пытаясь осознать услышанное.

– Вот поэтому мы сделали так, чтобы у них не было такой возможности.

– Сделали? А я думала территориальность у них в генах.

– Ни одно животное в принципе не может быть настолько территориальным. Кто-то усилил их рефлексы, чтобы эти твари не объединились против нас, – Брюкс пожал плечами, – Безусловная реакция вроде „крестового глюка“, только созданная намеренно.

– Откуда ты это знаешь я нигде не видела ничего подобного.

– Как ты сама сказала, Ракши, это единственная подходящая модель. Как, по-твоему, вампиры могли расплодиться, если при встрече могли только кишки друг другу выпустить? Можно сказать, искусственный сбой под названием „разделяй и властвуй“. – Он горько улыбнулся, – О да, мы были хороши.

– Они лучше. Слушай мне плевать насколько беззащитна по мнению Мясника эта штука но я с нее глаз не спущу. И поставлю файерволл в каждое приложение на борту каждую подпрограмму которую найду пока не проверю все на логические бомбы.

„Недурной план на выходные“. Вслух Дэн спросил:

– Еще что-нибудь?

– Не знаю я работаю над этим но как я могу быть уверена что она уже не предусмотрела все о чем я только буду думать? Можно делать все что угодно и все равно остается шанс что мы сыграем ей на руку.

– Ну для начала, – предложил Брюкс, – почему бы не заварить воздушные шлюзы? Металл хакнуть нельзя.

Сенгупта отвела взгляд от горизонта и повернула голову. На секунду Брюксу показалось, что сейчас она посмотрит прямо на него.

– А когда доберемся до места, то прорежем дыру, – продолжил он. – Или взорвем. Я полагаю, „Венец“ мы не на прокат брали. И даже если брали, залог нам уже не поможет.

Сказал и стал по привычке ждать уничижительных подколок.

– А это шикарная идея, – наконец ответила Сенгупта, – Грубая сила мышление исходников я должна была сама об этом подумать. На хрен протоколы безопасности. Я заварю трюм и оси ты форпик.

* * *

Заварить сам стыковочный узел было невозможно: люк не реагировал на внешние воздействия, а его рефлексы больше походили на реакцию живых систем. Плотно сжавшись, он мог выдержать жар от лазерного луча в упор и все равно расшириться по команде, как зрачок, привыкающий к темноте. Брюксу пришлось повозиться с панелями переборок на форпике, он выдирал их из рам и приваривал к внутренней стене шлюза.

Рядом появился Мур и, не сказав ни слова, начал помогать.

– Спасибо, – буркнул Брюкс.

Джим кивнул:

– Хорошая идея. Хотя на фабе можно было сделать заслонки получше…

– Мы стараемся обойтись без технологий. На случай, если Валери хакнула фабрикаторы.

– А, – полковник кивнул, – Идея Ракши, полагаю.

– Угу.

Мур держал панель, пока Брюкс устанавливал фокус.

– У нее серьезные проблемы с доверием. Я ей совсем не нравлюсь.

– Трудно ее в этом винить – принимая во внимание то, как вы ею… манипулировали. – Брюкс выстроил все по струнке и включил луч. Металл вспыхнул с электрическим треском, словно маленькое солнце; линзовое поле приглушило опаляющий свет до пламени свечи. Резкий аромат металлических испарений ударил Брюксу в нос.

– Я думаю, она об этом не знает, – беззлобно сказал Мур. – В любом случае, это был не я.

– Значит, кто-то вроде тебя.

Прицел. Выстрел. Треск.

– Необязательно.

Брюкс поднял глаза от горелки. Джим невозмутимо взглянул на него в ответ.

– Джим, ты же сам рассказал мне, как все работает. „Их сгоняют в стадо. Ставят на службу целям, которые они никогда не поддержали бы, когда бы знали, в чем дело“, – помнишь? Ведь кто-то придумал эту схему.

– Может быть. А может, и нет, – полковник пристально смотрел в какую-то точку за левым плечом Брюкса.

„Ты же сейчас не здесь. Твой разум наполовину где-то там, разговаривает с призраками…“

– Существует целая сеть, – сказал Мур, – Перпендикулярная всем облакам и взаимодействующая с ними, не знаю… как темная материя взаимодействует с барионной. Слабые эффекты, едва различимые. Ее трудно отследить, но она вездесуща. Идеально приспособлена для корректировок, с помощью которых мы „собираем войска“, так у нас любят говорить. И знаешь, что самое примечательное, Дэниэл?

– Скажи.

– Насколько нам известно, эту штуку никто не строил. Мы ее просто открыли и использовали для своих целей. Теоретики говорят, это независимое свойство объединившихся социальных систем. Вроде супраразумных сетей твоей жены.

– Ну да, – ответил Брюкс, помолчав.

– Ты, похоже, мне не веришь.

Дэн покачал головой:

– Скрытый Супернет с тонкими настройками для манипуляций пешками, а также со специальным набором возможностей, заточенных под военное применение. И ты мне хочешь сказать, что он просто так взял и появился?

Мур слабо улыбнулся:

– Разумеется. Ни одна сложная, тонко отстроенная система не могла просто эволюционировать. Ее кто-то должен был создать.

„Черт“.

– Признаюсь, я знаком с этим доводом, – сказал Мур. – Но никогда не думал, что услышу его от биолога.

Даже наполовину отсутствуя, полковник спуску не давал.

Инструмент был создан еще до того, как понадобился своему хозяину.

Альфред Рассел Уоллес

Он проснулся от звука прерывистого дыхания. По ткани палатки двигалась тень.

– Ракши?

Полог разделился прямо посредине. Она заползла внутрь, как безутешный ребенок, возвращающийся в утробу. Даже здесь, щекой к щеке, она не стала смотреть ему в лицо; выгнулась, легла спиной к Дэну, свернулась калачиком и сжала кулаки.

– Э… – начал Брюкс.

– Я говорила он мне не нравится и теперь глянь, – тихо сказала Сенгупта. – Мы не можем верить ему таракан он-то мне никогда не нравился но ты ему доверял ты по крайней мере понимал на каких основаниях он действовал. А теперь… он будто постоянно отсутствует.

Я не знаю что он теперь.

– Он потерял сына. И винит себя. Люди справляются с таким по-разному.

– Не в этом дело он потерял своего парня много лет назад.

– Но потом вернул. Пусть лишь на мгновение. Ты представляешь, каково это… справиться с потерей того, кого любишь, а потом выяснить, что он не умер, хоть и далеко, но говорит. Неважно, с тобой или нет, главное, это он. У тебя появляется что-то новое, ты не просто проигрываешь симуляцию, не барахтаешься в одном и том же видео снова и снова. Она жива, она действительно там, и…

Он осекся и подумал, заметила ли Ракши.

„Я мог ее вернуть, – сказал Дэн про себя. – Хоть не во плоти и не в реальном мире, но, по крайней мере, в реальном времени. Это всяко лучше загробного монолога, за который цепляется Джим. И всего-то надо было постучаться в дверь Небес…“

Чего, разумеется, он поклялся никогда не делать.

– Он говорит, Сири жив, – прошептала Сенгупта, Говорит он возвращается домой.

– Может, и так. Тот отрывок из передачи, почти вначале, помнишь? Про гроб.

Она пробежала пальцами по внутренней поверхности палатки. Там тут же появились слова: „Точка зрения определяет восприятие. Особенно отчетливо я это понимаю теперь – слепой, лежа в гробу, пролетая сквозь рубежи Солнечной системы“.

Брюкс кивнул:

– Да, оно самое. Если верить сообщению, Сири уже не на „Тезее“.

– В челноке. Шаттле.

– Похоже, он пролетел границу системы. Ему понадобится вечность, чтобы добраться до Земли, но на борту спаскапсулы должна быть гибернационная камера. – Он положил руку Сенгупте на плечо. – Может, Джим прав, и его сын действительно возвращается домой.

Дэн лежал, вдыхая запах масла, плесени, пластика и пота, и наблюдал за тем, как его дыхание ворошит волосы на голове Сенгупты.

– Что-то возвращается, – сказала она, наконец. – Может, и не Сири.

– С чего ты взяла?

– Оно говорит как-то неправильно в речевых паттернах какие-то тики оно постоянно повторяет „представь себе что ты то“ „представь себе что ты это“ и иногда речь настолько рекурсивная что кажется оно пытается запустить какую-то модель…

„Представь себе, что ты – Сири Китон“, – вспомнил Брюкс. И из более позднего отрывка: „Представь себе, что ты – машина“.

– Это же литературная искусственность. Он пытается быть поэтичным. Вроде как хочет поместить себе в голову персонажа, что-то в таком духе.

– Тогда зачем залезать в свою собственную голову зачем представлять каково это быть собой? – Она покачала головой, резкая, отрывистая конвульсия отрицания. – Сплайн-функции фильтры и алгоритмы шумокоррекции очень много отнимают. Без них слов не вычленить но чтобы услышать голос приходится их убирать. Поэтому я вроде как сделала ретроспективный анализ искала отрывок с реальным голосом и не знаю может я чересчур ослабила сигнал там было до хрена шума но я все-таки нашла один крохотный отрезок на сорок седьмой минуте. Слов там не разобрать но вроде можно различить голос и я не уверена тут ни в чем нельзя быть уверенным но у него большая проблема с обертонами.

– В каком смысле?

– Сири Китон мужчина а мне кажется на этой записи говорит не мужчина.

– Женщина, что ли?

– Может и женщина. Это если нам повезет.

– Ракши, ты о чем вообще? Ты имеешь в виду, что на записи может быть не человек?

– Я не знаю но я просто чувствую насколько этот голос неправильный. Что если все эти повторения… не литературная искусственность а своего рода симуляция? Что если там какое-то существо действительно пытается представить себя Сири Китоном?

– Голос Бога, – пробормотал Брюкс.

– Я не знаю я реально ничего не знаю. Но оно запустило крючки в профессионального убийцу с зомбивыключателем в башке. И я не знаю почему но когда вижу взлом узнаю его сразу.

– А откуда у этого существа столько информации? Откуда ему вообще известно о Муре?

– Оно наверное знало Сири а Сири знал полковника. Может этого достаточно.

– Я тоже ничего не понимаю, – признался Брюкс через секунду, – Взломать человеческий разум с шестимесячным временным лагом – это, конечно…

– Хватит меня касаться.

– Что?

Она сбросила его ладонь со своего плеча:

– Я знаю вы старички любите лапать мясной секс любите и все такое но остальным вроде меня не нужны люди чтобы расслабиться. Так что если не возражаешь я тут останусь но это ничего не значит ладно?

– Э-э-э, но это моя…

– Что? – спросила Ракши, по-прежнему глядя в другую сторону.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю