![](/files/books/160/no-cover.jpg)
Текст книги "Сновидения - святое дело"
Автор книги: Питер Филлипс
Жанр:
Научная фантастика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 3 страниц)
– Наши чувства взаимны, – сказал я. – Мне лично очень не по душе его увлечение различными чудовищами. Что он собирается писать теперь любовные романы?
– Нет. Теперь у него возникло новое помешательство – на вестернах. Сегодня утром он начал разглагольствовать о социальном и историческом значении револьвера системы кольт. Он уже придумал название первого своего рассказа в этом новом для него жанре – "Правило шести патронов". Скажи честно, это хоть каким-нибудь образом связано с тем, что ты пытался ему внушить во время слияния ваших разумов?
Мне ничего не оставалось другого, как рассказать обо всем без утайки.
Значит, теперь Маршэм Красвелл столь же здоров психически, что и я? Я бы не стал заключать пари на сей счет. Лично за себя я бы не поручился.
Три часа тому назад, когда я направлялся на последний поединок тяжеловесов в "Мэдисон Сквер Гардене", меня поймал за пуговицу один полицейский – мой хороший знакомый, в этот вечер свободный от дежурства.
Это был Майкл О'Фаолин, самый дюжий, самый крутой, самый славный фараон из всех, с которыми я знаком.
– Пит, малыш, – сказал он, – этой ночью мне приснился необыкновенно странный сон. Я помогал тебе выпутаться из какой-то очень скверной передряги, и когда все обошлось благополучно, ты сказал, что в благодарность ты, может быть, достанешь мне парочку контрамарок на сегодняшний вечер. Вот мне теперь и хочется узнать, что же это такое нечто вроде телепатии?
Я схватился за косяк входной двери в бар, чтобы почувствовать себя поустойчивее. Майк еще что-то быстро и весьма невнятно тараторил, когда я нашарил в кармане свои собственные билеты и произнес:
– Что-то неважнецки себя чувствую, Майк. Валяй-ка на матч ты, а я подберу нужный мне материал из других газет. Только не сильно беспокойся обо всем этом. Просто сделай сою ставку на ирландца.
Сказав так, я вернулся в бар и крепко-крепко задумался над солидной порцией виски, что является после хрустального шара наилучшим средством, когда нужно посильнее сфокусироваться, то есть сосредоточиться.
– Телепатия, так? – спросил я у стакана.
Нет, булькнуло виски. Совпадение. Выбрось все это из головы.
И все-таки что-то говорило в пользу телепатии. Бессознательной телепатии, когда два разума, находящиеся каждый во сне, оказались определенным образом взаимосвязанными. Но ведь сам-то я не грезил. Мое сознание всего лишь почти что силком тащила какая-то внешняя сила сквозь частокол видений, роившихся в уме другого человека. Разумы в состоянии сна особенно восприимчивы к внешним влияниям. Именно этим можно объяснить предчувствия и все прочее в таком же духе. Но, с другой стороны, я по сути и не спал. Вот и разберись в этой абракадабре. Шесть плюс четыре составляют минус десять, отнять три – и ты в ауте. Ты просто не в состоянии соображать, сказало мне виски.
Тогда я решил подыскать более эффективный хрустальный шар для усиления концентрации собственной мысли. Таким шаром мне казалось виски в фирменном хрустальном бокале клуба "Тиволи".
Поэтому я проголосовал и взял шикарное канареечного цвета такси. Затылок водителя показался мне каким-то знакомым, но я предпочел не думать об этом, отложив до той минуты, когда настанет пора расплачиваться.
– Один доллар пятьдесят центов, – рявкнул водитель, затем наклонился ко мне. – Скажите, мы с вами уже где-то встречались раньше?
– Вполне возможно, – очень неохотно процедил сквозь зубы я. Кажется, именно вы подбросили меня к Пентагону вчера.
– Похоже на то, – произнес он: квадратная небритая челюсть, низкий лоб, грязно-рыжие волосы, выбивающиеся из-под фуражки. – Только... что-то есть еще в вашем портрете, что-то запоминающееся. Я вчера вечерком соснул ненадолго между ходками, и мне приснился один совсем уж нелепый сон. Насколько мне помнится, именно вы мне и приснились. И почему-то мне запало в голову, что вы уже должны мне полтора доллара.
Какое-то мгновенье мне прямо-таки не терпелось послать его ко всем чертям подальше. Но нью-йоркская мостовая была выложена не зеленым песком планеты бредовых видений Красвелла. У нее был слишком уж земной, устойчивый, прочный вид, от нее вряд ли можно было ожидать, что она вдруг возьмет да и разверзнется, открывая путь прямехонько в ад.
– Вот пятерка, – только и сказа я и, пошатываясь, побрел ко входу в "Тиволи".
В бокал виски я вглядывался до тех пор, пока мой рассудок не прояснился до такой степени, что я оказался в состоянии позвонить Стиву Блэйкистону и переговорить с ним.
– Весь вопрос во взаимопричастности, – так сформулировал в конце концов я возникшую передо мною проблему. – Я сейчас вот совсем с ума сбрендил, пытаясь уразуметь, что все-таки может произойти, если мне удалось вчера воссоздать в своем воображении несколько десятков своих в общем-то довольно случайных знакомых. Возможно ли такое, что всем им снилось одно и то же, если все они в это время спали?
– Слишком все расплывчато, – сказал Стив, по-видимому, с набитым сэндвичем ртом. – Это должно было быть похоже на радио передачу, ведущуюся на десятках различных длин волн одновременно из одного и того же передатчика. Твой мозг был неотъемлемой частью устройства, соединявшего твой разум с разумом Красвелла, занимая столь же ключевое положение в его схеме, как и совокупность записывающих приборов, настроенных синфазно с мозгом Красвелла – до тех пор, пока не возросла амплитуда несущей частоты. Что случилось после, я могу себе представить только чисто гипотетически. Это было – насколько это относится к синхронизации твоего мышления с содержанием бреда Красвелла...
Я больше уже не мог дальше безропотно выслушивать чавканье Блэйкистона и перебил его:
– Проглоти, не то подавишься.
– По-моему, мой приятель беспрестанно поддерживает свои силы бутербродами.
После паузы его голос зазвучал куда внятнее.
– Неужели ты не понимаешь, чего мы добились? В процессе усиления церебральных микротоков сформировался обратный поток электронов через лампы, пошел процесс самовозбуждения, и все устройство стало передатчиком. Эти твои двое тогда спали, их подсознание было широко распахнуто для постороннего воздействия и работало как бы в режиме "приема"; ты встречался с ними днем, мог живо их себе представить – и вошел в резонанс с их сознанием, вторгся в их рассудок и стал индуктором их сновидений. Ты когда-нибудь слышал о так называемых "симпатических" сновидениях? С тобой когда-нибудь бывало такое, что тебе снится кто-то, с кем ты не виделся многие годы, а на следующий день этот человек приходит к тебе в гости? Теперь мы можем добиться этого преднамеренно, вызвать телепатический контакт посредством электронного усиления возникающих во сне телепатических волн! И это еще только начало! Нам придется еще немало поэкспериментировать...
– Хоть это со мной бывает и очень редко, – прервал я его, – но иногда я все-таки сплю. Вот чем я и намерен сейчас заняться – без какой-либо электронной помощи. До скорого.
Последняя рюмка "на посошок". На прощанье я решил заглянуть еще раз в бар клуба.
Плавно покачивая бедрами, она прошла к микрофону, установленному впереди небольшого оркестра, – метр и три четверти мечты, облаченной в белоснежное, туго, как перчатка, обтягивающее тело вечернее платье. Зеленоглазая брюнетка с восхитительной крохотной родинкой на левой щеке овального лица. Правда, ее вечернее платье было все же пожалуй, не в такой степени вызывающим острое желание свистнуть от изумления, как одеяние, в которое ее облачил в своих видениях Красвелл.
За кулисами я получил двойную дозу льда из этих зеленых глаз. Да, она немного знакома с мистером Красвеллом. И не буду ли я настолько любезен, чтобы уведомить ее, какое мне до этого дело? Она как будто сошла с помоста для вручения первого приза на конкурсе красоты среди студенток привилегированного колледжа. Пожалуй, была даже еще шикарнее. Ума не приложу, каким это ветром заносит таких в сферу эстрадного бизнеса. Только не подумайте, что я против этого.
Когда я спросил у нее, не желает ли она чего-нибудь освежающего, она ответила без обиняков:
– У меня нет ни малейшего желания знаться с вами, мистер Парнелл.
– Почему?
– Я вряд ли обязана отчитываться перед вами о тех побуждениях, которыми руководствуюсь. – Она нахмурилась, как бы пытаясь что-то припомнить, затем добавила. – В любом случае – я не знаю, что еще сказать вам. Вы мне просто не нравитесь – вот и все. А теперь, прошу прощения, я должна готовиться к выходу для исполнения следующего номера.
– Но, пожалуйста... позвольте мне объяснить...
– Объяснить что?
Нет здесь-то она и прихватила меня за живое. Язык у меня начал совсем заплетаться, а взгляд зафиксировался на глубоком вырезе ее платья.
Ну как можно извиняться перед девушкой, если она сама даже понятия не имеет о том, что вы просто обязаны перед нею извиниться? Она бодрствовала, когда я валялся на койке рядом с Красвеллом, так что ей никак не могло присниться то, что творилось с ее юбкой. Но даже если это ей и снилось, она была девушкой мечты Красвелла, а не моей. Однако из-за какой-то неисправности аппаратуры Блэйкистона произошла некоторая утечка мысленных волн, и именно эта утечка поселила ничем иным необъяснимую ее антипатию лично ко мне в ее подсознании. И чтобы исправить положение, нужна была помощь высококвалифицированного психоаналитика. Или...
Я позвонил Стиву прямо из клуба. Он все еще продолжал жевать.
– Мне нужно очень напряженно поразмыслить кое о чем... с помощью этой твоей машины, – сказал я. – Я буду у тебя через несколько минут.
Она как раз покидала эстраду, когда я проходил мимо оркестра на своем пути к выходу на улицу. Пристально поглядел на нее, когда она поравнялась со мною, стараясь зафиксировать в памяти каждую ее мельчайшую черточку.
– Когда вы сегодня ложитесь спать? – неожиданно бухнул я.
Мне удалось своевременно заметить быстрое движение ее руки, замахнувшейся, чтобы влепить мне крепкую пощечину, и счастливо увернуться от нее.
– Я могу подождать, – сказал я. – Мы еще обязательно встретимся. Приятных сновидений.