355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Питер Джеймс » Умри завтра » Текст книги (страница 19)
Умри завтра
  • Текст добавлен: 4 октября 2016, 23:36

Текст книги "Умри завтра"


Автор книги: Питер Джеймс


Жанр:

   

Триллеры


сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

63

Утром в половине девятого в очереди на паспортный контроль для граждан Евросоюза в аэропорту Гатуик стояли двое, похожие со стороны на мать с сыном. Статная, уверенная в себе блондинка с волосами чуть ниже плеч, подстриженными и уложенными в современном стиле, в черном замшевом пальто с мехом и таких же сапогах, с саквояжем от Гуччи на колесиках и подросток, растерянный, худенький, с коротко стриженными взъерошенными черными волосами, в великоватом для него джинсовом пиджачке, жестких голубых джинсах и новеньких кроссовках. У него ничего не было, кроме электронной игрушки, которую ему дали для развлечения, и затаившейся в душе надежды, что скоро – может быть, даже этим же утром – он вернется к своему единственному любимому существу.

Женщина несколько раз разговаривала по телефону на непонятном ему немецком языке, пока он играл в игру, которая ему уже надоела, как надоела и сама поездка.

Наконец, подошла их очередь. Марлен Хартман шагнула вперед, стиснула руку парнишки, предъявила два паспорта. Офицер полиции сперва просмотрел ее документ, взглянул на монитор, который ничего не показал, потом обратился к паспорту мальчика. Рарес Хартман. На экране снова ничего не выскочило. Он вернул паспорта.

В зале прибытия в толпе встречающих Марлен заметила Влада Космеску. Они обменялись рукопожатиями, и Марлен сказала парнишке, который ни разу в жизни не выезжал из Бухареста:

– Рарес, это дядя Влад. Он о тебе позаботится.

Космеску пожал ему руку, сообщил на родном румынском языке, что очень рад приветствовать его в Англии. Мальчик пробормотал в ответ, что тоже очень рад и хочет поскорее увидеть свою подружку Илонку – может, прямо сейчас?

Илонка его ждет не дождется, заверил Космеску. Сначала подвезем госпожу Хартман, а потом поедем к Илонке.

Мальчишеские глаза загорелись, он улыбнулся.

Через пять минут коричневый «мерседес» с неопрятным Григором за рулем отъехал от аэропорта Гатуик и вскоре мчался на юг к Брайтону и Хоуву. Марлен Хартман сидела на переднем пассажирском сиденье, Рарес сзади. Он волновался. Его ждала новая жизнь. Но прежде всего ему не терпелось встретиться с Илонкой.

Они расстались несколько недель назад с бурными поцелуями, обещаниями и слезами. Всего через пару месяцев после того, как в их жизнь вошла Марлен – ангел, вызвавшийся их спасти. Все это походило на сон.

Полное имя Рареса – Рарес Петре Флореску, ему пятнадцать лет. Когда-то – он точно не помнит когда, но вскоре после того, как ему исполнилось семь, – мать, забрав его с собой, сбежала от отца, который пил и бил ее. Потом она встретила другого мужчину. Объяснила сыну, что тот не хочет заводить семью, а поэтому она отдает его в дом, где у него будет много друзей, где его будут любить и заботиться о нем.

Через две недели старуха с твердым плоским лицом, как паровой утюг, привела его по каменной лестнице на четвертый этаж в переполненную спальню, кишевшую блохами. Мать ошиблась. Никто его не любил, никто о нем не заботился, и он взбунтовался. Но со временем подружился с ровесниками, хотя старшие регулярно его избивали.

Жизнь была адом. Каждый день ранним утром их заставляли петь национальные песни, а если он не стоял по стойке «смирно», его вместе с другими мальчиками и девочками нещадно пороли. Он научился воровать у старших раздобытые ими где-то продукты, и однажды его застукали с двумя шоколадными батончиками.

Чтобы избежать расправы, Рарес удрал, да так и остался на улице, влившись в компанию, которая шлялась по вечерам на главном бухарестском железнодорожном вокзале, выпрашивая милостыню и балуясь наркотиками. Спали где придется, иногда у подъездов, иногда в грязных лачугах возле паровых труб, иногда в провалах под дорогами.

Встреча с хорошенькой искушенной Илонкой в дыре под дорогой вернула Рареса к жизни. Илонка ему показала, что жить все-таки стоит. Отделившись от друзей, утащив подстилки подальше в туннель под горячей трубой, они занимались любовью, а потом мечтали. Мечтали о лучшей жизни. О жизни в собственном доме.

В один прекрасный день, взбодрившись украденным «Ауролаком», Рарес встретил на улице ангела, в которого всегда верил, но никогда не осмеливался надеяться на его появление. Ангела звали Марлен. И вот теперь он сидит на заднем сиденье ее «мерседеса» и скоро увидит возлюбленную Илонку. Его охватило блаженство.

Машина остановилась. Какая вокруг чистота! Как в богатых кварталах Бухареста, где он иногда попрошайничал.

Марлен, оглянувшись, сказала:

– Теперь Влад и Григор будут за тобой присматривать.

– Отвезут к Илонке?

– Конечно, – подтвердила она, вышла из машины, направилась к багажнику.

Рарес видел в заднее окно, как поднялась крышка, захлопнулась, и она пошла к парадному с кейсом в руках. Он надеялся, что ангел повернется, махнет рукой. Но этого не случилось.

«Мерседес» резко рванул с места, отбросив его на спинку сиденья.

64

Рой Грейс сидел в своем кабинете, перечитывая заметки, сделанные во время инструктажа. Несмотря на сырой серый день, он был в солнечном настроении. А ведь уже фактически забыл, как чувствовать себя счастливым и довольным жизнью. Летать на недосягаемой высоте. Состоявшаяся в семь часов встреча с кислой Элисон Воспер нисколько его не омрачила. Днем он беседовал с поверенным по поводу признания смерти Сэнди. Наконец, кажется, прошлое осталось позади, можно закрыть за ним дверь и двигаться дальше. Жениться на Клио. Ждать ребенка.

Но расслабляться, безусловно, нельзя. Впереди куча дел. Его долг – служить обществу, ловить преступников, обеспечивать безопасность в Брайтоне и Хоуве. В любом серьезном преступлении, которое совершается в городе, он видит провал всей полиции, а значит, отчасти свой собственный. Ничего не поделаешь, таким уродился.

Трое мертвых подростков лежат в холодильниках в морге потому, что полиция не сумела их уберечь. Вину можно хотя бы частично загладить, найдя преступников, кем бы они ни были, и посадив их за решетку.

Перед ним список врачей, исключенных из медицинского реестра Соединенного Королевства. Просматривая длинный перечень в поисках тех, кто способен произвести трансплантацию, Грейс удивлялся разнообразию прегрешений. Мысль о бесчестном враче столь же ненавистна, как мысль о бесчестном полицейском, которых, к счастью, насчитывается не так много. Ненавистен любой некомпетентный и коррумпированный делец или чиновник, занимающий авторитетный пост.

Первым в списке стоит доктор из наркодиспансера, исключенный за недосмотр, приведший при детоксикации к смерти пациента, сидевшего на героине. Не похож на нашего кандидата, решил Грейс. Дальше муж и жена, терапевты, открывшие частный дом престарелых, где доведенные до отчаяния пациенты содержались в ужасных условиях. Тоже вряд ли. Молодой врач провалил экзамены и соврал, скрыв это, пытаясь устроиться консультантом. Интересно. Именно такой тип, пусть даже не хирург-трансплантолог, может ассистировать при нелегальных операциях в какой-нибудь частной клинике. Грейс записал фамилию: Ной Олуджими.

Он задумался, какие процедуры приняты в больницах Соединенного Королевства, в отделениях трансплантации, в Национальном центре трансплантологии? Кто координирует процесс, предотвращая использование незаконно полученных органов? Наверняка приняты строгие меры, однако он сделал пометку – проверить. И продолжал читать.

Терапевт исключен за распространение детской порнографии. Нет. Следующий случай весьма любопытен. Эвтаназия пациента, больного раком. Грейс сочувственно относится к эвтаназии. Помнит, как в детстве навещал любимого умиравшего деда. Здоровенный, как медведь, дед лежал в кровати и кричал от боли, умоляя помочь ему, что-нибудь сделать, а окружающие только беспомощно смотрели на него. Мать Роя сидела рядом, держала его за руку и молилась. Никогда не забудется тот последний визит. И тщетность материнских молитв.

Эвтаназия, мысленно повторил он. Некоторые врачи нарушают законы, потому что не согласны с системой. Среди них непременно найдется и бунтарь-хирург. Список хирургов, составленный аналитиком Сарой Шенстон, оказался гораздо пространнее, чем ожидалось.

Звоночек компьютера, звучавший чуть не каждую минуту, сообщил о поступлении очередного электронного сообщения. Грейс взглянул на экран. Очередная белиберда в дополнение к Закону о здоровье и безопасности на рабочих местах, которая рассылается каждому кадровому офицеру полиции. В последнее время он возненавидел этот закон больше, чем всю политкорректную этику в целом. Согласно только что поступившему бреду любой полицейский, очутившийся на высоте больше шести футов, считается выполняющим высотные работы и должен иметь соответствующую квалификацию. Потрясающе! Стало быть, коп, преследующий преступника, должен крикнуть: «Эй, выше шести футов не забирайся, а то я тебе позволю уйти!»

В дверь постучали, вошел Гленн Брэнсон. Грейс кивнул на его залоснившийся галстук.

– Батарейки смени. Не слишком ярко светят.

– Очень остроумно, старик. – Сержант внимательно посмотрел на суперинтендента. – Ты уже поменял? Сияешь.

– Кофе хочешь? – Грейс жестом указал другу на кресло.

– Нет. Пил только что. – Брэнсон уселся, поставив на стол локти. В глазах любопытство. – Как ты вообще в таком хаосе что-то находишь?

– Обычно уносил бумаги домой, по ночам разбирал, но сдал свой дом горилле весом в девятьсот фунтов, которая по нему скачет, раскачивается на проводах и крушит все подряд.

Брэнсон смутился:

– Ну, я действительно наметил на выходные генеральную уборку, знаешь, как весной. Ты свой дом не узнаешь.

– Уже не узнаю?

– Слушай, половина дисков лежала в чужих конвертах, я рассортировал. Проблема в том, что коллекция дерьмовая.

– Разве может обожатель Джей-Зеда говорить это с честным лицом?

– Джей-Зед настоящий парень! Ты со своими вкусами прибыл с другой планеты. – Брэнсон усмехнулся. – Одно хорошо, что машина разбилась, а вместе с ней и поганая музыка канула в пропасть.

Грейс выдвинул ящик стола, вытащил маленькую грязноватую упаковку с шестью лазерными дисками.

– Прости, должен тебя огорчить.

– Я думал, «альфа» рухнула в воду с высоты в восемьсот футов.

– Правда, только был отлив, я забрал диски, когда ее вытащили.

Брэнсон покачал головой:

– Ладно, а новые колеса когда купишь?

– Жду страховки. У Клио есть маленький мотоцикл «Ямаха», на котором она ни разу не ездила. Думаю, можно воспользоваться. Внести вклад в защиту окружающей среды.

Брэнсон ухмыльнулся.

– Что смешного?

– Видел фильм «„Харлей-Дэвидсон“ с синим отливом»? Про копа на мотоцикле? – У Брэнсона зазвонил телефон. Он сразу ответил, встал, отошел от стола. Кивнул Грейсу, прося извинения: – Привет, Брайан… я как раз напротив тебя, в кабинете Роя Грейса. Да, оба окурка… Мне надо знать, один человек курил и, значит, стоял на месте какое-то время, или разные люди. Хорошо, прекрасно. Спасибо.

Он снова сел, снова с любопытством посмотрел на Грейса:

– Не скроешь, старик.

– Что?

– Ты похож на кота, объевшегося сливок. Что происходит?

Грейс пожал плечами, но не сдержал улыбки.

– Между вами с Клио?

Он улыбнулся еще шире.

– Но ведь ты не… не… – забормотал Брэнсон, тараща глаза. – Я чего-то не знаю? Признайся другу…

Грейс подавил улыбку, кивнул:

– Вчера вечером мы обручились. По-моему.

Брэнсон едва не перескочил через стол. Протянул руки, стиснул приятеля в медвежьей хватке.

– Потрясающе! Лучшая новость! Ты выбрал себе классную женщину! По-настоящему рад за тебя! – Он выпустил Грейса, тряся головой и сияя. – Ух ты… Здорово!

– Спасибо.

– Дату назначили?

– Надо сначала поехать, слегка познакомиться с папочкой, сделать формальное предложение. Родня у нее спесивая, великосветская.

– Значит, выйдешь в отставку, будешь участвовать в управлении капиталом?

Грейс усмехнулся:

– Не настолько великосветская.

– Ах ты, проходимец! – воскликнул Брэнсон.

– А ты? Что у тебя?

Сержант упал духом, как барометр.

– Не спрашивай. Эри с кем-то связалась. Не будем. Хочу с тобой поговорить, попросить помощи, только позже. Отметим событие, выпьем и, может быть, поболтаем, идет?

Грейс кивнул:

– Что будешь делать на Рождество?

– Не знаю. Просто не знаю, будь я проклят. – Брэнсон вдруг резко отвернулся, голос его дрогнул, прервался. – Какое Рождество без Сэмми и Рэми… – Он направился к двери.

– Может, останешься, поговорим?

– Нет, потом. Спасибо. – Он захлопнул за собой дверь.

Грейс сидел неподвижно. Известно, что Гленн прошел через ад, положение с каждым годом все хуже – а теперь и вовсе темные унылые ночи перед близящимся Рождеством… Из всех его рассказов было ясно, что супружеские проблемы фатальны. Как только он это признает, как бы ему ни было больно, то сможет хотя бы двинуться дальше вместо существования в безнадежном лимбе.[24]24
  Лимб – у католиков пограничная область ада, где пребывают души праведников, умерших до пришествия Христа, и некрещеных младенцев.


[Закрыть]

Грейс на секунду почувствовал искушение догнать друга, явно нуждавшегося в общении, однако ему надо было работать. Проигнорировав очередной писк компьютера, он вновь вернулся к своим заметкам. Задумчиво глядя на лист бумаги, начал писать под заголовком «Направления расследования».

Зазвонил внутренний телефон. Он снял трубку.

– Рой Грейс.

Это был Рей Паккард.

– Вы просили меня поискать в Сети сведения о брокерах, поставляющих органы.

– Да.

– Нашел кое-что интересное. В Германии, в Мюнхене, есть одно заведение под названием «Трансплантацион-Централе». Объявляет себя крупнейшим в мире поставщиком человеческих органов. Мой босс сержант Пол Тейлор несколько лет назад связывался по этому поводу с Интерполом. У него есть знакомые ребята в Германии, поэтому мы быстро провели проверочку. Надеюсь, вам понравится.

– Слушаю.

– Управление уголовной полиции земли Бавария – нечто вроде немецкого ФБР – держит их под наблюдением, подозревая в нелегальной перевозке людей. Но особенно вам понравится, что среди прочих стран у них налажены связи с Румынией!

– Блестяще, Рей, – сказал Грейс. – У меня есть очень верный контакт в управлении уголовной полиции в Мюнхене.

– Что ж, по-моему, дело стоящее.

Грейс поблагодарил, разъединился, схватился за картотеку, вытащил карточку, на которой было напечатано: «Комиссар уголовной полиции Марсель Куллен». Старый приятель, приезжавший года четыре назад в Суссекс-Хаус по обмену и полгода работавший вместе с ним. В начале этого года помогал ему в Мюнхене, где якобы видели Сэнди. Грейс летал туда на день, ко оказалось, что они охотились на дикого гуся.

Он набрал номер мобильника немца, попал на автоответчик, оставил сообщение.

65

В ожидании важного визита Линн больше прежнего переживала, что не смогла позволить себе привести нижнюю часть дома в приличный вид. Хотя бы сменить жуткие цветастые шторы в гостиной на современные жалюзи и избавиться от облысевшего ковра. Утром она сделала все возможное, чтобы дом выглядел презентабельно. Расставила в холле и в гостиной свежие цветы, разложила на столике дорогие журналы «Суссекс лайф» и «Абсолют Брайтон», позаимствовав фокус из телешоу по оформлению интерьеров. Сама приукрасилась, надев синий костюм, купленный в магазине секонд-хенда, белую блузку, черные туфли, сбрызнулась туалетной водой «Эскада», подаренной Кейтлин на день рождения в апреле, которую расходовала очень бережно.

Шли минуты, накатывал страх, что немка вообще не придет. Уже четверть одиннадцатого, а вчера она обещала прибыть к половине десятого. Разве немцы не обязаны быть пунктуальными? Может быть, самолет опоздал.

Черт побери. Нервы натянуты до предела. Ночью она почти глаз не сомкнула, тревожась за Кейтлин, без конца проверяя, все ли с ней в порядке. И сердито думая о Шерли Линсел. Гадая, к чему приведет встреча с брокершей. Не видя альтернативы.

В последний раз оглядела гостиную, вдруг с ужасом заметив окурок, воткнутый в землю в горшке с апидистрой. Вытащила его, разозлившись на Люка. Хотя, конечно, воткнуть могла и Кейтлин. Иногда по запаху ясно, что она покуривает. Начала после знакомства с Люком. В глаза бросилось пятно на бежевом ковре, и Линн уже собралась бежать за пятновыводителем, когда услышала стук захлопнувшейся автомобильной дверцы.

Охваченная волнением, она метнулась к окну, увидела сквозь кружевную занавеску остановившийся перед домом коричневый «мерседес» с тонированными стеклами, пробежала через кухню, бросив окурок в мусорное ведро и приглушив звук телевизора. На экране супружеская пара показывала посетителям маленький дом, похожий на ее собственный, по крайней мере снаружи.

Линн поспешила наверх, в комнату Кейтлин. Сегодня она рано разбудила девочку, заставила ее принять душ и одеться, точно не зная, будет ли немка проводить медицинский осмотр. Теперь дочка спала на застланной постели в наушниках, драных джинсах, зеленой блузе с капюшоном поверх белой футболки, в толстых серых вязаных носках. Лицо стало совсем желтым. Линн легонько тронула ее за плечо.

– Приехали, милая!

Кейтлин взглянула на нее с незнакомым непонятным выражением, в котором смешались надежда, отчаяние, изумление. В темных зрачках мелькнуло привычное упрямство. Будем надеяться, она его не утратит.

– И печень с собой привезли?

Линн рассмеялась. Кейтлин выдавила кривую усмешку.

– Хочешь, чтобы я ее сюда привела, или спустишься?

Дочь задумчиво покачала головой:

– Думаешь, я должна выглядеть насмерть больной или как?

Прозвенел дверной звонок.

Линн чмокнула ее в лоб.

– Просто будь естественной, ладно?

Кейтлин запрокинула голову, высунула язык.

– Хр-р-р, – прохрипела она. – Умираю, хочу новую печень и добрый стакан кьянти для ополаскивания!

– Заткнись, Ганнибал!

Линн выскочила из комнаты, сбежала вниз, открыла дверь. Изумилась элегантности стоявшей перед ней женщины. Не зная, чего следует ждать, она воображала ее суровой, официальной, чуточку страшноватой, но уж никак не высокой красоткой, по прикидке чуть за сорок, с волнистыми светлыми волосами до плеч, в черном замшевом пальто с мехом, за которое вполне можно было бы умереть.

– Миссис Линн Беккет? – проговорила женщина низким чувственным голосом с заметным акцентом.

– Марлен Хартман?

Женщина одарила Линн обезоруживающей улыбкой, синие глаза наполнились теплотой.

– Извините за опоздание. Рейс задержали из-за снегопада в Мюнхене. Но вот я здесь, и alles ist in Ordnung, ja?[25]25
  Все в порядке, да? (нем..)


[Закрыть]

На секунду сбившись из-за неожиданного перехода на чужой язык, Линн пробормотала:

– Э-э-э, да-да, – и отступила, пропуская гостью в холл.

Та прошагала мимо. Линн смущенно заметила промелькнувшее на ее лице неодобрение, махнула рукой в сторону гостиной, спросила:

– Разрешите взять пальто?

Немка стряхнула пальто с плеч с высокомерием оперной дивы и сунула, не глядя, хозяйке, словно гардеробщице.

– Выпьете чаю, кофе? – Линн внутренне сжалась, следя за рыщущим взглядом брокерши, подмечавшим каждую деталь, каждое пятно, каждую трещинку на картинах, дешевую мебель, старый телевизор. У лучшей подруги Сью Шеклтон был однажды бойфренд из Германии, который ей рассказывал, что немцы особенно любят кофе. Поэтому вчера вечером, покупая цветы, она заодно захватила пакет свежемолотого колумбийского кофе.

– Не найдется ли мятного чая?

– Э-э-э… мятного? Конечно, – кивнула она, подавляя досаду из-за напрасной траты.

Через несколько минут вернулась в гостиную с подносом с чашкой мятного чая и растворимым кофе с молоком для себя. Немка стояла у каминной полки, держа в руках рамочку с фотографией Кейтлин в дикарском виде с торчащими черными волосами, в черной тунике, с заклепкой на подбородке и кольцом в носу.

– Ваша дочь?

– Да. Кейтлин. Года два назад.

Марлен Хартман поставила снимок, села на диван, положив рядом с собой черный кейс.

– Очень красивая девочка. Строгое лицо. Хороший костяк. Может быть, станет моделью?

– Возможно. – Линн тяжело сглотнула, мысленно добавив: если будет жить. – Хотите с ней сейчас познакомиться?

– Пока нет. Сначала кратко изложите историю болезни.

Линн поставила поднос на столик, протянула Марлен Хартман чашку с чаем, села рядом в кресло.

– Н-ну, хорошо, попробую. До девяти лет она была прекрасным, нормальным, здоровым ребенком. Потом возникли проблемы с кишечником, время от времени сильные боли. Наши терапевты сначала диагностировали колит неизвестной этиологии. Дальше начался понос с кровью, продолжался пару месяцев, она сильно ослабла. Ее направили к специалисту по заболеваниям печени. – Линн отпила кофе. – Специалист нашел, что печень и селезенка увеличены. Живот раздулся, дочка теряла вес, силы, без конца засыпала, где бы ни находилась. Училась в школе, но ей требовалось четыре-пять раз в день поспать. Потом боли в желудке возобновились, не отступали всю ночь. Бедняжка совсем пала духом, все спрашивала: «Почему именно я?» – Подняв глаза, она внезапно увидела входившую в комнату Кейтлин.

– Привет! – поздоровалась та.

– Ангел мой, это миссис Хартман.

Кейтлин тепло пожала гостье руку.

– Приятно познакомиться. – Голос ее дрожал.

Линн наблюдала за пристально разглядывавшей ее немкой.

– Я тоже очень рада знакомству с тобой.

– Милая, я как раз рассказываю фрау Хартман о желудочных болях, из-за которых ты не спала по ночам. Доктор прописал антибиотики, да? Какое-то время они хорошо помогали, правда?

Кейтлин села на диван напротив.

– Плохо помню.

– Ты была еще маленькой. – Линн опять обратилась к Марлен Хартман: – Потом антибиотики действовать перестали. Ей тогда было двенадцать. Поставили диагноз – первичный склерозный холангит. Она почти год пролежала в больнице, сначала здесь, в Брайтоне, потом в печеночном отделении Королевской больницы Южного Лондона. Сделали операцию, вставили эндопротезы в желчные протоки. – Линн оглянулась на дочку за подтверждением.

Та кивнула.

– Понимаете, что значит для живой подвижной девочки провести год в больничной палате?

Марлен Хартман сочувственно улыбнулась:

– Могу себе представить.

Линн тряхнула головой:

– Вряд ли вы можете себе представить английскую больницу. А ведь она лежала в одной из лучших, Южной лондонской. В какой-то момент больница оказалась переполнена, ее поместили в общую палату. Без телевизора. Кругом слабоумные старики. Двое ненормальных, женщина и мужчина, день и ночь пытались залезть к ней в постель. Она была в чудовищном состоянии. Я сидела с ней с утра до ночи, пока не выгоняли. Спала в комнате ожидания или в коридоре. – Она вновь оглянулась на Кейтлин, ища поддержки. – Правда, дорогая?

– В той палате было плоховато, – подтвердила Кейтлин с горькой улыбкой.

– После выписки мы обращались повсюду. Ходили к целителям, к священникам, пробовали коллоидное серебро, переливание крови, акупунктуру… Ничего не помогло. Бедняжка повсюду таскалась со мной, как маленькая старушка, без конца падала, правда, милая? Если бы не наш терапевт, не знаю, что было бы. Это святой, доктор Росс Хантер. Нашел нового специалиста, который перевел ее на другой лекарственный режим и вернул к жизни – на время. Она снова пошла в школу, стала плавать, играть в волейбол, занялась музыкой, которую очень любит. Начала играть на саксофоне.

Линн раздраженно заметила, что Кейтлин утратила интерес к разговору и занялась телефонными текстами.

– С полгода назад дела покатились под горку. Она заметила, что ей трудно дуть в саксофон, так, дорогая?

Кейтлин подняла голову, кивнула, вернулась к телефону.

– Теперь специалист говорит, что ей требуется пересадка – срочно. Нашли подходящего донора, несколько дней назад я отвезла ее на операцию в Королевскую больницу. В последнюю минуту выяснилось, что с донорской печенью какие-то проблемы – нам толком не объяснили. В любом случае объяснения меня не устроили. Потом последовал весьма откровенный намек, что она больше не будет пользоваться приоритетом. Значит, может попасть в те самые двадцать процентов ожидающих трансплантации печени, которые… – Она замешкалась, глядя на Кейтлин, но та довела приговор до конца:

– Которые умирают, так и не дождавшись.

Марлен Хартман взяла ее за руку, пристально заглянула в глаза:

– Кейтлин, mein Liebling,[26]26
  Моя драгоценная (нем.).


[Закрыть]
поверь мне, пожалуйста. В современном мире от этого вовсе не обязательно умирать. Посмотри на меня. – Она постучала себя по груди. – Веришь?

Девочка кивнула.

– У меня была дочь, Антье. Ей было тринадцать лет, на два года меньше, чем тебя. Надо было пересадить ей печень, чтобы она могла жить. Найти было невозможно. Антье умерла. В день похорон я дала обещание, что больше никто не умрет в ожидании трансплантата – печени, сердца, легких и почек. И открыла агентство.

Кейтлин кивнула в знак согласия и одобрения.

– Можете гарантировать, что подыщете для нее печень? – спросила Линн.

– Natürlich![27]27
  Естественно (нем.).


[Закрыть]
Это мой бизнес. Я всегда гарантирую подходящий орган и пересадку в течение недели. За десять лет ни одной неудачи. Если требуется подтверждение моих бывших клиентов, многие охотно с вами свяжутся и поделятся личным опытом.

– В течение недели? Несмотря на редкую группу крови – AB отрицательную?

– Группа крови не так важна, миссис Беккет. Каждый день в мире гибнут на дорогах три тысячи пятьсот человек. Где-нибудь непременно найдется подходящий донор.

Линн вдруг охватило невероятное облегчение. Кажется, этой женщине можно верить. Многолетняя работа по взысканию долгов показала ей человеческую натуру с самых разных сторон. В частности, научила отличать честных людей от дерьмовых мошенников.

– Как вы подыщете моей дочери подходящую печень?

– У меня глобальная сеть, миссис Беккет. – Немка умолкла, поднесла чашку к губам. – Не так трудно найти на планете жертву несчастного случая с подходящей печенью.

Тогда Линн задала вопрос, которого смертельно боялась:

– Сколько это будет стоить?

– Полный пакет услуг, включая плату старшему и младшему хирургам, двум анестезиологам, сестрам, полгода неограниченного послеоперационного ухода, полный набор медикаментов, обойдется… – Марлен Хартман пожала плечами, будто точно знала, какой последует эффект, – в триста тысяч евро.

Линн задохнулась:

– Триста тысяч?

Марлен Хартман кивнула.

– То есть… – Линн быстро прикинула в уме, – почти двести пятьдесят тысяч фунтов…

Кейтлин бросила на мать взгляд, говоривший: «забудь».

Линн в отчаянии всплеснула руками:

– Это… колоссальная сумма. Невозможно… я хочу сказать, у меня просто нет таких денег.

Немка молчала пила чай.

Линн встретилась взглядом с дочерью, видя, что вспыхнувшая было в ее глазах надежда угасла.

– Я… понятия не имела. Вы не предлагаете никакой… рассрочки?

Марлен открыла кейс, вытащила коричневый конверт, протянула Линн:

– Вот мой стандартный контракт. Я беру половину вперед и остаток сразу перед трансплантацией. Не такая большая сумма, миссис Беккет. Я никогда не посещаю клиентов, которые не в состоянии ее выплатить.

Линн обреченно покачала головой:

– Очень много. Почему так много?

– Давайте вместе подсчитаем. Вам должно быть известно, что печень начинает гибнуть через полчаса после изъятия из тела. Поэтому донора необходимо доставить сюда в санитарном самолете, подключив к аппаратам жизнеобеспечения. Как вы знаете, в вашей стране это запрещено законом. Медицинская бригада сильно рискует, а мы, разумеется, привлекаем только высококвалифицированных специалистов. В Суссексе работаем в одной частной клинике, но услуги врачей и персонала очень дороги. Я лично мало получаю сверх покрытия своих расходов. Можете сэкономить, полетев вместе с дочкой в страну без особых юридических проблем. У нас есть клиника в Мумбаи в Индии и в Боготе в Колумбии. Возможно, обойдется тысяч на пятьдесят дешевле.

– Но ведь там придется надолго остаться?

– Да, на несколько недель. Дольше в случае осложнений, скажем, инфекции или, конечно, отторжения. Подумайте также о стоимости препаратов, предупреждающих отторжение, которые по окончании шестимесячного послеоперационного периода вашей дочери придется принимать до конца жизни.

Линн затрясла головой в безнадежном отчаянии:

– Я… не хочу ехать в незнакомую страну. И мне надо работать. Так или иначе, это невозможно. У меня нет таких денег.

– Подумайте вот о чем, миссис Беккет… Можно называть вас по имени?

Линн кивнула, смаргивая слезы.

– Подумайте об альтернативе. Каковы шансы Кейтлин в ином случае? Вот о чем вы должны думать, разве нет?

Линн уронила голову на руки, по щекам потекли слезы. Четверть миллиона фунтов. Немыслимо! На секунду вспомнились клиенты, которым она предлагала план выплат, рассчитанный на годы. Но такая сумма…

– Может, повысите закладную на дом? – подсказала Марлен Хартман.

– Уже повысила выше крыши, – ответила Линн.

– Некоторые мои клиенты получают помощь от родных и друзей.

Линн подумала о матери, которая живет в съемной муниципальной квартире, имеет кое-какие сбережения, но небольшие. Подумала о бывшем муже, который зарабатывает на драге неплохие деньги, но все-таки не такие, которые требуются, к тому же он должен обеспечивать новую семью. Друзья? Деньги есть только у Сью Шеклтон, после развода с богатым мужем она имеет симпатичный дом в одном из самых шикарных кварталов Брайтона, но четверо ее детей учатся в частных школах, поэтому едва ли она купается в деньгах.

– Я сотрудничаю с одним банком в Германии, – продолжала Марлен Хартман. – Прежде они улаживали проблемы моих клиентов. Заем на пять лет. Могу вас порекомендовать.

Линн угрюмо взглянула на нее:

– Я работаю в финансовой сфере. Займы трагично заканчиваются взысканием долгов. Не знаю никого, кто одолжил бы мне такие деньги. Простите, мне отчаянно жаль, но вы приехали напрасно. Я себя чувствую полной идиоткой. Надо было спросить вчера по телефону, на том дело было бы кончено.

Марлен Хартман поставила чашку.

– Миссис Беккет, позвольте кое-что вам сказать. Я делаю свое дело. Не раз совершала напрасные поездки. Может быть, в данный момент сумма вам кажется слишком большой, но у вас не было времени хорошо подумать. Я пробуду в Англии пару дней. Мне очень хочется вам помочь. – Она протянула Линн визитную карточку. – Можете звонить по этому телефону двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю.

Линн уставилась на карточку сквозь слезы. Буквы и цифры совсем маленькие. Надежда достать деньги еще меньше.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю