355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Питер Чейни » Ядовитый плющ » Текст книги (страница 3)
Ядовитый плющ
  • Текст добавлен: 9 сентября 2016, 17:06

Текст книги "Ядовитый плющ"


Автор книги: Питер Чейни



сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

Глава 3
КАКАЯ-ТО ЧЕПУХА ПОЛУЧАЕТСЯ

На следующее утро я встал очень рано и во время бритья внимательно разглядывал себя в зеркале. Надо сказать, что вешу я 200 фунтов, лицо у меня свирепое и привлекательное в одно и то же время, так что женщины, особенно если попадают в беду, весьма охотно прибегают к моей помощи. Глядя в зеркало, я раздумывал, долго ли еще удастся сохранить себя целым и невредимым, потому что, как вы понимаете, мою работу нельзя назвать полезной для здоровья. Многие наши ребята обладают достоинствами, которых у меня нет, например, образованием, но все же это не помогает им уберечься от пули. Это доказывает, что образование само по себе еще ничего не значит.

В то же время у меня есть что-то, что директор называет чутьем, и я имею привычку всегда удовлетворять свое природное любопытство, причем большей частью удовлетворяю его способами, не принятыми среди других наших работников. И говорят, что именно поэтому я считаюсь отличным сыщиком.

Но тут после этих общих рассуждении я пришел к двум выводам: во-первых, что-то слишком уж интересуюсь этим парнем Вилли-Простофилей, чье настоящее имя было, кажется, Чарль Фрон; и во-вторых, я должен помнить, что собственно моя задача – расследовать готовящуюся кражу золотых слитков и что мне не стоит беспокоиться по поводу этих двух убийств до тех пор, пока они когда-нибудь и каким-нибудь образом не окажутся связанными с похищением золота.

Но, по-моему, было бы гораздо лучше, если бы нью-йоркские копы, а они обязательно начнут с жаром искать преступников, не очень-то торопились узнать, кто именно убил Мираса Дункана и Вилли-Простофилю, так как это помешает некоторым моим планам.

В газетах я прочитал, что убийство Чарля Фрона и Харвеста В. Мелландера, чей труп был обнаружен копом Ресслером примерно через 10 минут после того, как я ему позвонил, приписывается шайке гангстеров, орудовавших в клубе «Селект». В газете также говорилось, что копы обещают найти преступников в течение ближайших двух-трех дней. Именно это любой коп в любой стране обещает в отношении любого преступления, но обещания эти еще ровно ничего не значат.

Совершенно очевидно, что у них никаких подозрений в отношении Руди Сальтьерра, так как у того железное алиби в лице электрика клуба, который утверждает, что Сальтьерра все время сидел в уборной Карлотты. Но между нами говоря, я продолжаю думать, что именно Руди пристрелил Вилли. А электромонтер, очевидно, тоже участвует в игре, и, пожалуй, мне следует переброситься парой словечек с этим парнем, может быть, придется его немного припугнуть и даже применить кое-какие довольно жесткие меры.

Обдумав все это, я отправился на телеграф и послал на имя директора шифровальную телеграмму:


"Специальный агент Лемюэль Г. Кошен. Директору Федерального Бюро Расследований, Вашингтон.

Сообщаю: Мирас Дункан убит вчера вечером в клубе «Селект» Джо Мадригала Нью-Йорк. Мною заявлено нью-йоркской полиции, что это Харвест В. Мелландер. Мужчина примерно тридцати лет, блондин, карие глаза, нос и рот выше среднего размера, безобразный, рост примерно 5 футов 8 дюймов, известный как Вилли-Простофиля или Чарль Фрон, убит там же примерно через два часа после убийства Дункана. Пожалуйста, распорядитесь в замедлении расследований местной полицией, чтобы дать возможность событиям развиваться своим чередом. Пожалуйста, сообщите мне в отель Корт полную информацию относительно Чарля Фрона. Сведения следует прислать в пакете с рекламными акциями на имя Перри Ч. Райса. Сообщите все детали, касающиеся отправки золота из США в Англию. Откуда будет взято золото: из Пробирной палаты США или из Федерального банка Нью-Йорка. Временно снят с подозрения местной полицией по поводу убийства Чарля Фрона, но, возможно, нахожусь под наблюдением за отсутствием достаточных сведений, подтверждающих мою личность".

Освободившись от бремени этих волнующих вопросов, я вернулся в отель и выпил немного виски, потому что, мне кажется, в самое ближайшее время должно произойти что-то очень интересное, во всяком случае, я надеюсь на это.

В половине десятого ко мне пришел «Хмельной», до краев наполненный новостями и виски. Он спросил, известно ли мне, что в заведении Джо Мадригала произошло еще одно убийство: парня по имени Мелландер пристрелили в телефонной будке. Я ответил, что читал об этом в газете. Он сказал, что, кажется, разыгрывается довольно интересная история и, пожалуй, у него получится парочка неплохих статей. Мне кажется, что он, как репортер, был ужасно доволен всем случившимся.

«Хмельной», конечно, догадался, что я был у Джо Мадригала вчера по делу, хотя не знал точно, по какому. Он намекнул, что если может быть чем-нибудь полезен, мне стоит только слово сказать.

Я сидел и все думал о «Хмельном» и пришел к заключению, что лучше всего откровенно рассказать этому парню, зачем я приехал в Нью-Йорк. Я вполне могу положиться на свое чутье в этом отношении, поэтому я рассказал ему все, что услышал вчера от Мелландера.

Я рассказал ему, кто в действительности был Мелландер и что, мне кажется, оба убийства связаны с предполагаемым похищением золота. Это совершенно очевидно в отношении Дункана и, вероятно, столь же справедливо в отношении Вилли. Я также сказал ему, что он окажет мне большую услугу, если расскажет всю подноготную Руди Сальтьерра.

Он был страшно доволен. Сказал, что я молодец, что рассказал ему всю историю, что пока он будет держать язык за зубами, и как только я подам ему сигнал, он немедленно напишет колоссальную криминальную статью, самую лучшую за всю его долгую карьеру репортера, до краев заполненную виски, женщинами и всем, чем хочешь! После чего мы с ним выпили еще по стопочке, и он пошел посмотреть, не удастся ли ему что-нибудь разнюхать для меня.

Было 12 часов. Я одел шляпу, пошел в заведение Джо Мадригала, спросил этого парня, и меня немедленно провели к нему в кабинет. Кажется, Джо отнюдь не был недоволен моим приходом, он все еще был в некотором возбуждении в связи с двумя убийствами, происшедшими в его клубе, и, по-моему, отнюдь не возражал против этих убийств, потому что надеялся, что теперь к нему валом повалит публика, хотя бы просто посмотреть место, где в один вечер было убито два человека. Это еще раз доказывает, что люди проявляют особый интерес к человеку только после того, как тот умрет.

Я великолепно расписал ему сцену, как меня вчера вечером забрали в полицию и допрашивали там, и сказал ему, что когда вернусь в МэзонСити, у местных жителей волосы на голове встанут дыбом от моих рассказов о жизни в Нью-Йорке, где меня в первый же вечер забрали в полицию по подозрению в убийстве. Потом я сказал ему, что очень люблю читать детективные романы, регулярно прочитываю по одному каждую неделю, уверил, что если бы я работал в полиции, то был бы хорошим сыщиком. Я также заметил, что у меня есть своя теория относительно этих убийств; мне кажется, что Вилли-Простофилю пристрелил человек, вышедший из маленькой двери, находящейся с правой стороны эстрады.

Он ответил, что это невозможно, так как у самой двери, только с другой стороны, на возвышении сидит электромонтер, регулирующий освещение эстрады, и ему хорошо видно все, что происходит за кулисами. Единственным человеком, который мог бы пройти через эту дверь и выстрелить в Вилли, был Руди Сальтьерра, но электромонтер клянется и божится, что Руди все время находился в уборной Карлотты.

Я сказал, что все это очень интересно. А нет ли у того электромонтера собственной теории относительно происшедшего? Он клюнул на эту удочку и повел меня через танцзал к парню, ведающему освещением эстрады и зала. Я поговорил с ним, и он подтвердил, что никто не смог бы пройти или выстрелить через эту дверь.

Скендал, – так звали электрика, – огромный парень, свирепого вида, и, поговорив с ним, я пришел к заключению, что он еще и первоклассный лгун – состряпал такое железное алиби для Руди. И я решил, что мне нужно в ближайшие же дни поговорить с ним сначала спокойно, а потом, может быть, и с кувалдой в руках.

Что ж, я решил, что неплохо провел утро. Поэтому предложил Джо Мадригалу выпить немного ржаного за мой счет. Это предложение ему очень понравилось, поэтому мы вернулись к нему в кабинет и уселись со стаканчиками в руках. Этот Джо Мадригал – типичный пиндос[1]1
  Пиндос – презрительное прозвище, даваемое американцами выходцам из Средней и Южной Европы


[Закрыть]
. Многие из них содержат подобные заведения, и этот неплохой парень. После нашей беседы я убедился, что он вряд ли знает, что происходит в его заведении. Шайка Карлотты-Сальтьерры крутит здесь свои дела без его ведома и собирается крутить и дальше, если только с ней ничего не случится.

Я сказал, что считаю Карлотту очаровательной девчонкой и собираюсь всерьез за ней приударить. Джо честно предостерег меня, предупредив, что Карлотта – любовь Руди Сальтьерры, и пытаться вклиниться третьим в эту милую парочку – это все равно, что играть в бейсбол с парой бенгальских тигров. Я также узнал от него, что это именно Руди порекомендовал ему Карлотту в качестве певицы и из-за нее он теперь здесь все время крутится.

Мадригал также предупредил меня, что Руди – жестокий парень, и к тому же гангстер довольно крупного масштаба. На вид милый и тихий, но тем не менее очень крупный мошенник, и у него ужасно скверный характер, он всегда тихо и спокойно убирает с дороги любого, который вздумает ему дерзить и вообще мешает в махинациях. Джо также сказал мне, что, по его наблюдениям, Руди всерьез влюбился в этот пучок оборочек. Джо нисколько не удивится, если Руди совершит такую глупость, что женится на Карлотте, потому что сам Руди как-то сказал Джо, что на сей раз у него все по-другому и что он раньше никогда не испытывал подобных чувств ни к одной даме. Конечно, все это очень хорошо, но только мне эти слова о необычайно пылкой любви Руди показались сущей белибердой, потому что я слишком хорошо знаю гангстеров и как они смываются от своих красоток после того, как наговорят им кучу бабушкиных сказок и наобещают всего, чего хочешь, лишь бы добиться, чтобы красотка была послушна и на все просьбы отвечала «хорошо, папа».

После этой милой беседы с греком я зашел в ближайший ресторанчик, заказал ленч и решил хорошенько подумать. Пожалуй, чтобы не упускать из вида противника, мне надо немного прибавить хода, и будет неплохо, если я сейчас пойду к Карлотте и постараюсь узнать, какую роль она играет в этом деле.

Вы подумаете, что этот ход нельзя назвать слишком умным, но я уже неоднократно убеждался, что если брать быка за рога, всегда получается результат, даже если этот результат получает сам бык.

Поэтому я зашел в аптеку и посмотрел в телефонной книге адрес ближайшего от Джо Мадригала цветочного магазина. Потом позвонил в клуб «Селект» и сказал ответившей мне девушке, что я из цветочного магазина, где мисс де ля Рю заказала цветы, но мы потеряли ее домашний адрес, и не будет ли она столь любезна сообщить мне его. Девчонка поверила мне и дала адрес Карлотты: Риверсайд Райз, Уэст, 113-я улица. Я впрыгнул в такси и отправился по этому адресу.

Квартира Карлотты находится в роскошном доме, очевидно, она недурно зарабатывает, распевая по ночным клубам. Внизу, в подвале, в указателе имен, я узнал, в какой квартире она живет. Поднялся наверх и пошел прямо по коридору до ее двери. У двери я постучал и подождал, пока мне открыла дверь цветная девушка, разодетая, как горничная из французского фарса.

Я через ее плечо увидел другую дверь, как раз сзади, на противоположной стене. Дверь была закрыта, и я понял, что Карлотта дома. Но когда я сказал девушке, что хотел бы видеть мисс де ля Рю, она ответила, что мисс дома нет, и посоветовала лучше обратиться в клуб «Селект», где та бывает по вечерам, потому что мисс дома не принимает.

Я ей ответил, что меня не интересует, принимает она или не принимает дома, а когда девушка немного отступила назад, чтобы закрыть дверь, я поставил за порог ногу и слегка оттолкнул служанку. Тогда она страсть как раскипятилась, но я посоветовал ей вести себя прилично и не волноваться, а сам прошел через холл, постучал в дверь на противоположной стороне, открыл ее и вошел.

Это была роскошная гостиная, вся сплошь заставленная всякими дамскими безделушками, а за столом в прелестном пеньюаре сидела сама Карлотта и писала какое-то письмо.

Когда она услышала шум моих шагов, она повернулась и посмотрела на меня так, как будто я был нечто, выползшее из-под древней скалы.

– Что вам надо? – спросила она. – Разве вам не сказали, что меня нет дома?

Я положил шляпу, сел и закурил сигарету. Она нервно постукивала по паркету ножкой, и, надо сказать, ножка у нее самая замечательная из всех виденных мною, а я много видел их на своем веку.

– Послушайте, мисс Карлотта, – начал я с милой улыбкой, – поймите меня правильно, мне не хотелось бы, чтобы вы заблуждались на мой счет, потому что я не из тех парней, которые чувствуют к женщине глубочайшее уважение и, хотите верьте, хотите нет, но моя мать тоже была женщина, а мой отец учил меня, что никогда не следует грубить, или, упаси боже, бить женщину, нужно просто на всякий случай всегда знать расписание поездов, уходящих из данной местности…

И тут Карлотта не выдержала. Она встала и разыграла бурную сцену негодования. Она кричала, что ее совсем не интересует, чему меня учил мой отец, что я должен сообщить ей цель моего прихода, иначе она немедленно позвонит лифтеру и вышвырнет меня из квартиры. Тогда я сделал вид, что очень опечалился, и сказал, что знаю, как недостаточно мое образование, и совсем не умею разговаривать с женщинами. Но, если бы я знал, что мне придется встретиться с такой очаровательной дамой, как Карлотта, я бы потратил полжизни на изучение искусства приятной беседы и болтал бы сейчас не хуже любого диктора радиостанции «Колумбия Бродкастинг Систем».

Она снова начала постукивать ножкой по полу, а я сказал, что я вчера видел ее в клубе, и она с первого взгляда пленила меня, я никогда в жизни не видел подобных женщин, и буквально схожу с ума от нее. Мой приятель Джерри Тартан обещал познакомить меня с ней, но все наши планы расстроились из-за этого убийства, и я теперь позволил себе нескромность пойти к ней на квартиру потому, что должен с минуты на минуту уехать из Нью-Йорка, но не могу этого сделать, не повидав ее.

Во время этой моей довольно длинной речи бабенка окидывала меня подозрительными взглядами, и, наконец, я увидел, что мои льстивые слова возымели-таки свое действие: выражение ее глаз несколько смягчилось, и она клюнула на всю эту чепуху, которую я ей наплел.

Потому что, как это ни смешно, любая женщина, кто бы и что бы она ни была, стоит вам начать разговор о том, что вы от нее без ума, в девяти случаях из десяти поверит вам, потому что все женщины со времени сотворения мира всегда хотят, чтобы в них влюблялось как можно больше парней. И вы можете мне поверить: если бы в свое время змию в райском саду не была известна эта истина, на земле не было бы никаких людей, в том числе и нас с вами, а Адам до сих пор ходил бы, как в закопченных очках, и так ничего не заметил бы у Евы, во всяком случае, не заметил бы того, чему следует быть замеченным.

Она сказала, что, может быть, все это так, но мне не следует врываться на квартиру незнакомых людей, и вообще, чего я хочу?

Я стал возмущаться тем, что полиция подозревает меня в убийстве Вилли-Простофили, хотя это совершенно невозможно: такой парень, как я, в своей жизни мухи не убьет. Красочно живописал, как расстроен этим ужасным приключением.

Когда я закончил эту трогательную речь, она встала, подошла к маленькому столику, достала из роскошной коробки сигарету и прикурила от серебряной с орнаментом зажигалки, потом принесла мне и коробку, и зажигалку, сама достала сигарету и дала прикурить.

Все это время она стояла около меня, и должен вам сказать, эта бэби – настоящая конфетка. У нее роскошная фигура и королевская осанка, а душится она самыми замечательными духами, аромат которых я помню еще с тех пор, как разыскивал в ее уборной смокинг Руди. Этот же аромат, и то, что она стояла около меня и смотрела сверху вниз своими очаровательными, слегка потупленными и теперь уже ласковыми огромными глазищами, начало меня так волновать, что мне пришлось несколько раз напомнить себе, что я нахожусь на работе, потому что чуть не ударился в сентиментальность, и тогда бы все пошло к чертям.

И так всегда получается, потому что я уже на личном опыте убедился: если в деле встречается хорошая добродетельная женщина – ну, знаете, такая, с которой бы моя мама хотела, чтобы я познакомился, – она обязательно ходит на низких каблуках, на голове у нее нелепая челка, и говорит она высокопарно, и ты вдруг начинаешь чувствовать, что тебе следовало бы пройти курс поведения за столом, не заглатывать целиком макароны и т.д. Но если ты встретишься с порочной девчонкой, вроде этой Карлотты, можешь поставить об заклад свой последний гривенник: она обязательно будет искусно подкрашена, и духи у нее самого правильного аромата, и туфельки на французских каблуках, а платье сидит на ней так, как будто она влита в него, и говорит она таким голосом, что тебе сразу невольно придет в голову мысль о необходимости продолжения рода своего, чтобы обеспечить мистера Рузвельта новыми избирателями, которые бы проводили в жизнь его новый порядок до того, как он станет старым.

Она дала мне прикурить, села рядом со мной на диван, подождала минутку и начала:

– Слушайте, Перри, я чувствую, что вы такой человек, о котором я всю жизнь мечтала, и мне кажется: это не простая случайность, что вы вчера оказались в клубе Джо Мадригала.

– Да… Я думаю, что сама судьба послала вас туда, потому что мне очень нужна помощь.

И тут она начала напевать, как сожалеет, что вчера высказала предположение о моей причастности к убийству Вилли-Простофили, но это произошло только потому, что она была очень расстроена, когда я пришел в ее уборную, хотя это теперь не имеет значения, так как все убедились, что это не я, потому что у меня даже не было оружия. Когда она все это говорила, то показалась мне даже немного печальной. Потом она спросила, что я думаю относительно этих убийств. Ей кажется, что я человек с головой и могу все объяснить, так как она ужасно расстроена и огорчена всеми происшедшими событиями.

Тогда я сказал ей то же, что и накануне, и пока это говорил, внимательно наблюдал за ней в зеркало, которое висело на стене напротив, и видел, как она смотрела на меня своими зоркими кошачьими глазищами, вероятно, все время прикидывая в уме, о чем же собственно я догадался и сколь правильны мои догадки.

Я сказал, что Вилли-Простофилю не мог убить человек, находившийся в зале. Для меня это совершенно очевидно, т.к. я стоял как раз около его стола. Хотя бра над столом было погашено, я все же не мог бы не заметить человека, приблизившегося к Вилли. Поэтому убежден, что убийца вышел из маленькой дверцы с правой стороны эстрады.

Потом я спросил ее, каждый ли раз, когда выключается бра над столиком она поет. Она сказала, что свет там всегда горит, но, вероятно, вчера вечером что-то испортилось. И, я думаю, она совершенно права, потому что могу держать пари: этот парень Скендал, электромонтер, безусловно, участвует в игре, и он нарочно выключил бра, чтобы из зала не было видно человека с револьвером в руке. Это еще раз подтвердило мое решение поговорить как-нибудь на досуге со Скендалом.

Потом она выдала еще один вздох и невинным голоском поинтересовалась, правда ли, что я подозреваю в убийстве Вилли Руди Сальтьерра. На это я ответил, что больше никто не мог этого сделать. Тогда она напомнила мне, что электромонтер, который следит за освещением эстрады, дает Руди железное алиби, утверждает, что Руди все время находился в уборной, и кроме того, у Руди вообще нет револьвера.

Эта мысль о револьвере мне что-то не приходила в голову. Ведь когда мы пошли в полицейское управление, у Руди действительно не было револьвера, но он мог запрятать его в любое место в клубе, кроме того, я уверен, что в этом деле замешано еще несколько человек, он мог сделать это с их помощью.

Но я решил подыграть Карлотте; стал уверять, что готов выполнить любое ее желание, и раз она уверена, что это был не Руди, то я тоже не буду подозревать его.

Тогда она еще раз глубоко вздохнула, встала и сказала, что мне уже пора идти, но если я останусь в Нью-Йорке, она будет рада видеть меня. И тут совершенно неожиданно она обхватила меня руками за шею, и прежде чем я успел что-нибудь сообразить, уже целовал эту бэби, как еще никого на свете до этого не целовал. Вы скажете, что получается какая-то чепуха. Но вы, ребята, не волнуйтесь, потому что я в своей жизни никогда не упускал случая поцеловать хорошенькую девчонку, если только, конечно, это не шло во вред моей текущей работе.

Во всяком случае Карлотта повисла на мне, как моллюск на бакене, начала мне говорить, что она очень несчастна, что попала в очень неприятную историю, что она вообще не очень-то любит Руди Сальтьерра, а вот из-за меня она начинает сходить с ума.

Я, конечно, все эти ее сладкие слова понял по-своему и немного в уме их подсолил. Я понял, что бабенка считает меня простачком.

Когда мы с ней вдоволь наобнимались, я сказал, чтобы она успокоилась: если у нее будут какие-нибудь неприятности, то всегда и во всем может положиться на Перри Ч. Райса. Я сказал также, что если не уеду из Нью-Йорка, то сегодня вечером обязательно приду к Джо Мадригалу еще раз послушать ее пение. Потом она мне пробормотала, что никогда бы не бросилась на шею мужчине, как произошло это сейчас. Но ей никогда в жизни не приходилось встречать такого человека, как я, который напоминает ей деревню и широкие просторы. Ну, я, конечно, воздержался от того, чтобы сказать, кого она мне напоминает, потому что решил довести игру до конца.

Затем мы с ней горячо попрощались, и я ушел. Но, отойдя от ее дома на квартал, я вернулся другим путем и некоторое время наблюдал за ее подъездом. И оказался прав: ровно через 10 минут, как штык, к дому подкатил роскошный лимузин, и из него вышел Руди Сальтьерра, цветущий, как все цветы мая.

Я закурил сигарету и смылся.

Я был очень доволен результатами своего визита, потому что (ставлю чашку кофе против всего чая Китая) сейчас эта девчонка рассказывает Руди обо мне. Оба немного меня испугались, и, пожалуй, начнут что-нибудь предпринимать, а мне как раз это и нужно, потому что если вы хотя бы немного перепугаете преступников, они начинают нервничать и совершать такие проступки, которых в спокойном состоянии никогда бы не совершили. И тогда частенько выдают себя.

Я взял такси, вернулся к себе в отель, выпил немного виски, лег в постель и решил все спокойно обдумать. Через некоторое время я встал и выглянул в окно. Так и есть: на другой стороне улицы, как раз против входа в мой отель, я увидел парня, который просто так стоял около папиросного киоска и ничего не делал. На нем был светло-серый костюм и шляпа, сдвинутая на один глаз. Он курил, жевал резинку и не спускал глаз с подъезда отеля.

Мне это очень понравилось. Я думаю, что это Руди послал одного из бандитов наблюдать за мной. И это был как раз тот случай, когда мне самому хотелось, чтобы у меня был «хвост» Но пожалуй, мне теперь лучше все время носить с собой пушку, потому что, кажется, ребята прицеливаются в меня, а мне совсем не хочется умирать обутым и одетым, разве только если придется упасть в реку, перегрузившись спиртным, или по другой какой-нибудь милой и еще более невинной причине, что может случиться с любым из вас.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю