355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Петр Нестеров » Экспансия » Текст книги (страница 1)
Экспансия
  • Текст добавлен: 19 мая 2022, 15:01

Текст книги "Экспансия"


Автор книги: Петр Нестеров



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 2 страниц)

Петр Нестеров
Экспансия

ПРЫЖОК

…. не торопясь. Направлялся я к ближайшей Джи-капсуле для общественного пользования, маршрут у меня был незатейливый, попутчики наверняка найдутся, да и если мне не повезет и попутчиков не будет, стоимость прыжка на Джи-капсуле общественного пользования, все равно была дешевле в разы и, хотя кредитов у меня было в достаточном количестве, мотом я никогда не был т.к. жил на Земле еще до первого прыжка.

Жизнь, надо сказать, изменилась разительно, причем за какие то, неполные пятнадцать лет. Джи-капсула кстати, имеет в названии большую букву «Джи» совсем не от известного английского слова джамп (jump с анг.– прыжок), а по имени не очень знаменитого биотехнолога Джастина Гувера (Justin Нoover), который во время своих научных изысканий в области биомолекулярной хирургии открыл побочный эффект, даже не эффект, а некую контролируемую возможность перемещать в пространстве, на любые некритические расстояния (примерно до одного миллиона парсеков), живую и не живую материю.

Это случайное открытие повлекло за собой практически мгновенную экспансию человека в космос, с единственным, но существенным отягощением – сначала на планету надо было доставить обычным способом хотя бы одну Джи-капсулу, ну а дальше все развивалось в геометрической прогрессии. Вы надеюсь, помните шахматную шутку про шахматную доску и зерна пшеницы, которые удваивались на каждой последующей клетке? Так вот в жизни все так и произошло – с каждой новой планетой, с каждой новой базой, с новыми полезными ископаемыми и новыми материалами человечество начало развиваться скачками с нарастающей амплитудой.

Логистика умерла первой, точнее сказать не умерла, а качественно переродилась, потому как исчезла необходимость в перевалочных базах, длительном хранении, а скорость доставки до места назначения уменьшилась практически до скорости доставки до ближайшей Джи-капсулы, а после того, как производители, заводы и институты стали устанавливать капсулы прямо на своей территории, скорость доставки уменьшилась практически до нуля.

Самое длительное по времени путешествие было до Луны и Марса, а потом закрутилось: за год созданная Лунная и Марсианская база, Лунный и Марсианский космодром, разведанное и более эффективное местное топливо, старты с космических столов на Марсе и Луне с их уменьшенной в разы силой тяжести, двигатели на сухом микротопливе, да разве все расскажешь в одном предложении.

Самое удивительное как Метро (устоявшееся народное название сети Джи– капсул) повлияло на социальное развитие человечества. После первых трех лет применения Метро (в основном носившее внутри земной характер) люди видимо за счет простоты личных коммуникаций необычайно консолидировались, появились первые, но явно ведущие тенденции к объединению и созданию мирового правительства.

Сейчас, хотя государственные границы еще номинально (лат. De iure) существуют, но фактически (лат. De facto) носят символический характер. Управляется, все из единого центра – Контрольной Комиссией Земли (ККЗ), а взаимодействия на уровне космических проблем – Космической Контрольной Комиссией (ККК), кстати, Глей говорил мне, что такая организация существовала и ранее, но занималась совсем другим.

Поистине загадка как земляне, враждуя между собой тысячи лет (как известные насекомые в известной банке), вдруг настроились на созидание и космическую экспансию, вот, что значит вектор вверх!

Примерно через десять лет начались контакты третьего рода с Ксеносами (устоявшееся народное название инопланетян от греч. ξένος «чужой»). Сейчас мы насчитываем двенадцать условно дружественных цивилизаций (они поддерживают Конвенцию), три условно враждебных и одну условно нейтральную. Слово «условно» говорит только об одном – даже самые близкие нам антропоморфные цивилизации настолько различны по традициям, обрядам и мироощущению, что Конвенция, по сути, представляет собой десять божьих заповедей, которые с трудом удалось согласовать. Собрание по принятию Конвенции проводилось по интерлингве (комплекс программного и аппаратного оборудования, адаптирующего языки Ксеносов на земной (бейсик английский)) и очень напоминало собрание глухонемых солипсистов (от лат. solus – «одинокий» и ipse – «сам»: философская доктрина, характеризующаяся признанием собственного индивидуального сознания в качестве единственной и несомненной реальности и отрицанием объективной реальности окружающего мира)).

Это были нелегкие времена, когда межгалактическая дипломатия только начинала свое развитие и как выяснилось, не только у нас. Как я оказался сенатором от России в ККК я не знаю до сих пор. За свою недолгую сорока пятилетнюю жизнь я успел поработать везде, где только было можно: ходил в море (офицером ВМС), был грузчиком, коммерсантом, спасателем и даже лесником. Последнее место работы перед эрой Прыжков и принятием меня в ККК, была административная должность в не очень большом городе, на территории России. Попал я в Сенаторы случайно и не по своей воле – во время открытого эфира по обсуждению проблем коммуникации с Ксеносами, я предложил выработать произвольные стандарты поведения при взаимодействии разных цивилизаций (половину содрал с консульских прав римской империи). Неожиданно я был услышан, но не землянами, а именно Ксеносами и по итогам приглашён в первый состав сенаторов ККК от Земли.

Но все это было уже не очень далекое, но прошлое, а сейчас меня волновал только один вопрос и вопрос этот был серьезный: когда начнется война с Тирулами.

Конфликт начался недавно, но сразу принял характер противостояния. В зоне действия Тирулов была небольшая (сравнительно, конечно, где-то полторы земли) планета с удивительно подходящей для землян биосферой. По Конвенции любая раса может претендовать на использования любого планетоида вне своей зоны, если он не входит в перечень уже используемых планет. Наш разведчик обнаружил планету совсем случайно, проверил по каталогу (на принадлежность к планетам Ксеносов) и не увидев противоречий с законом начал подготовку высадке, но тут же без предупреждения был уничтожен кораблем Тирулов.

Об этом происшествии мы узнали от самих Тирулов. Дело в том, что разведчик был частным кораблем в свободном поиске, непосредственно ККК не принадлежал и слежение за ним по «Нитке» (система межзвездного отслеживания местоположения непосредственно связана с Джи-капсулами) никто не вел, уничтожен корабль был мгновенно и SOS никто передать не успел.

Тирулы передали в ККК витиеватое сообщение, из которого следовало, что «…Черви (то есть мы земляне, у них там, что-то такое связано с культом земли и «черви» не оскорбление) прикоснулись к Основе и получили отрицательный ответ, приведший к переходу их в мир, где Основа помочь не может…»

Сами понимаете, что «Черви» тут же согнали на ближайшие к зоне Тирулов планеты примерно половину объединенного флота, а сенаторы ККК начали настойчиво приглашать Тирулов на конференцию по урегулированию конфликта мирным путем.

Надо сказать, что внешний облик Тирулов был несколько странноват и представлял собой непропорциональное огромное туловище с множеством коротких отростков (ног) снизу, просто полиподы какие то, пахли они отвратительно (напоминало запах болот). Общаться с ними было еще сложнее: лица в нашем понимании у них не было (была какая-то более ровная область на теле, которой они поворачивались к собеседнику, когда общались и поворачивали туда же «уши» (совершенно мерзкие отростки с изменяющейся толщиной), мы все называли их «ушами» хотя полной уверенности в этом явно не было. Интерлингва (ИЛ) при общении с Тирулами вообще сходила с ума и давала односложные ответы и пояснения типа: да, очень, все, опять, они, прямо – прочитали? и вот представите себе, что этими шестью словами пытаются написать «Войну и мир» Толстого, как-то так.

Сами понимаете, что контакты с ними, с учетом данных обстоятельств были не очень перспективными, ККК отнесла их к условно нейтральным и вот на тебе прямая, явная угроза.

Переговоры длились уже около семи земных суток (земляне постоянно менялись т.к. для Тирулов это несколько часов) и я участвовал уже несколько раз. Мой сменщик и друг Глей при смене передавал мне все мнемограммы с таким выражением лица, как будто он уже сошел с ума и не желает, чтобы я там оказался. Просвета в переговорах не было от слова «совсем».

Вот почему я шел к ближайшей общественной Джи-капсуле Метро в совершенно отвратительном настроении с самыми тяжелыми предчувствиями, практически в отчаянии.

Зайдя в кабину (она оказалась очень большой), я нажал на обозначение Лунной станции ККК и прошел в глубь капсулы, легкого звонка не последовало, и я понял, что у меня будет попутчик, и что бы, не показаться невежливым я повернулся лицом к двери и остолбенел – в кабину вползал Тирул!

Я был так поражен происходящим, что даже не сразу почувствовал зловонный запах болота. Чисто теоретически Тирулам не возбранялось находиться на земле и передвигаться общественным видом транспорта, но я никогда не слышал, чтобы хотя бы один из них вышел из своей зоны для переговоров на Луне, при чем, приглашали их неоднократно и условия наши им подходили полностью. Но еще более резкую реакцию у Тирулов вызывало предложение передвигаться на Метро! Это был полный и категорический отказ! Отказ отказов! Абсолютное неприятие!!

Тирул зашел, поерзал и мне показалось, что кивнул (по крайней мере похожее движение корпусом сделал) и нажал своим псевдоподом на тот же знак, что и я, – отлично, – подумал я, – поедем без остановок. Стоп! А он на Метро может?!

Но было поздно, я даже не успел открыть рот как капсула наполнилась синеватым свечением и тонким гулом, яркая вспышка и двери начали медленно открываться….

….. даже теоретически невозможно!, – Глей стоял напротив, яростно жестикулировал и делал телом, какие то движения, которые сильно напоминали танцы дикарей у костра, по поводу убитого мамонта! Все это, как мне понималось, выдавало в нем крайнее возбуждение, – ты можешь мне объяснить, как ты это сделал, что с тобой произошло, что вообще происходит!?

– Не ори на меня, – повысил я голос, – не забывай, что разговариваешь с почетным гражданином Великого Тирула, его полномочным представителем и неродной частью Основы!

Глей сразу притих, и я сказал ему усталым голосом, – Я сам не все до конца понимаю. Все, что я сделал – это прокатился с представителем Тирула на Метро. Но вот выйдя из него я вдруг начал их понимать, и даже не столько саму речь (хотя ИЛ мне теперь не очень нужен), сколько их мировоззрение, их глубинную жизнь, хотя конечно далеко не всю. Это Метро, оно не просто переносит нас, сквозь парсеки, оно сближает нас, позволяет понимать тех, кто пересек с тобой эту черту. Сколько раз ты сорился с женой до эры прыжков, сотни? тысячи? Вы же итальянская пара, вы даже яичницу не поругавшись пожарить, не могли, а сейчас? Сколько раз вы поругались за последний год, а два? Ни разу…

– Глей, – продолжал я, – ты подумай о том, что после нескольких лет прыжков, все человечество начало объединяться? У нас на Земле даже в самых богатых колониях, абсолютно независимых от митрополии нет даже намека на сепаратизм, а религии? Что стало с ними? Тебе мало?

– Сергей, ты думаешь надо остановить Метро? Может оно вербует нас, я не знаю, переделывает на свой лад, может это чьи-то козни? может Тирулов?

– Нельзя остановить ветер, Глей. Метро уже часть нашего мира, просто, как и всегда мы словно обезьяны забиваем микроскопом гвозди… Но я к сожалению знаю и еще кое что – тот Тирул с которым я ехал в Метро умрет, сам умрет потому, что он часть Основы и ему запрещено посещать чужие миры, и еще я знаю, что этот внешний вид Тирулов – скафандр, и что они на самом деле скорее растения, а эта планета из-за которой весь сыр бор – их Основа, они там «растут» в буквальном смысле слова и туда на эту планету не садятся корабли, табу, и что теперь благодаря его смерти мы начнем понимать друг друга и продолжим жить…

Какого цвета хамелеон?

В дверь постучали.

– Входите, – сказал я и откинулся в кресле.

Входная панель плавно отъехала в сторону и в кабинет вошел высокий брюнет в классическом костюме, белой рубашке, с бабочкой вместо галстука.

– Однако, прямо Джеймс Бонд, – подумалось мне, и это примерно так и было.

Вошедший человек – Грегор Милдс был ведущим агентом секретного подразделения «Хамелеон» и работал в интересах Космической Контрольной Комиссии (ККК) Земли. Область его интересов была обширна и составляла самые секретные направления деятельности Комиссии, в том числе и вопросы касающиеся Ксеносов. У агента Грегора был тяжелый, чуть выпирающий подбородок, карие глаза и пронзительный взгляд, правда, когда говоришь про «хамелеона» надо добавлять слово «сейчас» ибо все это может моментально изменится. Вид этого лощеного, какого-то сибаритского даже, молодого человека (на мой взгляд не более сорока лет) немного раздражал и был избыточно карикатурен.

– Здравствуйте Грегор, я Сенатор Сергей Снежнов и вызвал вас на профилактическую беседу, которую мы периодически проводим со всеми «хамелеонами» дабы не допустить так сказать профессиональной деформации личности и убедится, что вы не забыли кто вы есть на самом деле и на кого работаете, – немного помолчав и оценив реакцию Грегора на мою тираду (точнее полное отсутствие реакции, абсолютно каменное лицо), я продолжил, – хочется понимать, что вы ясно осознаете происходящее, существуете в нашей реальность и подчинены задачам сохранения и защиты интересов человечества.

Грегор молча кивнул.

– Итак Грегор небольшой экскурс в историю. Технология «хамелеон» досталась нам от Ксеносов. Этими Ксеносами были Арканы, раса инсектоидов из туманности Рыси. Раса эта условно дружественная, они сразу и очень активно пошли на контакт, но постарались сделать этот контакт наиболее односторонним – о нас они хотели знать все, а о себе рассказывать не торопились и после десяти месяцев переговоров наши консультации зашли в тупик. Арканы покинули спутник Сатурна, где была устроены база для переговоров и не появлялись там более двух лет. Хочется отметить, что инсектоидами они названы тоже условно т.к. сами этого не подтвердили, а обследовать живого или мертвого Аркана нам так и не посчастливилось и даже после инцидента на Луне (это был взрыв на Лунной станции, где среди погибших должны были быть и Арканы) тел погибших Арканов нам идентифицировать так и не удалось. Исследование останков выявило только остатки псевдохитина и массу белка различного происхождения, не поддающегося идентификации и субъективной сепарации.

История с Тирулами, кое чему нас научила, а именно тому, что внешний вид не всегда то, что есть на самом деле, ведь очень долгое время их антропоморфные скафандры воспринимались нами как их внешний вид в первом приближении. Кроме того улучшить взаимопонимание с помощью Джи-капсул Метро, как это случилось с расой Тирулов, нам так же не удалось – больше ни одна из известных рас не стала пользоваться нашим Метро, по крайней мере совместно (кое-кто из Ксеносов купил у нас эту технологию, но попасть внутрь их Джи-капсул не сможет ни один землянин и ни одна другая раса, на них установлены защитные ксено замки).

– Простите Сенатор, к чему мне тратить свое и ваше время выслушивая эти всем известные истины, – Грегор наконец-то оживился и даже нахмурился слегка, а то мне уже начало казаться, что он просто спит с открытыми глазами, тем более, что для него налепить на себя такое лицо ничего не стоит, – Я так понимаю, что вы должны провести со мной, что-то типа тестирования, а не лекции по истории ксено контактов?

– Всему свое время Грегор, – я успокаивающе приподнял руку, – для меня важно поступательно подойти к происходящему сейчас и получить от вас реперные метки в нужных местах, чтобы понять уровень валидности проводимого теста. В процессе разговора я буду задавать вам вопросы, и вы должны отвечать мне на них, в прочем с любой степенью подробностей. Не хотите ли выпить дорогой Грегор?

– Нет, я не пью Сенатор! – резко ответил мне агент.

– Вот видите, как интересно! А ведь раньше, до «изменения», вы к бутылочке прикладывались, и даже, я бы сказал, несколько излишне часто. По крайней мере так утверждают, ваши знакомые и коллеги и надо применить слово «бывшие», не так ли, ведь вы оборвали все связи с ними, да что там с ними, я бы употребил так же слово «со всеми».

– Сенатор, вы же знаете, что при общении с «хамелеонами» возникает синдром «отражение»: люди, которые хоть раз видели наше перевоплощение, инстинктивно не могут нам доверять и продолжать общение. И это я говорю о самой спокойной реакции, а не о проявлениях агрессивной ксенофобии, с которой я сталкиваюсь так часто, что меня не спасает в этом плане даже романтических флер тайных агентов, который окружал нас по началу. Люди просто ненавидят нас: одни потому, что сами так не могут и не смогут никогда, другие от отвращения, когда видят в живую процесс метаморфозы.

– Вот, вот проясните-ка мне пожалуйста, почему вы перевоплощаетесь при посторонних, ведь этого можно избежать, просто не показывая свои возможности?

– Да Сенатор, – Грегор криво усмехнулся, – вы правы, выставлять на показ это не обязательно, но нас задевает тот момент, что посылать нас в горячие точки, на борьбу с остатками организованной преступности или на передний край войны с Ксеносами можно, а принимать нас такими какие мы есть и уважать нас за это – уже нельзя! Более того презрительно называть нас «жевачка»!?

–Хм, ну, что же реакция вполне предсказуемая, и ваша, и ваших оппонентов, но меня интересует все ли ваши так сказать «коллеги» разделяют ваше взгляды на взаимоотношения с простыми землянами?

– Смею вас уверить, – Грегор сделал некоторое ударение, – абсолютно все!

– А между тем Грегор, знать этого вы не можете, ну просто никак. Хотя бы потому, что есть «хамелеоны», которых вы в глаза не видели, они подверглись «изменению», когда вы были на задании, и убыли они на свое задание, когда вы со своего еще не вернулись!

– Сенатор, я говорю о логике, об элементарной логике и схожести обстоятельств не более того. И я полностью уверен, как уже говорил ранее, что все мои коллеги, которые, как и я, подвергаются комплексу морально-этических воздействий в процессе выполнения своих служебных обязанностей испытывают примерно одни и те же проблемы с окружающей социальной средой как у нас, так и находясь среди Ксеносов!

– Вот, вот дорогой Грегор мы подходим к первой реперной точке и мой вопрос звучит так: почему абсолютно разные люди, прошедшие «изменение» и ставшие «хамелеонами», показывают практически одинаковые результаты тестирования на социальную адаптацию к человеческой среде и среде Ксеносов? Более или менее одинаковые результаты отношения к человеческой среде могут быть объяснены схожим человеческим воспитанием (хотя такой феномен среди реципиентов, при обычной выборке среди людей, почти не встречается), но вот, что вы скажите об однотипном отношении «хамелеонов» к Ксеносам?

– Я думаю сенатор, что это связано с нашей работой. Согласитесь, что «хамелеоны» большую часть своей жизни проводят в разведывательных операциях и наиболее часто нас посылают именно за сбором информации в отношении Ксеносов.

– Нет сомнений Грегор, нет сомнений, но вот почему прямо-таки ни у кого нет, ни одной фобии, ни одного раздражающего фактора по запаху или виду Ксеноса ни к жабо образным (условно) Гра, ни к инсектоидам Арканам? У нас на земле все любят тараканов?, – я выдержал небольшую паузу и продолжил, – Грегор, многие из «измененных», в обычной жизни были обычными людьми – кто то боялся змей, кто то не любил тараканов, а кто-то давил машиной жаб…но вот произошло «изменение» и все как рукой сняло, семь месяцев у Гра и ни одной жалобы, что вы на это скажите?

– Сенатор, ответ, по-моему, лежит на поверхности! Человек, в результате «изменения», получает огромную пластичность в формировании своих образов, а его сознание, чтобы соответствовать приобретенным способностям, становится более пластичным по отношению к окружающему социуму, как к нашему, так и к Ксеносному.

– Грегор я хочу вам рассказать одну историю, почти что притчу, но основанную на безусловной реальности. В двадцатом веке при формировании квантовой физики как науки, очень популярен был парадокс хамелеона (речь шла о границах воздействия измеряющего прибора на измеряемый объект, насколько это воздействие велико и насколько оно влияет на физические свойства исследуемого объекта, искажая измерения), а заключался он в следующем: если хамелеона посадить на зеленую ветку – он станет зеленым, если на деревянный пол – он станет коричневым. но каким он будет когда он не сидит ни на чем? Какой он настоящий? И отсюда вопрос, поясните мне Грегор как происходит начальное «изменение», которое позволяет вам затем так фривольно создавать и корректировать свое тело?


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю