Текст книги "Соперник (ЛП)"

Автор книги: Пенелопа Дуглас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

15

Фэллон

Дом моего отца оказался пуст, когда я приехала две недели назад. Именно это мне и было нужно. В то время как некоторые люди нуждались в шумном окружении, чтобы отвлечься, я жаждала тишины, пустынных проселочных дорог. Кирпичный особняк площадью 700 квадратных метров стоял в конце частной тупиковой улицы и являлся очередным примером того, как сраные толстосумы тратили деньги на то, чем редко пользовались.

Ладно, мой папа не был сраным толстосумом. Ну, в своем роде. Но я все равно его любила.

Это поместье обошлось ему в три миллиона долларов. Когда я спросила, зачем он купил огромный дом, а не квартиру в городе, папа преподал мне урок географии, объяснив, почему Америка так удачно расположена относительно остального мира.

– До изобретения ядерного оружия и ракет, способных летать на дальние расстояния, – сказал он, – другим нациям было сложно напасть на эту страну. Мы стратегически расположены между двумя океанами, имеем дружественных союзников с севера и юга. Чего греха таить, – папа понизил голос до шепота, – даже если бы они не были союзниками, Канада с Мексикой в любом случае нам не страшны. В других местах тебя со всех сторон окружают возможные враги. Европа – ночной кошмар для военного стратега. Противники могут вторгнуться в любой момент или будут угрожать твоим буферным государствам. Чтобы атаковать Америку, нужно переплыть океан или пролететь огромную дистанцию. Поэтому японцы напали на Перл-Харбор. Им бы топлива не хватило, чтобы добраться до материка. Так что… – Он поставил передо мной коктейль Ширли Темпл, который сам сделал. – Я плачу, чтобы окружить себя и свою семью просторными буферными землями и заметить своих врагов до того, как они окажутся у моей двери.

На тот момент я уже знала, чем отец зарабатывал на жизнь. Хоть и понимала, что это неправильно, я никогда не испытывала к нему ненависти. Я ненавидела то, что он оставлял меня с матерью, то, что порой редко с ним виделась, но папа доверял мне и всегда разговаривал со мной, как со взрослой. Он не стеснялся умных слов, не держал меня за руку, переходя через улицу. Папа учил меня всему на свете и ждал лучшего с моей стороны.

На мой взгляд, если кто-то редко делал комплименты и придерживался высокого мнения о людях, такие комплименты и мнения обладали большей весомостью. Отец был единственным человеком на планете, чье уважение и внимание я желала сохранить.

– Ну, ты добилась того, чего хотела? – Он вошел в кухню, где я сидела за островком с гранитной столешницей, работая на ноутбуке.

Ни тебе "привет" или "как дела", но я к этому привыкла. Мы не виделись целый месяц, а папа только вернулся в город.

– Да, добилась, – ответила, не отрывая взгляда от монитора, пока он направился к холодильнику.

– Что насчет твоей матери? – Папа достал из морозильника лед, бросил в бокал и пошел к бочонку с пивом "Гиннес".

– По-прежнему пропадает без вести. Но она скоро объявится, чтобы опротестовать развод, я уверена.

Не знаю, почему он об этом спрашивал. Я отправила ему письмо на электронную почту, сообщив, что все шло по расписанию. Папа не особо одобрял мой план отомстить тем, кто меня предал, однако он позволил мне сделать собственный выбор и приложил все возможные усилия, помогая с затеей.

– Ты попадешь под перекрестный огонь, – подметил он.

Я поерзала пальцами по клавиатуре, забыв, о чем писала.

– Разумеется.

– Мэдок? – продолжил допытываться отец.

Меня начали раздражать его бесконечные вопросы. Однако я поняла, что он хотел узнать.

– Я передумала, – пояснила. – В конечном счете, мне не хотелось, чтобы это его задело.

 – Хорошо. – Папин ответ меня удивил. Я подняла глаза, встретившись с ним взглядом. – Думаю, Мэдок тоже был всего лишь ребенком, – попытался объяснить он.

Я вернулась в Шелбурн-Фоллз с намерением опубликовать собранный компромат в медиа после того, как докажу, что забыла Мэдока, что он больше не владел моим сердцем и разумом. Только все пошло против плана. Вместо того, чтобы опозорить Мэдока, его отца и мою мать, я выбрала путь наименьшего сопротивления.

Я не хотела причинить ему боль, потому что он этого не заслужил. Мне было больно, когда в шестнадцать лет я украла отцовскую машину и вернулась домой, где застала Мэдока с другой. Пусть мы вели себя по-взрослому тогда, но все же были еще детьми. Я не могла ненавидеть Мэдока за совершенные им ошибки, так же как не могла винить нашего нерожденного ребенка за то, что он был зачат.

Мэдок никогда не любил меня, однако я точно знала, что он не намеревался меня ранить.

Поэтому я изменила план. Я все равно получила то, чего хотела, только сделала это тихо, не унизив его и мистера Карутерса.

Опустив руки на колени, стала отрывать заусенцы. Нервная привычка. Я знала, что папе это не нравилось. Они с Джейсоном Карутерсом были во многом похожи.

– Тед должен выйти досрочно, – произнесла более легким тоном.

– Фэллон. – Он недовольно покачал головой. – Я ведь сказал тебе не вмешиваться сюда.

– Тед – твой дядя. Значит, он – моя семья.

– Это не…

– Когда ты нужен тому, кого любишь, – перебила его, – другого выбора не остается.

Я улыбнулась, повторив слова Тэйт. Как бы мне хотелось узнать ее получше.

Переведя взгляд обратно на ноутбук, снова начала печатать, сигнализируя, что разговор окончен. Папа оставался на месте еще несколько секунд, периодически делал глотки пива и наблюдал за мной. Я не позволила себе посмотреть на него или показать, как дрожали мои пальцы. О некоторых вещах я никогда не расскажу отцу, не смотря на мою любовь к нему.

Он не узнает, что я похудела на два килограмма за последние две недели, что мне снились сны, после которых я не хотела просыпаться.

Сжав зубы, моргнула, избавляясь от жгучего ощущения в глазах. Я печатала какую-то ерунду, лишь бы сделать вид, будто со мной все в порядке.

«Что бы ни происходило на поверхности моря, это не потревожит спокойствия его глубин», – повторял иногда отец, цитируя Эндрю Харви.

Но на глубине было далеко неспокойно. Черная дыра открылась в центре моего живота после встречи с Мэдоком, и она постепенно поглощала меня. Небо становилось чернее с каждым днем, сердце билось все медленнее и медленнее.

Ты меня погубишь, Фэллон.

Я застучала по клавишам сильнее, не имея понятия, что писала в докладе для летнего курса, который выбрала, чтобы занять себя.

Папа подошел к дверному проему, однако остановился и обернулся ко мне.

– Теперь тебе лучше?

Я сглотнула болезненный ком. По крайней мере, попыталась. Но все равно вздернула подбородок, заглянув ему в глаза.

– Я не ждала, что мне станет лучше. Просто хотела, чтобы они чувствовали себя хуже.

Он стоял молча несколько мгновений, после чего вышел.

***

Неделю спустя, выйдя из душа, обнаружила на своем сотовом пропущенные звонки от матери и Тэйт.

Я сжала телефон в руке, сгорая от желания поговорить с одной из них, но зная, что не должна, и знала, что мне нужно поговорить с другой, хотя не хотела. Они не оставили сообщений на автоответчике, однако Тэйт прислала смс после звонка.

'Нужна соседка с СЗ?'

Мои глаза сузились, но я все равно не смогла сдержать улыбку. Без колебаний перезвонила ей.

 – Эй, вот ты где, – радостно ответила она.

– Что ты имела в виду по поводу соседки? – Я легла на кровать; мои мокрые волосы рассыпались по простыни.

– Ну, – начала Тэйт, – мой папа наконец-то смирился с тем фактом, что я хочу пойти в Северо-Западный… и я хочу. Я просто не сказала, что поменяла планы из-за него. Как бы то ни было, он не разрешает мне жить с Джаредом. Настаивает, чтобы я получила полный опыт обучения в колледже, и хочет на первый год поселить меня в общежитие.

– Ты слушаешь своего папочку. Как мило, – поддразнила я, хотя на самом деле позавидовала, что у нее такой заботливый родитель.

Она фыркнула.

– Люди не злят моего отца умышленно. Особенно Джаред.

При упоминании ее бойфренда мое лицо поникло. Не принимая во внимание Мэдока, я угрожала Джейсону Карутерсу разоблачением мамы Джареда. Интересно, знала ли об этом Тэйт? Судя по ее тону – не похоже. Не думаю, что она бы с легкостью меня простила за такое. К собственному удивлению внезапно ощутила чувство вины, предав дружбу Тэйт.

– Итак, – продолжила она с озорством в голосе. – Ты тоже будешь жить в общежитии на первом курсе?

– Ага, и так сложилось, что меня поселили одну в двухместную комнату.

Вообще-то, идеально получится. Мы с Тэйт нашли общий язык. По какой-то причине теперь я предвкушала начало занятий.

– Одну? Ты не захочешь жить одна. Это тааааак уныло, – она наигранно растянула слово.

Я засмеялась.

Но у меня по-прежнему оставались сомнения. К Тэйт прилагался Джаред. А к Джареду прилагался Мэдок. Я не могла находиться рядом с ним.

Он сам не захочет находиться рядом со мной.

– Тэйт, я не знаю. То есть, я буду рада, если ты станешь моей соседкой… но, честно говоря, мы с Мэдоком не ладим. Думаю, нам с ним лучше не пересекаться.

– С Мэдоком? – Ее вопрос прозвучал растерянно. – Его можно будет застать только в квартире у Джареда, если он когда-нибудь приедет в Чикаго. И я не уверена, что это случится. Мэдок пропал с радаров в последнее время.

Я села.

– О чем ты?

– Его отправили в Нотр-Дам раньше запланированного. У папы Мэдока есть дом в той округе, поэтому, полагаю, он останется там до начала учебного года, ведь общежития откроются только в следующем месяце. – Она заколебалась, а меня накрыла новая волна чувства вины.

Он уехал.

Скорее всего, его отослали из дома из-за меня.

Тэйт заговорила снова:

– Наверно, это к лучшему. Мэдок очень разозлился из-за того, что его отец сошелся с мамой Джареда. Они с Джаредом подрались. Никто из нас не говорил с ним уже несколько недель. Мы пока стараемся его не беспокоить, чтобы он остыл.

Проклятье.

А что насчет Лукаса? Возвращался ли Мэдок домой, чтобы провести время со своим «младшим братом»?

Я чувствовала себя дерьмово. Это моя вина. Может, мне стоило воспринимать данную ситуацию как воздаяние по заслугам – Мэдока отправили в ссылку, прям как меня, только я не хотела, чтобы он остался один. И мне было тошно из-за того, что ему пришлось бросить Лукаса.

– Итак? – нетерпеливо поинтересовалась Тэйт. – Что ты думаешь?

Что я думала? Я хотела сказать "да", однако знала – мне следовало держаться подальше от всех, кто имел отношение к Мэдоку.

Пытаясь скрыть нервозность в голосе, вздохнула.

– Я думаю, впереди нас ждет улетный год, соседка.

– Черт, да! – закричала она, а затем включила на полную громкость песню какой-то ужасной металл-группы.

Отдернув трубку от уха, поморщилась.

Ого.

16

Мэдок

Я впился пальцами в ее задницу, сжимая упругую плоть, уткнулся лицом ей в шею. Не глядя на ее лицо, практически мог представить, что это…

– Мистер Карутерс, остановитесь. Не здесь. – Она заерзала против моего тела и, хихикнув, оттолкнула меня.

– Я сказал тебе не называть меня так, – прошептал ей.

– Хорошо, – уступила девушка. – Мэдок, значит. Пойдем в твою комнату.

– Но так интересней.

Брианна… или Бренна?.. обвила ногами мою талию. Я прижал ее к стене около своей спальни в отцовском доме в Саут-Бенде. Она приходила раз в неделю, убирала, стирала. Я не стал долго ждать, прежде чем подкатил к ней, хотя даже не знал точно, сколько ей лет. Похоже, двадцать четыре или двадцать пять, по меньшей мере. И она была чертовски привлекательна.

Блондинка, голубоглазая, постоянно одевалась а-ля "хорошая девочка": капри, обтягивающие футболки-поло. Полная противоположность образу, на который меня занесло в прошлом.

– Нам понадобятся презервативы, – подметила Бренна.

Вздохнув, отпустил ее и потащил за собой в спальню.

Если не считать Бренну, моя жизнь здесь проходила скучнее, чем гонки тракторов. Занятия еще не начались, я не завел друзей, потому что в кампусе до сих пор никого не было, и город буквально вымер без студенческой толпы. Да, нравилось мне или нет, но встречи с этой девушкой являлись единственным ярким событием за целую неделю. У нее буфера были больше моей головы, а после того, как она уходила, я вновь улыбался.

Во всяком случае, хоть недолго.

Расстегнув джинсы, стал наблюдать, как Бренна сняла свою одежду, оставшись в белых кружевных трусиках и лифчике, и достала презерватив из тумбочки. Медленно подойдя ко мне, она запустила руку под резинку моих черных боксеров-брифов и погладила мой стояк.

Глянув на меня, Бренна облизала губы и улыбнулась. Шатко вздохнув, отвернулся. Не знаю почему, но я не мог смотреть на нее. Никогда. Я даже имя ее не помнил большую часть времени.

Мне не хотелось, чтобы она была настоящей.

Схватив ее за волосы на затылке, притянул к себе, поцеловал. Наши зубы соприкоснулись, и я услышал, как Бренна застонала. То ли от жесткого поцелуя, то ли от наслаждения – мне было все равно.

– Я хочу тебя прямо сейчас, – сказала она, часто дыша, поглаживая меня более настойчиво.

Прервав поцелуй, сжал челюсти, схватил ее за локоть и потащил к кровати.

– Не командуй мной. Я тебе не принадлежу. Поняла? – огрызнулся.

В глазах Бренны, словно вспышка молнии, промелькнул восторг.

– Да, сэр.

Запустив пальцы под пояс боксеров, сдернул их с себя, после чего откинул в сторону. Обхватив заднюю поверхность ее шеи, утянул девушку с собой, улегшись на кровать.

– Спускайся вниз.

Прохладный воздух заполнил легкие, сердце забилось быстрее.

Все быстрее и быстрее.

Все быстрее и быстрее.

Все быстрее и быстрее.

Ее рот опустился мне между ног. Я зажмурился, наслаждаясь тем, как рьяно она действовала. Бренна облизывала, втягивала меня в рот на всю длину. Ее волосы опускались на мои бедра, согревая кожу.

Я хочу видеть тебя. Я хочу поцеловать тебя, когда ты кончишь.

Я попытался заглушить этот голос у себя в мыслях, положив руки на голову Бренны и проталкивая свой член глубже в ее горло.

– Продолжай, детка, – прорычал, подначивая. – Так хорошо.

Она ускорила темп. Ее голова резко поднималась и опускалась. Я изогнул бедра ей навстречу.

Кто тебя сейчас целует? Кто тебя трахает?

– Еще. Сильнее, – распорядился я. Однако, невзирая на мои старания, белокурые волосы, которые я сжимал в кулаке, превратились в светло-каштановые. На меня смотрели зеленые, с поволокой, глаза. – Боже, детка. Так приятно.

Волей-неволей погрузился в фантазию, где Фэллон царила в моем сознании. Я не хотел думать об этой суке. Не хотел желать ее, но желал.

Она была здесь. Это ее рот был на мне, и я ненавидел ее. Черт, как же я ее ненавидел. И собирался трахать ее с этой ненавистью до тех пор, пока не кончу.

Нервные окончания в ногах пылали, волна напряжения подкатила к паху. Я дернул бедрами, проникая в нее глубже и жестче, в то время как ее язык скользил по нижней поверхности моего члена.

Она отпустила меня, затем облизала, после чего обхватила рукой и стала поглаживать, посасывая теперь одну лишь головку.

Мэдок, пожалуйста.

– Черт. – Содрогнувшись, выгнул спину, приподнял голову над кроватью.

Я кончил ей в рот, сжав волосы у основания ее шеи, и втянул воздух через сжатые зубы. Она держала меня до последнего, пока я не рухнул обратно на кровать, отпустив ее.

Мое тело всегда расслаблялось.

После.

Однако в голове творился еще больший бардак.

Фэллон. Мои мысли всегда возвращались к Фэллон. Теперь я не мог кончить, если не думал о ней.

Я хотел опустить взгляд и увидеть девушку с пирсингами в ушах, с разбросанными по коже в случайном порядке мелкими татуировками. Хотел увидеть сексуальные зеленые глаза, обрамленные черной подводкой. Чтобы эти глаза смотрели на меня и убивали всеми секретами, которые она пыталась утаить.

Почему? Почему я так желал ее, когда она продолжала убегать?

– И кого же зовут Фэллон? – чей-то голос вторгся в мои размышления.

Моргнув, переспросил:

– Что?

– Фэллон. Ты произнес это имя, когда... – Бренна не договорила.

Проклятье.

– Никого. Тебе, наверно, послышалось.

Твою ж мать! Черт. Серьезно, чувак?

– Ты выкрикнул его, когда кончил. Тебе нравятся парни? Фэллон – это же мужское имя, да? – Сев, Бренна глянула на меня краем глаза, дразняще ухмыляясь.

– Это не парень, черт побери, – прорычал я, затем посмотрел прямо на нее. – Вообще-то, это моя сестра.

Она засмеялась. Заметив, что я не присоединился к веселью, Бренна заткнулась.

– Эмм, ладно. – Она слезла с кровати с таким выражением на лице, словно хотела отсюда сбежать. – В этом нет ничего странного.

Быстро одевшись, Бренна вышла из комнаты, больше ничего не сказав. Из моей груди все-таки вырвался смех. Я засмеялся жалко, нырнув обратно под одеяло.

***

– Эй! Какого черта? – спросил, подскочив на кровати, потому что моя задница почему-то пылала.

– Вставай!

Сонно потер глаза и увидел свою мать, стоявшую у изножья. Подхватив край одеяла, она сорвала его с меня. Слава Богу, я был в баскетбольных шортах.

Мама стояла, уперев руки в бока и неодобрительно поджав губы.

– Ты меня по заднице шлепнула? – заныл я, упав обратно на матрас и накрыв глаза рукой.

– Вставай! – снова рявкнула она.

Обычно я радовался встречам с мамой. С ней всегда было весело, и она довольно сносный родитель, на самом деле. Они с моим отцом оба быстро нашли новых спутников жизни после развода. Мне не нравилось, что мама переехала к своему новому мужу, который жил в Новом Орлеане. Но для ребенка уехать из дома, оставить все, что ему знакомо, было слишком тяжело. Я остался с отцом и его новой женой.

Ага, умное решение.

Вздохнув, сказал:

– Я спал. Что ты вообще тут делаешь? – По моему негодующему тону ей все стало ясно.

Мне хотелось, чтобы меня оставили в покое.

– Твой отец позвонил и рассказал, что случилось.

– Ничего не случилось, – солгал, уныло уставившись в потолок. Фары проехавшей мимо дома машины осветили полутемную комнату. Я понял, что проспал целый день.

Каблуки матери зацокали по деревянному полу.

– Вставай! – снова распорядилась она и, не дав мне опомниться, начала хлестать меня журналом.

Я поднял руки и ноги, защищаясь.

– Проклятье, женщина!

Швырнув журнал в противоположный конец комнаты, мама заправила свои белокурые волосы за уши и прошла к моему шкафу.

– Кстати, я уволила Бриттани, – выпалила она через плечо.

– Кто такая Бриттани?

– Горничная, с которой ты развлекался. Теперь вставай и прими душ. – Кинув мне чистые джинсы и футболку, мама вышла из комнаты.

Я покачал головой, удивляясь женщинам, окружавшим меня в этой жизни.

Настоящие мегеры.

Перевернувшись на живот, уткнулся лицом в постель.

– Сейчас же! – гаркнула она с первого этажа. Я раздраженно ударил кулаком по подушке.

Однако все равно поднялся. Если бы остался лежать, мама вернулась бы с ведром холодной воды.

После того как принял душ и оделся, она отвела меня в тихий итальянский ресторанчик, где очень любили свечи и Фрэнка Синатру, очевидно. Я заказал себе пиццу, а мама – какую-то пасту с оливковым маслом.

– Почему папа тебе позвонил? – спросил, откинувшись на спинку стула, и сложил руки за головой.

– Потому что в списках операций по кредитной карте он не видел ничего, кроме заправочных станций. Ты, скорее всего, живешь на Дорито и Фанте уже несколько недель. Он знал, что ты предпочтешь увидеть меня, а не его, поэтому…

Все верно. Мне не нравилось есть в одиночестве, так что я питался только быстрыми закусками, к тому же был слишком зол, чтобы общаться с людьми. Таким образом, оставалась только еда, купленная на заправке.

Я чертовски не хотел никого видеть, но лучше уж мама, чем отец.

– Он сказал тебе… – я заговорил тише, – что снова собирается жениться? – Мне не хотелось ее расстраивать в случае, если она не знала, поэтому постарался смягчить свой тон. Я также слышал, что его нынешняя жена пыталась отсудить наш дом – мой дом, и от этого меня мутило.

– Да, сказал. – Мама кивнула, сделав глоток белого вина. – И я за него рада, Мэдок.

– Рада? – ядовито усмехнулся я. – Как ты можешь радоваться? Он изменял тебе с ней. Это продолжалось годами.

Она на долю секунды потупила взгляд, сложив руки на коленях, поверх своей узкой юбки. Сделав вдох, сразу же захотел прекратить наш спор. Я вел себя как последний гад.

– Я рада, Мэдок. – Мама расправила плечи, глянув на меня. – Мне по-прежнему больно оттого, что он мог так со мной поступить, но сейчас у меня есть замечательный муж, здоровый, умный сын, жизнь, которую я люблю. Зачем тратить время, злясь на твоего папу, если я не стала бы ничего менять? – Она слабо, но искренне улыбнулась. – Хочешь – верь, хочешь – не верь, он любит Кэтрин. Мы с ней никогда не пойдем за покупками вместе, – пошутила мама, – но твой отец любит ее, и я не возражаю против этого. Пора забыть о прошлом.

Она думала, что я этого не сделал? Может, сейчас я пребывал не в самом лучшем состоянии и дико скучал по друзьям, однако папа был прав. Дистанция и перспектива. Я над этим работал.

Мама подняла вилку, снова принявшись за еду.

– Еще он рассказал мне о том, что произошло между тобой и Фэллон.

– Давай не будем о ней говорить. – Взяв очередную порцию пиццы, щедро откусил.

– Ты удалил свои аккаунты с фэйсбука и твиттера, – начала отчитывать она, – замуровался в пустом доме. Почему бы тебе не поехать со мной? Проведешь оставшиеся шесть недель лета у нас?

– Потому что я в порядке, – выпалил с набитым ртом. – Правда. Возьму ранний старт, заведу друзей. А еще я планирую присмотреться к университетской футбольной команде.

– Мэдок, – опять попыталась возразить мама, только я ее перебил.

– Я в норме, – уверил, сохраняя тон ровным. – Все хорошо.

И я продолжал повторять эти слова каждый раз, когда она писала мне или звонила, или присылала Эдди проверить, как у меня дела.

До конца лета со мной все было в порядке.