Текст книги "Мир жизни и смерти 10"

Автор книги: Павел Пуничев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)

Глава 12

Дельфин, естественно, на берег не полез, пришлось спрыгнуть с лодки, по колено погрузившись в прибрежные волны. Вода оказалось настолько тёплой и мягкой, что я практически её не почувствовал. Схватился за нос лодки, вытаскивая её на берег. Пошлёпал босыми ногами по твёрдому прибрежному песку, пожамкал растопыренными пальцами, подгребая его под ступни.

Эх… кайф…

Все мысли о каких-то заданиях, полученных и нет, сразу стали вызывать раздражение и крайне неприятие.

На таком песочке просто необходимо предаться самому активному ничегонеделанью, ну или хотя бы любви. Лежать в тени пальм, посасывать коктейли на кокосовом молоке, да любоваться накатывающими на берег мягкими волнами.

– Вам не показалось, – на песок спрыгнул и Снегирь, счастливо потянувшись, – что экипаж нашего корабля какой-то странный? Обычно стоит встать на якорь, как половина его тут же прыгает в шлюпки и на всех парах гребет к берегу. Запастись пресной водой, нарубить дров, добыть свежей дичи. В конце концов, посидеть у костра на твёрдой земле, пожарить добытую в прибрежных зарослях перепёлку, выпить рому, поорать песни. Наши же даже не рыпнулись в сторону берега, да они даже в шлюпки не садятся, хотя бы для того, чтобы осмотреть повреждения корабля снаружи.

– Это не единственная их странность, – подтвердил я его наблюдения, – когда их выносит за борт, они в вспышке света возвращаются обратно, да и их женская половина какая-то неправильная. У меня с женскими НПС настолько развито притяжение, что, по крайней мере, половина из них должна была вешаться мне на шею с предложениями где-нибудь срочно уединиться, а тут не одна даже бровью не повела.

– Я не поняла, – упёрла руки в бока Флора, тебе что, меня мало, на других засматриваешься? Хотя сейчас ты прав, Лапа мне тоже по секрету пожаловалась, что все попытки захомутать кого-нибудь из экипажа ни к чему не привели. Расстроилась в край, что растеряла свои способности крутить мужиками.

– Да и сам корабль неправильный, – включился в наш разговор Резак, – когда ночью по нему гуляешь, он… он какой-то не такой. Не могу подобрать слов. Он будто оживает, палуба будто прогибается под твоим весом, перила, стоит схватиться за них покрепче, словно пытаются обнять твои руки, а лестницы и канаты в ладонях вздрагивают, будто ты хватаешься не за верёвки, а за оголённые нервы.

– Да ты прям поэт, хотя нечто подобное я тоже ощущал, – согласился я, – ладно, – я щелчком большого пальца ноги отправил ком песка в подбирающегося ко мне мелкого краба, тот, испугавшись, рванул назад, забираясь в воду и тут же становясь добычей для клешней рака-отшельника, использующего для жилья вместо раковины череп какого-то мелкого саблезубого грызуна. Клешни сомкнулись, разламывая мягкий панцирь и довольное ракообразное начало вырывать из него кусочки плоти и яично-жёлтых потрохов.

– Ладно… -опять протянул я, значит сейчас идём в ту сторону, ищем мачтовые сосны, там же ставим сборники для смолы, и пока ждём, когда они наполнятся, тащим брёвна к кораблю и занимаемся добычей древесины. Потом посмотрим, может устроим пикничок вон под теми пальмами. Резак, давай вперёд, Ник, будь замыкающим и смотрите оба в оба, может мы себе всё надумали, а пасторальная картинка вокруг лишь домовая завеса и морячки сюда не высаживаются просто потому, что здесь слишком опасно. Твою ж налево… Хорошо-то как…

Я сошёл с мокрого песка на сухой и блаженно сощурился: несмотря на то, чтоб было только раннее утро, песок был приятно тёплым, и так уютно хрустел под ногами, что опять захотелось бросить все дела, завалиться на него и подремать пару часиков, восстанавливая душевное спокойствие и зарабатывая ожоги третьей степени пуза, на ласковом южном солнышке. Пришлось опять нацепить обувку, чтобы прервать предательский контакт с песочком, навевающим образы блаженного отдыха и притягательной ленивости. Махнул вытащенным топориком, еще раз подбодрив самого себя на свершение трудовых подвигов:

– Вперед, друзья, добудем немножко древесины, ибо корабль должен быть отремонтирован и готов к побегу. Вернее, к стратегической передислокации в безопасное место, когда сюда заявится злобный хрен верхом на своей ящерице.

Видимо, убеждал я больше себя, чем других, так как к завершению моего краткого спича, все уже давно обогнали меня, углубившись в заросли прибрежных пальм, прячась в их трепещущей прозрачной тени. Я прибавил шагу, догоняя их и внимательно глядя по сторонам, на пляже я заметил несколько разбитых раковин с вычищенными внутренностями. Возможно, это сделала какая-то птица или животное, а вот сплетённая из прутьев лозы ловушка для рыбы, явно была сотворена кем-то разумным. Её поломанные останки, наполовину торчащие из воды, я заметил недалеко от места высадки и вряд ли её принесло сюда откуда-то с другого континента.

Мои предположения подтвердились практически сразу, когда Резак вернулся из непродолжительной разведки:

– Там есть тропа, – махнул он головой себе за спину, – и судя по следам босых человеческих ног, она не звериная.

– Тропа – это хорошо, продираться сквозь колючий подлесок у меня нет никакого желания, с другой стороны, туземцы – это, обычно, синоним к слову проблема. Иди вперёд только далеко не отходи, ищи ловушки и всяческие ловчие ямы, да и аборигенов выглядывай, не хотелось бы получить в левую ягодицу десяток дротиков, смазанных каким-нибудь экзотическим ядом. Да и в правую тоже.

Пока ждали, когда рога отойдёт на обозначенное расстояние, Снегирь сбил стрелами несколько свежих кокосовых орехов, и мы, загрузившись ими и расколов один для феечки, направились вслед за ним, погружаясь в лесную тень. Тропа была совсем не широкая, но хорошо вытоптана, да и все свисающие и торчащие ветки были аккуратно срублены, сразу было понятно, что ей часто пользуются. Растительность поражала своим разнообразием: всё началось с кокосовых пальм, но чем выше и глубже в остров мы пробирались, тем больше разных деревьев нам попадалось, начиная от зарослей бамбука, до раскидистых лесных гигантов, до самой кроны увитых лианами и цветущим плющом: по ним скакали мелкие обезьянки и порхали разноцветные птички. На земле меж поваленных деревьев, покрытых мхом и зарослями хвоща, мелькали шустрые силуэты ярко-зелёных ящериц и мохнатых зверьков, размером с недокормленную кошку. И вообще, никого крупнее отъевшихся на экзотических фруктах попугаев, тяжело перепархивающих с одной ветки на другую, здесь видно не было.

Мне это нравилось, мне давно уже надоело рубиться со всяческими уродами и хотелось просто прогуляться, любуясь окружающей природой. Обычно времени не хватало полюбоваться даже на хрустальные водопады, которые, рокоча и пенясь, низвергались с заснеженных гор, что уж говорить про всяких разноцветных букашек, снующих в траве под ногами или бабочек порхающих с цветка на цветок? Теперь на это оказалось достаточно времени, тем более, что тропинка начала отворачивать в сторону, ведя нас совсем не в ту сторону, куда нам было нужно. Конечно, надеяться на то, что первая попавшаяся тропинка приведёт нас прямиком в необходимое место, было бы слишком наивным, но случаются же в жизни совпадения? Бывают, но не в этом случае. Тропинка, извиваясь и петляя вокруг лесных гигантов или ныряя в неглубокие овраги, уходила всё больше в сторону, судя по карте опять сворачивая к побережью. Этот путь нам совсем не подходил, и при этом сворачивать в густую чащу, заросшую густым подлеском и всю перевитую лианами, совершенно не хотелось. Приняв Соломоново решение, пройти по тропе ещё пять минут и, если она не свернёт в нужную сторону, пройти по ней ещё пять, мы неожиданно выбрались к берегу. Правда этот берег кардинально отличался от предыдущего, так как здесь не было никакого пляжа, а был утёс с вертикальным обрывом, высотой в полсотни метров, уходящим прямо в море. Это мы увидели уже позже, а сначала нашим вниманием овладела поляна, раскинувшаяся около самого обрыва. От него поляну отделяла лишь редкая цепь одиночных деревьев, цепляющихся выпирающими корнями за скалу. Кроме этого, небольшую поляну окружал еще ряд идолов, вырезанных из темного дерева и изображающих невысоких, стройных, я бы даже сказал, субтильных парней и девушек, однако, в этой экспозиции они были не главными. Главенствовал здесь высокий в два роста человека пень, толстый, сильно расходящийся к низу. Было вообще непонятно, как такой гигант смог вырасти на этой скалистой почве. Но он вырос и его спилили, оставив пень, в котором местные мастера вырезали глубокую нишу, из которой наружу высовывалось нечто похожее на месиво из переплетённых друг с другом корней, окрашенных в кроваво-красно-багровых тонах. Что они должны обозначать было не ясно, а вот фигура, стоящая напротив пня, была весьма понятна. Это была девушка. Она была вырезана из дерева особенно тщательно, со всеми подробностями, которые были легко видны, так как на фигуре кроме ожерелья из цветов больше ничего одето не было. Девушка была стройна, и при этом обладала очень выпуклыми и объёмными вторичными половыми признаками, вполне уравновешенными внушительной кормой. При этом вся фигура была тщательно покрыта белой известью, исключая волосы, в покраску которых добавили немного земляной охры, придающей им золотистый оттенок. Цветы и глаза подкрасили лазурью, придавая скульптуре законченной образ. У её ног в коленно-преклонённой позе было изображено ещё несколько туземцев, протягивающих к ней руки, в которых лежали тропические фрукты и цветы. Такие же цветы лежали и у ног девушки, закрывая их по щиколотку. Хорошо, что цветы и фрукты. Если бы у ее ног лежали окровавленные трупы животных или отпиленные головы местных аборигенов, я бы знатно поднапрягся, а так…

Я сделал несколько снимков скульптурной группы и присел рядом, подняв один из цветков.

– Совсем свежий, – поделился я своими соображениями, – даже не повял, хотя лежит без воды. Положили совсем недавно, вряд ли больше часа назад.

– Посмотри лучше туда, – похлопал меня по плечу Снегирь, указывая на побережье, тянущееся от нас к вулкану.

– Ты прав, кажется, вон там на берегу поднимается дымок, наверняка там поселение или какая-то охотничья стоянка.

– Я не о том, – покачал головой Снегирь, – посмотри на пень и на вулкан.

Я сдвинулся чуть в сторону, чтобы охватить их одним взглядом и в удивлении замер. Отсюда они казались совершенно одинаковыми и по размеру, и по форме, и даже странная бугристая кора, у основания пня, походил на растущие у подножия вулкана деревья, а лишённая коры верхушка – на его голые склоны. Вот только такой ниши, как была вырублена в пне, на вулкане не было. Вернее, пещера была видна, вот только относительно рукотворной, она была гораздо меньше, но она была и темнела на её склоне чёрным провалом. Некоторые несоответствие с оригиналом, хотя было понятно почему скульптор так сделал: вырывающееся из пня чудовище явно должно было производить на всех устрашающие воздействие и вряд ли его можно было бы добиться, если бы ниша и монстр были бы размером с хилый кулачок местных жителей.

А вот и разгадка крестика на пузе нашего старпома, поставленного на склоне вулкана. Оказывается, там живёт какое-то чудовище, возможно охраняющие сокровище, а может просто поджидающее глупых туристов, решивших осмотреть местные достопримечательности.

Мой интерес к этой дыре в горе заметно поугас. Встречаться с очередным монстром, жаждущим испить наши кровушки, меня совершенно не прельщало. Конечно, есть четкое ощущение, что именно туда нам и придётся лезть ради выполнения задания капитана, но я мысленно скрестил пальцы на всех руках и ногах, чтобы этого не случилось. Надеюсь, тот попросит просто притащить пару вёдер пресной воды и мы, отдохнув денёчек, отправимся дальше. Мне надо досмотреть книги и подумать, как справиться с преследующим нас существом. На крайний случай надо сделать круг и вернуться на континент раньше Павшего бога, там под прикрытием Дола, можно попробовать подобраться к нему поближе и швырнуть в него полученное копьё. Павший бог – это, конечно, сила, но до настоящих им далеко и урона копья ему будет за глаза.

Черновой план есть, и мне он не нравится, слишком в нём много если да кабы. Что если я превращусь в лужу гнили раньше, чем смогу бросить копьё, а что, если само копьё не выдержит жестокой ауры и погибнет так ни разу и не выполнив своей функции? Это будет жесточайший облом.

Ладно, будем решать все задачи по мере их поступления. Сейчас надо заняться ремонтом. Хотелось бы разгадать загадку, что это за попастая белокожая блондинка, и что она делает около входа в пещеру с монстром, но пока мы можем только гадать. Это красивая девушка, отданная чудовищу в виде жертвоприношения? Какая-то героиня, готовая дать ему бой? Сладкоречивая нимфа способная своим пением усмирить ужас острова?

Можно придумать ещё десяток возможных сценариев и все они могут оказаться неправильными. Думаю, это можно разузнать у местных, но сейчас пока не до них. С поляны, кроме той тропы по которой мы пришли, уходило ещё две. Одна петляла по самому краю утёса и спускалась к побережью, видимо ведя к поселению на берегу, дымок от которого был до сих пор виден с нашего места. Вторая уходила вглубь леса и вела примерно в нужном нам направлении.

Я прощально похлопал красотку по крашенной ягодице и направился по второй тропе вглубь леса.

И снова лес, и снова петляющая меж деревьев тропа: сначала спустившаяся вниз, а затем опять начавшая подниматься наверх. По мере того, как мы поднимались, лес стал реже, светлее, начали попадаться новые породы деревьев, а тропа неожиданно рассосалась, разделившись на десяток еле заметных троп, расходящихся в стороны и постепенно исчезающих в невысокой траве и зарослях мха, устилающего здесь почти всю поверхность земли.

– За грибами местные что ли сюда ходят? – Предположил Снегирь, вон их сколько во мху торчит.

– Черт его знает, – пожал я плечами, – к острову приплыл большой корабль, встал на стоянку, а мы до сих пор не встретили ни одного любопытствующего местного. Хотя следы их пребывания видны повсюду. Вон Резак рукой машет, может нашёл что интересное.

Нашёл нужное: не большую поляну в лесу, со всех сторон окружённую теми самыми деревьями с гладкой корой. Они возносили свои стволы, кажется, к самым небесам и ветки начинались только на умопомрачительной высоте. Делегировав обязанности команде найти пару самых красивых стволов, а на остальные поставить ёмкости для сбора смолы, уселся в тени, прислонившись к одному из деревьев, и полез во вкладку, где происходило визуальное общение с другими игроками в виде стримов, выложенных видосов и прочего, на что хватало их больной фантазии.

От контента, сотворённого на континенте, мы были отрезаны и там царила полная пустота, но всё-таки доступ к одному стриму в реальном времени у меня сейчас был. Похлопывание по деревянной заднице скульптуры навело меня на мысль о самый настоящей, живой и упругой попе, и мысль оказалась рабочей: Лапа была в эфире и вела свой стрим.

Подключение произошло почти мгновенно: я вдруг оказался в другом месте, хотя это был тот же остров. Вокруг также был лес, вот только кроме примолкших птиц и насекомых, здесь было ещё много кого. Аборигены. Много. Наверное, здесь было население всего не такого уж большого острова. Одеты они были скромно в травяные накидки и юбки, и особых отличий от обычного человека я в них не нашёл, если не считать небольшого росточка. Думаю, встань рядом с ними Лапочка, самый высокий из них вряд ли достал бы ей до плеча. Однако она рядом с ними не стояла, а ехала в открытом паланкине на кресле, сплетённом из тонкой лозы. Её неспешно несли три десятка хрупких парней, а все остальные водили вокруг неё хороводы, пели песни и бросали в ее сторону бутоны цветов. С первого взгляда можно было бы принять всё это действие, как поклонение явившийся на землю богине, если бы не маленькая деталь: её руки и ноги были притянуты лентами к подлокотникам и ножкам кресла. Несмотря на это Лапочка сидела гордо, выпрямив спину и глядя на несущих её людей сверху вниз, как в прямом, так и переносном смысле, несмотря даже на то, что на ней практически не было одежды. Было только нечто похожее на то чудо из кожаных полос и медных клёпок в котором она была в походе на сборище нежити. Только в этот раз довольно урбанистический наряд был украшен цветами, слегка прикрывающими обнажённые телеса.

М-да, сегодня у её прыщавых поклонников, хронических рукоблудов, настоящий праздник, а вот насчёт неё самой я серьёзно сомневаюсь. Благодаря продвинутому аккаунту я мог осмотреть процессию со всех сторон и становилось понятно, что они находятся гораздо ближе к вулкану, чем мы и движутся прямо в его сторону. Сопоставить две картинки: увиденные нами скульптуры на утёсе и вид неспешно приближающегося вулкана, куда волокли белую, голубоглазую, фигуристую блондинку было весьма легко, а если учитывать многочисленные завязки на руках и ногах, то перед глазами сразу вставало видение, где её беззащитную пожирает живущий внутри вулкана монстр.

Хорошо хоть, что процессия двигалась в ритме: шаг вперёд и два назад. Такими темпами они будут добираться до вулкана минимум до полуночи, этого времени нам хватит, чтобы сделать все наши дела, а уж сидеть голышом, привязанной к стулу, Лапочке не привыкать.

Где-то вдалеке заскрипело, а затем раздался удар о землю, слегка подбросивший меня в воздух, вырвавший из погружения в одну виртуальность и выбросивший в другую. Я ещё раз убедился, что процессия движется еле-еле и вышел из стрима.

За это время Странник уже свалил два дерева, а Резак обкорнал ветки, Снегирь тоже уже подрезал кору на десятке деревьев и теперь помогал Флоре закрепить последний конус для сбора смолы. С нашим недоразвитым умением сборщика, ёмкость будет и наполняться около пяти часов, и десяти ёмкостей как раз хватит, чтобы наполнить ведро. Этого времени больше чем достаточно, чтобы отнести брёвна к берегу, добраться до дубравы, срубить пару и их тоже дотащить до корабля. Затем заберём смолу потом можно будет ещё раз говорить с командой, и отправиться на поиски Лапочки. Надеюсь, она догадается оставить стрим включённым. С его помощью поиски надолго не затянутся. Было бы лучше связаться с ней через чат, однако он так и оставался заблокированным.

Блуждать по дебрям с брёвнами на плечах мы не решились, отправившись по уже разведанному пути. Наш танк взвалил на плечо одно бревно, мы трое вцепились во второе. Хитрожопый рога сказал, что ему срочно надо отправиться на разведку, чтобы спасти нас от внезапных, непередаваемых ужасов, так и поджидающих нас впереди, исчезнув в траве у наших ног.

– Жук колорадский, – сплюнул я, – ну чего встали? Все дружно сказали и-го-го, бревнышко на плечо, и с улыбками поцокали своими копытцами в сторону дома.

Дорога назад, слава богу, оказалась скучной и нудной, разнообразие которой добавляли только наши тихие ругательства и стук брёвен о деревья, когда мы не вписывались в очередной поворот. За путь сделали лишь один привал на поляне с идолами. За время нашего отсутствия, цветы у ног девушки завяли, опали, обнажая крошечную клетку, стоящую у её ног. Та была настолько маленькая, что в неё можно было бы поместить разве что сверчка или не крупную мышь и сделана из трубочек вулканического тёмного стекла, переплетённого душистыми травами. Внутри неё было пусто, и я не стал её трогать, чтобы зря не раздражать местных жителей. Черт его знает, может это какая-то важная часть скульптурной композиции.

Дальнейшая дорога тоже прошла без приключений и уже через полчаса мы были на берегу. Ни корабль, ни даже лодка никуда не делись, как и дельфины, которые радостно помогли нам отволочь брёвна к кораблю. Старпом принял их благосклонно, высоко оценив качество древесины, и тут же напряг всю команду на ремонт мачт. Нам же засчитали первую часть задания, и мы отправились обратно, решив устроить небольшой пикник перед продолжением дел.

Глава 13

Это было хорошо.

Мы сидели на белоснежном песочке, в тени мерно шелестящих пальм, неспешно поедая сэндвичи с тонко напластованным мясом кабана горячего копчения, тонкими ломтиками авокадо и свежими листьями салата, политыми кисло-сладким соусом из местных экзотических фруктов. Кубок с лёгким розовым вином был приятным добавлением к этой трапезе, хотя виды, открывающиеся перед нами, радовали меня ещё больше.

Солнце поднявшиеся над лесом, играло миллионами огненных брызг на глади лазурного моря, накатывающего на берег мягкими волнами. В его кристально чистых водах мелькали тёмные юркие силуэты многочисленных рыб. Мелкие птахи порхали над волнами, время от времени ныряя в прозрачные глубины, и выныривали с рыбёшкой в клювах, блестящий на солнце, будто была покрыта жидким серебром. Рядом с нами шныряли непоседливые крабы, просеивая песок и выискивая в нём съедобные останки, пока не приползли три бронированных гиганта, волочащих за собой объёмистые пузики, размером с небольшой футбольный мяч. Одним своим видом они распугали шуструю мелочь и, бросив на нас полный безразличия взгляд, начали ковырять своими внушительными клешнями лежащий рядом с нами кокос. Звук оказался настолько мерзким, что моментально разрушил всю идиллию. Пришлось самим расколоть один орех и бросить им белоснежную мякоть. И опять всё пошло не так: только что съевшая здоровенное манго феечка, лежащая сейчас с оттопыренным брюшком, гневно вскрикнула, вскакивая на ноги. Вот только она лежала, еле дыша от переедания, а вот уже вскочила, раздувая ноздри от праведного гнева и непонятно откуда выхватив ярко сверкающую сабельку, рванула к наглецам, посмевшим покуситься на наши стратегические запасы питания. Она могла бы одним мгновением волшебной палочки превратить их в куски льда, но предпочла схватиться вручную, отважно напав сразу на троих тяжело бронированных противников.

Кокосовые крабы сначала обалдели от такой наглости летающей букашки, а затем сжали свои бронированные яйчишки в кулачок и пошли в атаку, нападая на неё сразу с трёх сторон. Скрежет массивных клешней и клинка, оставляющего на броне глубокие борозды, были ещё более мерзкими, чем при попытке их вскрыть упавший орех. Феечка металась как молния и также быстро мелькала её сабля, отражая удары противников и с хрустом проламывая их броню. Хорошо хоть, что схватка продолжалась недолго. Самый большой из крабов, лишившись одной клешни позорно бежал, двое остальных последовали его примеру, оставляя поле боя за гневно дышащей Кэт, которая упершись одним кулачком в бок, свободной рукой показывала неприличные жесты убегающим противникам. Не удовлетворившись этим, она послала вслед за ними ещё по одной яркой искре, подогревших пятые точки убегающих и, схватив заляпанный песком кусок кокоса поволокла его к Снегирю. В итоге тот поздравил её с победой, забрал добычу, швырнув в море, а феечка громко обиделась, надулась и, усевшись на его наплечник, повернулась попой к его уху.

– Так всё, – я взмахом руки прекратил этот цирк, – обед закончен, собираемся дела ждут.

Мы по-быстрому свернулись, в этот раз начав своё движение по пляжу, так как нужный холм находился недалеко от него. Идти по рыхлому песку было не слишком удобно, и мы перебрались к самой кромке моря, где он был слежавшимся и плотным от накатывающих волн. Там же мы нашли несколько свидетельств обитаемости острова: половину развалившейся на части утлой лодчонки, целиком выдолбленной из цельного бревна, обрывок сети, сплетённой из растительных волокон, травяную юбку, потерянную здесь какой-то местной шалуньей. Видимо, этот берег навещали довольно часто, но сейчас большинство аборигенов, кроме самых малых детей и беспомощных стариков, несли связанную стримершу к пыхтящему вулкану.

Стоило мне о нём подумать, как земля вдруг ушла у меня из-под ног, и я рухнул в набежавшую волну. Остальные тоже грохнулись, все кроме Странника, который кое-как устоял на ногах и продолжал стоять, хотя земля под ногами продолжала ходить ходуном, не давая нам подняться даже на четвереньки. Грохот дошёл до нас только через полминуты, ударив по ушам звуковой волной, где перемешались рокот раздираемой земли, грохот рушащихся камней и свист выпускаемого на волю перегретого газа. До этого спокойно выпускающий облачка белого пара вулкан, разродился большим облаком чёрной сажи, внутри которой сверкнуло несколько ярких молний. Облако, подхваченное ветром, тяжело сползло со склона горы, и потекло в сторону моря. Ещё через минуту дрожь закончилась, испуганно вспорхнувшие птицы снова нырнули к земле, рассаживаясь по веткам деревьев и о произошедшем уже ничего не напоминало. Я ещё несколько секунд постоял на четвереньках и поняв, что продолжения не будет, поднялся, стряхивая с колен песок и махнул рукой, мол, топаем дальше. Ещё примерно через пять сотен шагов нашлась тропа ведущая в сторону, хотя здесь она была особо и не нужна, так как кроме травы, растительности на холме почти не было, кроме тех самых дубов, растущих на самой вершине.

Даже от подножия раскинувшиеся на вершине деревья поражали своей мощью и необычным видом. В то время как вокруг было царство буйный зелени, эти деревья находились в вечной осени, багровея раскидистой кроной, да и земля вокруг них гаммой была им под стать: обширные проплешины среди пожухлой травы темнели буро-рыжими пятнами.

– Железная руда, – поднял один из рыжих камешков Снегирь, – я, конечно, не спец в горном деле, но чистота почти стопроцентная. Очень богатая жила. Вернее, целый холм. А я как-то слышал от наших работников, что тридцать-сорок процентов – это уже очень хорошо.

– Железо мы отсюда уж точно не потащим, но можно прихватить пару образцов, пусть Дорин на них потом слюной покапает.

Я поднял несколько кусков прямо от корней ближайшего дерева, к которому уже примеривался вооружившийся секирой Странник. Думаю, здесь всё так просто как с первой частью задания не пройдёт. Стволы даже у самых маленьких деревьев были толщиной не меньше двух метров толщиной, при этом на высоте чуть выше человеческого роста ствол разветвлялся на сотню веток, которые явно для ремонта не подойдут, значит надо будет срубить хотя бы пару, а то и тройку деревьев, что само по себе уже подвиг, а ещё надо как-то обрубить все ветви и доставить стволы в пару тон весом к кораблю. Предположим, с холма их скатить ещё получится, но тащить по пляжу, по рыхлому песку точно не выйдет. Или придётся их разделывать здесь на месте, чтобы куски влезали в сумку, или скатывать их в воду и транспортировать вплавь вдоль берега.

Бам, бам, бам! Заработала секира Странника, врубаясь в плотную древесину. В очень плотную. Секира аж затрещала от вложенной в неё силы удара, однако зарубки были совсем неглубокими. Танк повредил кору и совсем неглубоко вошёл в древесину, из которой потёк густой бурый сок. М-да, с такими темпами нам и дня не хватит их свалить.

– Погоди-ка, – я остановил Странника, – спрячьтесь все за деревья, я попробую по-своему.

Отошел подальше, взял на прицел спрятавшегося за стволом Странника, целясь в его ноги. Просто в дерево я навестись не мог, нужна была цель, так что пришлось рискнуть.

Мифриловый диск быстро набрал обороты, раскрутившись до сверхзвуковой скорости и сорвавшись, рванул вперёд, глубоко впиваясь во вздрогнувшее дерево. Лезвие впилось почти на метр и взорвалось, разлетаясь на четыре стороны, одним куском ещё больше входя внутрь дерева.

Думаю, с помощью посоха я мог бы подсечь его с одного удара, однако, я заранее никогда не знал насколько много энергии потратит посох на очередное заклинание и сколько ему после этого придётся восстанавливаться, а оставаться без его помощи, просто для того чтобы срубить дерево я не хотел. И так неплохо получилось, дерево подрублено почти до середины. Откат заклинания произойдёт менее чем через восемь минут, тогда попробую ударить второй раз, а пока пусть обрубают ветви, они не высоко, можно заняться ими прямо сейчас.

Сам я сделал вид, что медитирую, уселся на вылезший из земли мощный корень и полез смотреть стрим Лапочки, чтобы понять, насколько они уже там продвинулись.

В этот раз процессия оказалась гораздо ближе к вулкану, чем в прошлый. Песни вокруг всё ещё звучали, однако без прежнего энтузиазма, да и на смуглых лицах носильщиков выступили крупные капли пота. Конечно, Лапочка девушка стройная, но далеко не пушинка и переть её столько километров вверх по склону явно нелегко. К тому же они всё время с испугом поглядывали на проснувшийся вулкан, видимо, каждую секунду ожидая, что он разродится новыми извержениями.

Я их отлично мог понять, если ты живёшь на небольшом острове, куда попасть можно лишь через портал в виде гигантского смерча и, возможно, только таким же образом отсюда выбраться, то вулкан – это в твоём мире царь и бог, от которого зависит, увидишь ли ты завтра новый день или нет. Уж не задумали ли эти милые с виду люди сбросить нашу стримершу в его жерло, в виде пышнотелого жертвоприношения?

Пока я рассматривал это самое тело, обильно и фривольно проглядывающее сквозь ожерелья цветов, заклинание откатилось, пришлось прерваться и шмальнуть по дереву ещё раз. Лезвие воткнулась куда надо, а после взрыва последние скрепляющие волокна разорвало, и дерево, жалобно взвизгнув, завалилось на бок, сочась густым соком, так похожим на кровь. Да и сама древесина оказалось необычайно красива, насыщенного красного цвета и имела полупрозрачную структуру, будто какой-то драгоценный камень. Не знаю, что повлияло на неё так, была ли это изначально такая порода или жизнь на железном холме, пропитавшим дерево идущими из-под земли соками.

В любом случае древесина выглядела невероятно красиво, и я решил, что, если у нас останется время, надо обязательно будет добыть пару таких стволов и для себя. Круглый стол для заседаний совета клана в нашем замке, да и личный стол в моём кабинете из такого дерева, будет смотреться просто потрясающе.

Я потратил несколько минут, пытаясь оттащить пару отрубленных ветвей в сторону, чтобы не мешали работать, но моих жидких силёнок на это не хватило, будь я в теле демона, это бы не доставило особых трудностей, а так я только чуть не надорвался, отодвинув их максимум на полметра. Посчитав свою задачу выполненной, я опять плюхнулся на зад, включая стрим.

За прошедшие минуты окружающее пространство вокруг процессии кардинально изменилось: буйная зелень пропала, сменившись чернотой и серостью застывших потоков лавы, меж которых только кое-где попадались заросли жухлой растительности. Дорога процессии сейчас шла как раз по одному из таких потоков. Минута-другая и она добралась до широкого разлома в земле, разделяющего и этот поток и все соседние, насколько хватало глаз. Заглянуть в разлом у меня не получалось, однако стенки его то и дело высвечивались, освещённые снизу всполохами подземного огня и процессия ничтоже сумняшеся направилась прямо к этому разлому.