Текст книги "Лед. Чистильщик"

Автор книги: Павел Корнев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Черт! Да это же очередной «пузырь»!

Калитка в заборе педучилища, арка жилого дома, теперь вот переход к платформам.

Но раньше еще куда ни шло, а здесь не аномалия, а самая настоящая «черная дыра». Затащит – уже не выбраться.

Жуть…

Одно хорошо – сканер наконец сверток промерил; можно убираться отсюда.

Я попятился и уже на выходе из перехода вдруг заметил, что опасная зона отмечена полосой красной краски. На стенах тоже алели непонятные надписи, но искаженное магией пространство слегка подрагивало, и мне не удалось прочитать ни слова.

Да и не важно. Ну что такого важного там могли намалевать?

«Эй, гражданина, ты туда не ходи, а то в снег башка попадет – совсем мертвый будешь»?

Я вышел в зал ожидания и в изнеможении плюхнулся на жесткую скамью. Руки и ноги противно дрожали. Захотелось проверить закрома ресторана, но справиться с искушением оказалось на редкость легко. Только вспомнил о том, что с вынесенным из свертка цветком приключилось, и желание выпить как рукой сняло.

Здесь ты водку кушаешь, а в городе она прямо у тебя в животе во что-нибудь неудобоваримое трансформируется. А то и просто ядовито-магическое.

На фиг, на фиг.

Немного оклемавшись, я спустился на первый этаж, настороженно вертя головой по сторонам, пересек холл и остановился в тамбуре. Внимательно изучив через пыльное стекло входной двери привокзальную площадь, выскочил наружу и припустил к ближайшему выходу из свертка.

Почему бежал? Да сам не знаю. Никто не кричал, не стрелял, не швырял в спину шаровых молний. Просто вдруг накатила паника, и захотелось убраться отсюда как можно быстрее.

Я не трус, но я боюсь; все верно. Грань между страхом и инстинктом самосохранения очень тонка, знаете ли.

Уже перед самой границей пришлось замедлить шаг, снять с «Каштана» глушитель и сунуть пистолет-пулемет в рюкзак. Но выпускать его из руки не стал, молнию застегивать – тоже, так со спрятанным оружием в руке из свертка и вывалился.

Рукоять в ладони, указательный палец на раме у спускового крючка; одно движение – и прямо через брезентовое днище рюкзака стеганет смертоносная очередь.

Обошлось. Вывалился, а кругом самые обыкновенные люди, все спешат по своим самым обыкновенным делам, и никому до меня никакого дела.

Что, прямо скажем, не может не радовать.

Нервы, однако. Совсем озверел, в одиночестве по этим клятым аномалиям шастая. Может, в следующий раз Виталия с собой взять? Нет, пожалуй, не стоит…

Кстати, о Виталии! Я достал телефон и набрал водителя.

– Ты где? – почти сразу отозвался парень, решив на этот раз не испытывать моего терпения.

Я огляделся в поисках ориентиров и сразу заметил не так давно отреставрированное здание бывшего кинотеатра «Имени Двадцатого съезда КПСС».

– Подхожу к «Аль Капоне», – сообщил водителю.

– Это на Маршака? – уточнил Виталий и пообещал: – Сейчас буду.

Послонявшись пару минут у дороги, я вспомнил об окурке, сунул руку в карман и без какого-либо удивления обнаружил, что тот никуда не делся. Выходит, и в самом деле колдуны за каким-то лядом в сверток заходили. Повезло, что не встретились.

В этот момент Виталий остановил внедорожник напротив бывшего кинотеатра, я выкинул окурок, забрался на заднее сиденье и попросил:

– Ты постой пока. – Сам направил ствол «Каштана» в дверцу, разрядил пистолет-пулемет и скомандовал: – Все, езжай.

Автомобиль плавно набирал ход, я глянул на часы – без четверти двенадцать, сверился с телефоном – половина второго, и подвел стрелки. Время-то куда пропадает? Когда через границы прохожу, теряется? Непонятно.

Когда прикатили в НИИ, Виталий вчерашнюю ошибку повторять не стал и, вцепившись в меня мертвой хваткой, сразу потащил в оружейную комнату сдавать оружие.

– Точно выездов сегодня больше не будет? – уточнил я.

– Точно, – подтвердил парень, предъявляя на входе свой пропуск. – Сначала данные обработают, потом решат, понадобятся еще замеры или нет. С тебя отчет и объяснительная по обрезу.

– Хорошо, только давай с формальностями как-нибудь побыстрее разберемся, – попросил я, заметив пропущенный звонок Кристины.

– Под капельницу торопишься?

– Нет, на бизнес-ланч успеть рассчитываю.

Самочувствие сегодня и в самом деле нисколько не беспокоило. Похоже, сразу надо было «Магистр» принимать. Но кто ж знал?

Виталий недоверчиво хмыкнул и, разумеется, особо торопиться не стал. Вместо этого он начал демонстративно сверять номер на сданном мной «Каштане». Я покачал головой, вынул из ПМ магазин и, наставив ствол на пулеулавливатель, передернул затвор. Подобрал вылетевший патрон, выставил его на стол и беззвучно выругался, увидев, что водитель на полном серьезе собрался пересчитывать сданный мной боекомплект.

– А без этого никак не обойтись?

– И потом за тебя недостачу покрывать? – язвительно поинтересовался парень.

– Амулет от морока в безвозвратные потери запиши, – предупредил я.

– Ну что ты за человек такой? – с ненаигранной досадой спросил Виталий. – Вчера обрез, сегодня амулет…

– Ты считай, считай, а я пошел. У меня обед. Сканер в энергетический отдел сам отнесешь или мне закинуть?

– Сам, – недобро глянул на меня водитель.

– Провожать не надо, выход найду.

Я подхватил рюкзак и спокойно вышел в коридор. Прошествовал через пропускной пункт и, остановившись на крыльце, достал мобильник.

– Алло, Кристина! Только с выезда вернулся, там связи не было Ты как? Готова? Все, давай…

Девушка долго ждать себя не заставила, и вскоре мы вышли со двора института и зашагали… А собственно – куда мы зашагали?

– Где обедать будем? – спросил я девушку.

– В «Забаве», думаю, – не очень понятно ответила та.

– Это что и это где?

– Кафе на перекрестке Оптимистов и Линейной. Здесь недалеко.

– И как кормят?

– Там русская кухня, – пояснила Кристина и хитро прищурилась: – Или ты любитель экзотики?

– Вовсе нет, – не удержался я от улыбки.

– А то смотри, можно в «Склянку» зайти. Там суши и итальянская паста.

– Я приверженец традиционных ценностей. Пельмени, водка, балалайка…

Впрочем, ни водку, ни пельмени мы заказывать не стали. Заняв столик у окна, быстренько пролистали меню и остановили свой выбор на солянке, свиной поджарке и рисе с овощами. Кристине дополнительно попросили принести салат и чай, мне – кружку пива.

– Ну и как на работе? – спросил я, когда наряженная в псевдонародное платье официантка оставила нас наедине.

– Дурдом! – всплеснула руками девушка. – Все бегают, никто толком ничего не объясняет. Только торопят! Скоро уже ночевать в институте будем. Сектор расчетчиков вчера в первом часу ночи отпустили!

– Бывает.

– Но не за такие же деньги! Это издевательство какое-то!

– Ну меня вообще из отпуска выдернули.

– И чем занимаешься?

– Какие-то замеры делаю, а зачем, почему – понятия не имею, – выкрутился я, умудрившись не ответить ничего по существу, и обрадованно потер ладони: – А вот и первое несут.

Солянка оказалась недурна, но благостное настроение моментально испарилось, когда, приступив ко второму, я взглянул в окно.

– Кристин, а вы куда обычно обедать ходите?

– Да сюда в основном. А что?

– Вот и посидели, – пробормотал я и с невозмутимым видом помахал Зиминой, пришедшей перекусить в компании подчиненных и парочки ревизоров. – Алена Евгеньевна, присоединяйтесь!

– Ой, я не подумала даже, – тихонько вздохнула Кристина.

– Не будем вам мешать, – отказалась Алена.

– Не беспокойтесь, не помешаете…

Смутно знакомые – пить-то пили вместе, а имена в голове не задержались, – научные работники быстренько придвинули к нашему столу соседний, создав тем самым видимость некоего торжества. Но – лишь видимость. Атмосфера была какой угодно, только не праздничной.

Аж выпить захотелось. Ну я и выпил.

– Смотрю, Александр Сергеевич, вы в разгар рабочего дня алкоголь употребляете, – выразительно посмотрела на меня Алена.

– В этом весь смысл! – непринужденно улыбнулся я в ответ. – Только когда пьешь пиво днем, получается полностью прочувствовать вкус жизни. Сразу понимаешь, что ты не работник подневольный, а свободный человек!

– Ну вы-то, Александр Сергеевич, точно человек свободный, тут даже сомнений никаких быть не может, – многозначительно произнесла Зимина.

– На отчет намекаете, Алена Евгеньевна? – Я в несколько глотков допил пиво, поднялся из-за стола и сунул под бокал несколько банкнот. – Всем спасибо, побежал работать! – И подхватив рюкзак, выскочил на улицу.

Да уж, нехорошо получилось. Пообедал, называется…

И, как назло, после выпитого совершенно расхотелось заниматься бумажной волокитой. Организм настоятельно требовал продолжения банкета, в то время как на повестке дня стояли разметка на карте города границ обнаруженных свертков и написание объяснительной по поводу утери оружия.

С тяжелым вздохом я зашагал в институт, там поднялся на второй этаж и тихонько просочился в приемную Грачева.

– Григорий Петрович у себя? – спросил у секретарши.

Только спросил – и будто услышав меня, из кабинета вышел господин Грачев собственной персоной.

– Чего тебе? – удивился он.

– Мне б сесть где-нибудь, отчет составить. А то обычно этим в медицинском кабинете занимался…

– Располагайся у меня, – разрешил Грачев и предупредил секретаршу: – Виолетта Марковна, если Александру Сергеевичу что-нибудь понадобится, будьте добры, обеспечьте.

– Разумеется, Григорий Петрович, – кивнула тетенька и сразу предложила: – Чаю?

– Спасибо, попозже. А можно копию снять?

Получив откопированную карту со всеми моими отметками, я прошел в кабинет, кинул рюкзак на одно из пустых кресел и уселся за стол замдиректора. Изучил контуры старых свертков и принялся размечать сегодняшние. Провозился так минут сорок и с облегчением откинулся на спинку кресла.

Все, отмучился!

А, блин, еще ж объяснительная!

Ну, это уже проще.

«В связи с возникновением внештатной ситуации в ходе выполнения служебного задания мной был утерян рабочий инструмент (серийный номер – отсутствует, инвентарный номер – отсутствует, модель – прочерк). Учитывая факт наличия непосредственной угрозы жизни и здоровью и соответствующие положения о технике безопасности труда, самостоятельных мер к розыску и возврату вышеуказанного инструмента не предпринималось. При этом непосредственное руководство было незамедлительно поставлено в известность о случившемся, но никаких распоряжений касательно возврата имущества не последовало. На основании изложенного считаю неправомерным применение ко мне любых санкций дисциплинарного характера, в том числе и требование компенсировать стоимость утерянного оборудования. Дата, подпись».

Ерунда, конечно, полная, но если Шептало полезет в бутылку, таких писулек на каждый чих могу насочинять. Со всеми ссылками на нормативно-правовые акты, внутренние положения и инструкции. Ну да куратор и не станет, надеюсь, такой ерундой заниматься.

И с легким сердцем я взялся за телефон. Набрал внутренний номер Зиминой, а когда та подняла трубку, откинулся на спинку кресла.

– Алена Евгеньевна!

– Да? – не особо радушно отозвалась начальница энергетического отдела.

– Я отчет составил.

– Скопируй и занеси.

– А забрать? Просто у Грачева сейчас…

– Хорошо, пришлю кого-нибудь.

– Ален!

– Да?

– Может, сходим куда-нибудь вечером?

– Не сейчас. – И девушка повесила трубку.

Я печально вздохнул – это ж надо было так впросак попасть! – и глянул на часы, но до конца рабочего дня оставалось еще два с половиной часа. Да и какая радость в пустой квартире куковать?

Что мне там делать – тупо в телевизор пялиться или спать ложиться?

Вот ведь дожил, уже и вечер скоротать не с кем!

И от нечего делать я начал в очередной раз рассматривать карту. Неожиданно отметил одну интересную закономерность, и когда в кабинет заглянул присланный Зиминой работник энергетического отдела, отдавать ему отчет не стал.

– Алена Евгеньевна пусть зайдет, – вместо этого потребовал я и по мобильному телефону набрал куратора. – Владимир Николаевич, вы в институте? Нет, ничего не случилось. Разговор есть. Да, срочный. В кабинет Грачева подходите. – И поднял взгляд на замешкавшегося научного сотрудника: – Давай, зови начальницу. Скажи, совещание будет.

Парень исчез за дверью, а я принялся соединять исследованные за последние дни свертки. В итоге получилась дуга; вне ее – ни одной аномалии, внутри – лишь редкие отметины. А это неправильно. Сам пока до конца эту неправильность сформулировать не могу, но так быть не должно и точка.

К тому же все «пузыри» без исключения расположены на этой самой изогнутой линии, будто кто-то циркулем часть окружности прочертил.

Впрочем, часть ли? Ведь это лишь проверенные мной районы города.

И если это полноценный круг, то центром у нас будет…

Точно! Транспортный цех!

Подразделение института, выступавшее прикрытием для портала в Приграничье, располагалось обособленно в санитарной зоне металлургического комбината.

– Что опять у тебя стряслось? – сбил меня с мысли распахнувший дверь куратор. Вслед за ним в кабинет прошла Зимина.

– Это не у меня, это у вас кое-что стряслось.

– Да ну?

– А вот посмотрите сюда. – Я провел пальцем по отмеченным на карте сверткам и, продолжая дугу, очертил круг. – Мне кажется или, если продолжить обследование, обнаружится, что центром этой окружности будет портал в Приграничье?

– И что с того? – невозмутимо пожал плечами Владимир Николаевич. – Сам ведь предположил, что возникновение аномалий связано с магической энергией.

– Все так, но в этом случае наибольшее количество аномалий должно располагаться в окрестностях портала! А у нас все с точностью до наоборот! – хлопнул я ладонью по карте. – Аномалии сосредоточены исключительно на границе некоего круга. Внутри они присутствуют лишь точечно, а за кругом – их нет вовсе!

– Выражайся яснее, – с кислой миной попросил куратор. – А то мне не совсем ясно, к чему ты ведешь.

– Да не проблема. – Я вскочил со стула и заходил вокруг стола. – Вчера шел по Вольной, и там все было в порядке. Никаких аномалий. А сегодня по ней от вокзала до проспекта Революции протянулся сверток. Еще не до конца сформировавшийся, но тем не менее – сверток! И повторяю, рос он не от портала, а с противоположной стороны!

– Ты уверен? – помрачнела Алена.

– Разумеется! И в связи с этим возникает вопрос, что именно препятствует рассеиванию энергии? Почему она вдруг оказалась заперта внутри некоего круга? Есть предположения?

– Мы не располагали никакой информацией о блокировании магической энергии в пределах города! – прямо ответил Владимир Николаевич.

– А теперь такая информация есть, поэтому заморозьте установку, пока не поздно!

– Это невозможно! – резко бросил Шептало.

– Невозможно? – уставился я на него. – А если Ямгород провалится в Приграничье? Что тогда?

– Не провалится, – уверенно заявил куратор. – Мы полностью контролируем ситуацию, мониторинг идет в режиме реального времени.

– Правда? А свертки вы тоже мониторите?

– Даже с учетом твоих вчерашних замеров до критического уровня еще очень и очень далеко.

– Критического уровня?! Откуда он вообще взялся?

– Научный центр провел соответствующие расчеты, и они полностью совпали с выкладками гимназистов.

– Да что они в Гимназии там понимают! – махнул я рукой.

– Один ты все понимаешь? – язвительно ухмыльнулся Владимир Николаевич.

– Я – понимаю. И могу сказать, что риск неоправданно высок.

– Этот вопрос лежит вне твоей компетенции, – нахмурился Шептало. – И сейчас мы обсуждаем его исключительно из-за моего хорошего к тебе отношения. Все ясно?

– Вы понимаете, какие могут быть последствия? – Меня аж затрясло от злости. – Понимаете, что на кону стоит?!

– Прекрати истерику! – рявкнул куратор, шея которого начала багроветь, а по лицу расползлись алые пятна. – Нам нужна неделя! Одна неделя! Это ты понять можешь?

– А если будет достигнут критический уровень? Что тогда?

Шептало выставил вверх указательный палец и надолго замолчал, подбирая нужные слова.

– Катастрофы мы не допустим, – пообещал он наконец. – Если замеры покажут, что мы приближаемся к критическому уровню, работа портала будет приостановлена. Но не раньше. У меня просто нет на это полномочий.

– Да что такое происходит? – подался я вперед. – Что вы тащите на ту сторону?!

– Неважно. Важно, что реализация проекта обеспечит нас полной независимостью и от бюджетного финансирования, и от частных инвестиций.

– Все поставили на одну карту? А если что-то пойдет не так?

– Тогда нас съедят. Всех. И меня, и тебя, и многих других хороших людей тоже. Думаешь, почему институтом Счетная палата заинтересовалась? Это лишь один из инструментов оказания давления.

– Так сделайте что-нибудь! Выйдите на главу Счетной палаты, кто он там…

– А вот это не твоего и даже не моего ума дело.

– Одна шайка во власти бодается с другой? – поморщился я.

– Если упрощенно, то – да.

– Гадство!

– Политика.

– А это не одно и то же?

– Вопрос закрыт.

– Можно тогда уже в Сочи свалить? – ни на что особо не рассчитывая, спросил я.

– Друг мой нетерпеливый, – похлопал Владимир Николаевич меня по плечу, – если город провалится в Приграничье, то тебе в этот момент лучше находиться именно здесь. Шансов выжить будет больше.

– Смешно, ага. Обхохочешься.

– А если серьезно, работа для тебя найдется, не переживай.

– Я пойду? – напомнила тут о своем присутствии Алена, забирая со стола карту. – У меня тоже работа.

– Иди, – разрешил куратор.

– Владимир Николаевич, одну минуту. – Я выскочил вслед за девушкой и, нагнав в коридоре, предложил: – Может, поужинаем? Надо бы расслабиться, а то от таких новостей у меня сердце не на месте.

– Если сердце не на месте, его надо срочно вернуть, пока поздно не стало, – ехидно посоветовала девушка. – Вторую часть «Адреналина» смотрел?

– Да хватит тебе! Сходим куда-нибудь?

– Не могу, Лед, просто не могу, – с легкой ноткой сожаления отказалась Алена. – Весь отдел вчера до полуночи сидел, сегодня моя очередь. Будем твои замеры обрабатывать.

– Слушай, до этого вашего критического уровня и в самом деле далеко?

– Как до луны, – подтвердила Зимина.

– Свертки же не все промерены…

– Это неважно. Мы экстраполировали данные об энергетической насыщенности проверенных тобой аномалий на остальной город и получили общую картинку.

– Так можно? – удивился я.

– Разумеется! – не удержалась Алена от улыбки. – Но теперь придется твою теорию проверять. А это до утра…

– Ладно, если освободишься – звони. Я здесь еще ненадолго.

И ломая голову, чем бы заняться, раз уж все равно «здесь еще надолго», я вернулся в кабинет.

– Успокоился? – усмехнулся развалившийся в кресле Грачева куратор.

– С вами, пожалуй, успокоишься, – пробурчал я.

– Ты тоже не сахар, – резонно отметил Шептало. – Что с объяснительной?

– Держите, – отправил я куратору по столу свою отписку. – А что с записями камер наблюдения?

– Дались тебе эти колдуны, – досадливо поморщился Владимир Николаевич и убрал объяснительную в папку, даже не поинтересовавшись ее содержимым.

– Дались! И вообще – может, это все из-за них началось? В свертке на вокзале кто-то из колдунов точно был. А еще тамошний «пузырь» какими-то символами отмечен.

– Рассмотрел? – без особого энтузиазма спросил Шептало.

– Нет, не получилось подойти. Кстати! Вчера в арке тоже свежее граффити было.

– Концы с концами не сходятся, – мотнул головой куратор. – Что было раньше, курица или яйцо? Человек с латентными способностями мог стать полноценным колдуном, лишь предварительно побывав в свертке. Но свертки по твоей теории начали образовываться лишь после того, как нечто стало препятствовать нормальному рассеиванию энергии.

– Косяк, – согласился я. – И все же этими выродками надо заняться.

– А кто тебе мешает? Доступ к прямой трансляции и архивным записям уже оформили. Заходи в сеть под своим именем и смотри.

– Вы позволите тогда? – Я указал рабочее место Грачева, и куратор с тихим смешком поднялся из-за стола.

– Приятного просмотра, – пожелал он на прощание и покинул кабинет.

Выставив средний палец в сторону захлопнувшейся двери, я включил компьютер, дождался загрузки операционной системы и вошел в сеть. С ходу попытался отыскать нужные видеозаписи в бессчетных директориях многочисленных сетевых дисков, ничуть в этом не преуспел и набрал Виталия.

– Ты в институте? Зайди к Грачеву.

Правильно сформулированная просьба сработала на все сто: сказал бы, что мне его помощь нужна, неизвестно когда заявился бы, а тут – как штык. И ведь ни одного слова неправды не сказал…

– Ну? – буркнул Виталий, обнаружив в кабинете лишь меня одного.

– Чё – ну? – возмутился я. – Покажи, как записи с камер наблюдения посмотреть. В сеть зашел, доступ оформлен.

Парень в пару кликов мышки открыл каталог и объяснил:

– Файлы – это часовые записи, для просмотра прямой трансляции надо специальную программу запустить.

– Ты запускай, запускай.

Виталий тяжело вздохнул, но все же мою просьбу выполнил.

– А как между камерами переключаться? – уточнил я.

– Вот эта кнопка каналы меняет.

– Ты куда? А если мне еще что-нибудь понадобится?

– Я вообще-то еще даже чай попить не успел, – буркнул парень.

– А ты Виолетту Марковну попроси, она прямо сюда принесет. Грачев распорядился ни в чем не отказывать.

– Серьезно? – ухмыльнулся Виталий. – Ну тогда другое дело…

– Только без коньяка, тебе меня еще домой везти.

Парень пожал плечами и вышел в приемную; я закрыл прямую трансляцию и принялся запускать вчерашние записи. Разместил четыре окошка по углам монитора, и компьютер начал с некоторым запозданием реагировать на команды, но изображение не дергалось и просмотру это нисколько не мешало.

Вот только очень скоро мне надоело любоваться однообразными видами детского сада и соседних дворов, а собственной компьютерной грамотности для увеличения скорости просмотра не хватило. Это не в интернете шарить, тут все как-то совсем не просто…

– Ускориться можно как-нибудь? – спросил я у вернувшегося с чашкой чая и блюдцем печенья Виталия.

– Стрелками попробуй, – подсказал парень, садясь за стол. – Или через меню.

– Ага, процесс пошел.

Можно даже сказать – побежал. Побежали прохожие, заскакали по колдобинам разбитых дорог автомобили. Струи дождя серыми стрелами устремились к земле, ветви деревьев закачались, будто на город вчера обрушился самый настоящий ураган.

– А приближать изображение можно?

– Да, там…

– Ладно, если что, сам сделаешь, – махнул я рукой и задумчиво поглядел на блюдце с печеньем, но гонять парня за чаем для себя не стал. Если отвлекусь, точно что-нибудь важное пропущу…

Если оно будет – это важное.

Пока же ничего интересного на записях не происходило. Никто не появлялся из воздуха, никто не пропадал в никуда. Все чинно, мирно, благородно. Обычная жизнь обычного города.

Непогода, постепенно накатывающие на город сумерки, редкие собаководы и паломничество родителей, забиравших после работы из садика детей. Заезжающие во двор машины, выезжающие со двора машины, просто припаркованные машины. Небольшие компании и отдельные прохожие; и все как один спешат укрыться от непогоды.

И так – час за часом до самого наступления темноты. И только когда уже начало казаться, что время убито впустую, в свете автомобильных фар возникла темная фигура. Фигура и фигура, хрен бы с ней, но две камеры имели один общий сектор, и если на первой силуэт человека присутствовал, то на второй за мгновение до этого никакого прохожего на дороге не наблюдалось.

– Виталий, – позвал я, ставя воспроизведение на паузу. – Глянь.

Парень с недовольным видом оторвался от чаепития, молча отсмотрел настороживший меня отрывок и, не сумев придумать правдоподобного объяснения увиденному, пожал плечами:

– Поздравляю! Мы получили неопровержимое доказательство существования свертка. И что с того? Слишком темно, лица точно разглядеть не получится… – Водитель растянул окошко со стоп-кадром, насколько смог, увеличил, осветлил. – Можно, конечно, специалистов озадачить, но вряд ли у них что-нибудь путевое выйдет.

На экране темнело серое пятно лица с кляксами черных очков.

– Этот там был, – ткнул я пальцем в монитор. – Так, говоришь, спецы сумеют обработать изображение?

– Всё будет упираться в разрешающую способность камер, – пожал плечами Виталий.

– А если перевести эту тарабарщину на нормальный язык?

– Вряд ли.

– Ну и фиг с ним. – Я закрыл все окна и запустил записи двух камер заново.

– Думаешь, пропустил что-нибудь? – зевнул Виталий, но, несмотря на показное безразличие, от компьютера отходить не стал.

– Теперь хоть понятно, куда смотреть, а раньше мог просто внимания не обратить. Блин, надо было по две камеры на выход ставить…

– Ну-ну, – хмыкнул парень и, заскучав, вернулся к чаю и печенью.

Я же до рези в глазах пялился в монитор, и, как ни удивительно, вскоре мое терпение оказалось вознаграждено. Когда двор только-только затянули сумерки, из свертка сначала выпали две девицы, а вслед за ними – долговязый паренек. Только вот радоваться особо было нечему: девчонки моментально раскрыли зонт, а молодой человек натянул на голову капюшон куртки.

– Не везет так не везет, – хохотнул ничуть не расстроенный неудачей Виталий. – Не проще во дворе встать и на месте их караулить?

– Думаешь, они каждый день туда ходят? – поморщился я.

– А разве нет?

– Без магии колдуны, конечно, долго не продержатся, но у них запросто еще несколько мест встречи может быть. Да и попробуй на месте разбери, кто куда идет. Если уж с камерами ни черта не понятно…

– Ну как знаешь…

– Ничего, судя по времени, сейчас дождь стихнет.

И в самом деле в начале следующей записи распогодилось, и прохожие перестали прятаться под зонтами, но теперь стали мешать сгустившиеся сумерки, и следующего колдуна я чуть было не прокараулил. Не ожидай чьего-либо появления именно в этом месте, точно бы внимания не обратил, да и так не сразу сообразил, что шагавший через детскую площадку парень непонятным образом остался невидимым для зоркого ока второй камеры, частично захватывавшей эту часть двора.

Повезло. Вот отвернулся бы на миг чая хлебнуть и упустил момент.

На всякий случай я перемотал обе записи на пару минут назад, сверил синхронизацию и запустил воспроизведение в замедленном режиме. Но толку-то? Лицо нормально разглядеть никак не получалось, и пусть специалисты сделают кадр четче и светлее, ничего это по большому счету не даст…

А тем временем колдун подошел к стоявшему на газоне у детского сада «паркетнику», отключил сигнализацию, распахнул дверцу…

И я машинально остановил воспроизведение. Нарушитель правил парковки показался вдруг смутно знакомым. Своеобразная походка, наклон головы, силуэт в целом…

– Виталий, – оторвался я от экрана. – Увеличь.

Парень допил чай, немного помудрил с настройками изображения, и мы пристально уставились на силуэт, четко вырисовывавшийся на фоне автомобиля.

– Он? – спросил я.

– Не может быть! – пробормотал Виталий.

– Но похож же?

– Знаешь, сколько в городе похожих людей? Блин, да тут и не разглядеть ничего толком!

– Ну так номера проверь!

– Не видно, боком стоит. – Парень промотал запись до того момента, когда автомобиль начал выезжать с газона, минут десять безрезультатно пытался увеличить регистрационные знаки и покачал головой: – Кусты мешают, – сообщил он и тут же встрепенулся: – Подожди, одна из камер ведь на выезде со двора стоит?

– Третья, – подсказал я.

Виталий тут же запустил видеозапись нужного часа, и вскоре на экране появилось изображение выворачивавшего из-за ограды детского сада RAV4. А вот и бортовые знаки в кадр попали…

– Ты его номера помнишь? – спросил я.

– Откуда? – удивился Виталий. – Он уже после увольнения машину купил. Надо в личном деле посмотреть, там информация периодически обновляется.

Я переписал на бумажку цифры и буквы и поднялся из-за стола.

– Куда идти?

– Да никуда не надо идти. – Виталий уселся на освободившееся место и придвинул к себе клавиатуру. – У нас электронный документооборот.

– А у меня допуск к личным делам есть?

– А вот сейчас и проверим. – Парень зашел в какую-то базу данных и кивнул. – Порядок, запустили.

– Ну давай! Давай уже! – заерзал я от нетерпения. – Открывай!

– Роман Дмитриевич Дьячков, – пробормотал Виталий, – восемьдесят пятого года рождения, принят на работу, уволен… Ага! В марте одиннадцатого года приобретен автомобиль Toyota RAV4, государственный регистрационный знак…

– Совпадает, – облизнул я пересохшие губы. – Что и требовалось доказать!

– Вот ведь сукин сын! Надо Шептало сообщить…

– Обожди! Сообщить всегда успеем…

Я вытолкал Виталия из-за компьютера и принялся просматривать собранную в личном деле информацию.

Холост, образование высшее, кандидат технических наук, под судом и следствием не состоял. Постоянная регистрация, автомобиль, квартира. Сомнительные знакомства и связи с криминалом не установлены. Преподает в государственной технической академии, пишет докторскую диссертацию, занимается научной работой. Поддерживает отношения с Гончар К. С.

Ну, теперь ясно, с какой стати он так уверенно мне нехороший конец предрекал, если от Кристины подальше держаться не буду. Колдун-самоучка, блин. Но в целом – ничего из ряда вон ничего интересного. Зацепиться абсолютно не за что.

– Ты закончил? – поторопил меня Виталий.

– Да.

– И?

– Так и не понял, с какой стати этот юный гений уволился.

– Вопрос к руководству.

– А к кому еще? – хмыкнул я. – Ладно, надо Шептало звать. Ты ведь по-любому ему стуканешь.

– Не стукану, а поставлю в известность.

– Хрен редьки не слаще. Кто звонить будет?

– Звони сам.

Ну, я и позвонил. И надо сказать, куратор, выслушав меня, просто… просто… Удивился он, в общем, если выражаться цензурно, и продолжил удивляться, когда ворвался в кабинет.

Владимир Николаевич на несколько раз пересмотрел видеозаписи, сверился с досье и обессиленно откинулся на спинку кресла.

– Ну и чего ты от меня хочешь? – устало спросил он и потер набухшие под глазами темные мешки.

– Я чего хочу? Можно подумать, это находившийся в моем подчинении сотрудник оказался участником…

– Хватит! – хлопнул Шептало ладонью по столу. – Твои предложения? Но сразу предупреждаю: оснований для официального преследования у нас нет, да и огласка сейчас меньше всего нужна.

– Предлагаю временно изолировать господина Дьячкова от общества, – ухмыльнулся я. – Неофициально, разумеется. И допросить… тоже неофициально.

– Это два независимых друг от друга действия. – И без того осунувшееся лицо куратора от дурных известий еще больше заострилось. – Поступим так: вы Романа изолируете, а допрошу я его сам.

– Чего это?

– А не ты ли сказал, что это мой бывший сотрудник, а не твой?

– Но…

– Никаких «но», – немедленно заткнул мне рот Шептало и повернулся к Виталию. – Поставь в известность Грачева, пусть выделит фургон и людей. – И Владимир Николаевич тяжело вздохнул: – Об одном прошу – не засветитесь.