Текст книги "Элиот Кровавый (СИ)"

Автор книги: Павел Мозолевский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 34 страниц)

Глава 58 Дорога к дому.

Элиот спешно шёл по дороге к дому, рука то и дело вздрагивала, длинный меч точно разрезал врага.

Один шаг – одно разрезанное тело.

Кровь от безвольных врагов неустанно поступала в тело, от Элиота исходила кровавая аура. Он никогда так много не пил, за все свои века жизни. Это был целый океан крови.

Густая фиолетовая жидкость опьяняла, хотелось ещё и ещё больше, от выпитой крови тело стремительно укреплялось.

На фоне его шагов всё ещё бушевал Грог, прямо в центре огромной пропасти, заражённые пёрли и пёрли.

Система: Вы вошли в состояние кровавого запоя. Когда Вечный бесконтрольно пьёт кровь, его организм привыкает, и если количество резко падает, то наступает неимоверная ломка: которая гораздо сильнее героиновой, – дотошно объяснял холодных голос в голове.

– Голоден: сходишь с ума. Слишком сыт, тоже плохо... Так где найти равновесие, – рука вздрогнула и несколько тел располовинило.

Система: Во всех мирах есть свой баланс, невозможно заполучить силу просто так. Вы и Кайл итак крушители баланса.

– Но мы страдаем от этой силы. Слышал, что он сумасшедший, прямо как я, – Элиот сделал рывок, он был, словно чёрный блик, после которого всё живое красочно разлеталось на куски плоти. Вечный в полной мере пользовался своим преимуществом и оттачивал навыки убийства.

Система: Тело и сознание попросту неспособно выдержать подобной силы. Это как поместить ядерную электростанцию в захудалую деревню, мощности хватит питать мегаполис, а она освещает курятники и деревенские сортиры. Только в нашем случае энергия ещё и, бесконтрольно бьёт через край, – также дотошно и холодно объясняла система.

Система: Остаётся только подавлять силу и выстраивать нашу деревню в великий город. Пройдя через метаморфозы, вы сможете взять полный контроль, и стать настоящим богом! – голос системы немного разбавился чувствами.

Элиот продолжал рубить тварей на долгой дороге, оружие постоянно оставляло красные клики на пространстве. Ноги идущего вступали в зловонную жижу, вся его тропа превращалась в сплошное болото, они густо растекалось позади него.

– Что есть, эти самые боги?

Система: Бог – для каждого своё. Для смертных людей Вечный уже от рождения бог. Для Вечных: астральные существа, которые живут миллионы лёт. А для астральных существ кто-то могущественней.

– Что это за астральные сущности?

Система: Создания, что живут за границами физического мира. Допустим та самка, она является божеством. И могла бы стереть нас одним только мизинцем. Благо подобные существа живут по своей особой логике и законам, они не любят вмешиваться в физический мир.

Элиот уже подошёл к падшим вратам, ещё немного и он будет дома.

– А этих астральных существ можно убить?

Система: Один другому рознь, не все они боги, некоторые слабее таракана. Но да, подобных существ убивали. Люционна Зажигательная, прошлая королева Весов, она достигла девятой ступени магии света. У неё была лютая вражда с богом тьмы, что носил имя – ''Око Презрения'' Причины конфликта не ясны, но они убили друг друга в ходе битвы. Есть только слухи, что это из-за Светлого дара. Он тоже является своего рода богом, которого Весы притащили со своей изначальной планеты. После смерти королевы на трон взошёл её сын: Оберон Бездетный. Горе король без детей.

Система: Были даже смертные мужи, которые достигали значительных успехов. Оркас Молниеносный, маг огня и молнии седьмой ступени, убийца гигантов. От его заклинаний пало несколько королей фракции Скала.

– Ладно, довольно экскурса в историю, толку от этого сейчас мало.

Тропа домой медленно обращалась плохим предчувствием, мысли капали горячим воском на голову, воск обжигал память, лишь только острее подсвечивая пустоту.

''Что я испытаю увидев свой дом разрушенным? Я даже полноценно не знаю, всё ли хорошо с моими близкими'', – Элиот уже был у рухнувших чёрных врат, червь в его голове постоянно вибрировал и испускал высокотональный писк. Он останавливал всех заражённых на его пути, они становились глиняными изваяниями. Но в их глазах был ужас сознания, эмоции явно читались, некоторые выражали страх, другие безумие или отчаяннее.

Навечно обречённые танцевать свой танец в темноте на Пер-Лашез, все их мечты уже завяли, ведь они не станут прежними никогда.

– Тогда убийство это милосердие? Или успокоение для палача? – рука вздрогнула и очередная жизнь оборвалась.

Система: Убийство есть, убийство. Напоминаю: эмоции пользователя нестабильные, на вас влияет множество чужих воспоминаний и жизненного опыта, вы должны просеивать всё это через ментальное сито. В ином случае ваша личность деформируется.

– Как будто она уже не деформирована, – клинок в руке безустанно вздрагивал, кровь продолжала течь в тело, но чувство насыщения больше не приходило, словно он уже никогда не сможет насытиться едой. Глаза рассматривали пейзажи недавнего побоища, некоторые здания тлели алыми углями, другие скованные льдом или утопленные водой. От прекрасного квартала особняков ничего не осталось.

Элиот дошёл до своего дома, дверь настежь открыта. Он просто остановился и смотрел на неё, звуки мира замерли, звуки битвы застыли, время сбавляло свой ход.

Система: Предчувствие +1

Волею судьбы особняк почти не пострадал, в отличии от окружающих домов, будто сама судьба хотела этой сцены. Хотела этой встречи с неизвестностью, что ожидаем в мёртвой доме.

Элиот робко шагал к дверям, его рука взялась за ручку и тихо закрывала двери вслед за робкими шажками.

Ноги сами по себе вели его до лестницы, шаг по ступеньке сменялся шагом, так он и дошёл в коридор.

«Реквием»

Элиот увидел открытую дверь спальни, струны его души дребезжали, они играли скорбную мелодию.

Система: Предчувствие +1.

Образ рокового дня всплыл в сердце, он положил одну руку на грудь, а вторую на стену своего дома.

Неизвестность терзала сильнее всего, что он пережил до этого момента.

Тень шагала по длинному коридору, коридор тянулся бесконечно, всего несколько десятков метров, оборачивались ночным кошмаром, пальцы дотронулись трещин на стене, пучки чувствовали каждую неровность.

Плохое предчувствие нарастало, оно доходило по самую кровь, слепое сознание прозревало и болью резало саму плоть.

Элиот стал в дверной проём, он увидел разбитое окно, его окровавленные осколки валялись на полу, а значит кто-то стоял рядом.

Элиот перевёл взгляд на пол, около кроватки лежала куча праха, не осталось даже костей, рядом с ней вторая, гораздо больше, пол рядом выгорел, виднелась ручка от клинка вечных, и расплавленный металл.

– Чей это прах?

Система: Заражённого мутанта, с огненным элементом.

– Кому принадлежит вторая куча?

Наступила тишина, система молчала, звуки мёртвого города перестали доноситься до ушей Элиота, пейзаж комнаты расплывался в глазах, а ноги теряли стойкость, его руки дрожали.

– Кому он принадлежит?

Ярость поднималась из глубины эго сердца, она была обжигающая, но не пламенная – холодная, словно космос.

– ЧЕЙ ЭТО ПРАХ? – с невероятной ненавистью выкрикнул Элиот.

Холодный голос всё-таки послышался в его голове.

Система: Вашей жены Анастасии, она мертва.

Он тут-же остудился, замёрз, оборвалась и тень надежды.

Повис незримый приговор над головой, и тень на шею кинул.

Элиот подошёл к само праху, он упал на колени, – Как же так, – тихо молвил он, больше ничего не доходило до него, кроме этого момента, весь мир, лишь шуткой стал.

Пальцы тихо вонзились в грудь полную боли, пальцы проломили кости, а после дошли до самого сердца, которое даже не билось, рука сжала сердце.

Лицо Элиота не выражало нечего, и лишь кровавые слёзы капали на прах жены.

Хоть вечность им дана, но вечность обернулась мигом.

Не будет больше тёплого привет. И разговоров у очага в ночи, не будет.

Не будет больше поцелуев, не будет больше ''Я тебя люблю''

Не будет больше соприкосновения двух разных душ, что так нравились ему.

И улыбки больше не увидеть, и звонкий смех не посетит их дом.

Он руку не сумеет взять рукою, и рубаху некому поправить.

Никто не позовёт их на обед.

Не будет личности прекрасной. Не будет матери его ребёнка.

Не будет больше утешения.

Не будет больше понимания, надежд, не будет ничего!

Потому что умерла!!! – кричали скорбны мысли в голове больной, и сердце что мертво, кричало болью в тишине момента, момента гибели надежды.

Сей светлый лучик солнца больше не взойдёт... И тучи не развеет над мрачным континентом; и тучи не развеет над мрачностью души.

Отпеть не сможет он её, и горести предаться, скобить не сможет в одного, ведь времени на это не дано.

Элиот резко вырвал сердце из грудей. Не капли крови не пролилось, он начал кристаллизовать кровь на сердце в форму ромба, на верхушке находилось небольшое отверстие. Он, словно поместил сердце в некий гроб из крови, а потом аккуратно засыпал туда прах жены.

Его губы тихо говорили, – Я никогда-никогда тебя не забуду, наш сын узнает о любящей матери.

– Я был счастлив, как твой супруг. Ты давала всё, и большего ничего ненужно мне.

– А теперь спи любимая, больше никто не потревожит твой покой, я колыбельную тебе спою.

– Весь мир надгробием станет твоим.

Элиот поднялся, а шаги его стали тихие, тише самой тени, лицо холоднее арктического ледника, а глаза глубоки и мрачны, как червоточина. В них ликовал маленький красный огонёк, он упивался своей правотой.

Лицо исказилось гримасой тихого безумия. По коже бродили бугры, нечто хотело вырваться из-под неё.

Палец с клинком испускал чёрный дым, который обволакивал всю руку, зверь тихо открывал свои глаза, все цепи рассыпались, а ментальные барьеры рухнули.

От Элиота хлынула холодная аура на тысячи миль, всё живое мигом умирало, и трава, и цветы; и птицы падали с небес. Даже заражённые замертво ложились.

Аура была похожа на гниль, холодная и тягучая, как бездонное болото.

Не бушующие безумие владело им, а тихая и ровная ненависть, словно от мертвеца. Но от этого ещё страшнее.

Безумие смешанное с горечью утраты расползалось от его шагов.

Цель мигом позабылась.

Из венков терновых проложен новый путь.

Элиот вышел с дома, он посмотрел в сторону где бушевал грог.

Крылья вырвались из его спины, несколько взмахов и он взлетел в воздух.

Глава 59 Тропы зла. Часть 2.

Незадолго до падения города.

Грог мирно сидел в своём кабине, что располагался, в его личном особняке: который стоял в городе Звезда.

Помещение могло вызвать только скуку, пустой коричневый кабинет, лишь только куча бумаг и портрет дочери украшали стол. Слева на стене пылилась двуручная боевая секиры, а над нею нависала голова гиганта, которую превратили в чучело.

Его секретарь безустанно подносил бумаги, а Грог бегал по ним глазами, и раздраженно чиркал чёрным пером, оставляя небрежные разводы чернил.

– Вы ведёте поиски тварей? – раздраженно кинул Грог.

– Владыка, мы беспрерывно ищем их следы, но они буквально провалились сквозь землю. Их налёты стали умнее, а тактика изощрённее, – лицо секретаря сильно омрачилось.

– Они атакуют города используя стаи заражённых птиц, или иных животных, бьют сразу в несколько точек, мы не можем обхватить всю площадь потенциального поражения чумы, – сухо говорил секретарь, чуть дрожа телом.

Грог ударил кулаком по столу, на том образовалась выемка под кулак. Стол устоял, ведь был сделан под темперамент владельца, из самой крепкой породы дерева, нерушимых ветвей Астасы.

– Я использую печать.

Секретарь дрогнул, дрогнул всем телом.

Грог выдвинул полку шкафа, там располагался один единственный предмет: золотой лист.

Лист был вытащен и положен на стол.

Ногти на правой руке Грога обратились когтями, он вонзил себе руку в живот, прямо через потрёпанный военный бушлат, а потом нащупал ребро; и вырвал его из грудей.

Белое окровавленное ребро украшали чёрные символы, от предмета исходила опасность.

Грог положил ребро на бумагу, его уста начали произносить слова, – Мобилизовать первую, вторую, третью, четвертую армию, сжечь города, испепелить очаги заражения, оцепить всю местность, живность вырезать, поселения и города... – старик сделал небольшую паузу для скупой мысли, – Эвакуировать или сжечь, на усмотрение командования. Точка, – символы с поверхности ребра потекли в листок, они собирались в слова, и точь-в-точь копировали слова хозяина.

Ребро завертелось на месте, оно быстро накрутило на себя золотой лис бумаги, кровь с руки грога начала формировать маленькие цепи, которые поплыли с свитку, намертво его обмотав.

– Отправь в совет, – помощник трясущимися руками взял свиток, он стал на одно колено, опустил голову и молвил, – Повинуюсь владыка, я лично доставлю его в целости, клянусь своей кровью!

– Ступай, – сухо кинул грог, он поднялся и подошёл к окну, сложивши руки за спину, мужчина просто смотрел на стены своего города.

Дверь тихо открылась и закрылась, помощник удалился.

«Час»

Грог продолжал стоять созерцая на стены города, множественные мысли рождались и умирали в голове, больно она занята не должны для жнеца смерти. Но его с головой окунули в семейные разборки и мысли о судьбе континента, мрачные воспоминая Элиота не давали покоя.

Умирающая дочь стояла перед глазами, она вонзалась в мёртвое сердце осиновым колом, а счастливое лицо внучки, что мёртвой лежала на месте своего последнего пристанища, било этот самый кол молотом. Да так било, что проклятое сердце ожило.

Он поклялся себе навечно оставайся хладнокровным убийцей, в тот самый момент, когда унаследовал печать клана с рук своего умирающего отца.

Не жить человеческим бытием и заботами, только убийствами! Но и эту клятву он нарушил!

– Ну ничего, мы убьём всё что должно, а потом пацан унаследует мою головную боль, и я займусь нужным делом, – Грог вздохнул и выдохнул, давненько он не дышал.

– Не спокойно мыслям старика, – не успел он договорить, как величественная стена из голубого камня начала уходить под землю, глаз Грога дёрнулся.

Если ты способен за кем-то прийти, то есть и те кто придут за тобой.

– АРРГХ, ЭВАКУАЦИЯ, – неистово завопил Грог, его винтики в голове крутились невероятно быстро, он сразу понял что к чему, старик кинулся за боевой секирой, его тело стремительно менялось, не прошла даже секунда, как трёхметровые чудовище раскинуло крылья и снесло крышу особняка к чертям.

Небесной кометой он взлетел держа пылающую секиру в руках – небесной кометой он рухнул вниз, и падение его всколыхнуло землю, ударная волна секиры разнесла в фарш сотню заражённых, воронка в центре города вспыхнула огнём.

Грог стоял мрачнее Аида бога смерти, его глаза выражали безграничную жестокость, а жар от секиры обжигал собственную плоть.

– Вихрь ярости, – прорычал он боевой приём, руки взялись за конец древка секиры, ноги закружились в танце, поднялось торнадо из огня, оно только только наращивало свои обороты, но заражённых буквально всасывало и сжигало за секунду, алое торнадо пошло по полотну нашествия. Огонь испепеления поглощал неисчислимое количество жизней, но если посмотреть сверху, то это всего небольшая точка на чёрном полотне.

Воздух наполнился всепоглощающим чувством яростного безумия, город наполнял запах горелой плоти, чёрные облака безумия сгоревшей плоти поднимались ввысь, никогда небо ещё так не омрачалось.

Грог остановился, от него расходилось кольцо огня, которое потухло столкнувшись с сотнями тел заражённых.

Большое тело растворилось – торс гиганта заражённого разнесло на куски и кровавый туман: с ним соприкоснулась секира и буквально взорвала тело кровавым туманом.

– Нравиться вкус топора, моего хорошего дружка? – Грог произнёс слова с испепеляющей яростью, его глаза пылали алым, они пыльче жерла вулкана.

Тысячи заражённых накинулись на Грога, они облепили его мясной кучей в пятнадцать метров высоты и тринадцать широты, из кучи послышался рёв, от которого мог содрогнуться сам мир – острые кровавые копья пробили кучу, их было неисчислимое количество, словно ёжик скрутился посреди поля боя – куча ярко разлетелась в разные стороны: из неё вылетел Грог, он завис в воздухе над воронкой.

– Песня войны, мириада копий! – Грог указал секирой в самый центр воронки, кровь недавно убитых полилась верх, фиолетовая жидкость перекрасилась в красный, тысячи копий образовывались возле секиры, они выстроились плотными рядами, а потом обрушились на врага.

Молниеносные копья пробивали головы, пронизывали тела, соединяли заражённых вместе: пригвоздив их к друг другу.

Этот процесс не прекращался, кровь поднималась и копьями обрушивалась на врага беспрерывной чередой смертей, сплошная стена из копий падала, как пули из пулемёта.

– РООООАААА, – прогремел командный вопль из чрева бездонной ямы заражённых, глаза всех заражённых окрасились фиолетовым, они начали разбегаться с зоны поражения копий, гиганты брали за ноги пузатых, раскручивали их и бросали в воздух – сотни взрывоопасных шаров плоти полетели в Грога, они ярко взрывались, извергая фиолетовое пламя.

Грог мигом перестал испускать копья, и начал стремительно набирать высоту, но взрыв одно шара плоти задел его ногу, она сгорала в фиолетовом пламени, – Я ДО ТЕБЯ ДОБЕРУСЬ УРОДЕЦ, И СНИМУ ЗАЖИВО КОЖУ, – Грог секирой отрубил себе ногу, из раны потекли струйки крови, которые витками создали новую.

Летающие твари несли в лапах огнедышащих заражённых, те плевались шарами огня прямиком, в Грога, твари не летели кучными стаями, а действовали умно, разрозненными группами заходя с разных сторон.

Грог маневрировал в воздухе уклоняясь от сгустков пламени, но они всё-таки попадали в большие крылья и массивное тело: оставляя дыры в крыльях и страшные ожоги на теле.

Демоническая форма грога схлынула, он обратился дряхлым стариком, седые волосы растрепывались потоками ветра, а морщинистое лицо перебывало в зверском оскале. Два чёрных крыла из дряхлой спины, и огромная секира в костлявой руке диссонировали с образом старика.

– Меньше не значит хуже, – пошёл от поступью небесной на врага, крылья хлопнули воздух, и тело старика размылось, оставив остаточный образ – стайка заражённых тут-же взорвалась кровавым туманом.

Вспышки кровавого тумана вспыхивали в небесах, словно твари рассыпались поражённые цепной молнией, остаточный образ Грога оставался возле каждого взрыва!

Несколько коротких мигов и с авиацией врага покончено, Грог парил на одном месте, ловко поддерживая тело неспешными взмахами крыльев, его взор устремлений в червоточину, из которой расползалась орда, – Не хотелось терять сувенирчик, но иного выхода нет, – Грог завёл секиру за спину, его дряхлое тело ожило, жилистые мускулы распустились на нем, как утренние цветы после долгой ноги, – ВОЙНА в нашей плоти. ВОЙНА в нашей крови. Таков удел Кровавого клана! – говоря свои слова Грог напитывал секиру манной, её оголовье пылало утренней звездой, жар уже давно спалил седые волосы, обжёг кожу и сварил плоть, но воитель улыбался, он метнул своё оружие.

Секира гонимая силой вечного и манной внутри, летела с немыслимой скоростью, жар разносился на многие мили, как и свет от пылающего оголовья секиры, она развеяла собой смрадные тучи; и врезалась в сердце червоточины.

Прогремел взрыв, что сопровождался кольцами взрывной волны, которая сметала из этого мира все следы бытия заражённых, они сгорал даже не успевая моргнуть глазом.

Земля чуть-чуть вибрировала, а огонь вздымался в небеса, больше не смыть запах горелой плоти с падшего города звёзды.

Глава 60 Тропы зла. Часть 3.

Грог парил в небесах, жар от взрыва достигал его ступней, он обжигал разорванные ботинки, что подарила дочь. Его яростный взор устремлён на тонущий город, который захлёбывался в чуме, а под злобной гримасой скрывалась тень усталости, – Слишком много манны я потратил, – слетели уставшие слова с губ старика.

Он вложил в эту атаку невероятное количество манны, теперь она на своём исходе.

Глаза созерцали за бегущими людьми и уезжающими конвоями.

Пламя от взрыва секиры стремительно угасало, волны заражённых изливались из воронки, как с чаши изобилия, неисчислимое количество тварей. Даже Орсы так стремительно не плодятся и, не мутируют.

Старик понимал, что он не сможет остановить это в одиночку, их слишком много.

Сотня тысяч может битком забить площадь, а десяток миллионов смыть любой город, ещё и так подло атакуя.

Мысль о отступлении мелькнула в голове, мелькнула и разошлась пламенем ярости.

– Жнец никогда не отступит с поля битвы, я крысою не побегу, удел мой проливать океаны крови; и мой удел от крови пьяным быть; и мой удел косою тварей потрошить, – сказал он слова своей веры, и кожа лопнула на старом теле; и кровь из ран излилась в гордую косу; и сжали руки старика излюбленное орудие труда; и тело жизнью-яростью пылало.

И облик, что не гордо воспарял, наполнился гордыней, пальцы захрустели на косе, занесли руки лезвие в боевую готовность, и ветерок небесный сдул все дурные мысли, теперь существует только Жнец; и его вечное дело.

Решение созрело, а тело поспело: старик обрушился свирепым соколом вниз, свистя косою сделав взмах, он линию красную очертил на поле битвы; и брызги фиолетовой кровь: разбрызгались вверх!

Ноги жнеца стояли на крыше накренившегося здания, что наполовину утонуло в земле. Руки размахивали косой влево, вправо, без устали скашивая кровавый урожай.

И дом тот лодочкой стал, что по бурному океану плыла. Жнеца окружили со всех сторон, но руки держащие косу безбожно отбирали жизни: с небывалой ловкостью Грог орудовал красными бликами косы, и лишь червивая кровь покидала тела павших заражённых.

Он был как красный огонёк, пылающий посреди непроглядной ночи.

Лицо его выражало холодную ярость, руки крепость, а стать древнюю гордость.

Мухи бесцельно умирали под натиском косы, жнецу даже ненужно сходить с места, ведь покуда будет кровавая полоса: жертва сама побежит на ловца.

Солнца восходили на небосвод. Рассвет медленно опускался на Жнеца, старые кости согревались малочисленными лучами солнца, которые сумели пробиться сквозь смрадные тучи гари.

Сердце жнеца жрала тоска, блики косы хоть и смертоносные, но он изрядно устал, коса уже не так ликовала, крови недоставало манны, ведь слишком много истратил её.

Заражённых обтекали здание, словно океан обтекал островок, многим не было дела до Жнеца, они неостановимо расползались по городу, их немного притормаживали блики косы.

Минуты резни сменялись часами – Грог перевёл взгляд в небо, он увидел ворона, что яростно рвал врага, его лицо посетила жуткая улыбка, – Птенчик прилетел на побоище, нужно выиграть ещё времени, а потом можно отступить, – старые руки крепче сжали кровавое древко косы.

Словно жизнь вернулась в неё, пьяная драка продолжилась с новой силой, теперь блики не только резали плоть врага, а ещё проходили дальше: кровавый серп слетал при каждом взмахе: серп дополнительно гасил сотни жизней.

– Страх от Кровавого Жнеца, это как вера, один взмах косы, как дорога к долгой весне, – Грог сделал полный оборот на месте, это действие распотрошило сотни заражённых, они красочно разлетелись разрезанными телами, – Задолжали вы моей земле, так падите тут удобрениями!

Жуткая и гнилостная аура хлынула от квартала особняков, она моментально резонировала с кровью жнеца, кровь непроизвольно подавилась, коса буквально растаяла в руках: обратившись жидкостью.

Жнец ослабел и отвлёкся, – Мою кровь ещё никогда не подавляли! – слетела скупая мысль с его губ.

Но миру не суждено услышать рассуждения жнеца – цепь сороконожка проскользнула в хаосе битвы, её тысячи ножек впились в плоть жнеца, она быстро-быстро обматывала торс и опутывала руки. За первое промелькнула вторая, а после и третья.

Жнец пал на одно колено – копьё сороконожка пролетело через десятки тел, оно вонзилось прямиком в грудь жнеца, да так вонзилось, что вышло из спины: пронзенный насквозь он изменился в лице.

Нота страха мелькнула в глазах, он хотел взорвать своё тело и восстановить, но не выходило.

Толстая фиолетовая тварь взорвалась возле его лица, скованное тело отбросило на двадцать метров, а всех заражённых в эпицентре взрыва стёрло с лица земли.

Тело жнеца сгораемое в фиолетовом пламени рухнуло в толпу заражённых, огонь не затухал, цепи сороконожки не пострадали, копьё пускало корни во всё его тело.

Заражённые не атаковали его тело, а наоборот они расступались.

Из толпы медленно выходило нечто, минимум пять метров ростом, всё тело покрыто слоями толстой брони, массивные руки, словно украшали боевые когтистые перчатки, на коленях и локтях острые шипы, за спиною две пары зелёных крыльев насекомого. На голове массивная броня в виде треугольника, с широким разрезом под зубастую пасть, в которой жил длинный и мускулистый язык, что сейчас свободно свисал; и пара голубых глаз горящих ненавистью.

– СЮрПРИз! Ду... ДУмаЛ, чТо НЕПОБЕДИМ? Да И мИ Не ЛыКОм шитЫ, – звучал мерзкий голос из пасти, который хрен разберёшь.

– ТРУС! – выкрикнул жнец.

– ХА-ХА! Я пРОстО оСтОрожНый, – задорно хохотал Аргус.

– Я выпущу твои кишки, – теперь уже прохрипел городящий Грог, он начал подниматься с земли, его плоть горела, цепи сковывали тело, но с колен говорить не собирался.

– КаК бЫ Не так! – из толпы вышло одиннадцать огнедышащих тварей, их груди были накалёны до предела, с пасти капала раскалённая магма, они окружили грога, а после извергали непрерывный поток пламени.

Струи пламени одномоментно соприкоснулись с телом жнеца, оно моментально вспыхнуло, к фиолетовому пламени, добавилось алое.

Жнец не кричал, он стоял ровно стоял, и смотрел на аргуса пустыми глазницами, ведь глаза уже давно выгорели.

– ВКУСНО? КаК тЕбе наш подарок? ЧеРВяк СпеЦиАльно ВыВеЛ ЦЕпЬ, КоТоРаЯ МеШАЕт РЕГЕНЕРАЦИИ! – злорадно, но с большим трудом аргус складывал слова. Он улыбался сверкая острейшими зубами, попутно водя по ним языком.

Шипящий звук сгораемой вечной плоти играл скорбную мелодию смерти, ей ещё долго гореть, древняя вечная кровь сопротивлялась горению, но ничего не могла поделать, только замедлять процесс смерти.

Жнец напряг тело, пытаясь разорвать цепы из всех имеющихся сил, скрипя всеми сухожилиями! Структура цепи немного надрывалась, но мигом восстановилась, объект имел свою собственную регенерацию, да ещё и небывалую прочность.

– БаРАХтаЙся, сколЬКО дУШе УГОДНО!

Чёрный клинок разрезал небо, он жадно вонзился вонзился в грудь жнеца, прямо возле копья – Грог начал высыхать, клинок на высокой скорости впитывал его кровь, пока не осталось ничегошеньки: обескровленная плоть тут-же сгорела.

Цепы и копьё мусором упали на оплавленную землю, а клинок растворился черны туманом, и поплыл в небеса, за чёрные облака.

– Он ещё пригодится, – звучал пронизывающий холодный голосок.

– РООООАААА!!! – глаза всех заражённых вновь вспыхнули фиолетовым, все как один устремились вверх, прямо к источнику голоса, – КтО ПОСМЕЛ! – Аргус пылал яростью, он топнул ногой по земле, цепи ожили и побежали на его руки, а следом, и копьё побежало: оно заползло на спину, а после замерло.

– Я посмел, и посмею вновь! – с улыбкой говорил холодный голос, силуэт медленно показывался из-за чёрных туч, его спину украшали крылья ворона, лицо спокойное, мертвецки спокойное, а тело на вид щупленькое, прикрытое чёрной обтягивающей тканью.

– КТО? – гиганты в толпе брали взрывоопасных заражённых, а огнедышащие готовились к залпу, остатки авиации стремительно возвращались к месту новой битвы.

– Можешь называть меня Искра! – глаза искры зажглись фиолетовым, гнилостная аура хлынула из тела, она была смешанная с неутолимой жаждой крови, заражённые впали в ступор, а Аргус дрогнул.

Из клинка в левой руке Искры начала течь древняя кровь, а после мигом обращаться кристаллом, в правой руке: через секунду он был размером с голову взрослого человека.

Искра твёрдо взяла кристалл, – Скатертью дорога, – кристалл с огромной силой был кинут в неизвестность, всего через секунду он полностью пролетел город, и даже не думал оставаться.

Аргус неистово завопил от злобы, его глаза пылали фиолетовым, но заражённые не двигались с места.

Червь: Откуда у тебя королевская особь?! Почему она слушает тебя? – червяк говорил прямо в голову Элиота.

– Оттуда, – холодно произнёс голос, с долей презрения, – Ты думал, что всё будет так просто? Думал, что обзавёлся каплей мозгов, и теперь царь, и бог? Нет, ты ничто иное, как грязный червячок. Твой высший талант уже украден, мы знаем как вас всех истребить! – холодно и насмешливо говорила Искра паря в небесах, она сверлила глазами голову Аргуса, безумие украшало её лик.

Червь: Лжец, ЛЖЕЦ! – срывался на крик тёплый голос червя, – Мы сотрём тебя в порошок! А потом и весь твой народ, нас невозможно остановить!

– Вы посмотрите, малютка червь возомнил из себя карпа, который прыгает во врата дракона, но ты лишь корм для курей, я могу развеять твой пыл, – Искра сняла кулон с шеи, он парил около неё, Искра поставила над ним руку, и сказала, – Выйди, – пролился чёрный дым, а после свиток показался из кулона, – Тут информация, как вас всех истребить. Осмелишься ли ты прочитать? – холодные глаза Искры упивались своим безумием и коварством, она абсолютно не скрывала бушующий океан эмоций, это создавало картину неподдельного безумия.

Аргус застыл, его огромные голубые глаза метались по черепной коробке, он бурно что-то обдумывал, и по всей видимости вёл разговор с червём в головешке.

– Ну что же ты замялся, малыш? Совсем ничего не можешь без своего кукловода? – голос искры ударил свирепым молотом, по наковальне мыслей Аргуса, он завопил.

– АРГХ! ДаЙ СЮдА, – скупые слова вылились из его глотки.

Червь: Не смей! Это может быть ловушка, он обманывает нас, – кричал червяк в обе головы.

– А ты не совсем жалкий трус! Ну что ж, читай вслух, – Искра небрежно кинула свиток в Аргуса, тот быстро словил его массивной рукой, он повертел свиток, крайне внимательно рассматривая со всех сторон, – КаК ОтКрыть.

– Один момент, АХАХАХ! ОДИН МОМЕНТ ТВОЕЙ ТУПОСТИ, Червём рожден, червём и сдохнет, – Искра громогласно засмеялась, она не скрывая ликовала, сорвавшись на крик.

«Мёртвый город»

Свиток разворачивался в руках, слова сами себя писали, буква за буквой.

Жизнь покинула обитель, обречённая священством цепи порвала.

Паства горестно утратила царя, реки кровь по дороге больше не прольются, но ведь сети жаждут рыбака.

Мигом станут прокляты глаза, что читают сладкие слова.

Кормом пастве станет кровь, кормом пастве станет плоть, кормом пастве станет дух.

И прольётся песня боли.

Ступни станут на тропу, кровь и боль утешением проклятию станут.

И жизнь отдаст ступивший, покуда не покинет последний вздох груди.

Потоки чёрных рук вырвались из свитка, терновником опутывали тело Аргуса, его облепили в десяток раз сильнее, чем Элиота в прошлый раз. Чудовище вопило и брыкалось, но медленно затягивалось вовнутрь.