355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Павел Кувшинов » Волшебные сады Флоры » Текст книги (страница 1)
Волшебные сады Флоры
  • Текст добавлен: 31 июля 2021, 12:05

Текст книги "Волшебные сады Флоры"


Автор книги: Павел Кувшинов



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 5 страниц)

Павел Кувшинов
Волшебные сады Флоры

Пролог

Ее ранние воспоминания были довольно туманными. Лишь череда сменяющих друг друга картинок, неясных и непонятных. Образы эти были подернуты пеленой, мешавшей разглядеть их в деталях.

…Какая-то женщина спорит с мужчиной. У нее красивое лицо, хотя его и портит большое темное пятно на левой щеке. Возможно, это родинка, а может, родимое пятно. Женщина злится и кричит, а мужчина всячески ей возражает, хотя выглядит при этом очень спокойным. Затем приходят еще несколько человек, и, взяв женщину под руки, уводят ее прочь. Она брыкается, извивается всем телом, но все тщетно – силы явно неравны.

Девочка не помнила, кем была та женщина, впрочем, как и споривший с ней мужчина. Точно не ее родителями – девочка совершенно ничего к ним не чувствовала.

…Белые стены и точно такой же потолок. Идеально ровные, без единого изъяна. Ни окон, ни дверей. Только огромный символ, нарисованный чем-то черным. Круг пересекают три прямые линии, которые в свою очередь перечеркивает еще одна линия, но куда меньшей длины. Странный он какой-то, этот символ, и наверняка что-то значит. Только вот что именно?

Этого девочка не помнила, а может, никогда и не знала.

…Мальчик, несколько старше ее самой. Из одежды на нем лишь бесформенный халат, а все руки его истыканы иголками и трубками. Он бредет по коридору, и тело его как-то странно дергается в такт собственным шагам. Мальчик пытается что-то сказать, но вместо слов изо рта у него течет кровь. Она перепачкала его белый халат, и на том стали быстро расползаться темные, почти черные пятна. Некоторые из трубок при этом начали весело перемигиваться, будто они радовались тому, что ребенок страдает.

Это выглядело та-ак страшно!

…Пес с длинной шерстью и смешными кисточками на ушах. Кажется, его зовут… нет, никак не вспомнить. Но девочка, похоже, провела с ним немало времени. Кто-то кидает псу мячик, возможно, его любимый, но он отчего-то не спешит подбирать знакомую игрушку. Затем пес все же приближается к мячику и боязливо его обнюхивает. А после вдруг ложится на пол и засыпает – наверное, он сильно устал и потому решил отдохнуть.

Какой-то человек забирает спящего питомца с собой. Видимо, он решил отнести его обратно в конуру. Девочка искренне надеялась, что с псом будет все в порядке.

…Причудливая жужжащая машина. Она очень холодная, а когда касается кожи, то причиняет сильную колющую боль. Девочка не хотела видеть ее, и уж тем более не желала, чтобы та делала ей больно. Но девочку укладывают внутрь машины и привязывают к ней жесткими ремнями. А затем машина принимается за дело. «Надо потерпеть», – говорит знакомый голос. И девочка терпит, а когда не может больше терпеть, то кусает губы до тех пор, пока не начинает чувствовать горький солоноватый вкус.

Наверно, иначе было никак, думала она. По крайней мере, ее не истыкали иголками и трубками как того мальчика.

…Высокое дерево с раскидистой кроной. Оно растет прямо посреди большой круглой комнаты. Его шершавая кора сверкает подобно драгоценным камням, а листья странной формы слегка покачиваются, хотя в помещении нет ни ветра, ни сквозняка. Вокруг дерева водят хоровод несколько детей. Держась за руки, они без устали шагают по кругу, напевая вслух один и тот же мотив. Впрочем, слов было не разобрать; детские голоса сливались в монотонный и неприятный звук.

Их игра вовсе не выглядела веселой, и девочка ни за что ни согласилась бы присоединиться к ним.

…Жаркий, обжигающий огонь. Он, словно голодный зверь, глотает все, до чего только сумеет добраться. А еще он желтого цвета, совсем как солнышко на картинках. С каждой минутой его горячее тело охватывает все большее пространство. Пламя ширится, увеличивается в размерах, и в какой-то момент начинает приближаться к девочке. Но рядом появляется низкий коренастый мужчина. Он такой тучный, что его тело напоминает большой шарик. Человек отталкивает девочку прочь, а сам непонятно зачем прыгает прямо в огонь.

Собственное прошлое оставалось для нее загадкой, но тот ужасный запах – запах горящей плоти, – девочка не забудет никогда.

…После пожара в сознании возникла неприступная стена, надежно скрывающая за собой все, что происходило с девочкой. Единственное, что смогло просочиться сквозь эту преграду – чувство невесомости. Девочка будто бы качалась на волнах, а внутри у нее все трепетало от нестерпимого холода и неистового жара, попеременно охватывавших ее хрупкое тельце.

В какой-то момент мир обрел четкость, оделся в бесчисленные краски. Ее вытолкнуло в незнакомую реальность, и ребенок невольно содрогнулся от множества запахов и звуков, заполнивших собой все вокруг. А затем, когда глаза привыкли к свету, пришедшему на смену беспроглядной темноте, девочка увидели их

* * *

Братья не знали своего настоящего отца, а мать скончалась, когда они были еще детьми, так и не открыв отпрыскам имени второго родителя. Все, что им было известно, так это то, что их отец жил где-то в районе Западного корня, где проживало не меньше полусотни взрослых гномов мужского пола. Поди найди среди местных своего папашу!

Вот поэтому Нолли частенько шутил, что они с братом родились от разных отцов, и что Болли от своего унаследовал синдром ворчливости. У брата такие заявления вызывали вполне ожидаемую реакцию – он принимался ворчать больше прежнего.

Но сейчас, наблюдая за тем, как его младший брат, ругаясь на самый разнообразный лад, пытается раздобыть-таки хотя бы пару ягод, Нолли решил смолчать. Незачем без причины злить и без того неспокойного гнома.

– Братишка, – веселым голосом воскликнул Нолли. – Я уже набрал целую корзину, этого вполне хватит. Можем возвращаться домой!

– Я не вернусь с пустыми руками, – проворчал в ответ Болли и двинулся дальше. Но сделав всего несколько шагов, он вдруг замер и стал принюхиваться, широко раздувая ноздри.

– Что такое? – полюбопытствовал Нолли. Все знали, что в Зачарованном лесу мало кто мог поспорить с его братом в остроте нюха.

– Поблизости был пожар, – заявил тот и неожиданно юркнул в заросли золотолиста.

– Братишка, ну куда ты пошел? Мы же совсем близко к границе леса! Да и зачем тебе туда идти, ты что, огня никогда не видел?! – Нолли тщетно пытался докричаться до брата.

Может, Болли и был редкостным ворчуном, но смелости ему было не занимать. Впрочем, как и любопытства, граничащего с безрассудством. Вот кто, будучи в здравом уме, пойдет смотреть на пожар, у которого наверняка магическая природа?

Когда брат так и не откликнулся, Нолли поспешил его догнать. Он пробирался сквозь заросли золотолиста, подняв высоко над головой полную корзину. Гном совсем не хотел потерять по пути большую часть собранных ягод.

Вскоре он вышел на просторную поляну, где увидел Болли, стоявшего к нему спиной. Гном хотел было пожурить его за столь опрометчивое бегство, но затем увидел то, на поиски чего отправился его брат.

Совсем рядом с ними земля была выжжена дотла. Пламя не пощадило ни кустарники с деревьями, ни густую траву, еще недавно устилавшую землю. Теперь на месте них лежал приличный слой золы.

Пожары иногда случались в этой части Зачарованного леса, и до сих пор никто точно не знал причины их возникновения. Вроде бы и воспламеняющихся деревьев поблизости не росло. Но чтобы здесь ни случилось, на обычный пожар это было не похоже.

Сгоревшая территория образовывала идеальный круг, а в считанных дюймах от края черной земли росли кусты сухоцветника – они горели долго и жарко, что делало их ветви идеальным топливом для домашнего очага. Но огонь почему-то не перекинулся на них. Еще более странно выглядело небольшое дерево, сгоревшее ровно наполовину, причем граница пожара прошла вдоль ствола, а не поперек. Вторая же его часть продолжала стоять, как ни в чем не бывало.

Нолли не сразу заметил одинокую фигуру, сидящую в центре выжженного круга. Когда же он увидел это существо, то невольно вскрикнул и выронил из рук корзину. Спелые ягоды рассыпались по земле, но гном этого даже не заметил. Он во все глаза глядел на маленькую девочку, сидящую прямо в куче золы.

– Это же… – Нолли оборвал себя на полуслове, решив, что сказанное прозвучит уж очень абсурдно.

– Да. Я тоже так думаю. – Его брат кивнул, не сводя глаз с ребенка.

Значит, Нолли не ошибся. Эта девочка, она что… в самом деле человек?!

* * *

Свет охранных фонарей потускнел, свидетельствуя о том, что где-то там, в вышине, на недоступном ныне небосводе солнце опускалось за горизонт. Деревня, расположившаяся в корнях Тысячелетнего дуба, окрасилась в темно-зеленые и коричневые тона.

Наступал вечер, и в обычной ситуации Нолли, покончив со всеми делами, сейчас бы отдыхал в их с братом домике, попивая чай и уткнувшись носом в очередную книгу, которые он проглатывал словно спелые ягоды. Но сегодня у гнома были несколько иные заботы.

Ему предстояло встретиться со старейшинами, чтобы просить их о беспрецедентной милости – разрешить человеческому дитя остаться жить в их деревне. Они – то есть старейшины, – обитали в самых недрах Тысячелетнего дуба, в широком и просторном дупле, который они никогда не покидали. Чтобы добраться до них, предстояло подняться на приличную высоту, туда, где могучий ствол дуба распадался на множество куда более стройных ветвей.

Когда-то это дерево обладало колоссальной магической силой, и долгие века служило местом паломничества для самых разных волшебных существ. Более того, его мощь была столь велика, что одним фактом своего существования он влиял также и на умы людей, благодаря чему в разные времена образ Тысячелетнего дуба находил свое отражение в их творчестве, культуре, и даже религии.

Но дни его величия остались в прошлом. Однако даже той крупицы магии, что все еще жила в дубе, хватало на то, чтобы оградить от Смрада не только деревню, но и весь Зачарованный лес.

Путь к старейшинам оказался неблизким. То ли немолодой возраст сказывался на выносливости, то ли снизу, с земли, цепь, ведущая к верхним ветвям, представляется не такой длиной. Были времена, когда массивная цепь, обвивавшая ствол дуба по спирали, сияла настоящим золотом, сейчас же она была серой и безжизненной.

Впрочем, польза от нее все же была – прилаженные к ней деревянные дощечки служили неплохой лестницей. Не будь ее, и вполне вероятно, что Нолли сегодня так бы и не добрался до заветного дупла.

Гному пришлось делать несколько вынужденных остановок. Ровно четыре, если быть точным. По одной на каждого привратника. И каждому из них Нолли подробно объяснял, с каким вопросом он направляется к старейшинам, а те решали, стоит ли его пропускать.

Любой из привратников мог отказать Нолли, и тогда ему пришлось бы возвращаться к брату и девочке-найденышу ни с чем.

Однако опасения гнома не подтвердились. Выслушав его рассказ, привратники пропускали Нолли без раздумий. Лишь главный привратник колебался несколько мгновений, прежде чем отворить перед гномом дверь, ведущую в обитель старейшин. Но, судя по тому, как загорелся его взгляд, можно было подумать, что главному привратнику не терпится узнать, какое решение примут его повелители в сложившейся ситуации.

Итак, пройдя длинный путь и миновав все возможные преграды, Нолли оказался внутри просторного дупла, где предстал перед тройкой старейшин. То были древнейшие из жителей деревни, стоявшие у самых истоков ее основания, когда зажглись Охранные фонари и преградили Смраду путь в Зачарованный лес. Убеленные сединой и мудреные жизненным опытом, старейшины являли собой власть и закон деревни, и не родилось еще гнома или фейри, что посмел бы ослушаться их решения или не внять их совету.

Нолли трижды поклонился старейшинам, а затем рассказал о том, как они с братом отыскали на краю леса человеческого ребенка. Поведал он им также и о странном пламени, что выжгло площадку в форме круга, но не тронуло растущие рядом кусты сухоцветника. И напоследок он отдал старейшинам лиловый звездообразный цветок, который девочка крепко сжимала в кулачке, когда они нашли ее.

– Это же цветок паслена! – с уверенностью, не допускавшей каких-либо сомнений, сказал один из старейшин.

И этих слов было достаточно, чтобы небольшой лиловый цветок в тот же миг стал неоспоримым доказательством того, что девочка прибыла в Зачарованный лес из внешнего мира. Поскольку ни в лесу, ни в деревне паслен не рос.

Вся троица одновременно закрыла глаза. Нолли тоже поспешил опустить голову, и даже затаил дыхание. Он понимал, что делали сейчас старейшины – они сливались воедино с Тысячелетним дубом, его кора, его ветви становились их глазами и ушами. Старейшины желали лично взглянуть на человеческое дитя. И потому Нолли замер, боясь издать хоть единственный звук, который, по его мнению, мог помешать столь важному таинству.

Гном не знал, сколько времени он прождал, и даже невольно подскочил на месте, когда старейшины наконец прервали тишину и заговорили с ним. Нолли очень надеялся, что их ответ будет положительным. Ведь иначе девочку придется… нет, об этом он даже думать не хотел!

Каково же было его разочарование, когда вместо ответа старейшины просто отослали его прочь. «Ступайте, уважаемый Нолли. Главный привратник сообщит вам наше решение позже», – вот и все, что они сказали ему.

Уходя, Нолли вновь поклонился, причем фейри – единственной женщине среди старейшин, – он поклонился дважды. Уж она-то не посмеет выгнать малое дитя прямо в Смрад, убивающий все живое! По крайней мере, гному хотелось в это верить.

С тяжелым сердцем он вернулся обратно к брату. Они с девочкой ожидали возвращения Нолли в Серебряном саду.

За то время, пока старший из братьев отсутствовал, Болли успел накормить ребенка толчеными кореньями и облачить в одну из своих рубашек. Естественно, что одежда взрослого лесного гнома была велика для человеческого младенца, и ножки девочки постоянно путались в плотной ткани. Но Болли был рядом, и стоило его подопечной шлепнуться на пятую точку, как гном тут же заботливо поднимал ребенка на ноги.

Вечером в саду не было ни души, и потому никто не мешал этим двоим исследовать каждый его закоулок. Девочку интересовало буквально все, начиная с кустарников гинк, благодаря серебряным листьям которых сад и получил свое название, и заканчивая цветными камнями, которыми были выложены границы пеших дорожек.

Нолли присел на скамейку и стал наблюдать за своим братом и их новой знакомой. Казалось, что Болли уже успел накрепко привязаться к девочке. Уж очень быстро эти двое сумели найти общий язык. Они были настолько увлечены исследованием окрестностей, что едва ли осознавали, что за ними наблюдают.

Наконец девочка заметила Нолли и, спотыкаясь, направилась прямо к нему. Цепкие детские пальчики прошлись по его одежде, подергали за бороду, сжали нос. Затем ребенок повернулся так, чтобы видеть обоих гномов, и какое-то время внимательно их изучал. Девочка переводила взгляд с одного брата на другого, будто бы сравнивая их.

Решив для себя что-то важное, она склонила голову набок и произнесла: «гы-ау». После чего продолжила свое путешествия по саду.

– Кажется, малышка признала наше с тобой родство! – засмеялся Нолли.

– А кто бы ни признал? – серьезно ответил Болли и поспешил догнать девочку, чтобы иметь возможность вовремя ее подхватить, вздумай она упасть.

Ребенок брел по саду, разглядывая все, что его окружало. В какой-то момент ее внимание привлек большой широкий пень, мимо которого она уже не раз проходила, но до сего момента словно бы его не замечала.

Девочка припала к нему всем телом, разглядывая кольца, видневшиеся на срезе. Она провела по ним пальчиками, но не смогла ничего нащупать. Еще бы – срез был идеально ровным, без единого бугорка.

Ребенок повернулся к Болли и впился в гнома взглядом, как бы спрашивая, что это за штука такая.

– Это Хронологическое древо, – ответил Болли на немой вопрос девочки. – С его помощью мы узнаем, сколько времени прошло во внешнем мире. Ведь из-за Смрада мы не видим ни неба, ни солнца. Ну а древо помогает нам вести счет времени. Вот, смотри, видишь эти точки? Так мы отмечаем появление нового кольца и его рост, а вместе с ним и прожитую неделю, месяц, год. Ну а так, конечно, по сути это просто большой пень.

Все это время девочка внимательно слушала гнома. А затем, к его удивлению, показала на себя пальчиком. Поначалу Болли не понял, что имеет в виду ребенок, но потом девочка показала пальцем на кольца древа, а после вновь ткнула пальцем себе в грудь.

– Сколько колец минуло с твоего рождения? То есть… хочешь знать, сколько тебе лет?

Девочка улыбнулась.

– Да откуда ж мне знать, Рыжик! Мы тебя с братом только сегодня нашли. Но, учитывая, какая ты мелкая, и какими большими раньше вырастали люди, то… я бы сказал, что тебе не больше одного кольца. – Для убедительности своих доводов Болли показал указательный палец.

Девочка тут же повторила жест гнома и весело рассмеялась.

– Братишка, ты что же, уже и имя ей придумал?

– Да. А что такого? – Гном потрепал девочку по ее редким рыжим волосикам. – Раз уж она останется с нами, должно же быть у нее имя.

– Да это не имя, а кличка какая-то! Она же тебе не домашний питомец какой-нибудь. К тому же, остается она или нет, еще не решено…

– Вообще-то, решено. – Гномы повернулись на голос и увидели главного привратника. Браться разом поклонились, а Болли покрепче прижал к себе девочку.

«Сейчас прогонит… как есть прогонит!», – подумал Нолли.

– Решением старейшин девочка может остаться, но только при соблюдении некоторых условий, – сказал привратник, с любопытством глядя на человеческого ребенка.

– Все что угодно! – заверил сородича Нолли, искренне радуясь прозвучавшим словам.

– Во-первых, вы станете опекунами девочки и обеспечите ей достойное воспитание.

– Разумеется, – сказал Болли таким тоном, словно последнее слово было за ним, а не за старейшинами.

– Во-вторых, когда девочка подрастет, она станет полноправным жителем деревни, со всеми вытекающими обязанностями. Но с одной оговоркой: девочка не будет иметь права заводить детей.

– Но ведь это не… – попытался возрастить Нолли, но главный привратник оборвал его жестом руки.

– Либо вы согласны с этими условиями, либо нет. Каков будет ваш ответ?

– Мы согласны! – почти в унисон произнесли братья.

Привратник кивнул и, развернувшись, зашагал в сторону Тысячелетнего дуба, спеша вернуться на свой пост. Впрочем, сделав всего несколько шагов, он кое-что вспомнил и вновь повернулся к гномам. Сунув руку в нагрудный карман, он достал оттуда цветок паслена. Покрутил его в руках, задумчиво разглядывая, а затем сказал:

– Чуть не забыл про последнее условие. Старейшины настаивают на том, чтобы вы назвали девочку Флорой. – Привратник сунул цветок обратно в карман, а затем ушел.

– Флора? То есть «природа»? – спросил Нолли у брата.

– Да. А еще на одном из старых наречий фейри так называли закон правды – что-то вроде ритуала разрешения конфликтов. Кстати, у многих волшебных народов паслен раньше считался именно символом правдивости.

«Не зря я поклонился ей дважды», – подумал Нолли, а вслух сказал:

– Лично мне имя нравится. Всяко лучше твоего Рыжика!

– Да, пожалуй.

Болли опустился на колени, погладил девочку по головке, заглянул ей в глаза, и с важным видом сказал:

– Ну что, малышка, теперь ты будешь жить с нами. Со мной и моим братом. Я Болли, он – Нолли. А тебя будут звать Флорой. Ты же не против, да?

Девочка ничего не ответила, активно мусоля рукав гномьей рубашки. Кажется, она была не против нового имени.

Глава 1

– Были времена, когда всех обитателей нашего мира можно было условно разделить на две части. Одни расы знали о существовании магии, а другие считали магию лишь выдумкой. Но между народами никогда не существовало непреодолимых барьеров, и потому даже люди, полагавшиеся в жизни исключительно на технологии, иногда сталкивались с чем-то волшебным. Однако они не могли понять увиденного, описать пережитое, доказать, что все случившееся взаправду. Так стали рождаться всевозможные истории о мифических созданиях, богах и демонах, магах и колдунах. Их пересказывали друг другу на самый разный лад, передавали из поколения в поколение. Неудивительно, что находились те, кто изо всех сил пытался дознаться до правды. Существует ли магия в реальном мире?

Словно предчувствуя надвигающуюся беду, волшебные народы старались укрыть от человечества наиболее могущественные реликты, такие как наш Тысячелетний дуб, Каменная обсерватория эльфов, или подводный город наяд – рано или поздно человек добирался до каждого из этих мест, но находил их покинутыми и разрушенными. Конечно, таковыми они не являлись, но усилиями местных хранителей такими они представали людскому взору.

В какой-то момент человечество прекратило свои поиски, убежденное, что если магия и существовала когда-то в мире, то не осталось на земле ни одного живого свидетеля тех далеких времен. Казалось, угроза миновала, и волшебные народы вновь могли вернуться к спокойной жизни. Возможно, так бы все и вышло, но однажды случай свел подгорных гномов с человеком. Наши дальние родственники, как и люди, жили за счет технологий, но всегда мечтали овладеть недоступной им силой волшебства. Преследуя корыстную цель, две расы объединили свои научные познания, чтобы раз и навсегда подчинить себе магию. И результатом такого союза стал Смрад!..

Для пущего драматизма учитель поднял палец вверх и сделал паузу в своем рассказе. Впрочем, и без этого нехитрого приема, слова его возымели желаемый эффект. Еще бы! Его аудиторией были малые дети, большая часть которых и Смрада-то никогда не видели. Деревня располагалась у корней Тысячелетнего дуба, и все, что могли видеть дети, подняв голову вверх, так это вечно зеленую крону дуба. О том, что там было за ней, голубое небо или смертельный туман, они могли знать лишь со слов взрослых.

Да, пройдет совсем немного времени, и им будет дозволено покидать деревню, они смогут свободно передвигаться по Зачарованному лесу, к границам которого подступал Смрад. Но пока что все происходящее за переделами деревни было для них тайной, покрытой мраком. А он, учитель, был их светочем, разгоняющим этот самый мрак.

– Доподлинно известно, что люди вместе с подгорным народом пытались обуздать магию с помощью технологий, – продолжал свой рассказ старый гном, – но вот что именно случилось во время их опытов, никто не знает. Намеренно или, быть может, случайно, но они создали Смрад – туман желто-коричневого цвета с резким неприятным запахом, который убивал все живое, и каким-то образом поглощал магию. Смрад стал медленно, но уверенно расползаться по всему миру, вытягивая магию из всех доступных источников. Он прошелся мором по земле, навсегда меняя облик привычного мира!..

Учитель вновь замолчал, обводя взглядом своих слушателей. В глубине души он не одобрял собственных действий – незачем понапрасну пугать еще неокрепших духом детишек. Но в то же время его долгом как наставника было поведать подрастающему поколению о том, что привело их народ к нынешнему образу жизни. Жизни в изоляции, когда границы мира сокращаются для тебя до территории пусть и большого, но все же одного леса.

А еще, как бы совестно не было это признавать, гному очень нравилось то, с каким трепетом слушали дети его рассказы. Вот и сейчас, старый гном вглядывался в лица своих учеников и по большей части видел в них страх. Не панический ужас, способный заставить его учеников разбежаться с дикими воплями по всей деревне, но страх перед неизвестностью. Он рассказывал им об опасностях внешнего мира, и дети внимали его словам, затаив дыхание.

Впрочем, была еще Флора, сидевшая поодаль от остальных детей и слушавшая учителя с озорной улыбкой, которая, казалось, никогда не сходила с ее личика. Эта девчонка никого и ничего не боялась, и уж точно ее было не напугать рассказами о Смраде. Да она была готова слушать любые ужасы, лишь бы те были хоть отчасти связаны с ее родиной.

Учитель едва заметно кивнул своим мыслям и продолжил:

– Смрад истощал даже самые древние и могущественные источники магии. Однако созданный людьми и подгорными гномами туман никак не назовешь идеальным убийцей. Первые старейшины нашей деревни, равно как и хранители прочих волшебных мест, сумели противостоять силе Смрада. Так были созданы Охранные фонари, которые заменили нам солнечный свет и обеспечили непреодолимой защитой от Смрада. К сожалению, это привило к тому, что каждое из уцелевших поселений оказалось в строгой изоляции. Выжившие были оторваны друг от друга, и это…

– Простите, учитель, но мы ведь можем передвигаться по Смраду, верно? Всего-то и нужно, что не вдыхать его! – Флора перебила старого гнома посреди рассказа, подняв руку, а затем начала говорить, не дождавшись разрешения на это.

– Верно, – согласился гном. – Если изолировать глаза, уши, и нос, а также не использовать в тумане магию, то да, он не сможет тебе навредить. Но лишь до поры, пока не проникнет под твою одежду.

Ему нравилась Флора. Она всегда умела задать неудобный вопрос, и учитель считал своим долгом непременно на него ответить. Лишь ей одной он позволял перебить себя на полуслове и остаться при этом без дополнительного домашнего задания. Впрочем, никто кроме нее старого гнома никогда не перебивал.

– Скажите, учитель, если Смрад создали люди, то могут ли люди его же и уничтожить? Как вы считаете? – задала Флора очередной вопрос.

– Не могу сказать с уверенностью, но… да, пожалуй, такая вероятность все же существует. Ибо, как известно, все некогда созданное может быть однажды разрушено.

– В таком случае, когда я вырасту, то отправлюсь на поиски источника Смрада!

«Смелое заявление», – подумал учитель. При этом он не сомневался, что сказанное девочкой не было простой бравадой. Этот ребенок никогда не бросался пустыми словами, и спустя годы, когда она станет взрослой девушкой, никакие увещевания не удержат ее в деревне. Если она твердо решит отправиться искать место, из которого исходит смертельный туман, то именно это она и сделает.

Другие дети зашушукались, тыча во Флору пальцами. Послышался смешок, за ним еще один, затем кто-то отчетливо сказал: «маленький человек идет спасать мир!». И вот, уже почти все ученики заливаются смехом.

Будучи представителем людской расы, Флора резко выделялась на фоне деревенской ребятни. И дело не только в ее габаритах – а ведь девочка была на голову выше не только своих сверстников, но и многих ребят постарше. Флора всегда держалась обособленно, не сближаясь с другими детьми, но в то же время не избегая их.

Из-за своего поведения она регулярно становилась объектом насмешек и косых взглядов. Но Флору это никогда не задевало. Напротив, казалось, девочка безумно гордится тем, что она не такая, как все. Едва ли не каждым своим словом и действием Флора будто бы говорила: «я – пришелец из другого мира и горжусь этим!».

Вот и сейчас, она бросила взгляд на смеющихся детей, и на лице ее заиграла ухмылка. Во взгляде Флоры не было ни злости, ни обиды. Девочка понимала, почему остальные смеются над ней, и принимала это как должное. Этот смех был очередным доказательством того, что она выделялась на фоне других. Кто-то на месте Флоры непременно переживал бы по этому поводу, но только не она.

«Удивительный ребенок!» – подумал учитель, прежде чем продолжить свой рассказ.

* * *

– Здравствуйте, учитель! – в один голос воскликнули братья и нарочито медленно поклонились.

– Уж сколько колец прибавилась на Хронологическом древе с тех пор, как я вас чему-то учил! – сказал старый гном, не отрываясь от текущей работы.

Занятия только что закончились, и ему следовало прибрать все книжки, а затем вернуть их обратно в библиотеку в целости и сохранности. Книги делались умелицами-фейри из коры бумажного дерева. Листы получались мягкими и прочными, а вот крепились они между собой клейким соком серого клена, и тот утрачивал свою прочность от малейшей влаги. Проще говоря, стоило книге намокнуть, и с нее в тот же миг начинали сыпаться листы.

– Годы идут, а учение остается, – серьезно ответил Болли.

– Ваша правда, почтенный Болли. К тому же, меня так часто называют «учителем», что я вскоре имя свое забуду.

– Эфроил! – подсказал Нолли. Подсказал неверно, потому что старый гном улыбнулся и, покачав головой, ответил:

– Эфраим, если быть точным.

– Тысяча извинений, учитель! – закричал Нолли и поклонился так низко, что с его головы на землю свалился красный колпак.

– Вот и я о том говорю. Учитель – как-то попривычней звучит. Так что привело ко мне двух бывших учеников? Неужели решили восполнить пробелы в знаниях? Уж я-то помню, какой сумбур был в ваших юных головах! Особенно в твоей, Болли.

Старый гном мысленно перенесся на много лет назад, когда два брата, тогда еще зеленые юнцы, сидели среди прочих детей и внимали словам своего учителя. Болли тогда был просто несносным, в то время как его старший брат – тихим и спокойным. А теперь поглядите-ка на них: повзрослели и словно бы телами поменялись.

– На самом деле мы хотели узнать, как дела у Флоры? – сказал Болли.

– Да! Как наша вну… то есть опекаемая? Делает успехи? – не отстал от брата Нолли.

– При мне можете называть девочку, как хотите, я не приемлю предрассудков. Пусть Флора вам не родная, но вы ее любите, верно? Только это и имеет значение. Любой ребенок заслуживает иметь в своей жизни близкого человека. Что же касается вашего вопроса по поводу ее успехов… что ж, девочка схватывает все налету. У нее отличная память, острый ум и редкий талант всегда быть в центре внимания.

– Она же не сорвала вам урок или что-то в этом духе? – забеспокоился Нолли.

– Нет-нет, ничего такого! Просто, она… скажем так, другого такого ученика у меня не было и, скорее всего, никогда не будет.

Братья переглянулись и вновь поклонились учителю. Какой дедушка не загордится подобной похвале в адрес своей внучки?

– Спасибо вам за разговор, учитель. Уроки ведь уже закончились, мы можем забрать Флору? Я надеялся, что она поможет мне в саду до темноты, поэтому мы попросили ее подождать нас в классе.

– Конечно. Ваша девочка вон там… – Старый гном обвел взглядом класс, которым служила просторная поляна, с четырех сторон окруженная деревьями. Он поднял было руку, чтобы указать на Флору, но вскоре опустил ее, поняв, что Флоры уже и след простыл.

– Извините, не уследил. Обычно дети не сбегают после моих уроков. Особенно если знают, что за ними зайдут родители.

– Вам не за что извиняться, учитель, – заверил старого гнома Нолли. – Даже мы, ее опекуны, не поспеваем за ней. Куда уж вам, в вашем-то почтенном возрасте.

– Сбежала. Опять. – Болли хмурился, роняя слова, будто тяжеленые валуны.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю