Текст книги "Последний Самурай 2 (СИ)"

Автор книги: Павел Барчук

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Кайоши пожал плечами, закидывая котомку обратно.

– Меч выбрал тебя. Это стало понятно еще в прошлый раз. Зря я тянул. Надо было поговорить откровенно. И потом, тебе он сейчас нужнее. Тварь собралась прыгать.

Старик кивнул в сторону Нориа, будто речь шла не о моей возможной смерти, а о какой-то мелочи.

Я перехватил катану двумя руками. Вес, баланс – все было правильно. Как будто часть меня самого. Вибрация от драконьей силы слилась со звоном стали, превратившись в низкий, угрожающий гул.

Нориа не стала ждать. Она сжалась в черный комок и выстрелила вперед, как гигантская, зловонная пиявка. Ее пасть, внезапно разверзшаяся в центре сгустка тьмы, была усеяна рядами игловидных зубов. Запах гнили и сырости ударил волной.

Однако, демон не смог даже коснуться меня. Его встретила Катана.

Нориа завизжала. Высоко, пронзительно, как ржавая пила по металлу. Звук резал уши, отдавался болью в висках. Существо дернулось, отпрыгнуло назад, его тело сжалось от неожиданности и боли. Желто-зеленые глаза расширились, в них мелькнуло нечто, похожее на животный страх и ярость.

Работает!

У меня не было времени радоваться. Нориа оправилась почти мгновенно. Она не исчезла в тени. Она снова бросилась на меня напрямую, превратившись в черную, стремительную молнию. Ее пасть – вернее, дыра там, где должна быть пасть – разверзлась, обнажая бездонную, мерцающую тьму, от которой веяло ледяным сквозняком небытия.

Я едва успел отпрыгнуть в сторону. Коготь (щупальце?) просвистел в сантиметре от лица, оставив на щеке ледяное, обжигающее ощущение. Я прижался спиной к холодной кирпичной стене и снова принял необходимую позу, выставив вперед катану.

Нориа развернулась для нового броска. Тварь дрожала от ненависти. Желтые глаза горели, как ядовитые фонари.

– Чёрт… Я не самурай, блин. Я не знаю как пользоваться правильно этим оружием. – Крикнул я Кайоши.

Однако, в ответ не услышал ничего. Повернул голову и просто прихренел. Старик исчез! Оставил меня тут одного! Нормально, вообще?

Внезапно в переулок ворвался свет фар. Резкий, слепящий. Громкий рев мотора. Черная «Тойота» на бешеной скорости влетела в узкое пространство, задевая зеркалом мусорные баки.

Нориа взвыла от ярости, ослепленная светом. Она отпрянула, сливаясь со стеной, ее контуры снова поплыли.

Дверь машины распахнулась еще до полной остановки.

– Адачи-сама! Внутрь! Быстро! – заорал Танака. Его лицо в свете фар было бледным, но решительным. В руке он сжимал пистолет, хотя вполне понятно, толку от огнестрельного оружия конкретно в данном случае – ноль.

Я не раздумывал. Рванул к машине. Это, конечно, круто, что во мне проснулась тяга к геройским поступкам, еще круче, что у меня теперь есть целый самурайский меч, но для начала нужно научиться нормально им пользоваться. Тем более, Нориа, оправившись от шока, снова ринулась вперед.

Танака не дрогнул. Он шагнул навстречу твари, выпуская пули одну за одной. Нориа это озадачило, но не остановило. Она взревела, недовольная эалчшими штучками, которые врезались в ее тело.

– В машину! – снова рявкнул Танака, не отрывая глаз от демона, который с громким шипением выталкивал пули, попавшие в него, обратно.

Я прыгнул на заднее сиденье. Танака попятился к машине, не поворачиваясь спиной к Нориа, а потом заскочил на пассажирское место, хлопнув дверью.

– Гони! – крикнул он водителю.

«Тойота» рванула с места, буквально выпрыгнув из переулка на более освещенную улицу. Я оглянулся. В темноте, оставшейся сзади, ничего не было видно. Но я по-прежнему чувствовал Нориа. Чувствовал ее желтые глаза, следящие за удаляющейся машиной. И ту самую вибрацию, которая медленно затихала, но не исчезала совсем. Нориа уходила вглубь города, оставляя за собой шлейф гнилостного запаха.

Герои не носят плащи…

Машина неслась по узким улочкам не самых благополучных районов Токио, резко входя в повороты, сбивая мусорные баки. Водитель, обычно невозмутимый, лихорадочно крутил руль, лицо его было влажным от пота. Я видел, как мелкие капельки стекают по вискам бедолаги.

Однако, надо отдать должное, с тачкой он управлялся виртуозно. Впрочем, чисто внешне, мы все оставались вроде как спокойны, хотя на самом деле, думаю, обоих якудз, и телохранителя, и шофёра, моя стычка с демоном изрядно впечатлила. Как и сам демон. Не знаю, может, прежде им не приходилось сталкиваться с огромными червями, соткаными из какой-то темной субстанции. Мне-то точно подобная хрень раньше не встречалась.

Танака, высунувшись в окно, непрерывно оглядывался в сторону, где остался демон. Пистолет он держал наготове. Толку, конечно, от его пистолета не особо, но за рвение я был телохранителю благодарен.

Все-таки, как ни крути, он явился мне на помощь, хотя мог бы вообще ничего не делать, особенно, если учесть, как «счастливы» якудза заполучить мою сомнительную персону на пост оябуна. Сожрала бы неугодного кумитё демоническая тварь – и все. Одной проблемой меньше. Так что несомненно Танака заслуживает премию, которую я ему непременно выпишу, если мы выберемся из этого дерьма.

– Чисто! – прокричал мой «спаситель» спустя пару минут, одновременно «втягиваясь» обратно в салон автомобиля. – Похоже, оторвались!

– Ты как меня вообще нашёл? – Спросил я Танаку.

Не то, чтоб это было важным конкретно в данный момент, но чисто ради любопытства хотелось бы знать. Вдруг на мне какой-нибудь маячок стоит, например. Та же Каору могла поставила, дабы не упускать из виду новоиспеченного главу клана. Ну или в своих, личных целях. Потому что мое ощущение, что эти цели у нее точно есть, крепло не по дням, а по часам. Мутная девка.

– Так мы все время рядом были. Вы вошли в дом, а мы остались неподалёку. На всякий случай. Вдруг срочно понадобилась бы машина. Или… Инагава-кай они, знаете, со своим проигрышем не смирятся. Вам одному сейчас лучше не оставаться. Вот мы и кружили рядом. А потом смотрю – вы через окно на пожарную лестницу выбрались. Сразу понял, что-то не так. Дом-то ваш. Вы здесь живете, а тут вдруг такой поворот.

Танака замолчал. Видимо, его красноречивость, столь не свойственная якудзе, пошла на убыль.

Я тоже молчал. В принципе, объяснение вполне логичное. Думаю, любой бы сильно удивился, если бы человек из своего дома пытался смыться через окно. Условно говоря, это, конечно, не моя квартира и не мое окно. Я выбирался из подъезда, отвлекая чертова демона от старухи-кицунэ и остальных людей, но, соглашусь, человеку неосведомленному подобное поведение могло показаться странным.

Вместо дальнейших разговоров с Танакой, я уткнулся в окно. Ощущение опасности не уходило. Да, мы достаточно далеко уехали от места схватки с Нориа, однако я отчего-то продолжал ощущать вибрацию, а это значит, демоническая тварь где-то рядом.

Наверное поэтому я сидел на заднем сиденье, все еще сжимая рукоять катаны. Чехол лежал рядом. Успел прихватить его с собой. Ладонь немела от напряжения, но я упрямо не разжимал пальцы. Холод стали успокаивал бешеный ритм сердца, хотя эта дурацкая вибрация внутри категорически не утихала. Она не гудела тревожно, как раньше, а… пульсировала. Низко, мерно, словно удары гигантского барабана где-то в подземельях мира.

– Черт… Похоже, еще не конец…Не расслабляйтесь, – пробормотал я, прислушиваясь к внутреннему компасу. – Оно не отстало. Оно…пытается нас перехватить. Так, наверное, будет точнее. Ищет возможность перекрыть нам дорогу…

– Что⁈ – Танака резко обернулся, глаза расширились. – Это же Нориа. Как оно может…

Однако, договорить телохранитель не смог. Не успел.

– Слева! На крыше! – заорал я, указывая в окно. Сам не знаю, как, но эту тварь я даже не увидел, я ее почувствовал. Она явно приготовилась напасть.

Водитель инстинктивно дернул руль вправо. В ту же секунду что-то массивное и темное рухнуло с трехэтажного дома слева, ровно в той стороне, куда я ткнул пальцем. Огромная темная хрень буквально впечатала капот припаркованной у тротуара малолитражки в асфальт.

Металл взвыл громким скрежетом, стекла брызнули фейерверком осколков. Надеюсь, тачка была застрахована, иначе ее владельца ждет серьёзное расстройство.

Это была Нориа, но уже не тот «дряхленький экземпляр», каким я видел эту тварь совсем недавно. Ее теневое тело казалось плотнее, крупнее. Желто-зеленые глаза горели холодным безумием и… интеллектом. Нет, скорее хитростью паука, почуявшего дичь.

Я, конечно, встречался до этого с О́ни и прекрасно понимаю, что демоны вполне разумные существа. Я бы даже сказал, слишком разумные. Но О́ни выглядела как человек. У нее была голова, руки, ноги, лицо. Тут же – просто охренительно огромный червяк, воплощение детских страхов. Но глазища этого червяка… Во взгляде Нориа реально присутствовал интеллект.

– Сука. – Нервно хохотнул я, – Она еще и думать умеет.

– Черт возьми! – взревел водитель, когда сверху рухнул демон, а малолитражка превратилась в мятую консервную банку. Он выкрутил руль, чтобы объехать груду металлолома и вырваться на более широкую улицу.

Нориа не стала преследовать машину по земле. Она снова слилась с тенью разрушенного авто и… исчезла. Однако я чувствовал ее. Демоническая, тварь скользила по теням домов, по черным провалам между фонарями, невидимая, но неумолимая.

– Какая настырная сволочь… – Тихо высказался я, взглядом сканируя улицу за окном.

Пульсация внутри моего тихо охреневающего от происходящего организма усилилась, указывая вперед и вверх. Похоже, это работало как компас. Я просто чувствовал стрелку, которая тыкала в нужную сторону.

– Тварь опять на крышах! – крикнул я. – Катит параллельно! Она знает, куда мы едем!

Мысли лихорадочно метались. Нужен дом. Дом с защитными знаками. Любой. Они здесь все расписаны, как хохлома этими иероглифами. И желательно, чтоб в доме не жила никакая кицунэ. Потому что опытным путем мы теперь знаем, что даже в защищенные жилища твари могут проникать через квартиры себе подобных. Например, через квартиры духов-лисиц.

И еще… Даже если мой водитель резко притормозит возле дома, если мы очень быстро выскочим из тачки… доберемся ли до подъезда? – вот в чем вопрос. И что дальше? Сидеть в осаде, в подъезде до самого утра? Пока этот червяк не найдет лазейку или не привлечет чего похуже?

Кроме того, по тому, как отреагировала на появление демона старуха, похоже демонические твари очень сильно желают заполучить новоиспеченный сосуд для дракона, то есть меня. Черт его знает, остановят ли вообще Нориа защитные знаки. Короче… Слишком много «если» и «вдруг» в этой задачке.

Внезапно, меня начало накрывать. Злость, холодная и ясная, вытеснила остатки страха. А страх, естественно, был. Я же не идиот. Но вот сейчас, конкретно в данную минуту, во мне, похоже, снова начала бурлить энергия дракона, его сила.

Нет. Хватит бегать. Я – сосуд. Я – хранитель, черт побери! Пусть неумелый, но с мечом в руках и драконом в жилах. С хрена ли я должен прятаться от какого-то вшивого червяка? Да, от очень большого вшивого червяка, но…не пойти бы всем этим демона лесом⁈

– Остановись! – скомандовал я водителю, указывая на перекресток впереди, где узкая улочка упиралась в более широкую артерию с редким ночным движением. Рядом стоял невысокий, но крепко сбитый складской комплекс с пожарными лестницами. – Здесь! Быстро!

Водитель, не задавая вопросов, резко затормозил, выбросив «Тойоту» почти поперек пустынной улицы. Я вылетел из машины, катану держал наготове.

– Танака! Прикрой! Не стреляй в нее – бесполезно! Отвлекай! Только когда она окажется внизу. Понял? Когда скину ее оттуда, – бросил я через плечо и рванул к пожарной лестнице склада.

– Адачи-сама! Куда вы⁈ – голос телохранителя был полон ужаса.

Сдается мне, в ужас его привели мои безумные решения, а не ошивающийся рядом демон. Потому как решения и правда были безумными. Я это прекрасно понимал умом. Однако, чертов дракон Рю уже бурлил в моей крови, а значит, мозгу с его разумным подходом придется заткнуться.

Тут же следом раздался звук открываемой двери и тяжелые шаги. Похоже, вся вот эта самурайская история с фанатичным желанием героически сдохнуть и правда у якудз в крови. Иначе на кой черт Танака прется следом? Я имел в виду, прикрывай, сидя в машине.

Я карабкался по холодному железу лестницы, как обезьяна, забыв про усталость. Адреналин и та самая «драконья» энергия, что проснулась в переулке, гнали меня вперед. Вибрация превратилась в нарастающий гул, локализуясь прямо над головой. Нориа ждала на крыше.

– Сейчас, сучоныш… Сейчас… Уже иду… – Бормотал я себе под нос, поднимаясь по металлическим ступенькам, – Русские не сдаются… Напугал ежа голой жопой… Сейчас я тебе покажу, кто тут папа…

Я выскочил на плоскую, заваленную старыми трубами и мусором кровлю. Лунный свет, пробивающийся сквозь разорванные облака, отбрасывал резкие тени. И в центре этой индустриальной пустыни, на фоне силуэтов вышек и антенн, извивалась она. Нориа.

Ее теневое тело теперь достигало метров пятнадцати в длину, напоминая гигантскую сороконожку, сплетенную из жидкой тьмы и гниющих корней. Желтые глаза, размером с футбольные мячи, прищурились, улавливая мое появление. Из ее разверстой пасти-бездны сочился тусклый, ядовито-зеленый свет и шел ледяной ветер небытия.

– Вот сука… Она еще и растёт, значит… Ну что, червяк⁈ – заорал я, вскидывая катану. Голос звучал хрипло, но без тени страха. Внутри бушевала только ярость и странная, холодная уверенность. – Надоело ползать по подворотням? Вылез на свет! Ошибочка!

Нориа ответила не шипением, а низким, гулким рычанием, от которого задрожали старые трубы под ногами. Это был звук голода и обещание мучительной смерти.

Она не поползла вперед, ко мне. Она рванула. Стремительно, как черная молния, оставляя за собой шлейф ледяного воздуха и запаха разлагающейся плоти. Ее передние щупальца-клешни, острые как бритвы, сомкнулись в том месте, где я стоял мгновение назад.

Я не думал. Тело среагировало само. Рывок вбок, кувырок через ржавую вентиляционную шахту. Асфальт кровли взрыхлился там, где впились когти твари. Я вскочил на ноги, катана описала резкую дугу. Сталь со скрежетом прошла по боковому сегменту тени Нориа. Демон взревел – не от боли, а от ярости. Порез быстро затянулся черным туманом, но моя атака ее разозлила.

– Оябун! Держитесь! – снизу донесся голос Танаки. Раздался выстрел, потом еще один. Пули просвистели где-то рядом, бесполезно рикошетя от труб или уходя в ночь. Но шум привлек внимание Нориа. Ее огромная голова на змеиной шее рванулась в сторону лестницы.

– Нет! Уходи, придурок!– заревел я, понимая, что Танака – легкая добыча. Кроме того, если он продолжит вот так бездумно палить в разные стороны, велик шанс, что какая-нибудь пуля прилетит мне в задницу.

Я рванул вперед, не к демону, а к массивной чугунной вентиляционной решетке, валявшейся неподалеку. Вложив всю силу отчаяния и странной энергии, бьющей ключом внутри, я пнул ее. Тяжелая решетка, словно пушинка, взлетела в воздух и врезалась в бок Нориа как пушечное ядро.

Это сработало! Тварь дрогнула, откатилась в сторону, оглушенная ударом и явно не ожидавшая такой грубой силы. Ее внимание снова вернулось ко мне, но в глазах появилась тень сомнения. По-моему, она уже не была уверена, что ей очень нужен такой несговорчивый сосуд для дракона.

– СЮДА, ТВАРЬ! – я бил катаной по трубе рядом, создавая оглушительный грохот. – Я ТВОЙ ОБЕД! ПОПРОБУЙ ДОСТАТЬ!

Нориа, наконец, забыла про Танаку и полностью переключилась на меня. Ее безумие и голод снова сфокусировались на моей персоне, на сосуде, излучающем столь притягательный для нее свет силы. Она снова сжалась для броска.

Я стоял, широко расставив ноги, катана наготове. Время замедлилось. Шум города – гул машин где-то вдалеке, сирена скорой – отступил. Остался только свист ветра в ушах, мерзкий запах демона и пульсирующий гул внутри, сливающийся с тихим звоном клинка в моих руках.

Я чувствовал ее намерение. Чувствовал, как теневая мускулатура Нориа сжимается перед прыжком. Не думая, повинуясь инстинкту и той странной связи с мечом, которая образовалась с первых минут нашего знакомства, я сделал шаг навстречу. Лучшая защита – это нападение. Особенно сейчас. Я должен убить эту тварь.

Нориа выстрелила вперед, пасть разверзлась, готовая поглотить все, что попадется на ее пути. В последний миг я бросился вперед, скользя по мокрому покрытию крыши под летящим телом демона. Одновременно катана взметнулась вверх. Я вложил в удар всю мощь тела и тот холодный огонь, что горел внутри. Острие вонзилось в мягкую, пульсирующую тень на брюхе чудовища.

Раздался не рев, а визг. Нечеловеческий, раздирающий душу. Катана вошла глубоко, до рукояти. По лезвию побежали молнии холодного, ядовито-зеленого света. Нориа зависла в воздухе, извиваясь в агонии. Ее тело начало бурлить, как кипящая смола. Черные сгустки отлетали, испаряясь с шипением.

Я выдернул меч и откатился в сторону. Катана в моей руке была обледенелой, покрытой инеем. Нориа рухнула на крышу, уже не цельной тенью, а клубящейся, нестабильной массой. Желтые глаза померкли, наполнились животной болью и… страхом. Она пыталась стянуть рану, но зеленый свет, пульсирующий в разрыве, не давал тени сомкнуться. Это была не просто рана. Это было что-то… разъедающее ее суть.

Демон зашипел, отползая. Она больше не смотрела на меня с голодом. Смотрела с ужасом. Ее огромное тело начало распадаться, превращаясь в черный туман, стекающий в ближайшие тени и щели в крыше. Пульсация внутри меня резко ослабла, а затем затихла. Запах гнили стал рассеиваться, вытесняемый городской копотью и холодом ночи.

Я стоял, опираясь на Катану и тяжело дыша. Руки дрожали от напряжения и остатков адреналина. Меч в моей руке был теплым, иней растаял. По лезвию шла тонкая трещина, но оно было цело. Я посмотрел на место, где секунду назад билось в агонии древнее зло. Осталась лишь вмятина и темное, маслянистое пятно, медленно испаряющееся.

– Адачи-сама! – снизу, с лестницы, донесся голос Танаки. Он поднимался, осторожно, пистолет все еще в руке. Его лицо, освещенное луной, было бледным как полотно, но в глазах горело нечто большее, чем страх. Это был шок, смешанный с… благоговейным ужасом. – Вы… вы… живы? Она…

– Ушла, – хрипло ответил я, отряхиваясь. Голос звучал чужим. – Не догрызла. Пока.

Я подошел к краю крыши, посмотрел вниз на черную «Тойоту», затем на Танаку, застывшего на верхней ступеньке лестницы. Вдалеке, на фоне ночного неба Токио, промелькнула тень, похожая на большую птицу, но я оттуда-то точно знал – это не птица. И пульсация, слабая, но знакомая, снова отозвалась где-то в глубине. Гуки. Людоед. Чует пиршество.

– Тот случай, когда выиграл битву, но впереди еще предстоит выиграть войну… Танака, – сказал я, поворачиваясь к телохранителю. Катана в моей руке казалась легче пера. – Спускайся вниз. Едем в офис. Я должен серьезно поговорить со своими вакагасира. И… достань мне кофе. Крепкого. Двойной эспрессо. Потому что эта ночь, блин, еще только началась.

Я спустился с крыши, оставляя за спиной темное пятно и запах победы, от которой не было радости. Только ледяная уверенность и гул дракона в крови, напоминающий о долге, цене и бесконечной ночи, полной зубов и теней.

Кушать подано…

Вот же ж гадская жизнь у меня началась! Никакого покоя! И это я еще, наивный человек, в прошлом думал, что живу слишком насыщенной, опасной жизнью. Да куда там! Все познается в сравнении.

Как только отбился от червяка размером с целую двадцати пяти тонную фуру и добрался до офиса Ямагути-гуми – вернее, до кабинета Синоды, который теперь числился за мной, сразу же рухнул на кожаную софу в углу и вырубился. Усталость навалилась в один момент, мне срочно необходимо было восстановить силы. Все-таки, неблагодарное это дело – быть сосудом для мифического дракона.

Проснулся от того, что кто-то настырно ломился в дверь, которую я предусмотрительно запер изнутри. От этих ударов створка противно дребезжала и тряслась, грозя разлететься в щепки.

Из коридора доносились тихие голоса моих «сотрудников», пытающихся привести охреневшего гостя в чувство и громкий, возмущённый голос, который я, конечно же, узнал…

Да ладно! Не может быть! Разнюхал все-таки, сволочь. Хотя… Наверное, это был вопрос времени.

Дверь снова несколько раз вздрогнула от удара и с потолка прямо мне на лицо посыпалась штукатурка. Или не штукатурка… Не знаю. Просто посыпалась какая-то ерунда.

– Похер… Спать. Хотя бы полчаса. – Буркнул я себе под нос, стряхнул белое крошево с лица и повернулся на другой бок, полностью игнорируя беснующегося за дверью Кэзухиро. А это, конечно же, был он. Только ему могло прийти в голову так запросто явиться в офис якудза и устраивать тут скандалы.

В конце концов, у входа стоит Танака, моя верная тень. Разберется с этим крайне нежелательным посетителем. Тем более, лично у меня нет ни малейшего настроения встречаться с уродом-братцем. Странно, что он вообще еще жив… Так-то ворвался в офис Ямагути-гуми… Орет матерные непотребства…Вот уж действительно, дурака кусок.

– Он спит! – Танака повысил голос и по-моему начал нервничать. Телохранитель больше не шептал, а говорил стальным, жёстким тоном.

– Так пусть проснётся! Руки убрал! Ты знаешь, кого трогаешь? Родного и единственного брата своего оябуна! – Снова вызверился Кэзухиро. – Тебе жить надоело или что?

Я схватил маленькую подушку лежавшую на диване для удобства посетителей, и накрыл ею голову. Звуки стали тише. Очень надеюсь, что Танака все же психанет окончательно и грохнет моего ублюдка-братца за наглость. А то он, имею в виду мой братец, совсем краев не видит. Ведет себя в офисе якудза так, будто явился в притон малолетних бандитов и сейчас всем здесь навешает люлей.

Только начал проваливаться в благословенную темноту сна, как дверь в кабинет, не выдержав все-таки натиска Кэзухиро, с грохотом распахнулась. Деревянное полотно отлетело в сторону, с грохотом ударившись о стену, ручка отскочила и покатилась по полу с дурацким звоном. Я медленно, очень медленно стянул подушку с головы, поднялся и сел на диване, уставившись мрачным взглядом на старшего братца, который застыл в дверном проеме.

Лицо Кэзухиро было не просто багровым – оно переходило в синюшный оттенок, вены на шее и висках пульсировали, как толстые извивающиеся черви… Что-то у меня после ночных приключений теперь все ассоциируется с червями…

Глаза, узкие щелочки, сверлили меня, как два буравчика. В этих глазах я видел откровенную, ничем не прикрытую ненависть. А вот на губах братца, словно приклеенная, светилась натянутая улыбка, которая казалась маской, одетой поверх гримасы бешенства. От него несло дешевым одеколоном, перебивающим кисловатый запах пота.

Кэзухиро шагнул внутрь, оглядывая кабинет с преувеличенным, театральным интересом, будто впервые видел такую роскошь.

– Такито, – прошипел он, и звук был похож на свист пара из лопнувшей трубы. – Уютненько. Очень… солидно. Для новичка особенно. – Братец сделал паузу, позволяя словам повиснуть в воздухе, наполненным его злобой и завистью. – Весь город шепчется о новом кумитё Ямагути-гуми. А уж патрульные… – он многозначительно постучал пальцем по виску, причем ноготь был грязным, обломанным, – … мы видим больше, чем кажется. Но в этот раз я где-то что-то просмотрел. Хотя правда была у меня под самым носом! – Кэзухиро выкрикнул последние слова, слюна брызнула из уголка его рта. – Если бы не эта… бумажка… – он с торжеством выдернул из-под мышки помятую газету, – … так бы и ходил несведущим дураком! Хорошо, добрые люди принесли, показали. Посмотри!

Кэзухиро развернул газету прямо перед моим лицом, как знамя перед побежденным. Мне пришлось несколько раз моргнуть, чтобы сфокусироваться. На первой полосе, едва ли не во весь лист, – моя фотография. Надо признать, не лучшая. Следом – разгромная статья о «выскочке», «темной лошадке», внезапно вознесшейся на вершину преступного мира. Похоже, заказная статейка. Подсуетился кто-то из конкурентов. Впрочем… Почему «кто-то»? Думаю, вполне очевидно, что это – дело рук инагава-кай.

– Молниеносный рывок! – Произнес насмешливо Кэзухиро, смакуя каждую букву заголовка. – Журналюги окрестили тебя… Такито Молния! Звучно. Хотя… – Его улыбка стала ядовитой, глаза сузились еще больше, – … с учетом твоего происхождения, может, «Снежный Шторм» было бы уместнее? А?

Колкость впилась, как заноза. Полукровка. Вечный упрек в нечистоте крови. Наверное, настоящего Такито эти слова задели бы. Насколько могу судить по его воспоминаниям, он сильно переживал из-за этого. А мне… Мне вообще было искренне плевать на столь малозначительные с моей точки зрения детали. Демонам все равно, кого убивать. Полукровку или настоящего японца.

– Но дело не в этом! – Кэзухиро резко махнул газетой, решив, похоже, сменить тему. – Я рад! Искренне рад, что ты так внезапно поднялся! Это же прекрасно! Для семьи! Для нас! Для меня! – Он сделал шаг вперед, запах пота и одеколона стал удушающим. – Патрульная служба… дело нужное, благородное, но… – Кэзухиро презрительно сморщил нос, – … скромное. А тут такой… взлет младшего брата! В Ямагути-гуми! Да еще и на самый верх! – Он снова шагнул, оказавшись так близко, что я почувствовал его горячее дыхание, которое тоже, если что, отнюдь не розами пахло. – Представляешь, какие возможности открываются? Информация… защита… взаимовыгодные… – братец понизил голос до шепота, полного алчного ожидания, – … договоренности? Я могу быть твоими глазами и ушами на улицах. Шепнуть, когда полиция зашевелится не в ту сторону… Или когда конкуренты начнут что-то замышлять… А ты… – Кэзухиро наклонился еще ближе, его голос стал скользким, как масло, – … мог бы обеспечить мне… ну, скажем так, достойный уровень жизни. Тот, что на патрульную зарплату не тянется. Или… решить пару личных вопросов. Мы же семья, Такито-тян. Кровь! – Он ударил себя кулаком в грудь. – Мы должны держаться вместе! Особенно сейчас, когда ты… – Кэзухиро сделал многозначительную паузу, его взгляд скользнул по моему лицу с явным расчетом, – … так уязвим. Новенький… и с такой… интересной родословной. Мир жесток, братец. Одному не выстоять.

«Уязвим». Ключевое слово. Шантаж. Мягкий, но железный. Он чует кровь, как стервятник, и рвется к кормушке. Жадный, подлый, готовый продать и мать родную за теплое местечко и полный карман. Мое презрение к нему было густым, как смола. Рука сама легла на рукоять катаны, которую я перед тем как заснуть, пристроил рядом с собой. Близкий холод металла успокаивал нутро, готовое взорваться.

– Возможности… – я хмыкнул, откидываясь на спинку дивана, стараясь выглядеть расслабленным, но мой взгляд был ледяным. – Интересно. Какие, например? Ты же патрульный, Кэзухиро. Борец с нечистью, ого-го. Но и с преступностью тоже. А тут я – якудза. Глава клана, между прочим. Не конфликт интересов? Или патруль теперь официально сотрудничает с синдикатами?

– О, конфликты – это для дураков и идеалистов! – Кэзухиро махнул рукой, его улыбка стала шире, откровеннее, обнажая желтые зубы. – Умные люди, братец, ищут выгоду. Во всем! Я предлагаю симбиоз! Ты – сила и ресурсы на этой стороне. Я – информация и… прикрытие, на той. Мы идеально дополняем друг друга! Как… – он поискал сравнение, – … как меч и ножны!

Я уже открыл было рот, чтобы послать его ко всем чертям с его «симбиозом», но дверь тихо приоткрылась, прерывая наш «семейный» разговор. Появилась Каору. Безупречная, холодная, однако в ее глазах читалась тревога.

– Адачи-сама, простите. Срочно. Зал совещаний. Вас ждут. Все на месте.

Кэзухиро надул губы, изображая обиду.

– Дела важнее семьи? Я твой брат!

– Семья никуда не денется, – Отрезал я, поднимаясь с дивана. – Тебя проводят, как почтенного гостя в комнату для ожидания. Чай, печеньки. Самые дорогие. Хочешь, могут журнальчики всякие принести. Ты же, оказывается, вон, как любишь жёлтую прессу.

Я отвернулся от Кэзухиро и кивнул Каору:

– Идем.

В коридоре, едва дверь за нами закрылась, схватил ее не за локоть, а за предплечье. Крепко. Не до боли, но чтобы поняла: время вежливостей кончилось. Меня как-то все сразу начало бесить. А уж эта девка и подавно. Отчего-то в ее присутствии я ощушал глухое раздражение где-то в глубине своего нутра. Может, это, конечно, предвзятое отношение, не спорю. Может, я не могу простить ей того факта, что в историю с якудзой меня втянула она. А может… Может это просто интуиция намекает – Иван Иваныч, бабе верить нельзя. Мутная это баба.

– Что за звездец? – спросил я тихо, глядя в ее прекрасные карие глаза. – И не гони туфту, будто не понимаешь, о чем речь. Ты знала, что моя физиономия засветилась в газетах? И какого черта этого шакала никто не остановил, когда он вломился в офис? Я кумитё или хрен пойми кто?

Каору не отвела взгляда, смотрела ровно мне в глаза, но в ней словно уже не было прежней уверенности.

– Знала, что информация утечет. Да. Это было ожидаемо. Инагава-кай унижены. Уверена, информацию слили они. А Кэзухиро-сан… самый логичный канал для давления. Не сомневаюсь, они уже выяснили, через кого тебя можно зацепить. Он жадный…и глупый. Уж извини. А если говорить совсем откровенно – просто идиот. И да, скорее всего, он еще принесет нам проблем. Но сейчас это – меньшая из проблем. У нас случилось кое-что похуже. «Лабиринт».

Каору торжественно произнесла это слово и замолчала. Я поморщился, пытаясь сообразить, что должен понять из сказанного.

– Это один из ночных клубов, которые неофициально принадлежали Синоде. – Терпеливо пояснила Каору, сообразив, что я бестолковлюсь.

– Синодов ночной клуб? – Переспросил на всякий случай. Мало ли. Вдруг мне послышалось. – Ночной. Клуб. Ночной? Верно? Кто, твою мать, тусит по ночам, когда демоны по улицам шастают⁈ Вы звезданутые, что ли? Нет, ну у Синоды явно с башкой были проблемы, если он с демонами договаривался о сотрудничестве. Однако ночной клуб… Это все-таки не только его касается. Это касается всего клана.

Каору, ни слова не сказав в ответ, резко остановилась и открыла дверь зала совещаний, пропуская меня вперед. Я даже не заметил, как мы оказались возле него.

В зале совещаний царило напряженное молчание, нарушаемое лишь тихим жужжанием проекторов и нервным постукиванием пальцев по столу. Несколько вакагасира – старших офицеров клана – сидели за огромным полированным столом. Их лица были каменными, но в глазах читался шок, гнев и страх. Прямо перед ними на стене висели три больших монитора.

Центральный показывал самый настоящий ад. Пожалуй, даже я, будучи не особо впечатлительным человеком, охренел, когда понял, что показывает чертов экран.

Несомненно это был интерьер ночного клуба «Лабиринт», но теперь он напоминал филиал ада. Перевернутые диваны, разбитые столики, осколки стекла и зеркал, усеявшие пол, как алмазная крошка. И темные, почти черные лужи, растекающиеся повсюду. Но хуже всего были тела. Десятки тел. Не якудза – обычные посетители, пришедшие за иллюзией безопасности. Они лежали в неестественных, вычурно-ужасных позах: кто-то был буквально разорван пополам, у кого-то отсутствовали конечности, лица застыли в немом крике ужаса.