332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Павел Кузнецов » Путь в стаю (СИ) » Текст книги (страница 4)
Путь в стаю (СИ)
  • Текст добавлен: 7 июня 2021, 21:30

Текст книги "Путь в стаю (СИ)"


Автор книги: Павел Кузнецов






сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 39 страниц)

– Почти всё, что было получено в боевых операциях, где участвовала Валери О`Стирх.

– Как-то мудрёно… – протянула дочь Ри, странно поглядывая на меня. – Я ничего не понимаю.

– А всё просто, девочки, – хмыкнула Милена. – Думаю, нашего Леона ожидает незабываемое путешествие по столичному Ожерелью миров и Внешним колониям, где ему будут демонстрировать, какую роль в событиях их захвата сыграла наша Ри. Она ведь обещала тебе экскурсию по Республике?

– Обещала, – вздохнул я. Меня эта перспектива совершенно не вдохновляла. Без Валери всё будет не так.

– Да ты не раскисай, милый! Она же была ещё той затейницей. Думаешь, просто отправит путешествовать? С другой валькирией? Небось, сама будет экскурсоводом в виде голографической проекции. А андроиды ей в этом помогут. Готова поспорить! Она же понимала, в каком ты окажешься состоянии, если с ней что-то случится.

– Не помогут, – новый грустный вздох. – Они погибли во время моей операции во Внешних колониях.

– Да ладно! Их, кстати, сколько было? Двое? Трое?

– Двое. Ле и Ри. Ри ушла с десантом, штурмовать контору виновных в гибели Валери внешников, где и словила выстрел из плазменной турели. Ле… погибла от моих полей, во время сражения с линкорами врага. Я тогда уже плохо соображал, полностью выложился в бою…

– Ты. Уничтожил. Нашего. Андроида?! – взревела старшая, да и младшая была ошарашенна и зла.

– Она не ваша. Это была моя женщина. И я сам отвечаю перед своей совестью, что не уберёг её! – рыкнул в ответ, и от меня дохнуло энергией напряжённых полей. Опять началось! Опять теряю контроль над собственной яростью, а вместе с ней – над полями. – Милые дамы, я прошу вас не провоцировать. Это в ваших же интересах. Если не удержу поля – вы рискуете ещё и этого поместья лишиться.

От моей «наглости» женщины на какое-то время потеряли дар речи. Они лихорадочно пытались понять, что вообще происходит, и по какому праву мужчина пытается им угрожать. Мило улыбающаяся валькирия на моих коленях только подливала масла в огонь, и именно к ней я обратил свой следующий вопрос.

– Ми, зачем мне эта яхта? Зачем квартиры и дома? У меня нет ни желания, ни, как ты выразилась, компетенций.

– Чтобы управлять таким имуществом, компетенции не нужны. Валери полагала, этим за тебя займутся андроиды, но раз ты их не сберёг… Ничего, не переживай, у тебя же есть я!

– А почему это у него есть ты, Милена? – возмутилась молодая. – Он же принадлежал Валери, а значит, теперь принадлежит роду О`Стирх. Вон, этих мы быстро к делу приставим, – бросила она в сторону мужчин. – Или я опять чего-то не понимаю?

– Ты конечно можешь попытаться его «пристроить»… – с ноткой задумчивости изрекла брюнетистая оторва. – Вот только… у него были особые отношения с Ри. Собственно, ты и сама это поймёшь, когда основную часть Памяти услышишь. Она вам его не отдаст. Он теперь сам по себе. Со мной. Так, Леон?

– Вообще-то я не вещь, чтобы меня кому-то отдавать или не отдавать, – совершенно беспардонные слова юной О`Стирх стали последней каплей. Меня основательно накрыло. – Где у вас тут Сфера?

Не дожидаясь ответа, я поднялся, отстранил попытавшуюся меня задержать валькирию, и вышел из комнаты.

– Этот мальчик оборзел. Это ты его так распустила? – шипела вдогонку старшая сестра.

– Дура ты, Во. Он не мальчик, а мечник. Ты что, не чувствуешь, как его накрыло? Хочешь, чтобы он тебе поместье спалил? – рыкнула в ответ Милена. – Все бы они такими «борзыми» были… Нормального кота в стаю днём с огнём не сыщешь… Из-за таких, как ты.

– Мечник? Мужчина? – нашла новый повод удивляться дочка Валери.

– Мечник? Мальчик? – вторила ей, чуть ли не мурлыча, старшая. – А у нашей Ри губа не дура! Я себе тоже такого хочу…

Сферу я так и не нашёл, просто бесцельно прослонялся с десяток минут по коридорам обширного поместья, после чего выбрался на улицу. Почти сразу пискнул мой инт, и в воздухе повисла проекция Милены.

– Быстро на площадь! Сейчас начнётся!

– Идите вы все! Только после Сферы.

– Леон, ты не понимаешь! Они без тебя не начнут! Тебя на куски порвут, если не объявишься к началу!

– Ми, я уже всё сказал. Порвут – и слава богу. Лучше пусть это сделают валькирии. Меч всё равно тупой, как дубина.

– Леон, это же Память! Ри её для тебя обновляла! Специально! Это… ты же дикий совсем, не понимаешь наших обычаев… просто поверь, что так нужно. Она бы тебе этого не простила. Давай, не заставляй меня мечниц присылать. Некрасиво получится.

– После энергетической комы ждать ещё дольше придётся, – пожал я плечами. – Впрочем, я тут совершенно заблудился. Ты меня по пеленгу найдёшь?

– Я тебе сейчас маршрут проложу.

– Не надо маршрута. Если не придёшь, я тут лучше погуляю, может, где на Сферу наткнусь.

Милена ничего не сказала, просто выключилась. Думаю, девочка разозлилась, но мне было плевать. После дурацкого торга, который устроили те гражданские республиканки, воспоминаний о кровных и попыток меня поделить не хотелось вообще видеть республиканок. И этот строй я проповедовал в Литании?! Они ничем не лучше «дикарей» с Земли. Едва Ри погибла, сразу принялись делить её достояние, и натурально возмущаться, что что-то ушло «на сторону». Противно. Надо было не уходить, а прям там с Ми развлечься, чтобы этих меркантильных стерв поучить.

За такими мыслями меня и застала валькирия. Она начала наш разговор с сильной пощёчины, только с коготками, так что по щеке пролегли глубокие кровавые борозды. Я не стал блокировать удар, с отстранённым интересом наблюдая за бешеной брюнеткой «в действии».

– Оторвалась? Теперь, наверное, моя очередь? – я коснулся клинка, окутываясь полями. Сразу немного отпустило.

От первой молнии она увернулась, резким прыжком уйдя в сторону.

– Леон, успокойся! Сейчас мечницы появятся, дашь им лишний повод вмешаться! – зрачки девочки расширились от азарта.

Валькирия понимала, что ей не уйти, если я продолжу шмалять разрядами, но это знание её только возбуждало, да и интересно было оторве попрыгать. Наверняка она попытается выбить клинок, как в своё время Тина. Я решил дать ей шанс подойти поближе.

– А мне плевать, Ми. Эти стервы уже поделили труп мой Валери! Надо было там потрахаться, а потом встать и уйти. Знал бы, что так противно будет – точно бы этим сукам ничего не оставил, – Милена была уже близко, и по некоторым подрагивающим мышцам можно было понять, что она готовится к прыжку. Пусть прыгает – тогда-то я её и подловлю.

– Леон, мы так живём. Ри пахала не только для Экспансии, но и для рода. Та, мелкая – её дочь. Очень интересная девочка. Возможно, даже по её стопам пойдёт. Ну а старшие… Они деловые республиканки, вместе тянут промышленный потенциал рода. А это основа Экспансии, без этого потенциала ничего не будет – ни кораблей, ни даже мечей, которыми ты рубишься, – девочка прыгнула. Я не стал бить сильно, саданул наотмашь, и Ми хорошенько приложило током. Разряд скрутил её тело, заставил съёжиться, сбил с прыжка, и именно в таком положении я и поймал девочку на руки. Прижал к себе, зарылся в волосы. Ей понадобилась пара минут, чтобы полностью прийти в себя, когда же это случилось, вместо ожесточения валькирия лишь сильнее вжалась в меня. – Получил, что хотел? Разделал маленькую хрупкую кошечку своими полями? Показал силу? Что дальше?

– Пошли, что ли, на площадь… Только я тебя с рук не отпущу.

– Да я совсем даже не против. Поиграю только с тобой немного.

Пока я нёс девочку к месту оглашения Памяти, она, выпустив коготки, гладила мои живот, грудь, плечи, даже за спину залезала. Ну а её язычок всё это время был занят зализыванием моих ранок на щеке. В таком живописном виде мы и предстали перед остальными гостями, а так как ждали только нас, все взгляды тут же скрестились на нашей композиции. Гражданские тихо бухтели, всем своим видом выражая возмущение подобным вопиющим поведением на Вечере памяти, зато присутствующие на церемонии валькирии повели себя куда интересней – они тут же принялись зубоскалить. Некоторые предложили нам выйти до оглашения на середину зала, и здесь немного пошалить. Мол, такое зрелище сполна искупит их тягостное ожидание. Однако все эти шутки были ироничными и не злобливыми, Ми здесь любили, и, зная непоседливый и живой нрав Старшей, требовать от неё подобающего поведения не собирались.

Я огляделся по сторонам, пытаясь охватить всю картину целиком. Это точно не тот зал, где оглашалась материальная часть Памяти, да и народу здесь собралось значительно больше. Уже по одному обилию приглашённых можно было судить, что в Республике считается более ценным – материальное или идеальное.

Гости собрались на огромной площадке, покрытой упругой травой. По всему пространству этой рукотворной поляны были раскиданы невысокие столики с ажурными, почти сливающимися в своём минимализме с травой формами. Те, кому не хотелось сидеть на стульях, расположились прямо на траве. Были и такие, кто не сидел, а лежал, порой в весьма живописных позах. Некоторые девчонки разбились на группки, и в таких компаниях теперь слышались особенно задорные смешки. А часть и вовсе шутливо боролась – прямо на траве. Ну а по центру всего этого действа, похожее на круглый постамент, возвышалось основание голографического столба. Здесь уже горели контуры вот-вот готовой вспыхнуть в полную силу голограммы. Поминки по-республикански выглядели живописно, и отнюдь не траурно.

– Ми, а почему девчонки веселятся? Разве они не пришли отдать память Валери?

– Ну да, пришли. И отдают. Сегодня все разговоры только о Валери, девчонки вспоминают самые курьёзные или торжественные моменты с её участием. Она ведь прожила очень яркую жизнь, твоя Высшая, многое успела, – тут Старшая немного приуныла. – Только ребёнка от тебя родить не успела… Сама. Жалко.

Немного помолчала, и тут же вновь загорелась.

– Но ничего, мы с тобой за неё отработаем. Потом расскажу дочери вашу историю… Пусть растёт правильной с самого детства, чтобы не получилось, как у нас с Ри, когда только после пятого мужика начинаешь понимать, что тебе от жизни надо.

Меня такая уверенность Милены в будущем несколько удивила – слишком чётко она расписала не только свою, но и мою в нём роль. Но я предпочёл промолчать. Ещё ничего не ясно, но настрой валькирии мне, определённо, нравился. Ну а то, что все здесь не обряжаются в траур… этому можно было только порадоваться. Гости видели то, что Валери сделала, а не на то, что её больше нет. Наверное и мне стоило бы попытаться взглянуть на жизнь с подобной стороны, но пока получалось плохо. В сердце по-прежнему чернел провал. Душа казалась выжженной, а после опалившей её мести – топорщилась оплавленной и спёкшейся кромкой, подобно жерлу потухшего вулкана. Я тряхнул головой, отгоняя неприятные мысли и вопросительно посмотрел на Милену.

– Пойдём к девчонкам, – кивнула она на самую шумную компанию, резвящуюся возле самого голографического столба.

Я прошествовал сквозь неровные ряды валькирий и сгрузил свою ношу аккурат возле двух катающихся по земле девчонок.

– Эй! Ты чего? – возмутилась та.

– Ты же хотела к девочкам?

– А ну ложись рядом! – категорично распорядилась оторва, вполне однозначно похлопывая по травке.

Но стоило мне присесть, валькирия совершенно бесцеремонно притянула меня к себе, выбивая из равновесия. Чтобы не упасть носом в землю, пришлось опереться на руки. Однако девочка только этого и добивалась, потому что тут же гибко ввинтила своё тело под мою раскорячившуюся в неустойчивой позе тушку. Перед лицом оказалась её чёрная макушка, а животом и тем, что ниже, я отчётливо ощутил аппетитную попку доверившейся мне кошки. Окружающие нас валькирии среагировали очень бурно.

– Познакомишь нас, Ми? – мурлыкнула миловидная миниатюрная метиллия, устраиваясь рядом. Она так живописно улеглась на бок, уперев локоток в землю, что я не сразу смог оторвать от неё взгляд.

Вторая ничего не сказала, просто подлезла под мою руку и что-то зашептала на ушко Старшей валькирии. Остальные девчонки повели себя столь же вызывающе, но самые вкусные места оказались заняты, поэтому они лишь сгрудились вокруг, с живейшим интересом разглядывая нашу композицию.

– Это Леон, избранник нашей Ри. Я вам о нём говорила. Который Кошак. Он наш, посвящённый, так что можете без церемоний.

– О-о! – воскликнула метиллия по правому боку от меня. – Как интересно! А я тоже валькирия. Старшая, как и Ми. Лиса.

– Ну так подползай под вторую руку, валькирия. Чего ждёшь? Меня точно не отпустят тебя подгрести самостоятельно, да ты ещё и обидеться можешь…

– Каков наглец! – восхитилась республиканка. Но больше для вида, возражать она и не собиралась, а вместо этого гибко извернулась, прижимаясь ко мне своим тренированным телом. Мне оставалось только накрыть её рукой и чуть прижать.

– Эй! Задушите! – действительно задушено пропищала из-под меня Милена.

– Ничего, Старшая, тебе полезно, – фыркнула в ответ Лиса и, кажется, прижалась к нам ещё сильней.

Вскоре к нам присоединились и остальные боевые сёстры, и к началу церемонии меня облепили со всех сторон. Глазки девчонок при этом блестели бесшабашной удалью, предвкушением и иронией – валькирии рвались играть. То и дело кто-то из них запускал когтистую лапку мне под комбинезон, и чертовок совершенно не смущало, что я уже и так сжимаю в объятиях аж троих валькирий. Воистину, эти женщины привыкли к жизни в стаях. Их логика была проста: раз мы с девчонками не трахаемся, значит, ещё можно попытаться выгрызть место в намечающейся игре.

– Ты ведь дашь мне коды своего импланта? – мурлыкнула Лиса, наигравшись. Ей вторили прочие девчонки.

– А ну, брысь, кошки! – рявкнула из-под меня Милена. Но она была слишком сильно зажата, поэтому вместо грозного рыка смогла издать лишь сдавленный писк. – Никаких имплантов! И без них можно играть, и, смею вас заверить, ничуть не хуже. Вон, они с Ри вообще импланты не использовали, а жили душа в душу!

– Тем более не будет ничего страшного, если я узнаю коды, – коварно промурчала Лиса.

Но поползновения девчонок пресёк голос распорядителя церемонии, известного уже мне Пинни. Он попросил всех сосредоточиться и постараться не отвлекаться. На него зашикали. Если бы на месте парня была та же Милена, она, наверное, просто попросила бы девочек заткнуться и послушать свою сестру, которая хочет что-то им сказать с того света, но распорядитель не был валькирией, поэтому ничего такого сказать не мог. Однако дамы пошумели-пошумели, и успокоились. Пинни дождался сравнительной тишины, после чего склонился в благодарном поклоне и покинул зону голограммы.

Вместо него на возвышении возникла… моя Ри. Она сидела в мучительно знакомом мне капитанском кресле нашего крейсера, закинув ногу на ногу, а её потрясающие непослушные волосы рыжим шевелящимся коконом укутывали её тело. Любимая была словно живая. Я аж задохнулся от нахлынувших эмоций, и это не укрылось от сгрудившихся вокруг валькирий. Меня принялись ласкать с удвоенной силой, а над ухом громко и провокационно задышала Лиса. Они сейчас ощутили всю глубину моего чувства к их старшей сестре, и попытались утешить на свой лад. Странно, но им это удалось. Тело немного расслабилось, а душа почти вернулась к реальности из нахлынувшего потока ярчайших воспоминаний.

– Здравствуйте, сёстры! – широко и открыто улыбнулась Высшая.

Ответом ей был нестройный гул валькирий. Они, словно забыв, что имеют дело с голограммой, отвечали подруге!

– И ты, милый мой мальчик, здравствуй. Видишь, как всё получилось? Не смог в этот раз уберечь свою шебутную валькирию – как и ту Милли, во время десанта. Но я уверена, что ты пытался, и тем более уверена, что ты отомстил. Жестоко и кроваво, – женщина на голограмме упрямо сжала губы, её глаза сверкнули сталью. – А посему живите дальше, сёстры. Раз я отомщена, раз живёт моё наследие, раз я что-то успела сделать для Экспансии, – я счастлива. И вы будьте счастливы этим. Но сегодня я хотела сказать не об этом. Сегодня я хочу рассказать вам историю своей любви, сёстры. Хочу, чтобы и вы нашли её, а найдя, не потеряли, не растоптали из-за дурацких условностей.

Дальнейшее изложение состояло из нарезок голографических картинок, мастерски скомпонованных в единый событийный ряд. Перед валькириями промелькнула сжатая в полчаса история нашей любви – от самой встречи на станции на орбите Земли, и до достопамятной совместной десантной операции. Порой картинки были весьма откровенны. Чего только стоил вид опускающейся на колени Высшей! С вполне конкретными намерениями опускающейся! На этом месте облепившие меня валькирии выпустили коготки, а Лиса восхищённо прошептала в самое ухо: «Каков наглец!»

Образы на голограмме сопровождались неизменными пояснениями Тёмной Матери. Она рассказывала чётко, без всяких красивостей, строго по делу, словно делала доклад. Валькирии же слушали её, будто моя девочка пела им балладу – настолько привыкли к подобной подаче важной информации. Скупые слова Высшей проникали в их души, вызывая эффект ничуть не меньший, чем от яркого видеоряда. Поэтому, когда голографический столб вновь показал замершую в кресле О`Стирх, её встретила звенящая тишина, нарушаемая лишь отдельными отрывочными возгласами-всхлипами.

– Как-то так, девочки. Как видите, я вовремя поняла, что дело вовсе не в импланте, и была счастлива. Хочу сказать спасибо своему мечнику за это. Не каждой из нас выпадает такая удача – познать всю глубину настоящей любви; а мне, такой испорченной и порочной, выпало. Благодаря тебе, мой мальчик.

Несколько минут Валери на голограмме молчала. Я с трудом сдерживал подкатывающие к горлу слёзы – благодаря показанному женщиной фильму, я словно вновь пережил все эти волнительные мгновенья. Воспоминания о былых ощущениях волной омыли тело и душу, оставив по себе ощущение чистоты и осознание важности текущего мгновения.

– Ещё я хотела поблагодарить всех вас, девочки, за то, что вы были у меня. Я была счастлива ещё и благодаря вам, благодаря вашей любви и дружбе. Спасибо вам, сёстры! Как видите, я даже в смерти пытаюсь наставить вас на путь истинный, пытаюсь сделать за вас правильный выбор, пытаюсь позаботиться о вас. Всё это потому, что не могу иначе, а также потому, что хочу, чтобы вы жили дальше и не забывали меня и других сестёр, отдавших свои жизни Экспансии. Память о нас должна сделать вас сильнее. Наши свершения не должны кануть в Лету, наши жертвы не должны быть напрасными. Теперь я хотела бы сказать и вам своё слово.

Следующий фильм, растянувшийся на полтора часа, был… сильным. Я смотрел, и порой шалел от увиденного. Вся просмотренная мною на Земле фантастика была жалкой пародией на ЭТО. На экране сталкивались многотысячные флота, сотни тысяч валькирий обрушивались на обречённые миры или гибли, до последней капли крови защищая свои планеты. Передо мной проходили судьбы целых миров, гибнущих, чтобы потом быть восстановленными в новой, непредставимой ипостаси. Гасли звёзды, чтобы потом вновь загореться с новой силой. Чудовищной, непредставимой сложности операции, требовавшие переброски ресурсов в масштабах, превосходящих космические процессы. Затраты энергии, превышающие годичный выход от десятка солнц. Информационные объёмы, превосходящие даже самые смелые предположения земного человечества. Бесконечные вереницы производственных цепочек, учитываемые в деле Космической Экспансии Республики Ноч. И над всем этим чудовищный, мощнейший, непредставимый интеллект одной Высшей валькирии, внёсший в эти процессы свою упорядочивающую роль.

Масштаб личности моей Ри потрясал. Она думала и принимала решения, она лила реки крови, она собственноручно казнила и миловала целые цивилизации. Она, не задумываясь, жертвовала собой, и великое множество раз спасала своей жертвой даже не десяток, и не сотню, а тысячи и десятки тысяч сестёр – целые флотские соединения десантных кораблей. Она сутками не вылезала из центра управления операциями, она грызла глотки, дралась на дуэлях – всё это ради своих сестёр, чтобы украсть у смерти очередную жертву, которую та уже считала своей. Она не боялась никого и ничего. Для неё не было авторитетов – кроме интересов Космической Экспансии. Даже последняя её операция, в которой она, вроде бы, просто помогала мне, предстала совсем в другом свете. Она, вроде бы ненавязчиво, даже не всегда лично, но вела дело в нужную сторону. Корректировала свои стремления и решения, если у окружающих были другие, лучшие, но никогда – никогда! – не плыла по течению. Да, она вроде бы просто учила меня, просто страховала, но в её такой милой и такой невероятно умной головке любые внешне спонтанные процессы оказывались разложены по полочкам. Любые наши совместные решения, любые её действия оказывались исполненны рассудочности – с её стороны они не выглядели случайной импровизацией. Та же десантная операция, когда мы срезали оружие с фрегата внешников. И самое поразительное – это её цель. Да, помочь мне, да прикрыть меня, но самое главное – послужить Космической Экспансии, какой она её видела. И она чётко отдавала себя отчёт, сколько жизней сестёр сохранила. Это поражало больше всего. Она даже в такой, как мне казалось, малости, как помощь в рейдерстве, была до последнего верна себе, стремилась к конкретной цели, о существовании которой я даже не подозревал.

Когда картинки вновь сменились образом моей Ри, целых десять минут на поляне стояла тишина. Только частое и глубокое дыхание валькирий и гражданских республиканок нарушало её обволакивающее ничто.

Я вдруг с поразительной ясностью осознал, что после таких кадров девочки не отступят. Никогда. Можно снимать искусственные, ненастоящие фильмы и пытаться ими заразить людей. Можно вести самую изощрённую пропаганду. Но всегда найдутся скептики, всегда кто-то вычислит идеологию. А вот когда перед тобой вот так, без всякой шелухи, предстаёт жертвенный путь твоей сестры… Отдавшей жизнь, и ни о чём не жалеющей… Завещающей не предавать того, что она сделала ради тебя… Это сильно. Это невозможно победить, перебороть. Я был уверен, что после подобного вечера валькирии пойдут убивать и умирать с ещё большим энтузиазмом. А ведь каждая из них наверняка носит под сердцем, или где ещё там, информационный кристалл с записями Памяти своих самых близких и любимых сестёр, погибших когда-то ради Экспансии, погибших ради них. Я сглотнул подступивший к горлу ком. У меня больше не было сомнений: Экспансия Республики достигнет своей цели. Просто во вселенной нет ничего подобного по силе, по жертвенности, по вложенному интеллекту. Внешники по сравнению с этой мощью – пигмеи. Языком Космической Экспансии говорит сама История, говорит само будущее Человечества. Даже если его кто-то ещё не осознал, не увидел, оно уже родилось. И неизбежно вызреет, неизбежно достигнет зрелости, неизбежно проявит себя во всей красе.

– Признаюсь вам, сёстры, в моей жизни был период, когда я почти утратила часть своих кондиций, и стояла на грани падения. Я, своей собственной нетерпимостью, своей испорченностью, своим заблуждением о смысле жизни, – чуть было не ввергла себя в психологических коллапс. Я наслаждалась пытками мужчин внешников. Я шалела от крови, испытывая самые яркие оргазмы именно там, в крови по колено. Я пьянела от боли и страха врагов. Мне помог мой мальчик. Он остановил падение, заставил переосмыслить всё и вся. Об этом я говорила в самом начале, даже показала некоторые эпизоды этого просветления. Я хочу ещё раз попросить вас, сёстры, подумать над теми вопросами, которые чуть было не стоили мне собственных кондиций. Я своей тщеславной самоуверенностью чуть было не нанесла вред Космической Экспансии, ведь кондиции каждой из Высших и каждой из Старших – это основа Экспансии, и потеря их наносит непоправимый ущерб, отодвигает светлое будущее Человечества на месяцы и годы. Учтите мои ошибки, сёстры! Молю вас об этом. Ведь эти ошибки встречаются и у вас. Кстати, я уже помогла однажды одной республиканке не соскользнуть в бездну. Её имя Виста А`Дилтс, она трудится по терраформингу планет. Я не стала здесь собирать наши с ней разговоры. Найдите её и поговорите. Это мой Путь Памяти для вас, сёстры.

Снова пауза, в ходе которой Ри транслировала внутри голограммы ещё одну голограмму, в виде женской фигурки на ладони. Потом она продолжила.

– Теперь мой Путь Памяти для тебя, милый. Я понимаю: тебе тяжелей других. Ты из другой культуры, да и мы были слишком близки. Даже не представляю себя на твоём месте. Наверное, тоже не хотела бы жить. А ты не хочешь. Я знаю. Я помню, как ты уничтожил крейсер внешников на орбите своей планеты. Ты шёл умирать, потому что тебя лишили всего. Я понимаю тебя. Но ты не один. Тебя ждут сёстры. Милена, Диана, Тиш. Вспомни Ли. Вспомни, как она отдала свою жизнь – в том числе за тебя. Вспомни стаю Милены. Вспомни стаю Милли. Вспомни стаю, с которой ты шёл на штурм флагмана. Вспомни команду нашего фрегата дальней разведки, которую ты спас своими полями. Вспомни Высших, с которыми сошёлся в Республике. Вспомни сестёр из Ордена, которые надеются на тебя. Ты нужен нам, Леон. И Республике ты тоже нужен. Я знаю, что нужно от тебя Ордену. Это всё на поверхности. И я знаю, насколько это важно. Сейчас только тебе это под силу, ты можешь приблизить будущее Экспансии. Сильно приблизить. Ты можешь сохранить миллионы и миллиарды жизней. Это эпохальный, исторический шанс, о котором я, когда только шла за тобой, даже помыслить не могла. Знай, милый, я не отдавала тебя Ордену не потому, что не хотела отпускать, а потому, что хотела подготовить тебя, хотела воспитать тебя в любви к Республике, к её дочерям и сынам. Орден так не сможет, он парит в слишком высоких материях, а я шла снизу, от республиканок и внешников, от валькирий и ласточек. А ещё я хотела сохранить в тебе эту твою гордость, эту готовность жертвовать собой ради женщин не по принуждению, не из-за импланта, а просто потому, что ты нас любишь, и хочешь, чтобы мы жили дальше. Прошу: пойми меня. Пойми, что твоя жизнь нужна девочкам. Они ведь наверняка уже рядом с тобой, а если нет, позвони им, и они придут. А пока бери мою яхту – я там заменила искусственный интеллект своим образом, – бери, и лети смотреть Величие Республики. Кровные тебя прикроют. Именно поэтому я отправила тебе сразу двоих. Ну а потом и твои девочки подключатся.

Ри немного помолчала. Её жаркий, любящий взгляд в этот момент пронизал меня насквозь, проник в самую душу – он будоражил и волновал почище откровенной ласки. Потом Высшая продолжила.

– Обещай мне. Здесь и сейчас. Перед лицом моих возлюбленных сестёр. Обещай, что будешь жить. Обещай, что выполнишь своё предназначение. Ты не представляешь, как я хочу, чтобы ты оставил Великую Память! Ты достоин этого. Я знаю. Иного бы я не полюбила. Не обрывай всё в самом начале. Обещаешь?

Валькирии вокруг больше не играли. Они с достойной лучшего применения настойчивостью подняли меня на ноги, явив образу своей Высшей. Так мы и стояли, вглядываясь друг другу в глаза, а за моей спиной вогнутой полусферой выстроились Старшие десантных стай. Стояли, и ждали. Ждали и другие республиканки. Больше никто не лежал, больше никто не сидел. Даже гражданские прониклись важностью момента. Все ожидали чего-то поистине эпохального.

– Это тяжело, Ри. Я… жить ведь можно в любом состоянии. Страшно перегореть. Страшно оказаться бесполезным, без стержня, без души. Но я обещаю. Даже если перегорю, я буду драться, пока могу. Обещаю – слышишь?! Любимая… – последнее слово я прошептал, однако даже произнесённое шёпотом оно разнеслось в звенящей тишине, подобно громовому раскату.

– Молодец, милый. Я знала, что ты поймёшь. Знала, что ты сможешь взять себя в руки. Надеюсь, девочки помогут. Вы же поможете, сёстры?

– Да, – слитно ухнула добрая сотня глоток – ну и что, что женских?!

– Вот и отлично, – обезоруживающе улыбнулась моя валькирия. – И пока не посетишь всех запланированных мест, не вздумай останавливаться. Это теперь твоя цель на ближайший месяц. Могут меняться девочки рядом – ведь у всех у них своя Экспансия, – но ты должен идти к цели. Почувствовать Величие Республики. Почувствовать цель Космической Экспансии. Это сильно. Это невозможно передать словами. Это можно только увидеть и почувствовать. Верь мне, мой мальчик. А сейчас прощай. Прощайте и вы, сёстры.

Камера стала наплывать. Всё ближе и ближе. И вот, наконец, на экране осталась только грустная и такая беспомощная улыбка моей валькирии. Последнее, что я увидел перед её уходом в небытиё.

– А я ещё наглецом обзывала… – протянула Лиса. – Точно раз десять просмотрю историю вашей любви. Я тоже так хочу! Чтобы через всю пиратскую базу нёсся меня спасать… Ну и пусть я сама кого хочешь спасу, но зато ведь такое доверие, такая взаимная поддержка!

– Хочу такого мечника в стаю: если будет совсем невмоготу, раскидает всех и вытащит девочек, – вторила ей ещё одна метиллия, окидывая меня оценивающим взглядом.

– Составим очерёдность сопровождения?.. – деловито высказалась подвижная, словно ртуть, представительница ветви ариал, щеголявшая потрясающими иссиня-чёрными волосами и такими же жгуче чёрными бровями и ресничками. Даже глаза у неё оказались чёрного цвета, будто бы лишённые радужек.

Я чувствовал взгляды женщин вокруг – женщин, которые ещё несколько минут назад столь бесцеремонно царапали меня своими коготками. Эти мимолётные касания теперь, после всего услышанного и пережитого на Вечере памяти, заставляли валькирий считать меня своим. Они смотрели на меня, и в их взглядах было… Нет, не обещание – скорее, уверенность, что они получат своё. Всё тело встопорщилось под этими взглядами, однако очарование момента нарушила Милена.

– Орденки, – тихо сказала она, кивком головы указывая в нужную сторону.

Действительно, с той стороны, сквозь группки валькирий, ещё не до конца пришедших в себя после эмоциональной феерии последних часов, пробиралась тройка уже знакомых мне мечниц. Я не стал ждать, пока они подойдут. Ещё было время, поэтому постарался использовать его по максимуму. И первым делом набрал на инте номер Тины А`Гийн.

– Привет, Тина. Ты мне нужна.

– Здравствуй, Леон. Сейчас, подожди…

– Ты говорила, если понадобится помощь, я могу позвонить. Прошу тебя отдать мне долг.

– Я всё поняла, говорю, подожди, – на несколько секунд валькирия пропала с экрана, но потом появилась вновь.

За это время я успел перекинуть ей координаты планеты и усадьбы О`Стирх.

– Координаты получила. Что у тебя там?

– Орденки. Сдохнуть спокойно не дают, – хмыкнул я.

– Как-как? Ты же в усадьбе О`Стирх!.. Что, совсем плохо? Я буду. Дай мне три часа. Продержишься? Только подыхать даже не думай. По крайней мере, до моего прибытия.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю