332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Павел Кузнецов » Кошак (СИ) » Текст книги (страница 42)
Кошак (СИ)
  • Текст добавлен: 7 июня 2021, 19:34

Текст книги "Кошак (СИ)"


Автор книги: Павел Кузнецов






сообщить о нарушении

Текущая страница: 42 (всего у книги 46 страниц)

(5) Строфы стихотворения из книги Александра Дюма «Граф Монте Кристо».

Глава 18. Ликбез на кошачьей шкуре

Вволю нагулявшись по суетному мегаполису, мы наконец достигли конечной точки. Ею оказалась уютная квартирка в небольшом по меркам столицы домике – этажей эдак с двадцать – и практически лишённая окон. Весёленькая жёлто-оранжевая мягкая обивка стен основной комнаты навевала на мысли о вечном. В особенности на фоне оттеняющей всё это великолепие роскошной трёхспальной кровати. Прозрачная перегородка прямо и чуть левее открывала вид на небольшую кухню-столовую, а справа виднелась арка-проём в роскошную ванную.

– А неплохо так сегодня живут… подпольщицы.

– И ты находишь это неплохим? После своего… корабля? – подначкой на подначку ответила Нимфа.

– А если серьёзно?

– Я всю жизнь по таким ничейным квартирам мотаюсь. Без домашнего уюта. Без ощущения своего угла.

Ну вот, задел девочку за живое… Или она так напрашивалась на ласку? Я не стал разбираться, просто приобнял разведчицу за талию и повлёк в ванную. Нимфа недовольства не проявила. С явным интересом спутница обвела взглядом огромную овальную чашу для воды, занимавшую добрых две трети всего помещения. Я склонился над панелью управления. Откуда-то из потаённого нутра аппарата забили многочисленные гейзеры, и ёмкость стала стремительно наполняться. По сравнению с санитарными зонами Центральных Миров – медленно и примитивно, там этот процесс происходил мгновенно. Но чего ещё ожидать от «отсталой» колонии?

– Ты давай, наполняй воду, залезай и готовься. А я пока пойду, кое-что сделаю для нашего… дела, – довольно небрежно бросила республиканка, вновь включая хозяйку жизни.

– Знаешь, мне как-то перед сёстрами неудобно… – натурально засмущался я. – Они там скучают, а я здесь – куролешу. С тобой.

– Ха! Что-то я не замечала раньше за тобой особой стыдливости. Отдался девочке – будь добр теперь соответствовать её высоким требованиям, – и эта бестия, развернувшись на каблуках, наметилась оставить меня «на хозяйстве».

– Ах, так?! – на губах вспыхнула задорная улыбка. Я шагнул вперёд и, прежде чем дама успела уйти из зоны досягаемости, цепко подхватил её на руки.

Нимфа аж пискнула от неожиданности. Когда же я, наплевав на слабое сопротивление ничего не понимающей женщины, прямо так, в одежде, опустил её в набирающуюся ванну, она и вовсе задохнулась возмущением.

– Ты! Да что ты… Вот, рацию испортил…

«Правильно, так её!» – раздался в коммуникаторе довольный голосок Эйди. Девочке пришлось по нраву, что я осадил наглую разведчицу, задумавшую ставить под сомнение наши семейные ценности.

– Ничего, ты же опытная подпольщица. Починишь. Разберёшь, просушишь, и починишь.

– Ну ты наглец!

– Какой есть, – пожал плечами, залезая следом и принимаясь внаглую тискать вновь пискнувшую женщину. Под одобрительное улюлюканье милахи.

– Ладно, включай поля, – проворковала спустя десяток минут разомлевшая под ласками и вкусившая неземного блаженства подпольщица. Всю её спесь как рукой сняло. Когда же вокруг нас соткался почти непрозрачный пузырь защитных энергий, добавила: – Такой кайф ощущать себя защищённой… Везёт же твоим кошкам! Каждый день могут забираться в твои объятья и кайфовать под почти непробиваемой защитой… Даже когда она неактивна, она эффективна… для своих.

– А ты хорошо осведомлена о возможностях мечниц… для подпольщицы.

– Ну, у меня весьма разносторонняя подготовка… Ты, кстати, тоже хорош не только полями, – разведчица прошлась ладонями по согнутым в коленях моим ногам и, точно в удобном кресле, расслабленно откинулась мне на грудь. – Сразу чувствуется подготовка валькирии – агрессия и напористость в каждом жесте; тебя так и подмывало выбрать оптимальную точку и принять бой. А мне, как видишь, приходится всё больше по стенам жаться, да по всяким узким проходам лазать… Сегодня впервые за столько лет даже хотела поддаться искушению и принять бой. Ты как-то странно на меня влияешь.

– Ничего, у нас с охранителями всё ещё только начинается. Будет им бой, не переживай, – тряхнул головой, упрямо поведя подбородком.

Нимфа сейчас, расслабленная и откровенная, признающаяся в собственной вынужденной привычке быть всегда в тени, казалась особенно уязвимой. Гордая республиканка – ха, и ещё раз ха! Как её гоняли сегодня по коридорам какие-то недавние внешники – так ни в какой постели потом не отыграешься. Очень захотелось защитить эту женщину, отомстить её опостылевшим преследователям. Она ведь свой долг перед Республикой так отдаёт, а они лезут!.. Глупое, конечно, желание, импульсивное, но осознание его глупости только заставило упрямей сжать губы. И это моё состояние не укрылось от опытной разведчицы.

– А ведь ты отомстишь… По-своему, по-кошачьи… Что ж, пусть так оно и будет. Почувствую себя в кои-то веки защищённой и отмщённой. Приятно, звезда меня забери!

– Скажи, девочка, почему квартира? Почему не база, скажем, Дальней разведки? У вас вообще есть свой штаб?

– Мы одиночки, кот. Какой у нас может быть штаб? – похоже, Нимфу проняло не на шутку. В её словах в таком, казалось бы, малозначительном вопросе стояла натуральная обида. – Постоянно одна. Постоянно по таким вот квартиркам. Маленьким, неказистым, чужим…

– Ну-ну, девочка, успокойся, – зашептал в изящное ушко, стараясь окружить заботой, обогреть эту по-своему несчастную женщину.

Ладони сами пришли в движение, заскользили по разомлевшему телу любовницы; вот они накрывают грудки, и с губ девочки слетает первый стон – как вздох. И покуда одна ладонь продолжает нежно, но настойчиво ласкать грудку, вторая начинает своё неостановимое шествие вниз… вниз… вниз… пока не оказывается с внутренней стороны бедра. Здесь пальцы ненадолго задерживаются – всего лишь на несколько мгновений, но мгновений долгих, пахнущих сладострастной истомой. Вздохи разведчицы становятся громче… Когда мои зубы резко прикусывают мочку уха, а пальцы врываются в святая святых любой женщины, начиная уже здесь плести узор удовольствия и желания, республиканка срывается на крик. Тренированное, закалённое в постоянном напряжении тело изгибается, выбрасывая из себя плод вожделения – глубочайший оргазм.

– Ещё… – шепчут губы.

Понимание, что пришло время настоящей игры, ударило набатом, разнеслось по венам гулкими «вздохами» сердца. Мои когти, это оружие последнего шанса валькирии, покинули пазы, чтобы подарить не смерть – жизнь. Тело прелестницы вмиг оказалось в плену звёздного металла. Если бы женщина могла, она бы подалась им навстречу, но сладостный плен казался абсолютным, будоражащие воображение острия заняли наиболее чувствительные зоны, протянувшись от них дальше, превращая в эрогенные зоны вообще всё тело одержимой желанием женщины. Она отдалась вся, разом, без остатка. Я мог сейчас делать с ней всё, что мне заблагорассудится, лепить её, как пластилин. Однако сам принял этот жест с глубоким трепетом, точно хрустальную вазу – взял эту девочку, лишь чтобы подарить ей столь вожделенное удовольствие; подарить ощущение защищённости, заботы, правильности, жизни…

Спустя, казалось бы, целую вечность, я лежал на кровати на боку, вытянувшись, опершись на локоть, и любовался своей разведчицей. Удивительная женщина! Другую бы на её месте, после нескольких часов утончённых ласк и бесконечного калейдоскопа оргазмов, уже вырубило бы, а республиканка лишь энергичней погрузилась… в работу. Чем-то это напоминало массивную звезду. Та тоже, чем больше отдаёт энергии с излучением вовне, тем сильней разогревается. Только звезда обязана этим гравитационным силам сжатия, делавшим её теплоёмкость отрицательной, а Нимфа… даже не знаю, каким силам заложило душу это неземное создание.

Брюнетка расположилась на полу, аккурат у голографической имитации окна в лиственный лес. Из обширного «проёма» лился несмолкающий птичий перезвон, изливался чудесный аромат трав в солнечном ореоле. Пирамида солнечного света конусом ниспадала на замершую в позе лотоса республиканку. Казалось, та вся светится этим отражённым светом, ещё и усиленным отблесками раскрытых вокруг голограмм.

Изящное тельце казалось прозрачным, сотканным из этого нереального света. Аккуратные грудки капельками росы топорщились вверх, подставляя свету крупные горошины сосков. Девочка по сравнению с другими республиканками была чуть меньше среднего роста, хрупкая, миниатюрная – ну натуральная внешница, идеал красоты Конфедерации. Такую хотелось окружить заботой, обогреть, приласкать… Если не знать, какой неостановимый моторчик пульсирует в этом обманчиво податливом тельце. Тем не менее, я проникся её обманчивой беззащитностью. Улыбался, любуясь сотканным из света силуэтом, на какое-то время позабыв собственные переживания. Даже кошки вылетели из головы. Кошки…

Новая мысль заставила встряхнуться. И хотя девочки себя сейчас никак не проявляли, они постоянно незримо присутствовали рядом. Смотрели моими глазами, проникая через коммуникатор словно бы в сами мысли… А если мужик пялится на женщину – какие у него могут быть мысли?.. Правильно, явно не о супружеской верности.

«Кошки. Это не то, о чём вы подумали», – сказал одними губами.

«Вот как? – раздался насмешливый голосок Сай. – Сначала ты ублажаешь эту девочку. Ублажаешь очень чувственно, порывисто, с душой – уж я-то знаю! – а потом тупо лежишь на кровати и любуешься ею. Должно быть, это просто недоразумение. Хотел сделать девочке лечебный массаж, а оно вон как обернулось… Да? Я права?»

«Не ёрничай, рыжая, тебе не идёт, – поморщился. – Ты же видишь, она очень несчастная республиканка. Скучает. Вдали от своей любви, в чужом менталитете, без надежды в любой момент оказаться среди своих. Мне хочется её немного обнадёжить. А сейчас я просто любуюсь… без сексуального подтекста».

«Сай, не дёргайся, – неожиданно пришла на помощь Милена. – Он прав. Что бы с ней ни делал – разговоры разговаривал или трахался – всё едино. От этого ничего не изменится. Ни в наших отношениях, ни в нём. И рядом он всё равно не окажется».

Снежка предпочла промолчать. Видно было, ей стыдно за эту импульсивную вспышку. А вот у меня от резкого вмешательства Старшей закрались нехорошие подозрения.

«Ми. Скажи, сколько вас одновременно на канале?»

«Одна, дежурная, постоянно следит за ситуацией. Остальные бдят в полглаза».

«Остальные – то есть все?!»

«А ты как думал, кот?! Естественно, всем интересно поглазеть на твою первую операцию. Тем более такую «острую», с сексом, яркими откровениями и разборками».

Ответ сестры заставил порядком загрузиться. Нимфа тем временем словно почувствовала изменение тональности направленного на неё внимания. Подобралась. Одна из фоновых голограмм развернулась перед её лицом в полный объём. Я отчётливо разглядел молодого чернявого паренька, с плотно стиснутыми в полоску губами и упрямым взглядом из-под бровей «домиком». По комнате разносилось его тяжёлое дыхание.

– …сделаю это! Они не имеют права жить! Не имеют, понимаешь, Ранэ?! – видимо, перед собой парень видел сейчас не хрупкую девочку, а мужчину-собеседника. Скорее всего такого же молодого, и явно из того же сопротивления.

– Сейчас ты уподобляешься республиканкам. Они тоже определяют, кто имеет право жить, а кто нет, – зычный глубокий мужской голос из уст миниатюрной женщины казался нелепым, но, тем не менее, он виделся единственно уместным в этой ситуации.

– Пусть! Пусть так! В своих Центральных Мирах республиканки могут определять что угодно. А здесь мы будем определять правила!

– Именно поэтому мы должны проявлять выдержку и благоразумие. Я понимаю твоё возмущение. Проститутки действительно продают своё тело за деньги. Они унижают своё достоинство. Неужели ты думаешь, что убийство одной-двух что-то изменит?!

– У меня плазменный заряд с антиматерией, Ранэ. Я сравняю с землёй весь квартал, где они принимают клиентов. Это будет не одна и не две падшие суки. Сотня, может больше. Они не смогут проигнорировать этот акт воздаяния!

– И они одумаются?..

– Да! – запальчиво выкрикнул собеседник.

– Те, что погибли?

– Не говори глупостей! Одумаются те, что выживут!

– А погибшие?

– Они знали, на что шли… – проскрежетал зубами парень.

– Ванс! Эти несчастные девчонки просто зарабатывают себе на жизнь! Да, грязно. Да, мерзко. Да, бездушно. Но даже Республика не опускается до прямых репрессий против них! Хотя проституция в новой колонии – бельмо в глазу. Она бесит сильных уверенных в себе республиканок. Они сами привыкли брать, а не отдаваться… за деньги. А знаешь почему они терпят?

– Нет.

– Потому что чётко понимают, сменится поколение, и этого больше не будет. Не будет, Ранэ, как явления! Так зачем предпринимать поспешные действия? Зачем разрушать зыбкий мир в колонии?

– И тем не менее я попробую.

– Знаешь… Республиканки будут тебе за это благодарны.

– Что?! – опешил парень.

– Говорю, республиканки тебе даже спасибо за это скажут. Ты ведь так хочешь выслужиться? Получить свой билет в лучшую жизнь? – теперь лжеголос Нимфы цедил слова, будто сплёвывая их в собеседника.

– Да как ты можешь!.. – задохнулся возмущением Ванс. – Мы вместе… в Сопротивлении…

– Ну так если вместе, то и действуй, как часть Сопротивления. Не делай того, о чём потом мы все пожалеем. Понимаешь меня?..

– Ранэ… Я бы вложил в этот взрыв всего себя… Это был бы смысл моей жизни. Не сбивай меня с пути. Пожалуйста!

– Ты ещё молод, товарищ, – высокопарно начал голос. – Твой путь – часть нашего общего пути. Ты ещё принесёшь себя в жертву. Но сделаешь это с умом, ради будущего – как и подобает настоящему борцу. А заряд отдай… Незачем тебе носиться с таким соблазном. Я попрошу Кира, он заберёт.

– Хорошо, товарищ, – парень на голограмме весь как-то сразу сдулся. Его глаза потухли. – Я сделаю. Но обещай… обещай, что если появится настоящее дело, ты не забудешь обо мне. Позволишь возглавить борьбу, выступить на острие.

– Я буду помнить, товарищ, – торжественные нотки в голосе резанули слух пафосом, но изображению парня они пришлись по вкусу. Тот улыбнулся и погасил голограмму (6).

Нимфа же повела себя как-то странно. Окружавшие её голограммы резко погасли, а сама она пружинисто поднялась на ноги, чтобы через секунду поднырнуть ко мне под бочок. Прижалась мягкой грудкой, потёрлась щекой о плечо, заглядывая в глаза.

– Что это было, девочка? – поинтересовался я, накрывая нас полями.

– Работа. Это – моя работа.

– Я правильно понимаю, что этот… Ванс… хотел взорвать самодельную бомбу?

– Да, ты всё правильно понял, котик.

– Но откуда у него…

– Ты прям как со звезды свалился! Вокруг столько высокотехнологичного барахла ездит, летает, ползает, что раздобыть энергогенератор не проблема. Имея некоторую сноровку и желание можно его «доработать». Скажем, извлечь активное вещество и приспособить его в другом, менее безопасном, устройстве.

– Не уверен, что это так просто… да и где взять сноровку, о которой ты говоришь?

– А нигде. Тут или приобретёшь сноровку, или угробишься – одно из двух. Как повезёт. Этому мальчику – повезло (7). Теперь моя задача – наставить его на путь истинный, не дать грохнуть кого-нибудь без цели. Он шагу не должен ступить без чуткого руководства Сопротивления. Моего руководства.

– И много у тебя таких мальчиков?

– Хватает. Чтобы хоть как-то контролировать этот опасный процесс я и работаю здесь.

– Не даёшь им проявлять свои разрушительные для общества устремления?

– Когда как, – удивительно, но Нимфа даже взгляд отвела.

– То есть? – растерялся я от такого непонятного и крайне неоднозначного ответа.

– А вот так. Республика делает много нелицеприятных вещей, но все они неперсонифицированы. Нельзя сказать, что она ущемляет кого-то конкретно, на кого-то ополчилась. Но иногда случаются такие индивидуумы… популярные в народе, и стоящие при этом как кость в горле… Вот тогда подобные мальчики оказываются очень кстати.

– Выносите каштаны из огня чужими руками?

– Как-как? Каштаны? А что это?

– Плоды такие… неважно. Что могу сказать? Сильно.

– Удобно. Сопротивление берёт террористический акт на себя, даже не подозревая о том, что делает за Республику угодное ей дело. Мы так часто работаем.

– А неугодные предотвращаете.

– Не без этого, милый. Какая же я иначе разведчица, если позволю безнаказанно пинать Республику, свою мать-кормилицу? Да и потом… знаешь, этим мальчикам ведь свойственно взрослеть. Становиться старше. Менять взгляды. Смотреть на мир без юношеского максимализма, но с мудростью прошедших огонь и воду бойцов невидимого фронта.

– Мой политический аналитик как-то сказал… ещё до Литании это было… я тогда не придал должного значения этой фразе. Он сказал: если в молодости ты не был революционером – у тебя нет сердца, если в зрелости ты не стал консерватором – мозгов.

Несколько секунд разведчица переваривала услышанное, потом зашлась беззвучным смехом.

– Умный мальчик твой аналитик, – отсмеявшись, вытирая выступившие слёзы, заметила она, то и дело постреливая глазками из-под длинных ресниц.

– Теперь я понял всю глубину его слов, девочка, – я по-прежнему был погружён в себя. Думал. Это не укрылось от внимания проницательной разведчицы.

– Мы их используем в качестве оперативников или аналитиков в других колониях. Готовим так кадры для агентурной работы. Практика показывает, что именно из таких получаются самые эффективные и мотивированные работники. Хотя всякое бывает… Некоторые с возрастом умнеют чересчур сильно или, напротив, глупеют. Начинают вести пропаганду, норовят стать идейным стержнем сопротивления, его душой. Таких перед вербовкой приходится обрабатывать. Проводить идейнуюдемотивацию.

– Как-как?

– Ну вот представь. Что нужно человеку думающему, чтобы реализовать свои творческие устремления? Чтобы ощутить себя нужным обществу, пусть и лишь его «элитарной» – как он полагает – части?

– Деньги? Известность?

– Деньги – мимо, известность – в точку. Для человека важны не только деньги, не только материальные блага. Люди тщеславны. Они хотят ощущать свою важность и нужность. Купаются в этом ощущении важности. Идейный же вдохновитель, как и любой творческий человек вообще, особенно чувствителен к вниманию окружающих. Для него самовыражение порой важней всего мирского. Особенно если до того он жил борьбой. И ведь он наработал себе авторитет, что важно! Его реально уважают в подполье! И вот этот индивид вместо контакта с властями начинает пропагандировать. Начинает ваять тексты, типа той речи, что выдал Проповедник. Он цепляет за душу даже тех, кто никогда и не думал о протесте. А это уже лишне для Республики. От такого лекарства вреда больше, чем от болезни, которую оно призвано лечить. Знаешь, что мы с такими делаем?

– Заинтриговала, чертовка! Нет, даже не догадываюсь.

– На самом деле я тебе уже всё сказала. Ответ в тех акцентах, которые расставила. Мы лишаем таких наработанного авторитета. Ровняем с грязью их идеи. Критикуем через других подпольщиков. Показываем нелицеприятные вещи из биографии таких борцов, о которых до того сильно не распространялись. А ведь все люди имеют какие-то скелеты в шкафу, особенно – такие активные в молодости! После компании по идейной демотивации персонаж надолго выпадает из обоймы. Меланхолия, ярость, разочарование – сначала в соратниках, а потом и в идеях. Как итог – отход от борьбы или…

– Вербовка?..

– В точку, милый (8)!

– А что ещё?..

– Не понимаю тебя.

– Что ещё вы делаете с помощью Сопротивления?

– На моём уровне – всё. Остальное не моя компетенция, – пожала плечами эта миниатюрная внешне и такая опытная и серьёзная внутри девчонка.

– Интересно… Значит, другой уровень всё же есть… Спасибо, что обмолвилась…

– Спасибо? И это всё? – игриво изогнула бровь прелестница.

– Ну почему же сразу всё… Ещё вот это… и это… и это, – шептал я, завалив любовницу на спину и покрывая поцелуями её манящую шелковистую кожу.

В этот раз наша игра была неспешной, тягучей, словно размазанный по бутерброду джем. В её обманчивой мягкости легко было потерять себя, раствориться, влипнуть, что тот комар – в кусочек янтаря. Но мы выплыли. Лежали теперь, раскинувшись по кровати, закинув друг на друга руки и ноги. Я – на спине, заложив руку за голову, Нимфа – на животе, уткнувшись мордашкой куда-то в район подушки.

– А расскажи-ка мне, девочка, сказку.

– Что? – недоумённо встрепенулась разведчица.

– Про вирус. Как ты его понимаешь, – продолжал, задумчиво глядя в потолок.

– Про вирус… Что, тоже не до конца всё решил для себя по нему? Хорошо, будет тебе сказка. Я расскажу её такой, какой сама знаю. Вернее, такой, какой для себя представляю – то есть не совсем стандартно. Не смутишься?

– Нет. Я уже не маленький. Готов слушать сказки для взрослых.

– Хорошо, – фыркнула республиканка. – Но эту сказку мы будем сочинять вместе. И начнём с вопросов. Ты знаешь, в чём проблема докосмических цивилизаций? Почему им сложно покорить космос?

– Психология? Чужеродность космоса? Они плохо приспособлены к замкнутому пространству психологически и физически?

– Ну… это тоже. Но можно отобрать несколько человек первооткрывателей, пионеров. Некоторые психологически устойчивые индивиды встречаются и среди внешников.

– Да… У нас тоже были… – вспомнился совершенно непрошибаемый Гагарин, с его вечной улыбкой голливудского актёра. Да и подводников отбирали – хотя у них работа и попроще будет. По крайней мере в коллективе и не в таких экстремальных условиях. Не ощущается она совсем уж чужеродной.

– Главная проблема в другом, котик. Энергетика. Человечество вызрело в тепличных условиях остаточной солнечной радиации. Оно очень бедно на энергию. Энергетические возможности среднеразвитой цивилизации смехотворны по сравнению с потребностями в энергии не просто для выживания, а для выхода в космос, то есть для того, чтобы встать в один ряд по энергетике с такими гигантами, как звёзды. Да что там, ты же знаешь, с какой скоростью расширяется Вселенная! По сравнению с этой скоростью все допотопные средства человеческого передвижения просто смешны! Нужен переход на качественно новый энергетический уровень. Делаются открытия… и тут выясняется, что человек физически не способен жить на этих чудовищных скоростях, под обычной для космоса радиацией, в гравитационных колодцах, где гравитация скачет от планеты к планете, от звезды к звезде, в той чудовищной разнице температур, которая обычна для космоса.

– Обычный человек, без улучшений, как только температура окружающей среды сильно скакнёт, или давление, или радиация начнёт припекать чуть-чуть сильней – закончит своё существование как вид. Он развился в очень узком диапазоне комфортных условий – узком по меркам космоса, разумеется. Например, солнечная радиация для человека плодотворна. Но только если она «смягчена» атмосферой конкретной плотности с состава. Она ему в таком объёме даже жизненно необходима. Но вот человек начинает осваивать ядерную реакцию. Та же радиация убивает его за несколько дней, а в некоторых случаях – почти мгновенно! Любая протечка, любая внештатная ситуация – всё, он труп. Или гравитация. Чуть она сильней, чем человек привык, и всё, он труп. А для покорения космоса требуется перейти на новый энергетический уровень. Найти источники энергии, открыть законы космоса и сделаться адекватными им. Пока понимаешь?

– Да, конечно. Я же мечник, как-никак, – хмыкнул в ответ. Но моя ухмылка выглядела жалкой, и девочка это хорошо почувствовала.

– Наши предки, как сейчас внешники, шли по тупиковому пути. Они отдали себя на откуп компьютерам и искусственным приспособлениям. Ты бы видел гробы десанта Конгломерации Метиллия! Это что-то с чем-то. И процент смертей был огромным – даже из-за внештатных ситуаций, не говоря уже о войнах. Злые, агрессивные люди, заживо запаянные в консервные банки, с компьютерами, заменившими им собственные мозги. Стоит ли удивляться, что такая Экспансия в конце концов зашла в тупик?

– Нет, но вирус…

– Подожди, я ещё не всё сказала. Преодолеть ограничения собственного тела возможно. Но станешь ли ты при этом адекватен потребностям Экспансии? Про воспитание мы уже всё решили. Надеюсь. Но ведь тебя-то никто не воспитывал! Это только твоих возможных детей касается! Ты не понимаешь один ключевой нюанс. Республика всем открывает дорогу к звёздам. Всем, кого берёт с собой. Но. Пойти по этой дороге может только тот, у кого есть к этому воля. Тащить за шкирку?.. Извини. При этом Республика – первое в галактике образование, кто не помещает завоёванных в резервации, не использует их в качестве биотоплива или вместо роботов на добывающих производствах, где электроника «плывёт» от радиации. Республика предлагает каждому человеку стать лучше! Каждому, понимаешь?! Но каждый ли готов к этому? Психологически, как ты верно заметил?

– Люди – бесхребетные твари, не имеющие собственного суждения и способности его отстаивать, – голос разведчицы окреп. – Ты знаешь, мне порой кажется, что люди – это такие тряпичные куклы с дыркой в заднице. Когда обстоятельства начинают рулить ими, это происходит не так, что какие-то высокоморальные и одухотворённые личности, хмуря брови, морщась, будучи распятыми на дыбе, из-под палки делают что-то нехорошее. О нет! Мне это видится так, что рука обстоятельств проникает людям в задницы и начинает рулить ими. Они при этом дрыгают ручками, ножками, открывают рты, хмурят брови в грозном порыве – эдакие вершители истории, герои без страха и упрёка! Но, б…дь, на деле они – всего лишь бесхребетные тряпичные куклы с рукой в заднице! Исключения – единичны. Сейчас так получилось исторически, что все эти исключения собраны в Республике, причём они, в большинстве своём, даже не мужчины, как ни парадоксально. Вирус не избавит нас от всех таких особей, но избавит от самой глупой или неспособной приспособиться к внешним условиям части.

– Почему именно вирус? Знаешь, это даже символично. Мы дали людям иммунитет. Некоторые оказались настолько глупы, что не захотели его приобретать. Какова их судьба? Вирус их убил. В целом, только так и может выжить человеческая популяция. Ты можешь холить и лелеять одну клетку тела. Молиться на неё. Не давать организму убить её, не давать ей отмереть, чтобы на смену пришли другие, молодые клетки. У нас другой подход. Мы легко меняем отжившие клетки. Потому что только так популяция будет жить. А отдельный человек – это клетка, минимальный атом общества. Порой приходится отторгать целые социальные ткани… с такими атомами. Это – плата за развитие популяции. Так всегда происходило в истории. У нас свой способ выбраковки, у других может быть свой – но именно мы уже столько тысячелетий успешно ведём свою Экспансию, а другие не способны сдвинуться дальше тех технологий, какие достались им от прошлого… Вот так-то, кот. А теперь скажи мне: ты сам – к какой категории принадлежишь? Тех, с дыркой в заднице, или этих, с взором горящим?..

– «Сказка ложь, да в ней намёк, добрым молодцам урок…» – несколько отрешённо продекламировал я. – Только, сдаётся мне, в этой сказке всё несколько утрировано. Твои, с взором горящим, как показывает практика, тоже уязвимы. Даже со сверхчеловеческими способностями и чудовищным упорством они имеют предел психологической выносливости. Наверное, я тот, кто способен этот предел продлевать. Делать техобслуживание, продлевая ресурс «девочек со взором горящим». Мозги вправлять, одним словом. Занятно, не находишь?..

Республиканка от моих слов поперхнулась заготовленной колкостью. Загрузилась, так что далеко не сразу смогла ответить.

– Вот не ожидала… Но, наверное, если бы ты не ставил такие вопросы, не был бы тем, кем являешься… Мне нужно обдумать твои слова.

– Обдумай. Мне и самому это было бы нелишне сделать… Ты сама-то какое место в Сопротивлении занимаешь?

– Я… Кот. Это прозвучит странно, но я – единственная женщина в его руководстве. Меня можно было бы назвать его совестью, но это не совсем так… Скорее, я тот человек, который тянет на себе всю рутину. Женский темперамент для этого подходит как нельзя лучше, особенно биологической ариалы, великолепно натасканной для агентурной работы.

– Что, свалили на тебя всё мужики? Как знакомо…(9)

– Иди ты! – возмущение Нимфы было таким искренним, но что-то в нём было не так. Какая-то грусть ощущалась, недоговорённость… Впрочем, я не стал её мучить ещё больше. – Скажи лучше, какие цели в организации у тебя.

– До встречи с тобой я планировал собрать картотеку подпольщиков и организовать разгром ячеек в столичном мегаполисе. Теперь теряюсь. Видимо, всё это и так известно Дальней разведке.

– Зачем теряться? – промурчала девочка, приподнимаясь на локте и заглядывая мне в глаза. – Такой милый мальчик не должен теряться! Собирай свою картотеку. Только не предпринимай никаких активных действий без одобрения Дальней разведки. Но главное – делай то, что от тебя требую я.

– Вербуешь?

– Уже, милый, уже. Куда ты теперь от меня денешься?

– И что я должен делать… прямо сейчас? – голос непроизвольно сорвался в хрипотцу. Меня натурально возбуждала эта зависимость от коварной разведчицы с многообещающим именем богини плодородия.

– Я должна подумать… – ладошка Нимфы пробежалась по моей груди, ероша волосяную поросль. Возбуждение становилось нестерпимым. – Ты заменишь исполнителя одного плана… Меня смущает слабая его подконтрольность разведке… А дальше будешь действовать по обстановке – у тебя для этого есть все возможности. Например, можешь красиво «слиться», как до того бежал. Мне только нужно будет переговорить кое с кем.

– Вот что, девочка, – я всё же справился с рвущим тело и разум желанием. – Не смей использовать меня втёмную. Я хочу участвовать в ситуации принятия решения.

– Почему бы и нет?.. Псионец запросто может выдвинуть такое требование… А ты неплохо вжился в роль, милый.

– Возможно потому, что кровь не обманешь?

– Возможно. Сейчас я вызову одного человека. Мы поговорим. Ты будешь полноправным участником беседы. Но смотри, не переступи грань.

Слова разведчицы не сильно расходились с делом – впрочем, как и всегда. После того, как я убрал поля, и мы приоделись, она принялась упорно кого-то вызывать. Креслице, в котором разместилась девочка, окуталось веерами голограмм, закручивающимися вокруг, точно воронка набирающего силу торнадо. Пальчики республиканки сновали по воздуху, давая фору пользователям планшетов с моей малой родины. Девочка сейчас больше всего напоминала магиню, раскручивающую вокруг себя персональный шторм.

Я, сидя в соседнем кресле, с интересом наблюдал за манипуляциями подпольщицы. Уж больно много усилий предпринимала Нимфа для банального вызова рядового абонента. Тут ощущалась работа целого комплекса программ переадресации и шифрования, в которых и закопалась моя визави. Наконец её старания увенчались успехом, ворох картинок вспыхнул и слился в объёмную проекцию. В нашем тесном кружке возник третий персонаж. Мрачное, серьёзное выражение лица подчёркивалось тяжёлым подбородком и проплешинами седых волос в некогда пышных тёмно-русых прядях. Мужчина глянул на меня из-под низких бровей и прикипел взглядом к разведчице.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю