Текст книги "Волонтер"

Автор книги: Павел Астахов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Ракушка

К приезду своей новой знакомой Артем успел приготовить салат «Цезарь», поставил на стол блюдечко со свежими пирожными.

– У тебя очень уютно, – заметила Алла, сбрасывая в прихожей туфли.

От тапочек она отказалась.

– Мужчины в большинстве своем ужасные неряхи.

– Я привык к порядку, – откликнулся Павлов. – Мой руки, и идем на кухню.

– Ты все же прости, что я решилась тебе позвонить, – робко сказала Алла, выйдя из ванной, и промокнула глаза платочком. – Просто… я сидела и чувствовала себя совершенно никому не нужной. У тебя бывало такое?

– Не знаю, – искренне признался Павлов, наливая Алле ароматный кофе. – Наверное, у меня просто не было времени на подобные мысли.

– Я сильно привязалась к Жене. Она была очень отзывчивым, добрым человеком.

– Когда похороны?

Алла глубоко вздохнула и ответила:

– Похороны – громко сказано. Ее тело сожгли.

– Как сожгли? – недоуменно спросил Артем.

– У нее не было родных. Тело кремировали. Что тут непонятного? – Алла устало провела рукой по пышным волосам.

– Постой. Где она хоть умерла?

Девушка взяла с тарелки пирожное, без особого аппетита надкусила его и ответила:

– В частном медицинском центре.

– Интересно. А что за центр такой? – как можно спокойней спросил Павлов.

Алла с удивлением посмотрела на него и проговорила:

– Наш фонд обслуживают несколько медицинских учреждений различного профиля. Один из них находится в Ясенево, называется «МедКР».

Павлов чуть не поперхнулся пирожным.

– Надо же! – откашлявшись, произнес он.

– Какая разница, где и когда она умерла? – удивилась Алла.

– У меня возникает простой вопрос. Как и почему там оказалась Женя?

– Больные, которых мы опекаем, заключают договора с клиниками, а эти учреждения, в свою очередь, сотрудничают с нашим фондом, – пояснила девушка.

– Да? – Павлов отложил в сторону пирожное. – Можно взглянуть на этот договор?

Алла застыла с чашкой в руке.

– Не понимаю, Артем, зачем тебе это?

Павлов смахнул со стола невидимые крошки.

– Возможно, я покажусь тебе немного занудливым, но мне было бы интересно взглянуть на договор, в котором прописано, что после смерти тело утилизируется чуть ли не сразу после остановки сердца.

– Ты хочешь сказать, что смерть Жени была не случайной? – изумилась Алла.

Артем мягко улыбнулся.

– Ничего я не хочу сказать, милая. Просто такова моя работа – везде и во всем сомневаться. Прости, не хотел тебя чем-то огорчить.

– Я найду копию, у меня они где-то хранятся, – рассеянно сказала девушка, допила кофе и заметила: – «МедКР» – очень хорошая клиника. Мы направляем туда тех больных, которым отказали везде, где только можно.

«Спросить о Ремезове?» – подумал Артем, но тут же отказался от этой мысли.

Он и так проявил нездоровый интерес к клинике, и Алла это заметила.

Павлов решил зайти с другой стороны и спросил:

– Скажи, ты сейчас за кем-то еще ухаживаешь?

– Да. Вчера начала. Молодой человек, у него позвоночник поврежден в результате падения со скалы. Он увлекался альпинизмом. Что ж, буду ему помогать.

– А скольких больных ты вообще опекала? – словно невзначай поинтересовался Артем.

– Вообще-то, когда я дежурила в больницах, у меня их было много, – подумав, ответила Алла. – Потом мы стали работать бригадами, и за каждым волонтером закреплялся конкретный человек. Женя была у меня пятой. – Алла посмотрела на Павлова.

Ее смутил взгляд мужчины, глубокий, проницательный, в то же время наполненный грустью.

– Ты общаешься со своими пациентами? Ну, с предыдущими?

– Нет, – сказала Алла и растерялась.

«Стоп! – приказал себе Павлов, от которого не ускользнуло изменение выражения лица юной гостьи. – На сегодня расспросов достаточно».

– Ты хочешь сказать, что… – начала девушка, но Артем аккуратно прервал ее:

– Еще кофе?

– Нет, спасибо. Я наелась и напилась. Все очень вкусно.

– Идем. Я покажу тебе необычайную раковину. Друг привез с Мадагаскара.

– Мне пора домой, – сказала Алла.

Павлов перехватил ее взгляд, направленный в окно, за которым уже давно сгустились сумерки. В нем не было никакого желания уходить отсюда.

– Я не гоню тебя, – промолвил Артем. – Ты можешь расположиться в гостиной.

– Завтра много дел.

Павлов пожал плечами и начал собирать посуду. Алла с интересом следила на ним, потом улыбнулась и произнесла:

– Обожаю наблюдать за мужчинами, когда они хозяйничают на кухне и вообще по дому.

– Мне устроить генеральную уборку по всей квартире? – спросил Артем и одарил ее ответной улыбкой.

Он стоял прямо перед ней, в плотно облегавших светлых джинсах и рубашке, расстегнутой на загорелой груди.

– Ты что-то говорил про ракушки? – тихо сказала девушка и дотронулась хрупкими пальчиками до его ладони, крепкой от постоянных отжиманий на кулаках.

Неравная схватка

Владимир быстрым шагом шел по коридору, настолько узкому, что, попадись ему сейчас навстречу человек, они непременно столкнулись бы плечами. Мелькали бесчисленные железные двери, одинаковые, тяжелые, наглухо запертые.

Они дышали холодом, будто усмехались и говорили парню, спешащему на волю:

«Никуда ты отсюда не уйдешь, скоро снова окажешься внутри. Внутри, внутри, внутри нас!»

Владимир перешел на бег. В груди гулко стучало сердце, еще не отошедшее от недавних упражнений, и молодой человек пожалел, что переборщил с тренировками. С непривычки у него ныли все мышцы. А силы ему были нужны.

Он крепче сжал в руках шокер. Палец лег на кнопку, и между контактными электродами, потрескивая, сверкнула крохотная молния. Не самое лучшее оружие, но все же.

Он вздрогнул, когда услышал резкий вой сирены. Желудок подскочил куда-то вверх, и юноше с трудом удалось сохранить самообладание.

Это по его душу. Не иначе Марина Игоревна сообщила о побеге пациента.

Наконец Владимир добежал до конца коридора. Охранник стоял к нему боком и что-то раздраженно кричал в рацию. Владимир в два прыжка оказался рядом с ним. Тот почувствовал неладное, начал оборачиваться и тут же получил сильнейший удар в челюсть. Секьюрити лязгнул зубами, его тело обмякло, глаза закатились. Владимир начал лихорадочно шарить по карманам бежевой униформы мужчины.

Рация трещала и шипела. Мужской голос, доносящийся оттуда, взволнованно вопрошал, почему «Кобальт» молчит.

Никаких ключей при охраннике не оказалось. Взор Владимира упал на магнитную карту, краешек которой выглядывал из нагрудного кармана оглушенного мужчины.

Он провел карточкой по считывающему устройству на двери, и красный огонек сменился на зеленый. Послышался щелчок, и дверь отворилась. Из груди Владимира вырвался вздох облегчения. Может, ему и правда повезет, и он вырвется отсюда?!

Сирена не умолкала. Парень побежал вниз по ступенькам, тут же застыл на месте и похолодел. Наверх стремительно летели двое крепких мужчин, одетых точно так же, как и тот, которого он обездвижил у выхода.

Владимир посмотрел на них и понял, что если он побежит наверх, то шансов вырваться на волю у него будет меньше. Эти двое уже видели его и держали в руках длинные дубинки. Противостоять им в одиночку он не рискнул.

Перескакивая через две ступеньки, Владимир помчался наверх.

– Стой! – донеслось снизу.

«Не дождетесь!» – подумал Владимир.

Наверху хлопнула дверь, и до его слуха донеслись возбужденные крики. Пальцы юноши до боли в суставах сжали скользкий от пота электрошокер. Похоже, деваться некуда. Он посмотрел на дверь, оказавшуюся перед ним. Лампочка, похожая на бусинку, истерично мигала, а динамики, встроенные в стены, продолжали свой бесконечно-заунывный вой.

Только сейчас Владимир заметил, что его пальцы продолжают сжимать магнитную карточку, взятую у охранника. Он вздохнул и прислонил ее к красному глазку на металлической двери. Раздался щелчок, и глазок мгновенно окрасился зеленым, словно разрешающий сигнал светофора.

Юноша шагнул вперед. Перед ним, загораживая проход, высился охранник.

– Положи шокер на пол, – прокуренным голосом приказал тот.

Владимир внезапно бросил этот самый предмет ему в лицо. От неожиданности здоровяк отпрянул назад. Его руки машинально попытались поймать электрошокер на лету, и это ему почти удалось.

Владимир коброй метнулся к секьюрити и впечатал ногу ему в пах. Тот охнул, согнулся вдвое, и Симонов с силой ударил охранника ладонями по ушам. Тот вздрогнул и медленно сполз на пол. Владимир выхватил из петли его ремня дубинку и просунул ее через ручку двери. Он сделал это очень даже вовремя, потому что снаружи уже слышались озлобленные голоса.

Владимир огляделся, тяжело дыша. Точно такой же коридор, только в дверях камер здесь присутствовали крошечные окошечки.

«Наверняка из пуленепробиваемого стекла, – подумал молодой человек, поднял шокер, проверил его работоспособность. – Интересно, на этом этаже есть еще охрана?»

Он побрел по коридору. Если в другом крыле есть выход, то он все-таки сможет попытаться выбраться отсюда. Вот только что его ждет снаружи? Наверняка все здание оцеплено, прямо как в боевике, где злодей берет в заложники женщин и детей.

«Это не больница, – в оцепенении думал парень, шагая по пустому коридору. – Какой-то секретный институт, где проводят опыты над людьми».

Владимиру стало страшно, но он не удержался, взглянул в окошечко одной из камер, сразу сглотнул и почувствовал, как рот наполняется слюной, густой словно пресный сироп. На койке лежал совершенно голый парень, почти его ровесник, может, даже младше. Он глубоко дышал, от его головы шли многочисленные трубочки и датчики. Володю поразила неестественная бледность кожи юноши – из него словно выкачали всю кровь.

Парень пошел дальше. Он вдруг почувствовал огромную усталость и едва передвигал ноги.

«Может, я все зря это затеял? – вяло подумал Симонов. – Вдруг ничего такого тут и нет? У меня на самом деле опухоль в мозгу?»

Им овладело острое желание проснуться дома, чтобы все происшедшее с ним за последние две недели оказалось ночным кошмаром. Страшная авария, мертвые ребята, жуткая медицинская клиника!.. Пусть все это уйдет в прошлое, в забвенье, как дурной сон, о котором потом никто никогда не вспомнит.

Возле одной из камер стояла каталка, на ней лежало тело, накрытое простыней. Владимир остановился как вкопанный. Рука юноши помимо его воли потянулась и приподняла край ткани.

На него пустым стеклянным взглядом смотрела молодая женщина. Желтизна кожи, синева губ и неподвижный взгляд не оставляли сомнений – перед ним был труп. Рука Владимира поднялась еще выше, обнажая тело, и в груди парня застрял крик. От пупка до самой грудины змеился глубокий разрез, наспех перехваченный нитками. Кое-где простыня пропиталась кровью. Эти пятна были еще свежими, ярко-красными.

«Ее распотрошили совсем недавно! – От этой догадки Владимира замутило, и он вцепился в каталку руками. – Она уже не нужна. Теперь тело сожгут или ликвидируют еще каким-то образом».

Владимир еще раз посмотрел в мутнеющие глаза мертвой женщины. Несмотря на все явственно проявляющиеся признаки смерти, в жизни она была очень красивой.

В памяти парня почему-то всплыл эпизод из книги «Граф Монте-Кристо». Главный герой, Эдмон Дантес, спасся из замка Иф, заняв место покойного аббата Фариа.

Володя, конечно, может лечь на каталку вместо этой женщины. Но куда он денет труп?! Здесь ни одной открытой камеры, куда можно было бы спрятать тело!

Его размышления прервали возгласы в конце коридора, откуда он пришел. Значит, охране все же удалось открыть дверь. Молодой человек вздохнул и направился дальше. Скорее всего, его ожидает бой.

Что бы там ни было, он не вернется в свою тюрьму, не позволит распотрошить себя, как ту несчастную женщину. Во всяком случае, сделает все возможное.

Владимир прошагал мимо очередной камеры, как вдруг боковым зрением уловил какое-то движение за окошком. Он непроизвольно повернул голову и остановился, будто прикованный, не в силах отвести взгляд.

Девушка. Юная и чудесная словно ангел. Несмотря на чрезмерную худобу и бледность, она была прекрасна. Пленница подошла к двери, приникла к окошку, всмотрелась в лицо Владимира. Она заметила, что он тоже глядит на нее. Осунувшееся лицо озарилось светом, а огромные серые глаза вспыхнули искрами. Девушка начала что-то говорить, но герметичность двери и окна не позволяли Владимиру услышать или хотя бы понять, о чем она его просит. Впрочем, ее глаза, поблескивающие от слез, в которых затеплились огоньки надежды, были красноречивее любых слов.

Она хотела выбраться. Как он и многие другие, оказавшиеся здесь. В том, что несчастных людей тут немало, у Владимира уже не было никаких сомнений.

«Я ничем не могу ей помочь», – в бессилии подумал он, прислонив ладонь к окошку.

По щеке девушки скатилась слезинка.

«Помоги. Пожалуйста!»

Юноша был готов поклясться, что с ее губ сорвались именно эти слова.

За спиной уже слышался топот.

– Прости, – выдавил из себя Владимир, повернулся спиной к двери и приготовился отразить нападение.

Их было трое. Позади, припадая на ногу, ковылял четвертый, тот самый, которому Владимир крепко наподдал в пах.

– Парень, не нужно этих проблем! – низким голосом произнес один из них, наголо обритый, с крошечными поросячьими глазками.

– Не подходи! – предупредил его Симонов.

– Медленно положи шокер, – сказал второй, приближаясь к парню.

Владимир сделал выпад, охранник взмахнул дубинкой. Симонов с трудом увернулся от удара и кинулся на него, устремив руку с шокером вперед, в горло противника. Послышался треск электрического разряда. Мужик взвыл и мешком свалился на пол.

Владимир обернулся и тут же почувствовал, как его левую руку сжали тиски. Он попытался поразить током второго нападающего, но сильный удар дубинкой выбил электрошокер из его руки. Владимир застонал. Парня скрутили, рывком поставили на колени, нацепили наручники.

Подошел четвертый. Он все еще держался за пах, его лицо было искажено яростью. Охранник уже замахнулся ногой, желая ударом тяжелого ботинка от души отыграться за свое позорное поражение там, у входа.

Но мускулистая рука бритоголового типа остановила его:

– Нельзя!

Охранник выругался. Потом они поволокли парня по коридору.

«Опять в камеру!»

От этой мысли, пронзившей полубессознательный мозг, Володе хотелось выть и лезть на стенку. Но еще больше его угнетало другое. Он не мог забыть широко распахнутых глаз той несчастной девушки, которая с надеждой просила о помощи.

Истинный начальник

Лучик солнца заглянул в окно, ласково коснулся щеки Аллы. Девушка улыбнулась, зевнула, сладко потянулась. Потом она открыла глаза и с удивлением обнаружила, что в кровати одна. Алла завернулась в простыню и неслышно вышла из спальни.

– Ты когда-нибудь отдыхаешь? – спросила она, обнаружив Павлова в кабинете.

Он внимательно изучал какие-то статьи в Интернете, поднял голову, одарил ее искренней улыбкой.

– Доброе утро! Как спалось?

– Гораздо лучше, чем вчера.

– Сочту это за комплимент, – произнес Артем. – Идем завтракать, да?

– С удовольствием.

Павлов достал из холодильника йогурт, подогрел тосты с плавленым сыром и поставил на стол глубокую вазу с фруктами.

– Гляжу, ты придерживаешься здорового питания, – заметила Алла.

– Стараюсь, хотя нехватка времени не всегда позволяет соблюдать все правила.

Некоторое время они молча завтракали. Алла хрустела тостами, жмурилась от удовольствия, неторопливо и размеренно отпивала вкусный чай. Такого душевного спокойствия и умиротворения она давно не ощущала.

– Знаешь, в твоей квартире какая-то особая аура, – призналась девушка. – Не смейся, я знаю, о чем говорю, – сказала она, заметив ироничный взгляд адвоката. – Ты не представляешь, какие чувства захлестывают, когда ты работаешь в больнице. Особенно там, где находятся люди, лишенные последней надежды. Я имею в виду хосписы и прочие подобные учреждения. Когда заходишь внутрь, возникает такое ощущение, что у тебя на спине оказывается связка из бревен, утыканных гвоздями, а шею сжимает стальной обруч. Я не могла глядеть в глаза этим людям. Никто не хочет умирать вот так. – Алла сделала акцент на двух последних словах.

– Судя по всему, у вашего руководителя очень доброе сердце, – словно между прочим обмолвился Артем.

Девушка скривила губки.

– Шилин? Он неплохой человек, но мало чего решает. Прости, я сейчас, наверное, напоминаю базарную балаболку. Даже не знаю, кому и зачем понадобилось ставить его на эту должность. Все вопросы, связанные с деятельностью нашего фонда, решает Виктор Анатольевич. Он очень ответственный и широкой души человек.

Артем вспомнил горящие ненавистью глаза Коробова-старшего, когда тот застал его за беседой с сыном в клинике «МедКР», а также рассказ Антона о том, как отец назвал его друзей овцами, с которых хоть шерсти клок, и с трудом сдержал усмешку. Точно, широкий души человек.

– Виктор Анатольевич Коробов? – уточнил он.

– Ты его знаешь? – удивилась Алла.

– Так, шапочно. – Павлов уклонился от прямого ответа.

Он решил, что пока не будет посвящать Аллу в свое расследование и делиться с ней версиями. Тем более что сведения, собранные им, характеризовали Коробова исключительно с отрицательной стороны, а Алла, похоже, души в нем не чаяла.

– Шилин постоянно болеет, часто отсутствует даже на официальных мероприятиях. Но мы не суемся в эти дела. Главное в том, что фонд не просто дарит людям добрые слова, он реально спасает их. Кстати, это Виктор Анатольевич помог мне узнать, что случилось с Женей, – заявила девушка.

Слушая Аллу, Павлов не мог не вспомнить знаменитого зицпредседателя Фунта из «Золотого теленка» Ильфа и Петрова. Тот сидел всегда и за всех, позволял главным махинаторам избегать ответственности.

Алла взглянула на часы и ойкнула.

– Елки зеленые, мне через десять минут выходить!

Она выскочила из-за стола и умчалась в ванну. После этого девушка наспех накрасилась, поцеловала Артема.

– Позвони, как освободишься, – сказал он. – Не забудь про договор. Помнишь, который твоя Женя с клиникой заключила?

– Конечно. Тебе факсом скинуть или отсканировать и по почте выслать?

– Как тебе удобно.

Алла Одинцова махнула ему рукой, выскочила за дверь, вышла на улицу и вздохнула полной грудью. Она не могла вспомнить, когда чувствовала себя такой желанной и защищенной, как это было прошлой ночью. Но Артем!.. Даже если закрыть глаза на существенную разницу в возрасте, Алла не питала никаких иллюзий. Он известный юрист, снимается в разных передачах, статный и красивый мужчина. А она кто? Студентка-замухрышка, ухаживающая за больными.

«Ты общаешься со своими пациентами? Ну, с предыдущими?»

Фраза, всплывшая в ее памяти, была подобна ледяному душу. Что имел в виду Артем? После этого он скомкал разговор, начал про ракушки рассказывать. Зачем адвокат так интересовался фондом?

Алле вдруг стало не по себе. Она полезла в сумочку за телефоном. Координаты некоторых людей, за которыми она ухаживала, у нее имелись. Остальных она найдет через фонд.

Алла вдруг решила во что бы то ни стало убедиться в том, что с ее бывшими подопечными все в порядке.

Общий враг

Виктор Анатольевич Коробов пребывал в неплохом расположении духа. Во-первых, погода была просто великолепной – светило солнышко, небо было чистое, без единого намека на облака. Во-вторых, завтрак, приготовленный умелой кухаркой, включал в себя его любимое блюдо – поджаристо-золотистые картофельные оладушки, в простонародье называемые драниками. В-третьих, сегодня он выбил себе выходной и с удовольствием смотрел «Новые приключения неуловимых». Этот фильм Коробов любил с далекого детства.

Валерка как раз филигранно обыграл на бильярде штабс-капитана врангелевской армии Петра Сергеевича Овечкина, роль которого блестяще сыграл Армен Джигарханян. Бизнесмен уже обмакнул в сметану очередной драник, как раздался телефонный звонок.

Виктор Анатольевич с явным неудовольствием воззрился на экран сотового и поморщился. Пропустить звонок этого человека он не имел права. Слишком уж серьезный бизнес их связывал.

– Привет, Миша, – пророкотал он, заглатывая драник. – Если честно, ты немного не вовремя.

– Прошу прощения, Виктор Анатольевич, – раздался отрывистый голос. – Но я не мог не позвонить.

– Давай, излагай, – сказал Коробов, вытирая руки салфеткой.

Он жестом показал, чтобы супруга вышла из столовой, и она мгновенно упорхнула.

– Какие-то проблемы?

– Не то чтобы проблемы. – Собеседник замялся, потом продолжил: – Но лучше будет, если вы все узнаете заранее, прямо сейчас.

– Не томи, говори! – Виктор Анатольевич повысил голос.

– Вчера был прокол с сорок девятой паутинкой. С Украины приехала семейка мушек, четверо, с ними двое больных личинок. У матки тоже несерьезное ранение. Вариант идеальный, все мухи жирные и сочные. А наш паучок надул в штаны и соскочил. Этих четверых принял другой лепила. С ними уже работают.

– Что значит «соскочил»? – спросил Коробов и нахмурился. – Кто подбирал людей в больницы?

– Я, Виктор Анатольевич.

– В чем же тогда дело? Доктора совесть загрызла?

– Пока не могу выяснить. Якобы к нему приходил какой-то известный адвокат. Павлов, что ли…

Коробов уже потянулся было за очередным драником, как его рука замерла на полпути.

– Артем Павлов?

– Наверное, да.

Коробов усмехнулся.

– Эх ты, «какой-то адвокат», «наверное, да». Дремучий ты человек, Миша. Неужели ничего о нем не слышал?

– У меня, Виктор Анатольевич, других дел по горло, – вежливо ответил собеседник.

– Он крепкий орешек, – медленно произнес Коробов. – Пожалуй, самый лучший юрист в России. Этот господин и ко мне уже наведаться успел. Что он хочет?

– Нашу муху ищет. Ту самую, которая две недели назад тоже в сорок девятую паутинку попала. Вы еще сказали, что за ней особый уход нужен. Пацан, восемнадцать лет.

Виктор Анатольевич задумался. Несколько дней назад с ним связывался весьма влиятельный человек, который очень настойчиво интересовался товаром, имеющимся у него в наличии. Парень, о котором сейчас говорил Михаил, по всем параметрам отлично подходил богатому клиенту, которого нашел этот человек.

– Что-то не верится, что такой мужик, как Павлов, стал бы впрягаться за какого-то неприметного чушка, – задумчиво протянул Коробов. – Как думаешь?

– Я не знаю, – послышалось в ответ. – Но лучше устранить проблему сразу, чем думать, что да откуда. Так мы только время потеряем.

– Ты, Миша, мыслишь устаревшими понятиями. Очнись, сейчас не девяностые. Никто уже на разборки к коммерсантам с утюгами не ходит.

– Утюг – вещь хорошая, – проговорил Михаил, и Коробов почувствовал, как от него повеяло ледяной злобой. – Если какой перчик шибко умный у меня на пути встанет, я его живым в бетон закатаю…

– Прекрати, Миша! – оборвал его Коробов и отодвинул в сторонку тарелку с остывающими драниками.

После тяжелых слов подельника у него напрочь пропал аппетит.

– Мозгами нужно уметь пользоваться. Жаль, что ты не дошел до этого. Ладно, ближе к делу. Что там насчет врача?

– Мой человек приехал к нему ночью. Дверь была сломана. Он вошел, но вынужден был уносить ноги. В коридоре нарисовался этот адвокатишка.

– Вот так, значит? Ну и какие предложения?

– Паучка надо раздавить, – обронил Михаил. – Хлоп мухобойкой, и все дела.

Коробов покряхтел и заявил:

– Ты совсем с тормозов слетел, Миша. Вот так просто? А адвокат?..

– Я возьму все на себя, – хладнокровно откликнулся тот.

– Подумаем. Что еще?

– В шестьдесят седьмой паутинке послезавтра хороший улов намечается. Три мухи, одна только родилась. Тоже с Украины. Там сейчас несладко, вот они и летят к нам, как на варенье.

– Что ж, политическая ситуация нам на руку, – не скрывая удовлетворения, проговорил Коробов. – Еще какие новости?

– Есть договоренность с холодильниками.

– Ты морги имеешь в виду? Хватит шифроваться, я плачу большие деньги за то, чтобы связь со мной была конфиденциальной.

– Точно, морги.

– Но туда ведь тухляк доставляют. Даже если и свежак, то сколько времени пройдет, пока наши бригады прибудут! А речь идет о часах, даже минутах.

– Не скажите, – не согласился Михаил. – Есть запчасти, которые пригодны даже спустя несколько часов после смерти. Роговица, жир, кожа, кости, наконец.

– Понятно. Ладно, держи меня в курсе. Кстати, как там наш мальчонка-сердечник? Через неделю покупатель приедет.

Михаил чуть помедлил и проронил:

– Прыткая муха. Вчера утром чуть не улетела, троих охранников вырубила, пока ее не спеленали.

– Опа!.. – изумился Коробов. – Он что, Шварценеггер?

– Спортсмен, – нехотя признался Михаил. – Боец. Да, тут мы недоглядели.

– Ты начинаешь меня разочаровывать, Миша. – В голосе Коробова зазвучали стальные нотки. – То врача нормального подобрать не можешь, то охрану вашу какой-то сопляк чуть не перебил!..

– Сейчас все под контролем, Виктор Анатольевич, – заверил босса подчиненный. – Положитесь на меня.

– Мишаня, если бы я тебе не доверял, то ты сейчас лежал бы в лесу под бугорком. А чтобы добро не пропадало, я бы у тебя вырезал сердце с почками. Печень не стал бы трогать. Ты ведь вроде беленькой балуешься, да?

Михаил принужденно хохотнул и сказал:

– Вы шутник, Виктор Анатольевич.

– Еще какой! Только не советую тебе проверять мой юмор, – ответил Коробов без тени улыбки.

Михаил все понял, наскоро попрощался и отключился.

«Павлов!»

На мясистом лице Коробова появилась озабоченность. Этого юриста нельзя недооценивать. Теперь уже неважно, что связывает профессионального адвоката и нищего сопляка, который в ту ночь волею судьбы оказался в машине вместе с его пьяным сыном. Главное – не дать защитнику униженных и оскорбленных сунуть свой любопытный нос туда, куда не положено. В святая святых. А еще нужно поскорее заканчивать с этим мальчонкой-сердечником. Как бы он еще дров не наломал.

– Только сунься, и я отрежу твой нос, парень! – процедил Коробов.

Он потянулся за холодным драником, пожевал его безо всякого удовольствия и с гримасой на лице выплюнул картофельную массу прямо на скатерть.