332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Патрисия Грей » Подчинённая. Дилогия (СИ) » Текст книги (страница 11)
Подчинённая. Дилогия (СИ)
  • Текст добавлен: 31 декабря 2020, 13:00

Текст книги "Подчинённая. Дилогия (СИ)"


Автор книги: Патрисия Грей






сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 21 страниц)

Открываю дверь и захожу в секретарскую. И, оторопев, замираю – Маша складывает свои вещи в спортивную сумку. Когда я захожу – укладывает в неё свою офисную кружку с сердечком.

– Привет… – осторожно говорю я. – Ты чего?

Я порядком обескуражена.

– Ничего, – огрызается она. – Увольняюсь.

– Почему? – не понимаю я.

– Задолбало.

В этот момент в секретарскую стремительно заходит Алла.

– Маша, мне Света сказала, что ты сказала… Ты что делаешь?

– Ещё одна… – цедит Маша, садясь за ноутбук. – Файлы личные удаляю. Рабочие никуда не денутся, не волнуйся.

– Маш, что происходит? – сложив на груди руки, требовательно спрашивает Алла.

Маша не отвечает. Алла поворачивается ко мне:

– Привет, Наташа. Объясни мне, что происходит?

– Я не знаю… – , пожав плечами, растерянно отвечаю я. – Маша сказала, что увольняется…

– Маша! – рявкает Алла. – Повернись ко мне!

– Ну что? – раздражённо и с каким-то надрывом в голосе, отзывается Маша.

Она откидывается в кресле, и тоже складывает руки на груди.

– Ты что творишь?

– Увольняюсь, тебе ж сказали.

– С какого фига ты, прости, увольняешься? – последнее слово Алла произносит будто с издёвкой.

Она явно обескуражена не меньше моего. А то и побольше.

– Потому что заебало, мам, – отвечает Маша.

– Ты выражения-то подбирай, – цедит Алла. – Ты вообще-то на работе.

Маша надувает щёки и шумно выпускает сквозь сомкнутые губы воздух.

– Всё? – спрашивает она.

– Не всё, – жёстко отвечает Алла, и почему-то при этом часто моргает. – Распаковывай вещи обратно и садись за работу. К часу подъедет Руслан Львович.

– Ну, подъедет и подъедет… Я к тому моменту уже уволюсь.

– Я тебя не буду увольнять, – напряжённо и нервно отвечает Алла. – Здесь я – начальник отдела кадров. И мне решать – кого увольнять, а кого не увольнять!

Маша фыркает и снова берётся за мышку.

– Маша!

– Что Маша? – резко поворачивается на вертящемся офисном стуле она. – Что Маша-то? Маша задолбалась, понятно?! – она повышает тон. – И решать, где мне работать, буду я, а не ты! Понятно?!

– Чего ты задолбалась-то?

– Того! – Маша вдруг встаёт и срывается на крик: – Мы с нею – она не глядя на меня, тычет в мою сторону пальцем, – работаем одинаково! Делаем одну и ту же работу! Причём я здесь – два года уже как! А она – в июле устроилась! Этого года, мама, этого! Не позапрошлого, как я! При этом мне платят здесь – сорок пять тысяч в месяц, а ей – сотку! С какого хрена, мам?! Потому что она любовница женатого мужика?! Потому что он её трахает время от времени, дарит ей цацки, одёжку и тому подобное?! Поэтому, да?! Поэтому я получаю больше чем в два раза меньше её?! Потому что я только работаю, а не сосу хуй владельца компании?!

Чувствую какую неимоверную слабость… Аж ноги подкашиваются… Я упираюсь ладонью в свой стол, чтобы не упасть… "Женатого мужика"? Она ведь не про Руслана, правда?

– Маша! – кричит и Алла. – Тебе сказали держать язык за зубами?! Ты хочешь, чтобы и меня уволили?! – она чуть не истерит. – Ты что творишь, тварь неблагодарная?! Ты думаешь, эти сорок пять тысяч на дороге валяются, что ли?! А моя зарплата – тоже?!

– Ой, да не останусь я без работы… – кривляясь, огрызается Маша. – И не уволит тебя твой Руслан Львович… Ты ж у нас – ценный кадр! Не ссы, мамочка, всё будет нормальненько! Но с меня лично – хватит! Ясно?!

Она резко захлопывает ноутбук, берёт со спинки стула свою сумочку и стремительно проходит мимо нас. Алла хватает её за локоть, но Маша резко вырывается, выходит и хлопает дверью.

А спустя секунду – снова открывает и говорит:

– Я жду тебя в твоём кабинете. Заявление об увольнении по собственному желанию – уже написала! И если ты меня не уволишь сейчас – я тупо забью на работу и просто сюда больше не приду! Ты поняла меня?!

И она снова хлопает дверью. Да так, что я вздрагиваю.

Медленно опускаюсь на стул. Перед глазами всё будто плывёт…

– Доигралась? – повернувшись ко мне, злобно спрашивает Алла. – Как знала, что тебя брать нельзя! Шалава вонючая!

Она бьёт кулаком по моему столу, выходит из секретарской, в сердцах тоже хлопнув дверью.

Я снова вздрагиваю и невидящими глазами смотрю перед собой… Какая ужасная слабость… И так вдруг стало погано на душе… Получается, Руслан мне всё это время врал… И они знали, что он женат… Может вообще все знали… Кроме меня…

Склоняюсь к столу, обхватываю голову руками, зарываюсь пальцами в волосы, и тихо плачу в наступившей тишине.

Книга вторая

Глава 1

Самое ужасное – я совершенно не понимаю, что мне теперь делать. Ведь если Руслан действительно женат, то тогда я окажусь в очень непростой ситуации.

И это – мягко говоря.

Ребенку нужен отец. Его маме, как минимум, уверенность в завтрашнем дне. А женатый мужчина вряд ли обрадуется ребёнку вне брака.

Я только сейчас осознаю, как сильно завишу от Руслана. Всё то, что было плюсами, разом превратилось в минусы. Забота любимого мужчины – в паучью сеть. Честность – в ложь. Доверие – в страхи. Прошло всего два месяца с момента нашего знакомства, а моя жизнь полностью выстроена вокруг него. Я живу в квартире которую он мне снял, работаю его помощницей, поссорилась из-за него с мамой и оплачиваю квартиру, в которой они с Ольгой живут, на деньги которые получаю в его компании.

И что же мне делать, если он женат? Уходить? Куда?

Представляю себе реакцию матери на мою беременность от Руслана, и у меня в прямом смысле волосы начинают шевелиться на голове. Знаю одно – я не хочу делать аборт. Для меня, особенно после всех сегодняшних радостных переживаний, это просто какой-то кошмар.

Я так обрадовалась тому, что стану мамой…

Алла больше не возвращается и я этому очень рада. Её появление в секретарской – для в принципе стресс, а теперь – тем более. Пытаюсь работать, но совершенно не получается сконцентрироваться на актуальных для компании задачах. Мои проблемы мне кажутся куда весомее. Я то и дело думаю о том, чтобы тоже написать заявление об увольнении по собственному, а потом забрать вещи из арендуемой квартиры и уехать к маме и сестре. И понимаю, какое унижение там меня ждёт.

Немного успокоившись, решаю дождаться Руслана и серьезно с ним поговорить. Выяснить хотя бы, не ложь ли Машины слова. Хотя я отчего-то уверена, что Маша сказала правду. Наверное потому, что не вижу смысла в её вранье.

Руслан очень пунктуальный человек, и в этот раз он себе тоже не изменяет. Приезжает ровно к часу.

– Привет, малышка, – говорит он, едва закрыв за собой дверь. Затем внимательно на меня смотрит и обеспокоено спрашивает: – Что случилось? Ты плакала?

Я гляжу на него и не понимаю, как с ним говорить. Как задать вопрос? И о чем спросить или рассказать первым? Сказать про беременность? Про то как Маша ушла с работы? Про то что она напоследок сказала? Спросить напрямую женат ли он? Спросить почему не носит кольцо? Поинтересоваться зачем обманывал меня? Как начать этот грёбаный разговор?!

Он выглядит как всегда шикарно. Коричневая водолазка прекрасно подходит к его карим глазам. Замечательно сочетается с пиджаком цвета хаки и со светло-голубыми джинсами. Отличная стрижка, аккуратная и сексуальная щетина, приятный парфюм, ровная осанка, грудь колесом. Красавец-мужчина. Он будто сошел с обложки модного мужского журнала – очень красивый, стильный и уверенный в себе. Правда сейчас при взгляде на меня немного взволнован. Неудивительно, учитывая то, что последние минут двадцать я не переставая ревела. И до этого тоже. Глаза, наверное, на мокром месте.

– Что случилось? – снова спрашивает он. – Ты поссорилась с Машей?

– Маша уволилась, – говорю я.

– Как уволилась? – недоумевает он. – В каком смысле?

– А есть варианты? – я едва не плачу.

Он ставит портфель на Машин стол, придвигает ко мне её стул на колёсиках, и говорит:

– Так. Давай-ка рассказывай, что произошло.

Рассказываю обо всём, что произошло на работе до его приезда. Очень стараюсь понятно и по порядку, но из-за душащих меня эмоций, получается торопливо и сумбурно. Руслан, к его чести, выслушивает спокойно, доброжелательно и задаёт уточняющие вопросы без выказывания раздражения, хотя мой сбивчивый рассказ, наверное, довольно трудно сразу понять.

– Так, ясно, – он потирает двумя пальцами переносицу. – Это всё?

– Да, – изо всех сил стараясь не расплакаться, отвечаю я. – Почему ты наврал мне?

Он тяжело вздыхает.

– Ну, вот смотри, – говорит он. – Вот она правда. Тебе легче?

– Нет. Но…

– Погоди, – он жестом останавливает меня. – Я тебя выслушал. Теперь ты меня послушай.

Закусываю губу и, исподлобья глядя на него, молчу.

– Да, я женат. И уже довольно давно. Да, я сказал Маше и Алле, чтобы они тебе об этом не говорили. Пригрозил увольнением. Это правда. Алла – эйчар, я – не только учредитель, но и генеральный директор, логично, что она в курсе и того, какое семейное положение я занимаю, и где прописан и так далее. Ты хочешь знать, почему я так сделал?

– Да, хочу, – сдерживая подступающие слёзы, отвечаю я.

От эмоций меня просто колбасит. Чувствую себя истеричкой. И да, мне очень обидно. И страшно. Я понятия не имею, что он сейчас скажет. Особенно, насчёт ребёнка.

– Потому что не хотел тебя потерять.

– И поэтому решил мне врать? Что можно построить на лжи?

– Я не могу сказать, что много тебе врал. Первое время ты этим вопросом вообще не интересовалась. А когда впервые об этом спросила, мы уже встречались.

– Если бы ты носил кольцо, мне бы и спрашивать не пришлось!

– Во-первых, не повышай на меня голос. Хотя бы потому, что мы на работе, а я здесь – начальник. А, во-вторых, ты понятия не имеешь о моём браке. И торопишься делать выводы.

– Так ты же мне ничего не рассказывал, конечно…

– А зачем мне было говорить с тобой о жене?

– Как это – зачем? Я не стала бы с тобой заниматься сексом, если бы знала, что ты женат!

– Потому и не знала.

– То есть, ты мной пользовался, да?

– Интересно ты ставишь вопрос. Пришла девочка без опыта работы, без денег, которой надо было снимать квартиру, при том, что её нечем было оплачивать. Я тебе дал и работу и одежду и деньги и квартиру, а ты мне сейчас говоришь, что я тобой пользовался. Не стыдно?

– Нет, Руслан, не стыдно, – глядя ему в глаза, говорю я. – Ты на многом настоял сам. И я тебе очень благодарна за всё это. Но мой вопрос был о другом.

– И о чём же? – он щурит глаза.

– О моём действительном статусе, Руслан, – мой голос дрожит, как и пальцы. – Об этом. О том, кто я такая для тебя на самом деле.

– И что же изменилось, поясни, будь добра.

– Я думала, мы встречаемся.

– А мы встречаемся.

– Нет, Руслан. Я просто твоя глупая любовница. Которой ты успешно лапшу на уши вешал. А теперь ещё и беременная от тебя.

Закусываю губу, чтобы сдержать подступающие слёзы, но они всё равно катятся, и я отворачиваясь, закрыв ладонью глаза. Очень стараюсь унять эмоции, но у меня просто душу рвёт, так мне плохо.

Он касается моего плеча и я дёргаю плечом:

– Не трогай меня…

– Слушай, – говорит он, – ты какую-то драму из всего этого делаешь. Ну, любовница. И что? Что изменилось-то?

Я резко поворачиваюсь к нему, и плевать мне уже на слёзы:

– Будущее моё изменилось, понимаешь? Будущее!

На его лице искреннее недоумение. И этим он злит.

– А что с ним не так-то? – спрашивает он. – Я тебя что, гоню с работы или из квартиры, что ли? Нет.

Решительно встаю со стула.

– Я сама уйду.

– Сядь, – негромко, но очень жёстко приказывает он.

Глаза так и сверкают. И желваками заиграл.

– Никуда ты не пойдёшь.

– Пойду, – тихо говорю я.

– Я сказал – сядь. И послушай меня.

– Я тебя достаточно слушала, – шмыгнув носом, отвечаю я.

Но сажусь.

– Мы не обговорили твою беременность, – глядя мне в глаза, произносит он.

– Я уже вижу, что ты ей не рад.

– Она не вовремя, да. Может позже. Но не сейчас. Я поговорю с Аллой, вернусь и мы с тобой съездим в хорошую клинику. Сегодня же этот вопрос решим. Затягивать не нужно. Сколько у тебя задержка уже?

В ужасе смотрю на него. У меня поначалу даже слов не находится. И это говорит он? Руслан? Мой любимый мужчина?

Я, конечно, опасалась того, что он может не обрадоваться моей беременности… Но что бы вот так?! Сходу предложить сделать аборт?! Даже не предложить, а сказать об этом так, будто это в порядке вещей?! Типа – поедем подстричься…

Встаю.

– Сядь.

– Нет.

Он хватает меня за руку, я выдёргиваю её.

Он тоже встаёт:

– Да что с тобой сегодня?!

Испепеляю его взглядом:

– Глаза открылись.

– Успокойся. Психозы ещё никому не помогали.

– А я спокойна, – отвечаю я. – Насколько это вообще возможно сейчас. Я делать аборт не буду, понял?!

– Что значит – не будешь?!

– То и значит. Если ты боялся того, что я забеременею, нужно было презервативы надевать. Я тебе не игрушка, понял?

Играет желваками. Накал эмоций такой, что кажется, будто сейчас воздух в секретарской потрескивать начнёт.

– Я такого и не говорил.

Смотрю ему в глаза:

– Я ухожу с работы. Ищи себе новую секретаршу. Можешь Маше позвонить. Думаю, что она обрадуется моему увольнению.

Говорю это жёстко, а у самой – ком в горле и слёзы вот-вот снова польются. Ещё утром я была счастливой девушкой. Предвкушала его реакцию на мою беременность. Надеялась, что он обрадуется нашему ребёнку. А он… Я тут работать больше не смогу… Алла, наверное, обалдеет от радости. Ну что ж, пусть позлорадствует. Будем считать, что они победили.

Руслан растерянно смотрит на меня. Затем делает шаг и сгребает в охапку.

– Наташ, успокойся, пожалуйста. Не надо…

– Не трогай меня, – вырываюсь я. – Отвали, я сказала!

Он отпускает.

– Да что с тобой происходит-то!

До боли закусив губу, хватаю со стола сумочку, и иду к двери. Руслан в пару мгновений обгоняет меня и закрывает её спиной. Руки в карманах брюк. Взгляд, как у волка. Желваки играют с бешеной скоростью.

– Угомонись, я говорю.

– Выпусти меня.

– Поехали поговорим. Если здесь тебе трудно.

– Я с тобой никуда не поеду. Знаю, куда ты меня отвезти собрался, – слёзы льются по щекам. – Я думала, ты обрадуешься… Думала… – даже дышать трудно, – на руки меня подхватишь… Живот мой целовать будешь… Господи какая же я дура…

Оседаю на пол, утыкаюсь лицом в колени и просто реву.

Чувствую, что он опускается рядом, принимается гладить меня по спине:

– Наташ, успокойся, пожалуйста, а? Давай спокойно всё обсудим. Я тебе расскажу, почему так сказал… Ну, ты ж не знаешь ничего…

– И знать теперь не хочу… – голос плаксивый и это меня бесит. – Выпусти меня… Я хочу уйти…

Он убирает руку с моей спины, встаёт.

– Хорошо. Как скажешь.

Поднимаюсь и выхожу. Иду по коридору, вытираю пальцами слёзы. К Алле я в таком виде не пойду. Ещё не хватало, чтобы она мне в лицо улыбаться стала, видя мои слёзы. Надо пойти умыться…

Захожу в туалет, подходу к зеркалу. Ужас какой… Тушь вся потекла, лицо чумазое, глаза и нос красные… Набираю в ладони холодной воды и тщательно умываюсь.

Надо как-то решить вопрос с жильём… Понятно, что с квартиры, которую снял мне Руслан, надо съезжать. Вот так вот, в один миг всё потеряла… Любимого мужчину, работу, место, которое стала считать домом… И теперь, беременная, вернусь к матери, а она… Ладно… Сниму другую квартиру… И работу найду… Специалист я или кто? А вот с любимым мужчиной…

Снова реву. Боюсь, что кто-нибудь войдёт, закрывают в кабинке. Рву туалетную бумагу, сморкаюсь, промакиваю уже саднящие от слёз щёки.

Выхожу только минут через пятнадцать. Снова умываюсь холодной водой и смотрю на себя в зеркало. Ну, более-менее… Хотя, глаза, конечно, всё равно заплаканные… Ладно, неважно. Главное, написать заявление и уйти уже отсюда.

И пусть Алла только попробует не принять моё заявление…

Глава 2

– Входи.

Сидит насупленная за своим огромным столом. Смотрит на меня так, будто я ей всю жизнь испоганила. При этом крепостной служанкой у неё, барыни, работала.

– Я хочу написать заявление, – глядя на её заваленный бумагами стол, говорю я, – об увольнении по собственному желанию.

– Так-так-так… – вальяжно откидывается на стуле она. – А что у нас случилось?

Нотки в голосе откровенно издевательские. Вот честно, совершенно не удивлена.

– Где я могу это сделать? – игнорируя её вопрос, спрашиваю я.

– Наталья, написать писулю ты можешь где угодно. Хоть в туалете. Но для потрудись объясниться.

– Мне кажется, что я не обязана это делать, – посмотрев ей в глаза, отвечаю я.

– Ах, тебе "кажется"! – всей своей мимикой она выражает смесь неприязни и презрения. – А тебе не кажется, что работа в компании – это не игра в бирюльки? И что уволить двух секретарей сразу я как бы немножечко не могу? Надо было раньше Маши изъявить такое желание.

– Я совершенно не обязана оставаться работать в компании, если решаю уволиться.

– И это мне эйчар говорит? Окей, – манерно вздохнув, придвигается к столу она. Вынимает лист белой бумаги из ящика стола, кладёт на край. Сверху шлёпает шариковой ручкой. – Пиши. Имей только в виду, что две недели обязана отработать. И более того, обучить новую сотрудницу. Которую мне теперь придётся искать.

То же мне, труженица великая. Придётся ей искать. Главным эйчаром работает и надо же вот с какой проблемой столкнулась в связи с моим увольнением. К тому же сама она может этим не заниматься – у неё пять эйчаров в подчинении.

– Полагаю, – говорю я, – что узнав о моём увольнении Маша увольняться передумает. Так что обучать вам никого не придётся.

– Ты смотри, какая деловая… "Полагает" она… Ты бы лучше под начальника не полагалась. Женатого.

Заставляю себя пропустить это мимо ушей. Хотя очень больно.

Сажусь на стул и, придвинув к себе листок, беру ручку и спрашиваю:

– В свободной форме?

– В стандартной, – неприязненно цедит она. – Или ты, эйчар, даже не в курсе, как писать заявление об увольнении?

Ничего не отвечаю. Ещё нервы на неё тратить. Итак у же нервов этих сожгла за сегодня… Молча пишу заявление. Всё это время Алла сопит рядом, наблюдая за моими действиями.

– Число и подпись.

Я в курсе. Подавляю волну раздражения. Какой же всё-таки неприятной бабой она порой бывает. Вот уж действительно, видно, что её не трахает никто.

Протягиваю лист через стол, отдаю, встаю.

Алла придирчиво изучает написанное заявление.

– Недолго ты у нас задержалась… – манерно произносит она, едва ли не на свет его разглядывая. – Ах да, прости, для тебя же это нормально… по паре месяцев в каждой компании работать, – поднимает на меня прищуренный взгляд. – Ты так, Наталья, карьеру хорошую не построишь. Так и будешь считать тридцать тысяч рублей в месяц – хорошей зарплатой. И это повезёт ещё, если тебе на новом месте работы будут столько платить.

Выдерживаю её взгляд. Неприязнь, которую она у меня вызывает, подавляет мою то и дело возникающую жалость к себе. Так что, плакать теперь не хочется. Скорее хочется молча выйти, хлопнув дверью, и больше Аллу не видеть. Но я буду вынуждена работать с ней ещё две недели. Представляю, как она теперь распоясается. Ну, ничего. Я ведь тоже умею не стараться.

– Ладно, – с манерным, полным усталости и сожаления, вздохом произносит она, и наклоняется к ящикам. – Рабочий день ещё в самом разгаре. Перейдём, собственно, к твоим обязанностям. Они пока ещё у тебя тут есть. А я как раз собиралась к тебе зайти.

Достаёт оттуда стопку документов, шлёпает на стол. Затем находит среди бумаг на своём столе, три толстых файла с какими-то договорами и бросает сверху.

– Чтобы к шести вечера всё было сделано. Договора в файлы и на почту в бухгалтерию. В копию меня. Служебки оформляешь внимательно. В Линке отписываешься мне, сразу, как только загрузить их CRM. Всё, что по сотрудникам – мне лично на почту и в копию Руслана Львовича. Всё понятно?

– Да.

– Иди, – кивая на дверь, снисходительно разрешает она.

Возвращаюсь в секретарскую будто в тумане. Впечатление, что за этот неполный день вся жизнь перевернулась. Земля из-под ног уходит. Так хочется присесть, а лучше лечь. И запереться ото всех. Чтобы никто не трогал.

Я бы уехала, но понимаю, что тогда Алла обеспечит мне целый ворох проблем. А возвращаться в секретарскую не хочется, потому что там Руслан в соседнем кабинете.

Но надо.

Так всё глупо… Ведь влюбилась, как кошка… Какое глупое сравнение. Всё глупое. Бесит всё. Не хочу ничего.

Открываю дверь, раскрываю ноут, включаю. Он быстро загружается – сисадмины работают хорошо, техника и доступ к Инету везде в порядке. Заставляю себя взяться за пачку документов, которые мне дала Алла. Хочется взять её всю и швырнуть в стену. Вместе с этими файлами. И орать.

Тупо смотрю в монитор. Потом на часы на стене. Работы полно, рабочий день в самом разгаре. Я не обедала и не хочу. Создаю файл на рабочем столе, придвигаю к себе верхний лист из стопки, начинаю печатать.

А в мыслях – никакой работы вообще.

Что мне делать?

Как жить дальше?

Кому я вообще нужна теперь буду беременная? Может, и вправду?… Послушать Руслана?

Представляю себе кроху в своём животе. Какоторая пока ещё может и не человек, но скоро им станет… Или нет. Ребёнок от любимого мужчины…

Слёзы капают на лист. Одна, вторая. В фильмах по-другому… Там берут на ручки… Говорят о счастье… О том, какой это подарок… Как это прекрасно, что ты беременна… А у меня…

Какая разница теперь, какой у меня вид из окна в этой снятой Русланом квартире? Я ведь уже даже боюсь туда ехать. Боюсь завтра просыпаться с пониманием, что моя жизнь теперь такая… А маме я что скажу? "Ты была права"?

Как у мужчин всё просто… Не хочет ребёнка – делай аборт. И плевать, что я при этом чувствую. А это как будто кипятком в душу плюнуть. И ошпарить её. И оставить ожог.

И как это всё сочетается с нежными смс? С этим страстным сексом? С этой тоской друг по другу?

Любовница.

Такое красивое слово…

И такой вот у него смысл…

Девочка для секса. Для встреч. Богатый мужчина может содержать, одаривать украшениями, цветами заваливать. Но ты для него всё равно – просто игрушка. Девочка для секса. И не более того.

А я думала, он меня тоже любит… Какая же дура…

А он… Он просто обеспечил себе секс на стороне. Снял кольцо, наврал и всё. Другой статус.

А кто меня, меня теперь возьмёт на работу? Когда у меня будет живот выпирать?

И чем мне ребёнка кормить, если не будет работы?

Как жить-то дальше, когда тебе нужна моральная поддержка, а у тебя никого, кроме сестры-подростка, ребёнка ещё по сути, и мамы, которая от тебя отвернулась?

Печатаю и глотаю слёзы. Говорят, ими делу не поможешь. А мне вот плачется. И плевать, если кто зайдёт. Хочу и плачу…

Может и правда – аборт? Сделать, расстаться с Русланом и начать новую жизнь. И забыть это всё. И не думать ни о чём.

А я смогу?

Слёзы капают на лист бумаги с реквизитами. И плевать. Плевать! Всё равно вся эта информация скоро будет в ноуте…

Утром был уютный дом. Предвкушение встречи с любимым мужчиной. Я так соскучилась по нему… Всё думала, как обниму его, повисну на шее… Как мы после работы пойдём в кафе… Или гулять… И танцевать в клуб…

Дотанцевалась.

Впечатление, что воздух не помещается в лёгкие. Трудно вдыхать. И устала я уже плакать… А слёзы льются и льются… И я с ошибкой перепечатала… Надо исправлять. Сгибаюсь на стуле и тихонько, чтобы никто не слышал, поскуливаю, как побитая собака.

Вздрагиваю от внезапного шума. Стремительно выпрямляют, быстро вытираю ладонью слёзы.

– Зайди ко мне в кабинет, – произносит Руслан.

Уходит, оставив незакрытой дверь.

Поднимаюсь с трудом. Шмыгнув носом, иду к нему. Вся сопливая, мне бы высморкаться. Ай, да плевать! Плевать!!!

– Что? – с вызовом в голосе спрашиваю я, войдя.

А голос – премерзкий. Плаксиво-писклявый… Держусь из последних сил, чтобы снова не разрываться в голос. Смотрю на него.

– Присядь.

Заставляю себя подойти. Опускаюсь на стул. Пальцы дрожат. Комкаю край платья, чтобы хоть чем-нибудь занять руки.

– Наташа, – мягко произносит Руслан. – Алла позвонила мне, сказала, что ты написала заявление.

– Да.

– Что ты делаешь, а?

С трудом проглатываю ком в горле.

– Увольняюсь.

– Зачем?

– Не хочу… больше здесь работать.

– Наташ, давай поговорим.

Смотрю на него. Исподлобья, глотая слёзы.

– О чём? О чём мне теперь с тобой говорить?

– Я не могу становиться отцом, Наташ, – вдруг говорит он.

В его взгляде мелькает что-то такое, отчего я замираю. Какая-то боль.

– Что значит – не можешь? – взволнованно спрашиваю я.

– То и значит. Ты точно уверена, что ребёнок от меня?

Его вопрос ввергает меня в шок.

– Ты дурак, что ли, совсем? – забыв про всякую субординацию, спрашиваю я. – Это очень обидно…

– Успокойся, я просто спросил.

– Я ни с кем, кроме тебя не спала! – выкрикиваю я.

Он хмуро смотрит на меня. Играет желваками.

– Громкость понизь, – жёстко произносит он. – И давай заканчивай с истериками.

Слёзы душат. Молчим.

– Я думал, что ты пьёшь таблетки, Наташ. Все, с кем я встречался – так делали. Я не люблю секс в презервативе и вовремя вынимаю…

– Значит вынул поздно.

– Возможно. Иногда трудно сдержаться.

– Ты мог бы обсудить со мной это…

– И ты могла.

Несмотря на то, что это резонно, я вновь задыхаюсь от обиды.

– Я тебе доверяла и поэтому…

Он жестом останавливает меня.

– Давай не будем обмениваться претензиями. Я тебе верю. И предлагаю разумный вариант.

– Так ты не можешь иметь детей или "может быть позже", как ты сказал, когда только узнал? Я перестала тебя понимать, Руслан…

– И могу и не могу. Ты меня выслушать можешь? Без истерик и слёз?

Стараюсь взять себя в руки. Но меня откровенно трясёт.

Руслан встаёт, подходит к кулеру, наливает в пластиковый стаканчик воды и приносит мне.

– Спасибо….

Вода помогает немного успокоиться.

Руслан стоит у окна, оперевшись пятой точкой на подоконник. Руки сложены на груди, взгляд хмурый.

– Могу, – допив, говорю я, и ставлю пустой стаканчик на стол. – Могу выслушать.

Он начинает говорить не сразу. Какое-то время смотрит в стену. Затем переводит взгляд на меня и как-то глухо произносит:

– Ты спрашивала про шрам, Наташ. У меня порок сердца. Страшно становиться отцом, когда ты просыпаешься с мыслью о том, что возможно сегодня твой последний день жизни. Разные врачи дают разные прогнозы. И невозможно становиться отцом, когда ты женат. Тем более на женщине, которая прикована к постели. И которая хотела стать матерью. Да, я признаю, не надевать презерватив с тобой – было безответственно. Но я не думал, что аборт для тебя – такая проблема.

Впечатление, что каждое его слово бьёт мне по голове чем-то тяжёлым…

– Я вообще не сталкивался с такими, как ты. У меня было много женщин, но они не относились к этому так. Они воспринимали аборт иначе. Да, ты – любовница. Но слово "любовница" – от слова любить. Я влюбился в тебя с первого взгляда. Но это не повод рожать вместе детей. И, насколько я помню, я в тебя не кончал.

– Я тебе не изменяла…

– Я же говорю – я верю. Бывает и так. Уже было. И никаких проблем не было. И я не думал, что ты воспримешь мои слова так болезненно. В клинике, в которую я хочу тебя отвезти – врачи очень высокого класса. Они не навредят. И я понимаю… Теперь понимаю, что после этого – ты от меня уйдёшь. Но оставлять ребёнка нельзя.

– Я сама его воспитаю…

Он качает головой.

– Речь не об этом. Просто нельзя. Рожать его – ещё более безответственно, чем заниматься сексом без презерватива, Наташ.

– О чём ты?

– Он тоже может родиться с пороком сердца. И вероятность этого – высока.

Я в ужасе. И у меня нет слов. Просто смотрю в пол и тихо плачу.

Руслан подходит ко мне.

– Я боюсь тебя обнимать сейчас, хотя хотел бы… Послушай, может быть позже. Прогнозы разные. Я закончу с новым направлением, решу вопрос с дистрибьюцией, и полечу в Израиль на обследование. Если всё будет хорошо, мы обсудим это. Заранее, как взрослые люди. Но сейчас нельзя. И тянуть нельзя. Потому что тянуть с абортом – может быть опасно для твоего здоровья. А если сделать его сейчас – ничего страшного не будет. По крайней мере, нужно послушать врачей. И если они скажут, что тебе можно делать аборт – его надо будет сделать. И если другие врачи скажут потом мне, нам, что от меня можно будет рожать – мы обсудим это. Но я в любом случае должен быть разведён. А я не могу развестись, Наташ… Просто не могу. Не по-людски это – бросить жену в таком положении. Она ни в чём не виновата. Просто я… Пойми, я ведь живой мужчина. Темпераментный, страстный. И мне нужен секс. У меня давно никого не было. Но я же не монах. Она не знает о тебе. Я не делаю ей больно. Но сделал больно тебе. И теперь просто стараюсь исправить ошибку.

– Мой ребёнок – не ошибка…

Я встаю.

– Не ребёнок, Наташ. Беременность.

Он пытается коснуться моего плеча.

– Убери от меня руки, – злобно говорю я. – Убери. Я ухожу. Увольняюсь одним днём. Заберу документы из квартиры и уеду обратно. Аборт я делать не буду.

– Наташ.

– Что "Наташ"?

– Его надо сделать. Ты можешь сколько угодно показывать характер, но то, что я предлагаю – просто разумно. Позже мы сможем съездить вдвоём в центр планирования семьи и обсудить такие вопросы с врачами. Но не тогда, когда я женат. И не надо смотреть на меня так.

– Знаешь что? – едва сдерживаясь, чтобы не обматерить его, говорю я. – Отвали.

– Наташ, угомонись, – он качает головой. – Моё терпение – не бесконечное.

– И что ты мне сделаешь? – с вызовом спрашиваю я. – А? Силой отвезёшь в клинику?

– Ерунды не говори.

– Я и без тебя справлюсь – понял? Но аборт я делать не буду!

Он хватает меня за локоть. Я вырываю руку.

– Ещё раз схватишь – я заору.

– Успокойся.

– Сам успокаивайся. Я не буду делать аборт, если мне этого не скажут врачи.

– Вот мы сейчас можем поехать в клинику и ты сама их послушаешь.

– Нет. Я без тебя справлюсь.

– Наташ, послушай, я же не отказываюсь от того, чтобы тебе финансово помогать…

– Да пошёл ты со своей финансовой помощью!

Я вылетаю из его кабинета и, схватив со стола сумочку, бегу по коридору. Слышу, что он бежит за мной.

Нажимаю кнопку лифта.

Он догоняет меня, хватает за плечи, прижимает к стене.

– Ты что творишь, а?! – рычит он. – Ты где находишься вообще?!

От всей души плюю ему в лицо.

Он столбенеет, принимается вытирать слюну, и в это время подъезжает лифт. Двери открываются. Там стоят два крупных мужчины лет сорока в чёрных костюмах. Судя по всему – охранники. Я забегаю в кабину и встаю между ними. Кнопка первого этажа уже горит красным.

Руслан прищуренно смотрит на меня. Играет желваками. Я тоже смотрю на него. Прямо в глаза.

Двери закрываются.

Глава 3

Долго не могу настроиться на то, чтобы открыть дверь. За дверью сестра и мать. Я стою на лестничной площадке, рядом со мной стоят на грязном кафеле две сумки с вещами. Все вещи – старые. Я оставила в съёмной квартире всё, что подарил мне Руслан. В том числе то, в чём была одета на работе. Сейчас на мне старые потёртые джинсы, футболка, лёгкий серый свитер и белые кроссовки, которые я купила с зарплаты.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю