Текст книги "Любовь навеки"

Автор книги: Патриция Райс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Глава 15

Как только их губы слились, Пенелопа сразу лее забыла все свои страхи. Охваченная чувственным трепетом, она страстно отвечала на жадный поцелуй Чедуэлла, еще крепче прижимаясь к его груди. Ее руки легли ему на плечи, и Чедуэлл застонал от нарастающего возбуждения.

Шаль распахнулась, открывая полуобнаженную грудь Пенелопы. Чедуэлл стал осыпать поцелуями ее лицо и шею. Пенелопа учащенно задышала, ощущая исходившую от Чедуэлла силу желания, которая пьянила ее. Ее рот начал лихорадочно искать его губы, но Чедуэлл уже припал к ее груди.

Пенелопу бросило в жар. Пылкие ласки Чедуэлла разожгли в ней огонь страсти. Странная истома овладела ею, когда Чедуэлл спустил лиф платья, обнажил грудь и припал губами к ее соскам. Пенелопа и не думала сопротивляться. Запрокинув голову, она отдалась на волю чувств.

Клиффтон вновь припал к ее губам с дерзостью торжествующего героя, знаменующего этим поцелуем свою полную победу. Пенелопа обвила руками его шею, и ее пальцы погрузились в его густые волосы. Ночной воздух холодил ее разгоряченное тело, но не мог остудить вспыхнувшую в ней страсть.

И когда его губы и язык вновь стали ласкать ее сосок, Пенелопа не смогла сдержать стонов наслаждения. Погрузившись в полузабытье, она не заметила, что рука Клиффа медленно движется вверх по лодыжке и икре ее ноги, задирая подол платья все выше и выше.

В отличие от нее он был опытен и искушен в; делах любви. Клифф понимал, что нечестно пользоваться своим преимуществом, но ничего не мог с собой поделать. Ее ответные ласки сводили его с ума, лишали воли, воспламеняли с новой силой. Он видел, что дарит ей радость и наслаждение, и не мог остановиться. К тому времени, когда экипаж въехал на улицу, ведущую к дому Тревельяна, возбуждение Чедуэлла возросло до такой степени, что требовало немедленной разрядки.

Его рука скользила теперь по бедру Пенелопы, но кеб уже остановился у особняка, и Клифф пришел в себя. Почувствовав его горячую ладонь на своем обнаженном бедре выше чулка, Пенелопа тоже очнулась и вернулась к действительности. Наваждение вмиг рассеялось, и она, ощутив жгучий стыд, отпрянула от Чедуэлла.

Не успел он открыть дверцу, чтобы помочь ей выйти из экипажа, как Пенелопа, схватив шаль, спрыгнула с подножки на землю и опрометью, не оглядываясь, побежала к дому. Ее прическа растрепалась, и волна золотистых волос рассыпалась по спине. Поднимаясь по ступеням, Пенелопа вынуждена была приподнять свою слишком широкую и длинную юбку, чтобы не запутаться в ней и не упасть. Увидев, как за ней закрылась дверь, Чедуэлд застонал от неудовлетворенной страсти. Он мог бы побежать за Пенелопой, но последствия этого шага были бы плачевными. Чедуэлл осознавал, что не совладал бы с собой и овладел бы ею. Но виконтесса не заслуживала подобной участи.

Пенелопа миновала сонного лакея, взбежала по тускло освещенной лестнице и вошла в свою комнату. Бросив взгляд на закрытую дверь, ведущую в спальню Грэма, Пенелопа заколебалась. Нет, в таком виде она не могла явиться ему на глаза.

Чувствуя, как горит все ее тело, Пенелопа торопливо сбросила с себя платье Нелл из дешевого атласа, с лихорадочной поспешностью вынула шпильки из волос и надела кружевную ночную рубашку, которую Августа сшила ей для первой брачной ночи. С бешено бьющимся сердцем она подошла к двери, ведущей в спальню мужа.

На ее робкий стук, как всегда, ответил Джон, но на этот раз Пенелопа знала, что ей делать. Она приготовилась разыграть спектакль перед слугой. Растрепанная и возбужденная, она показала рукой на темный угол комнаты и закричала с He поддельным отчаянием в голосе:

– Там крыса! Огромная крыса с густой шерстью! Джон, прошу вас, поймайте ее!

Заспанный Джон потер глаза и недоверчиво посмотрел на Пенелопу, однако готовность услужить взяла верх над осторожностью. Подойдя к камину, он вооружился кочергой и ринулся в комнату Пенелопы.

Пенелопа радостно устремилась в спальню мужа, мечтая оказаться в его надежных объятиях. Она решила стать сегодня его настоящей, а не фиктивной женой, надеясь, что тем самым чары Чедуэлла потеряют власть над ней.

Действуя под влиянием эмоционального порыва, Пенелопа боялась, что утратит решимость, и потому без промедления подбежала к большое кровати под балдахином. Отодвинув тяжелый бархатный полог, она хотела разразиться страстно речью и все объяснить мужу.

Однако кровать была пуста, постель нетронута. Пенелопа открыла рот от изумления, не в силах отвести взгляд от белоснежных взбитых подушек. Прежде чем она успела опомниться, в дверь ее комнаты постучали.

Пенелопе хотелось убежать, спрятаться, исчезнуть навсегда. Но она была виконтессой Тревельян, баронессой Карлайл Уиндгейт и должна была высоко держать голову, что бы ни происходило вокруг.

Чувствуя, что ее сердце разрывается от боли Пенелопа прошла мимо смотревшего на нее с укоризной Джона в свою спальню и распахнул дверь.

На пороге стоял Чедуэлл. Он окинул внимательным взглядом одетую в тонкую, ночную рубашку Пенелопу, а затем посмотрел на находившегося в ее комнате Джона, который сжимал в руке кочергу. Кровь отхлынула от лица Клиффа, когда он снова перевел взгляд на раскрасневшееся лицо Пенелопы.

– Пенелопа, если вы впустите меня сейчас, я... Не дослушав, она захлопнула дверь перед его носом и резко обернулась к слуге.

– Вон! Все до одного вон отсюда! – воскликнула она с пылающими от гнева глазами.

Не понимая, к кому, собственно, она обращается, поскольку в комнате Пенелопы кроме него и самой хозяйки никого не было, Джон бросился в спальню Грэма и торопливо закрыл за собой дверь, в которую Пенелопа успела запустить чем-то. Услышав глухой удар, Джон машинально пригнулся, хотя находился уже в безопасности.

Не в силах совладать с собой, Пенелопа бросилась на застеленную шелковыми простынями кровать и горько разрыдалась.

Проснувшись утром, Пенелопа почувствовала, что ее настроение ничуть не улучшилось. От слез ее глаза покраснели, веки опухли. Когда на пороге ее комнаты появилась служанка с подносом, на котором стояла чашка горячего шоколада, Пенелопа приказала ей убираться. Все тело Пенелопы ломило так, словно ее накануне поколотили. Она ощущала ноющую боль в тех местах, которых Чедуэлл прошлым вечером касался губами. Смущение жаркой волной захлестнуло Пенелопу.

Зарывшись лицом в подушку, она попыталась вычеркнуть из памяти прошедшую ночь, но перед ее мысленным взором снова и снова возникали картины пережитого. Она вспомнила дверь с нарисованной на ней непристойной сценой, мужественную фигуру Чедуэлла, а затем себя, полуобнаженную, стонущую от наслаждения в его объятиях. Пенелопа содрогнулась. Ей казалось, что теперь она не сможет взглянуть Чедуэллу в глаза. Она просто сгорит со стыда! Внезапно Пенелопа вспомнила, что постель Грэма оказалась пустой, и злость на себя уступила в ее душе место чувству унижения. Она считала, что ее муж, приняв настойку опия, мирно спит по ночам в своей комнате. А теперь выясняется, что он где-то бродит втайне от нее. Пенелопа уже не сомневалась, что Грэм частенько уходил из дома под покровом темноты.

Он прозрачно намекнул ей на то, что ей следует завести себе любовников и не вмешиваться в его жизнь. Грэм всегда подчеркивал, что их брак фиктивный, но она почему-то не верила ему. Неужели она была столь самоуверенна, что считала себя единственной женщиной, способной привлечь его внимание? Почему она решила, что для него не существуют другие? Какой же дурой она была!

Они жили в Лондоне. В высшем обществе столицы действовали свои законы. Прошлой ночью кузен Грэма чуть не лишил ее девственности. И если бы это и случилось, никто бы и глазом не моргнул. Конечно, лондонские аристократы не похвалили бы ее за открытую супружескую измену, но и не осудили бы леди Тревельян за то, что она самым бесстыдным образом позволила Чедуэллу соблазнить себя. Никого это по большому счету не интересовало. Каждый здесь был занят лишь самим собой.

Ярость, унижение и уязвленная гордость терзали Пенелопу. В конце концов она решительно встала с постели. Нет, она никому не позволит поставить себя на колени. Она должна идти по жизни, высоко держа голову, и вести себя так, будто ничего не случилось. Пенелопа решила и дальше притворяться, что видит в Грэме своего друга, а в его кузене – дьявола во плоти.

Надев свое самое яркое, желтое, платье, Пенелопа спустилась в столовую. К счастью, в этот час там никого не было. Завтракая, она перебирала конверты с приглашениями.

Чувствуя, что не в состоянии сейчас разговаривать ни с Грэмом, ни с Клиффом, Пенелопа приказала подать ей шляпку и перчатки, решив отправиться с визитом к Долли Риардон. Даже если прогулка не улучшит ее настроение, свежий воздух в любом случае пойдет на пользу здоровью.

Она спустилась по лестнице и вышла на крыльцо. Стоял солнечный июньский день, и ничто не напоминало о прошлой холодной ночи; Пенелопа решила после визита к Долли прогуляться по парку – она очень скучала по своему деревенскому саду.

Поскольку Долли жила неподалеку и Пенелопе, чтобы добраться до ее дома, не нужно было покидать квартал, где располагались богатые особняки, окруженные ухоженными газонами, она не взяла с собой служанку.

Выйдя за кованую решетку высоких ворот, Пенелопа огляделась вокруг. Мимо по дороге проехал черный блестящий фаэтон, на козлах которого сидел надменный кучер в коричневой ливрее. Солнечные лучи играли в чистых, вымытых до блеска окнах близлежащих домов и на мраморных ступеньках крылец, отполированных слугами ранним утром, еще до того, как встали хозяева. Постройки в этом квартале отличались элегантностью и были возведены в соответствии g безупречными вкусами, воспитывавшимися в английском дворянстве столетиями.

В этой изысканной атмосфере странно смотрелся одетый в лохмотья мальчишка, прижавшийся к столбу ворот, скрывавшему его от бдительного Харли.

Стоявший неподалеку полисмен, заметив сорванца, торопливо направился к нему, чтобы убрать его с глаз вышедшей на прогулку леди. Однако вместо того, чтобы пуститься бежать по улице, мальчишка бросился во двор особняка Тревельяна. Встретившись с ним взглядом, Пенелопа не увидела в глазах нарушителя спокойствия ни угрозы, ни злобы и поэтому не была напугана странным поведением мальчика.

– Прошу прощения, миледи. Я сейчас займусь этим юным хулиганом, – сказал полисмен и шагнул за ворота во двор особняка, чтобы поймать оборванца.

– Мне нужен мистер Чед, мисс! – в отчаянии закричал мальчишка. – Я пришел к нему!

Догадавшись, что это, должно быть, один из курьеров Чедуэлла, который, возможно, принес известие от Нелл, Пенелопа поспешила вмешаться.

– Простите, офицер, но мы ждем этого мальчика. Я покажу ему, как пройти на кухню. Большое спасибо за готовность прийти на помощь.

Полисмен уже схватил пострела за ворот и теперь не знал, отпускать свою жертву или нет. Но заметив выражение решительности в глазах леди, пожал плечами и отпустил мальчишку, который в отместку за грубое обращение плюнул на его начищенный сапог. Пенелопа быстро встала между ними, чтобы предотвратить скандал.

– Если вы зайдете к нам на кухню, служанки почистят ваш сапог, офицер, – сказала она. – И передайте им, что я велела напоить вас чаем с пирогом.

Чтобы мальчишка не бросился вслед за своим? обидчиком и не наделал новых глупостей, Пенелопа попридержала его за рукав. Когда же полисмен скрылся за дверью особняка, она посмотрела в карие прищуренные глаза подростка и начала отчитывать его.

– Полисмен выполняет свою работу, за которую ему платят деньги. Если по договоренности с мистером Чедуэллом ты собираешься часто посещать нас, то скажи ему, чтобы он купил тебе приличную одежду, и не забудь в следующий раз принять ванну.

– Черт подери, будет сделано, чтоб мне провалиться! – воскликнул беспризорник, уловив исходивший от Пенелопы тонкий аромат дорогих духов. Поняв, что она не собирается его бить, он успокоился и теперь с восхищением смотрел на изящную леди.

Пенелопа отпустила его и выпрямилась.

– Достаточно будет, если ты просто скажешь: «Хорошо, мэм», – промолвила она.

– Хорошо, мэм, – повторил мальчик, ожидая, что будет дальше и чем его вознаградят за послушание.

– Прекрасно. Мистер Чедуэлл ждет тебя? – спросила Пенелопа.

Мальчик насторожился.

– Не то чтобы ждет, мэм, – уклончиво ответил он и, поймав на себе вопросительный взгляд Пенелопы, продолжал: – Меня отвезли в деревню мэм, но я не переношу запаха этих цветочков всего прочего. Я и подумал, что лучше уж буду прислуживать в какой-нибудь пивной, чем ухаживать за этими проклятыми коровами. Поэтому я приехал к мистеру Чеду, чтобы попросить его устроить меня куда-нибудь на работу здесь, в городе, где живет моя семья.

Пенелопа внимательно выслушала рассказ сорванца, но из сбивчивых слов не поняла, кто он такой и какое отношение имеет к Чедуэллу. Только сейчас она заметила, что ребенок весь в синяках и царапинах, покрыт грязью и крайне истощен.

Не желая посылать его на кухню, где сейчас находился полисмен, Пенелопа направилась к парадному входу и позвала мальчика с собой.

– Пойдем узнаем, дома ли мистер Чедуэлл, – сказала она.

Паренек открыл рот от изумления. Неужели леди действительно хочет, чтобы он поднялся вслед за ней по этим отполированным до блеска ступеням? Но когда она обернулась и нахмурилась, видя, что он все еще стоит у крыльца, сорвался с места и, как щенок, послушно побежал за ней, не отставая ни на шаг.

На надменном лице открывшего дверь дворецкого появилось выражение ужаса. Пенелопа вошла в дом, приказав жестом своему юному спутнику следовать за ней, и бросила на дворецкого предостерегающий взгляд. Слова протеста застыли на губах Харли. Он молча смотрел на грязные следы, которые оставлял за собой мальчик на мраморном полу вестибюля.

– Если мистер Чедуэлл дома, сообщите ему что к нему пришли. А пока покажите нашему гостю, где ванна, а потом дайте ему поесть.

Пострел взвизгнул, как от боли, услышав слово «ванна», и начал озираться с таким видом, как будто хотел убежать. Наконец решив, что к спасению его может привести длинный коридор, ведущий в столовую, он бросился вперед.

Харли тихо пробормотал проклятие, стоявший в глубине холла лакей побежал следом за мальчишкой, а Пенелопа строгим голосом приказала пострелу вернуться. Однако маленький гость на этот раз не послушался ее. Он скользил по полированному паркету, сбивал коврики и почти уже добрался до столовой, но тут споткнулся и, упав, покатился под столик в стиле чиппендейл, украшенный дорогой китайской вазой с букетом цветущей вишни.

Пенелопа затаила дыхание. Столик на хрупких ножках зашатался и готов был в любую минуту перевернуться. В этот момент в коридор на шум вышли Александра и Чедуэлл.

– Вот черт! – воскликнул мальчик и, сделав неловкое движение, перевернул шаткий столик.

Александра бросилась вперед и чудом успела схватить китайскую вазу, не дав ей разбиться. Однако вода, в которой стояли ветки цветущей вишни, выплеснулась и забрызгала ее новое муслиновое платье. Девочка от злости вылила остатки воды на ноющего от боли оборванца.

– Противный мальчишка! – с негодованием воскликнула она. – Посмотри, что ты наделал!

– Ах ты безмозглая маленькая... – начал было мальчик, чуть не плача от жалости к себе, но его прервал Чедуэлл.

– Замолчи, Пиппин, И ступай за Харли. Я поговорю с тобой позже. Харли, отведи этого пострела на кухню. А ты, Джон, убери здесь все, – сказал Клифф и, повернувшись к одетой в изящное платье Пенелопе, добавил саркастически: – Думаю, у вас прибавится работы, вам ведь придется опекать еще и этого проказника!

Проигнорировав его замечание, Пенелопа повернулась к Александре:

– Спасибо за то, что спасла вазу, Алекс. А теперь поставь ее на пол. Ступай к миссис Хенвуд, она даст тебе другое платье, а это пока почистят. Кстати, почему ты не в детской, где должна находиться в это время?

– Мне надоело шить этими дурацкими стежками. Я искала тебя. Неужели этот мальчишка останется у нас? А кто это такой? – спросила Александра, указав на стоявшего у двери Гостиной Чедуэлл а.

– Кузен твоего отца, – ответила Пенелопа. – А теперь ступай в детскую, Александра. Мы поедем кататься верхом после полудня, не раньше.

– Кузен папы? – переспросила Александра, окидывая Чедуэлла подозрительным взглядом, и недовольно нахмурилась. Ей явно не нравилось то, что тот небрит, непричесан и небрежно одет. – Наверное, он отец этого гадкого мальчишки!

Независимо вскинув голову, девочка повернулась и удалилась, стараясь сохранять горделивую осанку, как ее учила миссис Хенвуд.

Удивленная словами ребенка, Пенелопа бросила на Чедуэлла холодный взгляд. Внезапно до ее сознания дошло, что Александра вполне могла быть права, и, резко повернувшись, она зашагала прочь.

Глава 16

Взгляд Пенелопы поразил Чедуэлла. Ее фиалковые глаза как будто бросали ему обвинение в том, что он произвел на свет ребенка и оставил его на произвол судьбы, заставив страдать от голода и побоев. Услышав, что входная дверь захлопнулась, Чедуэлл обернулся и посмотрел на полупустой графин с бренди, стоявший на столике в кабинете. Собираясь идти спать, Клифф не взял графин с собой в спальню.

Из кухни донеслись пронзительные крики Пиппина, которого мыли служанки. Чедуэлл поморщился и тут же поймал на себе полный осуждения взгляд Джона, спускавшегося по лестнице, чтобы посмотреть, что происходит внизу. Старый дурак явно неодобрительно относился к поведению Чедуэлла, который злоупотреблял спиртным. Вспомнив, что, прежде чем искать забвение в бренди, он должен позаботиться о сироте, Чедуэлл решительно зашагал в сторону лестницы, чтобы подняться в свою спальню. Перед его мысленным взором все еще стояли полные укоризны глаза Пенелопы. Она считала его совратителем, обидчиком ни в чем не повинных детей, пьяницей, шалопаем, мерзавцем, лгуном, которому нельзя доверять.

И он вынужден был признать, что Пенелопа права. На нем лежала даже большая вина, чем она могла представить себе. Список пороков и прегрешений Чедуэлла можно было бы продолжить. Раньше он считал, что, узнав всю правду о нем, Пенелопа ужаснется и прекратит с ним всякие отношения. И это был бы лучший выход из положения. Но теперь он больше всего на свете боялся, что это произойдет. Она была необходима ему как воздух, чтобы скрашивать горестное одиночество, освещать его жизнь улыбкой, чтобы прогонять его печали словом утешения. Но Пенелопа будет рядом с ним, только если он откроет ей правду. А правда разрушит все его надежды... Замкнутый круг!

Сидя до утра за бутылкой бренди, Чедуэлл пришел к выводу, что у него безвыходное положение. Наступивший день не улучшил его расположения духа, и он поднялся наверх, чтобы побриться и привести себя в порядок.

Увидев Пенелопу, Долли вскочила с места и бросилась ей навстречу. В салоне находились так же леди Риардон и гости, приехавшие к ней утром с визитом.

– Пойдемте прогуляемся, – сразу же предложила Долли, не дав Пенелопе присесть. – Погода такая великолепная, что не хочется сидеть взаперти.

– Дельфиния, что это нашло на тебя? Пригласи леди Тревельян пройти в комнату; Ты не даешь леди Нортруп и миссис Симмонс возможности даже поздороваться с новой гостьей, – сделала выговор леди Риардон своей порывистой младшей дочери, а потом уже радушно приветствовала Пенелопу: – Входите, дорогая. Дельфиния сама не своя с тех пор, как узнала о возвращении Артура.

Сняв шляпку, Пенелопа прошла в комнату, кивая гостям и приветливо улыбаясь хозяйке дома.

– Я очень рада за вас. Артур сейчас здесь? Как он себя чувствует?

– Генри отвез его в наш загородный дом, мы все вскоре отправимся туда, чтобы увидеться с ним. Он серьезно ранен, но врачи утверждаю что его жизнь вне опасности.

Однако эти хорошие известия, казалось, не радовали Долли, хотя она старалась улыбаться, чтобы не нарушить правил приличия. Что омрачало ее настроение? К сожалению, у Пенелопы не было возможности, поговорить с девушкой, так как в салоне тут же возник общий разговор, который она должна была поддерживать, чтобы не показаться невежливой. Вскоре прибыли новые гости.

Занятая своими мыслями, Пенелопа сначала не замечала косых взглядов, бросаемых на нее исподтишка, и перешептываний за ее спиной, но внезапно услышала, как кто-то тихим, полным ненависти и страха голосом упомянул в разговоре имя Грэма, и сразу же насторожилась.

Долли попыталась отвлечь внимание подруги, прежде чем Пенелопа успела повернуться и посмотреть, кто именно с такой злобой отзывался о виконте. Сев рядом с ней, Долли взяла ее за руку и начала рассказывать о красотах природы в графстве Суррей.

Пенелопа рассеянно внимала болтовне Долли, прислушиваясь к голосам в салоне, и вскоре so ее слуха донесся любопытный разговор.

– Описание совпадает! Все уже знают, что это именно он. Только знатное имя и титул мешают обвинить его в совершенных злодеяниях.

Это был тот же голос, который недавно с ненавистью упомянул имя Грэма. Однако Пенелопа не понимала, о чем идет речь и какое отношение имеет ко всему этому ее муж.

Долли отчаянно старалась отвлечь Пенелопу от разговора дам и предложила ей чашку горячего шоколада.

– Это прекрасный напиток. Мама купила этой шоколад в одном небольшом магазинчике в центре города. Знаете, в его окне сидит диковинная птица... – щебетала Долли, но Пенелопа уже не слушала ее.

Она сосредоточила все свое внимание на голосе дамы, которая в чем-то убеждала собеседницу:

– А кто еще, по-вашему, носит повязку на; глазу и обладает такой богатырской силой, что может вытащить женщину одним рывком из экипажа?

После этих слов в комнате установилась мертвая тишина. Побледнев, Пенелопа обернулась, чтобы увидеть ту, которая произнесла их.

Миссис Симмонс с вызовом встретила ее взгляд. Высокая тучная женщина, в годах, она была одета в тюрбан и широкое платье из набивной ткани в цветочек, которая лучше подходила для обивки стульев, нежели для одежды. Она держалась с большим достоинством, боясь уронить честь своего старинного рода, и смотрела на Пенелопу без тени растерянности или смущения.

– Мой муж носит повязку на глазу, миссис Симмонс, – спокойно заявила Пенелопа и пригубила чашку с шоколадом. – Вы говорите о нем?

Леди Риардон поспешила вмешаться, чтобы избежать скандала.

– У лорда Тревельяна на балу была замечательная повязка, если не ошибаюсь, подобранная в тон его сюртуку. На всех дам это произвело приятное впечатление, – сказала она, пытаясь перевести разговор на другую тему.

– Но миссис Симмонс говорила о чем-то другом, – возразила Пенелопа, решив во что бы то ни стало узнать, что все это значит.

Миссис Симмонс не заставила себя долго упрашивать. Она с готовностью приняла брошенный ей вызов.

– Я сказала, что ваш муж в точности соответствует описанию того злодея, который вытащил женщину из экипажа и до смерти забил ее палкой прямо на улице.

Пенелопа похолодела от ужаса и все же нашла в себе силы, чтобы спокойно и невозмутимо отреагировать на заявление миссис Симмонс.

– Все, что вы говорите, очень интересно. Впервые слышу, чтобы виконта описывали как жестокого злодея. Обычно его называют калекой и инвалидом. Уверена, что он будет польщен, когда узнает, что его принимают за дерзкого преступника!

Пенелопа поставила чашку на поднос и, несмотря на протесты хозяйки дома, встала, чтобы уйти.

– Мне пора, – заявила она. – Время пробежало так незаметно! Извините, но я должна вернуться домой прежде, чем муж хватится меня.

Иначе, пожалуй, он изобьет меня от досады дл полусмерти.

Гордо вскинув голову, Пенелопа быстро вышла из гостиной, однако даже ее выдержка и ирония не могли развеять слухов, которые упорно ходили по Лондону.

У дверей она столкнулась с баронетом Гамильтоном. Он направлялся к Риардонам с визитом, но, заметив мертвенную бледность, покрывавшую лицо Пенелопы, и ее сверкающие гневом глаза, бросился вслед за ней.

– Что случилось, Пенелопа? У вас такой вид, как будто вы только что вызвали кого-то на дуэль, – сказал Гай и увидел, что щеки Пенелопы вспыхнули.

– Похоже, так оно и есть, – ответила она. – Думаю, что вскоре ко мне явятся ее секунданты. Люди бывают безрассудно жестоки, – задумчиво промолвила она.

Гай не понял, что именно имела в виду Пенелопа.

– Все это имеет какое-то отношение к Тревельяну, не так ли? – осторожно спросил он. – Вы схлестнулись не с Долли, конечно...

Гамильтон выжидательно посмотрел на Пенелопу и, взяв ее под руку, перевел через улицу.

– Конечно, нет.

На Пенелопу внезапно навалилась страшная усталость, и она позволила себе слегка ссутулиться и понурить голову под сочувственным взглядом Гая. Грэм предупреждал ее, что тот порядочный шалопай и ему не следует доверять, но ей было приятно и необременительно его общество. Мужское обаяние Гая не имело над ней власти, но его участливое внимание служило немалым утешением.

Баронет некоторое время ждал, что Пенелопа сама раскроет перед ним душу, но она упорно молчала, и тогда он решил осторожно выведать у нее, в чем дело.

– Значит, это не Долли так сильно огорчила вас? Но речь все-таки идет о Грэме? – стал допытываться он.

– Речь идет о слухах, Персиваль. В своей жизни я слышала самые невероятные сплетни, но со временем они становятся всё отвратительней. – Взяв себя в руки, Пенелопа снова с благодарностью посмотрела на своего спутника, который внимательно слушал ее. – Мне не хочется докучать вам своими заботами и плохим настроением. Вы шли к Риардонам, так идите же. Я знаю, Долли с нетерпением ждет вас.

– Она не обидится, если я немного задержусь, – возразил Гай. – Я хотел лишь узнать, когда приедет Артур. Итак, о чем сплетничают эти кумушки? Я вижу, что вы очень огорчены!

– Я не хочу распространять слухи. И прошу вас, если вы любите Грэма, не ходите в эти дни по клубам. Мужу будет больно потерять на дуэли друга, вступившегося за его честь. Мне кажется, вам следовало бы поговорить с Грэмом и убедить его уехать на несколько месяцев в деревню, что бы отдохнуть и собраться с силами.

Остановившись у ворот особняка с горгульями, Гамильтон задержал в своих ладонях руку Пенелопы и пристально вгляделся в ее глаза:

– Я не терплю патетики, миледи, но вам готов признаться, что отдал бы жизнь за Грэма, если бы это потребовалось. Скажите, что происходит?

У Пенелопы не было ответа на этот вопрос, Печально покачав головой, она дотронулась до руки Гая:

– Я рада, что у Грэма есть вы. Не позволяйте ему рассориться с вами.

Стоя у окна, лорд Тревельян с тяжелым сердцем наблюдал за этой трогательной сценой. Красавчик Гай снова очаровал женщину, которая по праву должна была принадлежать ему, Грэму, И в этом он мог винить только себя самого.

Подавив стон отчаяния и досады, рвущийся из его истерзанной души, Грэм отошел от окна. Расправив широкие, как крылья орла, плечи к гордо вскинув голову, он решил целиком посвятить себя целям, ради которых жил все последние годы. Он должен был выполнить свое предназначение. Возможно, именно для этого Бог вновь даровал ему жизнь.

Вернувшись домой, Пенелопа занялась своими обычными делами, стараясь не думать о муже и его кузене – двух мужчинах, которые запутали усложнили ее жизнь. Она решила держаться от них на расстоянии.

Но она не могла забыть о ходивших по городу сплетнях. То, что Грэм был большого роста и носил повязку на глазу, еще не давало права сплетникам считать его тем злодеем, который убивал женщин на улицах Ист-Энда. Пенелопе казалось нелепым предположение, что изувеченный калека мог вытаскивать сопротивлявшихся женщин из экипажей и забивать их палкой до смерти. И все происходило так быстро, что никто не успевал остановить его. Нет, это было невероятно!

Однако с другой стороны, Пенелопа помнила, как Грэм однажды отбросил трость и, подхватив ее на руки, отнес к экипажу. Пенелопа порозовела от удовольствия и смущения одновременно, когда перед ее мысленным взором возникла эта сцена. И тут она вдруг подумала о том, что Грэм сегодня не ночевал дома, и ей стало нехорошо. Нет, Пенелопа не верила в то, что он был способен убить женщину, но ей было больно от мысли, что ее муж предпочитает ей любовницу, которую втайне содержит. Это оскорбляло Пенелопу.

Известив Ларчмонтов о том, что, к сожалению, не сможет воспользоваться их любезным приглашением сегодняшним вечером, она осталась дома. Нет, Пенелопа не боялась, что после инцидента в гостиной леди Риардон высшее общество отвернется от нее. Дело было в другом Она не хотела покидать свою комнату, опасаясь встречи с Грэмом или Чедуэллом. У Пенелопу не было сил общаться с ними. Попросив, чтобы' ей подали обед в спальню, она заперла дверь на замок и, почувствовав себя в безопасности, села писать письма друзьям в Гемпшир.

Заметив, что Пенелопа весь день не выходили из своей комнаты и даже не спустилась в столовую, чтобы пообедать, виконт встревожился. Его чувства пришли в смятение, самые худшие предположения мучили его. В конце концов он не выдержал и поднялся наверх, однако дверь в комнату жены оказалась запертой. Это было невероятно! Никогда еще она не закрывалась от него на засов и не запрещала входить к ней, когда ему будет угодно. Грэм понимал, что смертельно оскорбил Пенелопу, даже, возможно, навеки потерял ее, но до этого момента не представлял, в чем может выразиться такое резкое изменение ее отношения к нему. Его задело за живое то, что теперь он был уравнен в своих правах с Джоном или любым другим слугой. Но все же он ушел, не проронив ни слова.

Не подозревая, какую бурю чувств она подняла в душе мужа, Пенелопа на следующее утро спустилась в гостиную в хорошем расположении духа. Грэм обещал, что им, возможно, скоро предстоит поездка в Гемпшир, и она стала думать об этом не терзая себя больше тяжелыми мыслями.

Пенелопа решила не посылать слуг за экипажем, а прогуляться до каретного сарая и приказать там заложить фаэтон. Выйдя из дома через черный ход, она залюбовалась росшей на заднем дворике вишней, которая в этом году зацвела довольно поздно. Проходя мимо кухни, Пенелопа вспомнила о мальчике, который вчера явился в их дом, и решила узнать, как у него идут дела.

Она не сомневалась, что Чедуэлл уже позаботился о Пиппине, однако старалась не допускать мысли, что мальчик – его сын, поскольку считала, что даже такой шалопай и повеса, как Чедуэлл, не мог так дурно обойтись со своим собственным ребенком. Нет, пострел, наверное, имеет какое-то отношение к приключениям Чедуэлла в трущобах Лондона. Может быть, мальчик знает Нелл и может рассказать Пенелопе, как она поживает?

Ступив на усыпанную гравием дорожку, ведущую к конюшне и каретному сараю, Пенелопа увидела худенького мальчика лет десяти – одиннадцати с ведрами в руках. Упавшая на лоб прядь темных волос подчеркивала белизну его лица, которое казалось бледным не только от недостатка солнца, но и от отсутствия обычного слоя грязи. Мальчик торопливо направлялся к помпе.