355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Патриция Поттер » Серебряная леди » Текст книги (страница 18)
Серебряная леди
  • Текст добавлен: 10 сентября 2016, 13:57

Текст книги "Серебряная леди"


Автор книги: Патриция Поттер



сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 22 страниц)

Каталина похолодела.

– Высокий… блондин?

Кантон якобы в изумлении изогнул бровь:

– Вы его знаете?

– Он был вчера… в «Серебряной леди».

– Я знаю, – тихо произнес Кантон.

Кэт подавила вопрос, рвавшийся с языка, и решила ждать, что скажет собеседник.

– Я видел через окно, как вы с ним разговариваете. Это из-за него вы решили продать «Серебряную леди»?

Кэт прикрыла глаза и, прислонившись к стене, постаралась сосредоточиться. Что известно Кантону? О чем он догадался сам? Каталина знала, что Джеймс становился болтливым, когда выпьет.

– Почему вы не передали «Серебряную леди» во владение вашему менеджеру? – в голосе Кантона было искреннее любопытство.

Каталина знала главное: Джеймс обязательно должен был разболтать про их брак. Сначала она думала откреститься от этого, но потом решила иначе.

– Потому что он попытается убить всякого, кто дорог мне и стоит на его пути.

– А меня пустить в расход не жалко, не так ли?

– Вы можете прекрасно позаботиться о себе сами.

– Скажите, вы собирались сообщить мне о грозящей опасности?

– В случае необходимости. Если бы он узнал, кто владеет салуном.

Вопросы Кантона поставили Каталину в щекотливое положение. Они словно пригвоздили ее к стене. И Кантон ничего не делал, чтобы помочь ей выйти из этого положения. Он покачал головой и прищелкнул языком.

– Доверия не так много, как целесообразности, да, мисс Кэт?

– Того и другого – понемногу.

– Чертовски мало первого и чертовски много второго, – обиделся Кантон.

Тем не менее голос его звучал мягко, что могло быть в равной степени истолковано как обольщение и как скрытая угроза.

– Что же вы собираетесь предпринять в том случае, если я откажусь платить за «Серебряную леди»? Я уверен, что вы уже продумали все варианты.

Кэт искренне созналась:

– Спалить ее.

– Я так и думал. А после этого, очевидно, я лишился бы и «Славной дыры».

– Очевидно, – подтвердила Кэт.

– И это за мое доверие, мисс Кэт, – пристыдил ее Кантон.

– Я не обещала вам своего доверия.

– Нет конечно, вы ничего не обещали. Но мне бы очень хотелось получить хоть каплю.

– Вы, кажется, не принадлежите к тому типу людей, которые нуждаются в доверии.

– Ну конечно, нет, – согласился Кантон, и глаза его покрылись непроницаемой пленкой.

Каталину потрясло это открытие: он хочет добиться ее доверия. Кантон. Законченный одиночка. Отшельник. Наемный убийца.

Каталина, которая считала себя достаточно циничной особой, способной общаться с кем угодно, не могла смириться с этой стороной его жизни. Но она желала его со всей страстью, на какую была способна, и только гнев помогал ей держать себя в руках.

Но гнев прошел, рассеялся. Несмотря на грубые и циничные слова, хрупкое доверие все-таки существовало между ними. Доверие объединяло их. Кэт знала, что для многих доверие не самое главное в жизни, но для нее… теперь она знала, что и для него… оно имеет большое значение.

Неожиданно, сама не зная как, Каталина оказалась в его объятиях. Настал момент, когда ее перестало интересовать, кто выиграл, а кто проиграл в их борьбе, что в прошлом у нее, а что – у него.

Кровь бурлила, бежала по жилам, а Кантон покрывал ее лицо поцелуями. Нежными и настойчивыми. Требовательными. Каталина чувствовала себя живым факелом, пламя бушевало у нее внутри так жарко и яростно, что, казалось, она вот-вот сгорит и умрет от любви. Каталина не забыла ничего из их прошлой встречи: ни ощущения его тела, ни вкуса его губ. Раньше ей казалось, что она преувеличивает его нежность и мягкость, но на самом деле это было не так. Она чувствовала, с каким трепетом он ведет своей сильной рукой по ее спине и по изгибам шеи. Кэт ощутила, как напряглось его мускулистое тело, его губы целовали ее шею, продвигаясь к ушку, пока каждая клеточка ее тела не завибрировала ответной страстью.

– Все? Больше нет сил? – прошептал он ей прямо в ухо, мочку которого только что отпустил.

– Нет, – выдохнула Каталина.

– Кэт, мы с тобой, как огонь и порох. Иногда я опасаюсь, что мы уничтожим друг друга.

Она и сама опасалась того же. Но факел уже был зажжен, и пути к отступлению не было. Чтобы поддерживать огонь, нужен кислород, а ей нужен Кантон. Она даже не поняла, как и когда это случилось – то, что они стали зависеть друг от друга. Каталина почувствовала его гладкую щеку на своей щеке. Их прижало друг к другу.

– Ах, Кэт… я хочу… ты мне ну…

На сей раз Каталина сама зажала ему рот губами. Он собирался сказать «нужна». Как мужчине, ему это было сделать неизмеримо сложнее, чем ей, но он все равно сказал, и это растрогало Каталину. Они действительно были как огонь и порох… но они и в других вещах были очень похожи. Каталина знала, что сама бы не смогла сделать ему подобное признание.

Огонь и порох! Ничего другого.

Каталина блаженствовала, прикрыв глаза. Она почувствовала, как увеличивается и крепнет символ его мужского достоинства, и ей пришла в голову мысль о ненасытности человеческой плоти, которая может вобрать в себя столько ощущений… а требует еще большего.

Марш впился в нее губами и с ожесточенной решимостью поднял ее и отнес на кровать. Опытными руками он расстегнул все до одной пуговки на ее платье, в то время как сама Каталина трудилась над его одеждой. Наконец им удалось избавиться от всех помех, и теперь Каталина, обнаженная, возлежала на кровати, а он сидел рядом. Руки его без устали возбуждали ее чувственное тело, а глаза проникали глубже, чем она хотела бы его впустить. Сейчас ей хотелось только одного – чувствовать, вбирать в себя нежность его прикосновений и ни о чем не думать. Каталина приподняла руку и провела пальчиком по твердым линиям его груди, погладила треугольник волос, сужающийся к животу, нежно погладила шрам, будто пытаясь разгладить его.

Каталина дышала глубоко и порывисто. А ведь она не хотела отдаваться чувству, не хотела дать ему понять, что их отношения имеют для нее ценность не меньшую, чем для него. Не следовало бы ей поддаваться на его ласки, не следовало бы млеть от его поцелуев. Но внутри у нее уже все бурлило, как в адском пекле.

Кантон скользнул рукой по влажному шелковистому треугольнику у развилки ее стройных ног и медовыми поглаживаниями привел ее в такое неистовство, что Каталина выгнулась всем сильным и гибким телом, призывая и увлекая его вглубь себя. Марш сменил позу и устроился над ней, но не вошел в нее, а только поддразнивал ее мощными ударами по истекающему влагой сакральному месту, заставляя женщину изгибаться снова и снова, ища встречи с ним.

Потом он начал входить в ее ненасытное лоно, но так медленно и осторожно, что женщине приходилось совершать жадные движения бедрами, идя ему навстречу и по кругу, чтобы заманить его как можно глубже и не выпустить из чрева.

Каталина испытывала сладостное наслаждение не только от физической близости с красивым мужчиной, но и от чувства любви, благоговения и нежности, в которых она буквально купалась. Как бы ей хотелось сохранить эти чувства навсегда.

Внезапно ритм его движений изменился. Он широко и размашисто двигался над ней. Ее тело сейчас же ответило на это изменение, и теперь они танцевали бесстыдный тантрический танец, доводя друг друга до вершины, откуда кажется, что тебе подвластна вся вселенная.

– О Кэт, – простонал он, разрываясь на миллиарды частичек, каждая из которых олицетворяла наслаждение. Каталина почувствовала себя переполненной животворящей густой влагой и испытала вслед за этим удовлетворение, неведомое раньше. А тело ее еще продолжало извиваться в любовных конвульсиях.

Марш перекатился на спину, удерживая ее на себе. Каталина уткнулась ему в грудь. Она слышала мощное биение его сердца, чувствовала его дыхание. Ей нравилось каждое в отдельности проявление его любви, и она подумала, что, должно быть, любит самого Кантона.

Ей хотелось шепнуть ему об этом на ухо, но Ледяная Королева не могла. Она была замужем. Ее прошлое оттолкнет его. Да и сам он был наемным убийцей, который вряд ли задержится надолго на одно месте.

Кэт потянулась к смешным колечкам на его груди, погладила шею. Глаза его смотрели прямо, и на них не было защитой пленки. В них была лень мужчины, вкусившего удовольствие. Он следил взглядом за движениями ее рук.

Наконец Кантон поймал ладошку, поднес ко рту и начал слегка покусывать подушечки пальцев.

– Вы необыкновенны вкусны, – наконец произнес Марш.

– Неужели?

Каталина отдыхала, распластавшись поверх его тела, думая о том, какое наслаждение она пережила. Всей поверхностью тела она ощущала даже самое незаметное его движение, чувствовала страсть и негу, разлитые по его телу. Каталина подняла глаза на Кантона.

– Вы все еще подозреваете меня в чем-то? – поинтересовался Марш.

– Нет, – честно призналась она. – Просто я вспомнила, что порох и огонь недолго могут находиться вместе.

– Мы можем уничтожить друг друга, этого вы опасаетесь? Что же, это вполне может случиться.

– Но ведь мы даже не любим друг друга, – печально произнесла женщина.

– Разве?

Каталина отвела глаза и, уткнувшись лицом ему в грудь, глухо сказала:

– Ведь вы ничего обо мне не знаете.

– Я знаю все, что хочу знать. Вы – прелестная женщина, невероятно привлекательная. Одним словом – чертовка.

Каталина хихикнула. Кажется, она хихикнула первый раз в жизни. Отвратительно. Но ей никак было не остановиться. Смеясь и хихикая, она выдавила из себя:

– Добавьте к этому еще и вкусненькая.

– Об этом я тоже помню.

Каталине захотелось назвать его по имени. Кантон – не вполне подходило к ситуации. Тэйлор – вообще ему не шло. А Марш? Это имя было почти неразрывно с его обликом. Но если она назовет его настоящим именем, он подумает, что она сует нос в чужие дела. Значит, опять тайны. Но, с другой стороны, может и нет, просто она не умеет болтать с мужчиной в постели.

Неожиданно ей захотелось быть умной и очаровательной. Каталина почувствовала, что он вновь обнимает ее и утешительно гладит по спине. Удивительно, как тонко он чувствует перепады ее настроения.

– Я люблю чертовку, – прошептал Марш прямо ей в ухо.

Абсурдное утверждение, но звучало так невыразимо сладостно. Может, это и правда, думала Каталина. Она знала, что он не лицемерит.

– Это странно, – произнесла она.

– Все, что происходит с нами, странно, – насмешливо сказал Марш. – Но мы такие, какие мы есть. Я дьявольски трудился над собой, но я не могу без тебя.

Каталина уставилась на него широко раскрытыми глазами. Она никогда не подозревала, что он способен так сильно чувствовать и признаться в этом.

– Я тоже, – прошептала Каталина, просовывая пальчик в завиток волос на его груди. Она пребывала в состоянии блаженной лени. И, странное дело, она чувствовала себя в полной безопасности. Марш улыбнулся. Впервые – искренне.

– Может, теперь вы доверяете мне хоть немного? – поинтересовался Кантон.

– Немного, – милостиво уступила Каталина.

– Это не значит «спасибо»? – голос Кантона дрогнул.

– Я избегаю выражать благодарность таким образом. И вообще я никого не благодарю.

– Почему?

Каталина прикусила язычок. Она и сама не знала, зачем так сказала. Но неожиданно между ними возникли хрупкие обнаженно-честные отношения, и она не хотела их разрушать.

– Я ни к кому не обращаюсь с просьбами.

Вернее, не обращалась до недавнего времени. Но даже когда она пришла к Кантону, она представила свой приход не как просьбу, а как бизнес, в равной степени выгодный как ей, так и ему. Она вела себя так, будто он хотел купить то, что на самом деле ему вовсе не было нужно. Идея обратной продажи принадлежала исключительно Кантону и была для нее подарком судьбы. Он без слов понял то, что Каталина собиралась сказать. Он так же ни у кого ничего не просил, но ее слова почему-то ранили Кантона. Свой одинокий путь он выбрал сам. Не то было с Каталиной. Он чувствовал, что одиночество было уготовано ей кем-то другим, и ему хотелось пройти назад по дороге ее жизни и расправиться с каждым, кто обидел ее. А начать следовало несомненно со странного блондина.

Марш и сам не понимал, почему ему хочется защищать всех, а особенно Каталину, после долгих лет невмешательства в дела других. Он чувствовал себя ответственным за безопасность знакомых людей.

И он снова начал бояться. Неужели он потеряет кого-то, о ком заботился. Кантон боролся со своим желанием опекать, но оно одержало верх. А он-то думал, что его сердце давно превратилось в камень. Боже!

– Да и вы тоже, – произнесла Каталина, и Маршу пришлось потрудиться, чтобы вспомнить, к чему относилось ее замечание.

– Обращаться с просьбами? – на всякий случай уточнил он.

Но в настоящий момент ее утверждение не соответствовало действительности. Он прекрасно знал, к кому и с какой просьбой обращался. Но он боялся ответа. Впервые за последние десятилетия он испытывал страх.

Каталина ждала, что он скажет. И Марш чувствовал, что она боится не меньше его. Вместо ответа Марш погладил ее по голове.

– Просто мы не умеем разговаривать друг с другом, не так ли?

В его голосе Каталине почудилось бесконечное одиночество. Она никого никогда не любила, а сейчас, ей казалось, она влюблена, но Каталина не умела выразить своих чувств, и эта пустота заполнялась молчанием и бесцветными фразами. Отношения между ними, конечно, изменились, но Каталина опасалась, что этого недостаточно. Она по-прежнему была Лиззи Джонс, а он… прохожим… странником… перекати-поле.

Больше всего ей хотелось запечатлеть в памяти сердца эти волшебные мгновения единения. Она боялась, что долго они не продлятся. Сильные чувства не могут существовать долго.

– Кэт, – мягко позвал он женщину, и Каталина испугалась, что выказала чувства, которые хотела схоронить в себе.

– Не надо, – попросил он. – Посмотри на меня.

Каталина повиновалась.

– Не убегай от меня на этот раз.

– Почему?

Неожиданно Каталина разозлилась. На себя. На него. Она не хотела больше никаких расспросов. Пусть все останется как есть. Каталина не хотела, чтобы состояние блаженного равновесия было нарушено ложью, обещаниями или пустыми клятвами.

Марш улыбнулся, и Каталина почувствовала шевеление и толчки его плоти. Слабые вначале, они становились все сильнее и настойчивее. Каталине нравилось чувствовать под собой его тело, нравилось, что они идеально подходили друг другу, образуя единое целое: там, где у нее был изгиб, у него была выпуклость.

– Потому что в этом нет необходимости, – сказал он. – Я не причиню тебе зла и никому не позволю этого сделать.

– Я не нуждаюсь в вашей помощи, – Каталина перевела разговор на уровень «вы», хотя осознавала, что напрасно старается убедить в этом и себя, и его. Она нуждалась в нем, но пыталась задушить в себе это чувство.

– И ни в ком не нуждаюсь, – добавила она.

– Неужели? – усмехнулся Марш и возбуждающе провел рукой по самым укромным и бесстыдным уголкам ее тела. Каталина ощутила, как вырвавшееся из-под контроля тело отвечает на его ласки.

Марш помог ей изменить позу, и вот она уже сидела на нем, подогнув ноги. Она ощутила себя древней воительницей, амазонкой, которая легко управляет мужчиной. Женщина получила свободу и пользовалась ею по своему усмотрению, навязывая ему ритм и рисунок движения, теперь она увлекала своего возлюбленного к высотам страсти.

Каталина даже не догадывалась раньше, что дарить наслаждение не менее приятно, чем наслаждаться, что тот процесс, который представлялся ей выдумкой изуверов, может быть сладостным и приятным. Она смотрела в глаза Кантону и, ей казалось, видела многое из того, что раньше было скрыто от ее взора. Например, ту страстность, которую она слышала в его музыке и которой совсем не было в его голосе. Одиночество. Заботу. Беспокойство о ней, которое он старался скрыть.

А потом сознание ее затуманилось, уступая место бескрайнему потоку чувств. Каталина услышала низкий стон Кантона. Марш прижал ее к себе, их влажные тела двигались в едином ритме. Я не могу его любить, отчаянно взывала Каталина к своему рассудку. В ответ она услышала шепот-шелест:

– Ты не можешь сбежать от меня, дорогая.

Но Каталина знала, что может. Скрываться. Это она умела лучше, чем что бы то ни было в жизни. И именно это она собиралась сделать.

Ради спасения собственной жизни.

Глава двадцать вторая

Марш понял, что потерял ее. Он понял это в тот самый момент, когда радость покинула ее взор и глаза затянулись искусственно-лучезарной пленкой, которую он привык видеть и за которой Каталина скрывала свою суть. Марш крепко прижал ее к себе.

– Позволь мне помочь тебе, Кэт. В чем бы ни заключалась твоя беда, разреши мне помочь тебе.

– Ты не можешь, – отрезала Ледяная Королева. – С этим я должна справиться сама.

– Ты совсем не должна справляться со всеми неприятностями в одиночку.

– Я не могу зависеть от кого бы то ни было.

– Даже от Тедди?

– Даже от него.

– Кто этот человек? – спросил Кантон, и они оба поняли, кого он имеет в виду.

– Он думает, что я должна ему.

– И это так?

– Нет конечно.

– Он вернется?

Каталина кивнула.

– Думаю да.

– Тогда останься на ночь здесь.

– Но я отвечаю за «Серебряную леди».

– Нет, ты не отвечаешь, – усмехнулся Марш, – теперь я твой начальник.

– Но ведь я собираюсь получить ее обратно.

Марш принялся гладить ее по голове. Он все еще находился под обаянием их близости, чувствуя рядом трепетное тело любимой. Впервые он был убежден, что эта женщина создана для него. До встречи с Каталиной он не верил в судьбу.

– Кэт, мы принадлежим друг другу.

– Ничего подобного, – отрезала Каталина. – Это просто вожделение.

– Неплохое начало для длительного чувства, – отпарировал Марш.

Он вел себя как дурак. Что мог предложить этой женщине он, преследуемый жалкими россказнями и своим прошлым? Он, загубивший невинную душу? На нем до конца жизни останется кровавое пятно.

Но ему очень хотелось начать новую жизнь. Но захочет ли она, узнав о его прошлом? Если бы она только знала, какой хвост смертников тянется за ним! Он даже не помнил точно, сколько душ загубил! Каталина имела право знать, кто он и кем был раньше.

– Кэт, ты слышала когда-нибудь о Марше Кантоне? Кэт постаралась скрыть изумление и осторожно кивнула.

– Меня зовут Марш Тэйлор Кантон.

Кантон замолчал, ожидая реакции. Каталина замерла в его объятиях. У нее изменилось только выражение глаз, но он не мог прочитать ее мысли. Он не знал, чего ждать.

– Я наемный убийца, Кэт. Это то, что я делаю лучше всего.

Теперь замер Кантон. Через несколько секунд он почувствовал, что она гладит его по лицу. Она приняла его таким, какой он есть. Это значило для него даже больше, чем чувство, объединившее их несколько минут назад.

– Я знаю, – вымолвила наконец женщина. – Я поняла это сразу, как только ты вошел в «Серебряную леди», хотя и не уловила связи между тобой и тем человеком, о котором так много судачили. Ну, а когда ты пристрелил похитителя Молли, сомнений у меня уже не оставалось. Я повидала наемников… Их объединяет нечто…

– Запах смерти? – с горечью спросил Марш. Он и сам удивился сожалению, прозвучавшему в вопросе: ведь свой выбор он сделал сознательно.

– Нет, – ответила Каталина, – не совсем. Ты всегда с настороженностью осматриваешь помещение и всегда садишься спиной к стене. А винтовку носишь так, словно это часть тела.

– Это так, мисс Кэт. Часть, которой я не могу рисковать.

– Поэтому Молли спасена.

– Вы не отвергнете меня? – голос Марша дрожал. Дрожь происходила от неуверенности, он знал это и за это себя презирал.

Кэт медлила с ответом. Это слишком важно. Все, о чем говорится сейчас, очень важно. Марш начал с обнаженной честности, что требовало честности от нее.

– Пока вас не было, я посмотрела газеты на кровати.

– Проклятие! Кажется, этот рассказ будет преследовать меня всю жизнь.

– Вы покончили с этим… бизнесом, или «Славная дыра» только прикрытие?

Этот вопрос беспокоил ее долгие недели. Она всегда чувствовала, что он не просто владелец салуна.

– Я пытаюсь уйти в отставку, – улыбнулся Марш. – Это немного привлекательнее, чем подохнуть в канаве пыльного городишки.

– И вы выбрали «Славную дыру»?

– «Славная дыра» выбрала меня. Салун я выиграл в покер. Когда я впервые увидел его, я подумал, что лучше бы мне проиграть.

– Что же изменило ваше мнение?

– Вы. Мне сказали, что вы разорили всех владельцев салуна, и вы мне представлялись просто чудовищем. А когда я увидел вас, я понял, что должен остаться. Я даже предположить не мог, что вы попытаетесь «шанхаировать» меня, но это только прибавило мне решимости. Обычно я не проигрываю.

– Да, – согласилась Каталина. – Вы и кажетесь человеком, который не проигрывает. Но знаете… я не хотела, чтобы вас забрили в матросы. На самом деле… я тогда спасла вас. Я просто… шепнула своему приятелю из полиции, что требуется его помощь, и думала, что он найдет способ закрыть ваше заведение. Но, когда я узнала, что вас схватили и собираются отправить на судно, я вступилась и вытащила вас из беды.

– Значит, это из-за вас я попал в тюрьму, а не на корабль?

Марш настолько явно сожалел о своих подозрениях, что та улыбнулась и изменила тему разговора.

– Имя Марш подходит вам, как никогда не подходило имя Тэйлор. Поэтому я всегда называла вас Кантон.

– Хм-м. Мне нравится, как оно звучит в вашем исполнении.

– Это сокращенное от Маршалла?

Он покачал головой.

– Семья моей матери звалась Марш.

Он приоткрыл завесу над своим прошлым, и Каталина с удовольствием сунула туда свой носик.

– А откуда вы родом?

– Я родился в Джорджии.

– А где теперь ваша семья?

– Никого не осталось. Всех убили во время войны.

По нервному подергиванию скул женщина поняла, что попала по больному месту, но остановиться не могла.

– А ваша мать?

– Моя мать и сестра были убиты подлецами-янки. Женщин изнасиловали и бросили в горящем доме. Я узнал об этом только через восемь месяцев после их кончины. Генерал Ли сдался, и я вернулся домой.

Слово «мать» не много значило для Каталины, но она слышала, как дрожал его голос, когда Кантон рассказывал о гибели близких людей.

– Простите меня, – извинилась женщина.

– Это было сто лет назад, дорогая.

– Вы владели плантацией?

Он кивнул.

– И рабами?

– Да. Но земли и рабов наследовал мой старший брат, а я собирался стать адвокатом.

– Я думаю, мне было бы неприятно владеть живыми людьми.

– Вам конечно, – сказал Марш. – Для этого вы слишком независимы. Но если вы воспитаны в духе рабовладения, если с амвона вам внушают, что так от века устроен мир, вы принимаете рабство как образ жизни. В нашей семье не было жестокого отношения к рабам, мы никогда не разделяли негритянские семьи, но только сейчас я начинаю понимать, что рабство противно человеческой природе. Думаю, что догадывался об этом и раньше, поэтому никогда не сожалел, что «Заросли роз» никогда не станут моими. Мне не надо было разрешать моральных противоречий, это выпало на долю моего брата.

– Но ведь в жизни вам приходилось сталкиваться с проблемами морального порядка.

– Да, однажды. Тогда я был молодым человеком и изучал юриспруденцию в колледже, но разразилась война, и все моральные ценности отступили перед ценностью человеческой жизни. Война – это грязное дело, дорогая, вне зависимости от того, что пишут в книгах. Это просто убийство. Выживешь или ты, или такой же молодой янки, в чьи глаза ты можешь заглянуть. И увидеть страх. И тогда нужно отключать сознание, потому что иначе можно сойти с ума.

Кэт почувствовала дрожь во всем теле. Ей было обидно за него, за того молодого человека, чьи юношеские мечты рассеялись в пороховом дыму. У нее никогда не было иллюзий, и Каталина полагала, что так было лучше для нее. Не больно терять то, чем ты никогда не обладал.

Так это война и потеря семьи сделали тебя убийцей? Ты уже не смог остановиться? Каталине очень хотелось спросить об этом, но она не могла. Она и так уже нанесла ему много ран.

Наверное, и Кантону показалось, что расспросов достаточно. Он лениво поцеловал ее и откинулся на подушки, будто и не было этой неприятной беседы. Но сделать вид, что этого печального разговора вовсе не было, Марш не мог. Казалось, что они пытались найти нечто, потерянное очень давно, и Каталина ничем не могла помочь ему, не могла вернуть безмятежного детства, юношеских мечтаний. Она замерла, и Кантон насторожился.

– Кэт?

Она чуть было не расплакалась, хотя очень не хотела, чтобы возлюбленный видел ее расстроенной. Тогда она нацепила привычную маску, за которой скрыла сострадание к нему. Ради него. Каталина не хотела быть еще одной несбывшейся мечтой Марша.

– Мне пора, – неуверенно произнесла женщина.

– Я хочу, чтобы ты осталась здесь.

Его властный тон изменил ее настрой.

– Вы хотите? – со скрытой угрозой в голосе переспросила Каталина.

– Кэт… Каталина…

Меня зовут вовсе не Кэт! – хотелось ей прокричать ему прямо в ухо, но момент был неподходящим. Каталина просто закрылась и ушла в себя. Она высвободилась из его объятий.

– Ну, Кэт… Среди многих моих недостатков нет жестокого отношения к женщине.

У Кэт засосало под ложечкой. Она прекрасно понимала, что причиняет ему боль. Но она ранит его еще сильнее, если позволит событиям развиваться бесконтрольно и если он узнает историю жизни Каталины Хилльярд, которая раньше была Лиззи Джонс.

Они начали одеваться. В комнате повисло неловкое молчание. Каталина чувствовала, что Марш рассчитывал на взаимное доверие и был оскорблен и обижен. Она ничего не рассказала о себе. Вероятнее всего, больше он не станет откровенничать с ней. Но так будет лучше. Каталина прогнала подступившие к глазам слезы. Так будет лучше.

Завершив свой туалет, Кэт взглянула на Марша. Он стоял, прислонившись к стене, и наблюдал за ней, как кот за мышью.

Когда она направилась к двери, он взял с бюро деньги и протянул ей.

– Я надеюсь, вы примете это.

Кэт внимательно посмотрела на него и, помявшись, спросила:

– Не могу ли я оставить эти деньги здесь до завтра? Банки уже закрыты.

– Еще одна просьба, мисс Кэт?

Он был явно уязвлен. Каталина вспыхнула.

– Нет, – резко ответила она и протянула руку. Марш поймал ее руку.

– Подождите, – уже несколько мягче проговорил Кантон, глаза его смягчились. – Оставьте их здесь, а завтра утром заберете.

Он не извинился, впрочем Каталина уже знала, что Кантон редко просит прощения. По правде говоря, сейчас у него и вовсе не было причин извиняться. Каталина посмотрела ему в глаза:

– Как вы считаете, мы можем быть просто добрыми друзьями?

– Просто друзьями? – усмехнулся он. – Нет, не думаю.

Каталина знала, что он прав. Между ними было нечто столь сильное, что добрыми друзьями они быть не могли. Огонь и порох. Гром, молния и дождь. И слезы.

Если только…

Но в этом мире нельзя полагаться на «если бы» и «если только». Ее жизнь была несовместима с его прошлым. А в прошлом у него была прекрасная семья, хорошее образование. Вне зависимости от того, что он стал наемным убийцей, у него было прошлое и манеры благородного человека. Никогда их миры не соединятся, а их пути не пересекутся. Когда-нибудь ее прошлое всплывет на поверхность, и Марша затравят насмешками за то, что он был с ней. Все очень просто.

Но ему она не могла сказать этого.

– Тогда мы будем друг другу никем.

– Постарайтесь остановиться, дорогая, – попросил Кантон.

– Да, конечно.

Она развернулась и направилась к двери, оставив деньги у него в руках. Ей надо покинуть Сан-Франциско.

– Кэт! – звал ее Марш, но она не остановилась, понимая, что он не побежит за ней. Она знала о нем так много и одновременно так мало.

Но она точно знала, что любит его. И что счастье с ним недостижимо.

* * *

Кэт предполагала, что Джеймс Кэхун заявится в «Серебряной леди», особенно после того, как его вытолкали из «Славной дыры», но шло время, а он не появлялся.

Ее волнение нарастало. Каталина начинала догадываться, что он что-то задумал. Но что? Обратиться к газетчикам? В суд? Задумал ночное ограбление? От него всего можно ожидать.

Когда ближе к ночи посетители начали расходиться, к ней подошел Тедди.

– Вы не возражаете, если я останусь у Хью сегодня?

Лицо его пылало, и Кэт улыбнулась. Ему хотелось побыть с Молли подольше. Теперь Кэт как нельзя лучше понимала подобные желания.

Каталина кивнула. Так или иначе наверху будут девушки, а у нее есть дерринджер. Несмотря на то, что Джеймс изменился, от пагубного пристрастия к виски он не избавился и к ночи будет пьян как сапожник. Он никогда не умел пить. В этом заключалась одна из причин, почему он проигрывал.

«Серебряная леди» и «Славная дыра» закрывались примерно в одно и то же время, и Каталина закрыла дверь на замок сразу после ухода Тедди. Она подняла кассу наверх и занялась подсчетами. День выдался удачным.

Прежде чем подойти к окну, Кэт налила себе стаканчик наливки и выключила свет. Открыла окно и вновь услышала звуки музыки. Каталина представила себе, как Марш, сидя перед пианино, изящными пальцами трогает клавиши, а рядом сидит уродливый пес. Ей хотелось спросить, где и когда он научился играть так виртуозно, но Каталина понимала, что у нее не было на это права. Наемный убийца, играющий небесной красоты музыку и подбирающий бездомных собак. Каталина улыбнулась этой мысли.

Музыка закончилась. Каталина медленно разделась, погладила свое тело, вспоминая его ласки. Наконец, проскользнув в ночную рубашку, она юркнула в постель. Отчаянно одинокую. Каталина знала, что быстро ей не уснуть.

* * *

Джеймс Кэхун мучился желанием выпить. Все тело ныло от неутоленного желания. Но было нечто, чего он желал сильнее, чем выпивки. Жажда мести. Он не позволит этой маленькой шлюхе взять над ним верх.

Все утро он потратил на поиски подходящего адвоката. Но все как назло хотели сначала получить деньги и лишь затем давать советы. Только один из стряпчих проявил к нему интерес, который сошел на нет, как только адвокат узнал, что у Джеймса нет документов, подтверждающих факт бракосочетания. Были люди, сказал ему юрист, которые пытались повредить Каталине Хилльярд, но она разорила их всех. Всех, кроме нового владельца «Славной дыры».

Тогда Джеймс отправился в «Славную дыру» с намерением заручиться поддержкой ее хозяина. Кто знает, может, они станут союзниками. Но его вышвырнули из салуна и обвинили в мошенничестве, когда оказалось, что он потерял те несколько монет, которые со вчерашнего дня болтались у него в кармане. Когда он сказал, что хочет поговорить с владельцем, к нему вышел черноволосый мужчина с леденящим взором. Джеймс не успел и рта раскрыть, как этот человек велел ему убираться вон, пригрозив, что в противном случае убьет его. Джеймс повидал таких на своем веку и не сомневался, что тот выполнит свое обещание. Два выродка – шлюха и ублюдок.

Зализывая раны, Джеймс поплелся прочь. Не имея денег, он против собственной воли был трезв. А будучи трезвым, разве он не додумается, как ему раздобыть денег?


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю