Текст книги "Он же капрал Вудсток"

Автор книги: Овидий Горчаков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– Это что такое, поручник?! – гневно вскричал майор. – Вы что, взбесились? Как вы посмели поднять руку на нашего гостя, на английского подофицера?

– Никакой он не англичанин! – раскатистым басом крикнул тот по-польски, бросая стек и хватаясь за кобуру пистолета. – Холера ясна! Я только что вернулся от «соседей». По вашей просьбе они запросили по своей рации Лондон. Наша разведка в Лондоне немедленно связалась с Сикрэт интеллидженс сервис. Час назад получен ответ. Никакого радиста капрала Вудстока они сюда, в Польшу, не забрасывали!

На минуту воцарилось молчание. За дверью басовито пробили часы. В эту минуту капрал Вудсток мысленно пережил свою смерть, простился с жизнью.

– Та-а-ак! – зловеще протянул майор, переведя взгляд на изумленного Вудстока. – Так я и знал, ясновельможный пан из Лондона! Кто же ты, самозванец?

– Ясно кто! – зарокотал поручник, левой рукой взводя парабеллум. Советский агент! Шпион Эн-ка-ве-де, вот кто! Пес твою морду лизал!

Майор сел, постучал сигаретой по серебряному портсигару с фамильным гербом.

– Отставить, поручник! И впредь не забывайтесь, и поумерьте ваши африканские страсти! Серый, отбери у этого юноши оружие!

Серый вытащил «вальтер» из кармана брюк капрала Вудстока. Майор медленно закурил, повернулся и, продолжая говорить по-польски, тихо произнес:

– Ваша карта бита, молодой человек. Кто же вы на самом деле? Советую не отпираться. Капитан и поручник, так же как и я, работали до войны в дефензиве и отлично владеют искусством вызывать собеседника на откровенность.

Капрал Вудсток обвел недоуменным взглядом «аковцев».

– Джентльмены! – медленно и отчетливо произнес он по-английски. – Я не понимаю, что здесь происходит...

– Ах не понимаешь, красная сволочь! – вдруг перешел капитан Дымба на русский язык. – Русский хам, большевистское быдло! А это ты понимаешь? крикнул он, вырывая из желтой кобуры на левом боку «уэбли» и тыча им в грудь капрала. – Говори, кто ты и кто тебя подослал к нам!.. Руки вверх!..

– Джентльмены! – взволнованно повысил голос Вудсток, не поднимая рук. По-русски я почти совсем не понимаю, а польский понимаю слабо. Что случилось? Может быть, вы не те, за кого я вас принимал?..

– Да, вы принимали нас за простаков, – ответил по-польски майор. – А мы снеслись с Лондоном по радио и выяснили, что вы самозванец. Нам ясно, что не из любви к приключениям и мистификациям выдали вы себя за агента британской секретной службы. Вот мы и хотим теперь, юноша, чтобы вы не томили нас неизвестностью и удовлетворили наше законное любопытство. Кто вы, кто стоит за вами и какую игру вы затеяли?

– Похоже на игру «Двадцать вопросов» по Би-Би-Си, – попробовал пошутить капрал Вудсток, но дула двух пистолетов сразу же поднялись на уровень его глаз. – Хорошо, господа! Я вижу, что вам не до шуток, и готов ответить на все ваши вопросы.

– Вот так-то будет лучше! – процедил майор. – Кто вы?

– Капрал Юджин Вудсток, – ответил тот.

– Допустим. Кто послал вас сюда, в Польшу?

– Британская военная разведка. Эм-ай-сикс.

– Допустим. Кто подослал вас к нам?

– Позволю себе заметить, что не я искал связи с вами, а вы со мной.

– Ответ Лондона изобличил вас как лжеца и самозванца, и мы не допустим, слышите, чтобы вы морочили нам голову!

– Пытать его!.. – прорычал Серый.

Шиманский, не произнесший ни единого слова с момента появления рыжего поручника, молча взял из пепельницы-унитаза дымящуюся сигарету и вдруг прижал ее горящим концом к тыльной стороне ладони Вудстока.

– Ауч! – воскликнул Вудсток, отдергивая руку и дуя на нее. – Проклятье! Мистер Шиманский!

– Простите меня, сэр! – проговорил Шиманский. Круто повернувшись к майору, он сказал: – Пан майор! Панове! Это безотказное испытание я приберег напоследок. Реагируя на внезапную боль, поляк всегда скажет «ай», русский «ой», немец – «ах», а англичанин – «ауч». Этому невозможно научиться, это живет в каждом человеке с пеленок!

– Ерунда! – рявкнул Серый, стукнув волосатым кулаком по столу.

– Пся крев! А ответ из Лондона?! – прокричал поручник, вскидывая парабеллум.

Майор помолчал, кусая тонкие губы, буравя глазами капрала Вудстока, явно борясь с какими-то колебаниями.

– Да, отказ Лондона от капрала Вудстока решает дело, – веско проговорил он наконец. – И ответственность за смерть настоящего капрала Вудстока или самозванца, в конце концов, ложится на Лондон. Главное нам ясно, и поэтому мы не станем пытками вырывать у него его имя и прочие детали. Кончайте, поручник! Капитан, поставьте его к стенке. Вы едва не провели нас, таинственный незнакомец! Вы умница. Но сейчас серое вещество вашего бойкого мозга забрызгает и стену и книги! И мне, право, жаль и книги и вашу голову.

– Господа офицеры! – бледнея, хрипло проговорил капрал Вудсток, когда капитан поставил его к простенку между книжными шкафами и отошел, – Вы совершаете ошибку... Господин майор!.. Вы говорили об ответе Лондона... Существуют разные штабы в разведке... На ответ должно было уйти больше времени... Перестаньте тыкать мне в глаза своим «люгером»!.. Я Вудсток, говорю я вам, капрал Вудсток из Эм-ай-шесть... Боже мой, что вы делаете?!

Рот майора сжался в жесткую линию.

– Пан поручник, стреляйте по счету «три»! Раз!..

– Слушайте, вы! – Тон Вудстока изменился, стал тверже. Он выпрямился, весь подобрался, глядя в черный зрачок парабеллума. – В своем ослеплении вы не ведаете, что творите. Но мое командование сумеет отомстить за меня. И месть эта будет ужасна!..

– Два! – громко произнес майор.

Капрал Вудсток выпрямился, гордо вскинул голову, скрестил руки на груди, и столько было неистребимого достоинства и непоколебимого превосходства в его позе, его глазах, что майор заколебался, затянул паузу. Шиманский что-то в страхе зашептал в ухо майору, но тот, досадливо морщась, отмахнулся от него.

Черт возьми! На пушку берут или взаправду связались с Лондоном? Выхода нет... Как поется в песне: «Если смерти – то мгновенной, если раны небольшой...»

– Это ваш последний шанс, – сказал майор Вудстоку. – Обещаю вам жизнь за чистосердечное признание...

– Мне не в чем признаваться! – с трудом сдерживая себя, выдавил сквозь зубы Вудсток, затравленно озираясь. – Бог видит, что я капрал Вудсток!

– Пан поручник! – сказал майор. – Я вижу, вы целитесь между глаз. Не надо. Так мы не сможем мертвым опознать его.

– Стреляйте! И будьте вы прокляты!..

– Три, – резко скомандовал майор.

Глаза Вудстока, устремленные на парабеллум поручника, расширились и застыли. Вторично пережил он мысленно свою смерть. Он видел каналы нарезки в стволе пистолета, видел, как натягивается покрытая рыжими волосками кожа на указательном пальце поручника, нажимающего на спусковой крючок... В голове торопливо, мучительно, беспорядочно роились чересчур быстро неуловимые слова, воспоминания, образы матери и отца, обрывки мыслей...

Тишина. Тишина порохового погреба. Заминированная тишина.

Чик! Это щелкнул парабеллум. Ни пламени, ни грохота. Ни удара в грудь, куда твердой рукой целил поручник. Только металлический щелчок... Осечка? Поручник спрятал парабеллум в кобуру и неуверенно, конфузливо улыбнулся. Капитан был непроницаем.

Шиманский непонимающе обводил всех изумленным взглядом.

11. ОПЕРАЦИЯ «АЛЬБИОН-II»

Майор встал и подошел к капралу с протянутой рукой.

– Капрал Вудсток, – сказал он по-английски. – Разрешите пожать вашу руку! Я прошу, умоляю вас успокоиться и простить нас. Мы не могли иначе. Вы поймете, что эта проверка была необходима. Вы не знаете, как коварна русская разведка. Ваши волнения окупятся сторицей. Серый! Верни пану капралу его пистолет! Позвольте мне обнять вас, капрал!..

Вудсток вдруг весь обмяк. Вялыми руками отстранив майора, подошел он нетвердым шагом к столу и скорее упал, чем опустился на ближайший стул. Дернул ворот, тылом ладони вытер вспотевший лоб. С минуту он молча, тяжело дыша, глядел исподлобья на «аковцев». Он еще не верил, что вышел сухим из воды.

– Мой бог! Вы начитались шпионских романов, джентльмены.

– Мы приносим вам свои глубочайшие извинения, пан капрал! – с чувством воскликнул майор, разводя руками. – Я прекрасно понимаю ваше состояние, но и вы поймите нас. У нас не было другого выхода. Моя связь с Лондоном прервалась во время Варшавского восстания. Но зато мы убедились, что вы тот, за кого выдаете себя, вы смелый, благородный человек. Забудьте этот печальный инцидент. И верьте мне, вы будете щедро вознаграждены...

– В качестве аванса, – сухо произнес капрал, – не найдется ли у вас чего-нибудь выпить?

– Разумеется, пан капрал. Капитан, достаньте нам что-нибудь.

Капитан подошел к книжной полке, тронул одну из книг, приоткрылась секция полки, обнаружив стальную дверцу с круглой ручкой и диском шифра.

– Не то! Это сейф нашего хозяина! – недовольно заметил майор. – Нажмите левее!

На этот раз за другой секцией полки оказался небольшой потайной бар, осветившийся изнутри неярким светом. В зеркалах, служивших стенками бара, многократно отразился двойной ряд разнокалиберных бутылок. Майор взял два стаканчика и темный четырехугольный штоф с яркой этикеткой, поставил на стол перед капралом.

– Будь я проклят! – воскликнул капрал Вудсток. – Олд скоч виски! «Джонни Уокер» с черной этикеткой. Еще лучше, чем с красной! «Джон Уокер и сыновья», Килмарнок, Шотландия! Поставщики Его Величества! Джентльмены! Может быть, вы все-таки ухлопали меня и я попал в рай?! Да где вы достали этот нектар? В винных подвалах Геринга?

– На черном рынке, капрал, – с улыбкой сказал майор, разливая виски, можно купить все от иголки до локомотива! А наш любезный хозяин – фон Ширер – король черного рынка! Скажите когда!..

«Say when» – «скажите когда». Этот вопрос задает у англичан и американцев тот, кто наливает вам виски. Вудсток не раз читал об этом в английских книжках. Он не остановил майора словами «благодарю вас», а поднял три пальца. Майор сначала не понял, но тут же догадался, что этим американским жестом капрал указывает ему меру виски в стакане.

– Прошу бардзо! Как раз на три пальца. Извините, льда у нас нет. Панове! Угощайтесь! Выпейте по рюмке монопольной водки... Царские рецепты изготовления русской водки сохранились, поверьте, только в Польше и Финляндии. Мой первый тост: я пью за здоровье нашего славного гостя и союзника капрала армии Его Величества короля Англии Юджина Вудстока!..

– Нех жие! – нестройно грянули «аковцы».

– Благодарю вас, джентльмены, – невесело усмехнулся Вудсток. – Сначала вы хотели расстрелять меня как агента Эн-ка-ве-де, а теперь пьете за мое здоровье!

– Не будем вспоминать старое, пан капрал, – почти умоляюще проговорил майор, выпив и отирая усы. – Великолепное зелье! Восемьдесят градусов!

Капрал пил виски по-английски – небольшими глотками.

– Вы ошибаетесь, майор, – пояснил он между глотками, – у нас крепость виски и других крепких напитков определяется не по градусам, а по плотности. Это виски немного крепче вашей водки. – Остатками виски он смочил обожженную руку.

– Вы пили нашу водку, капрал?

– Да, меня угощали ею мои русские друзья.

– Ваши русские друзья? Как вы к ним относитесь?

– Вполне лояльно. Ведь мы союзники. И мне, солдату, нет дела до трений в верхах между нашим Уинстоном, Эф-ди-ар... то есть Рузвельтом, и дядей Джо – маршалом Сталиным. Как вам известно, переговоры Черчилля с кремлевскими лидерами в средних числах октября прошли весьма успешно...

– Понимаю, понимаю! Вы восхищаетесь победой Советов в Сталинграде...

– О, Сталинград!..

– ...и слепо помогаете победе коммунизма во всей Европе. Верьте, придет время, и вы горько пожалеете об этом...

– Политика меня, солдата, мало интересует... Но вклад в победу над Гитлером наших русских союзников...

– Но ведь мы с вами тоже союзники – вы, англичане, и мы, поляки...

– Конечно!

– А вы договариваетесь с дядей Джо за спиной Польши и за ее счет!.. История вас сурово накажет. Просто удивительно, какая муха укусила Черчилля, который никогда раньше не заблуждался насчет большевиков...

– Я попросил бы вас...

– Извините! Я увлекся. Но я знаю, что говорю, и отлично помню, какие указания мы получали из Лондона. Однако уже поздно, – он взглянул на золотые часы «Лонжин». – Полночь, Панове! Пан Шиманский, вы, кажется, спешили домой?

Шиманский вскочил как ужаленный, поставил на стол свой пустой стакан.

– Так и есть. Очень спешу. Меня ждут дома. – Он подошел к капралу Вудстоку. – Пожалуйста, простите меня, капрал, я обжег вас сигаретой. Поверьте, я с самого начала понял, что вы настоящий, хотя и не совсем типичный англичанин...

– Прощайте, пан Шиманский! Прощайте! – довольно бесцеремонно прервал его пан майор. – Благодарю вас.

Когда пан Шиманский, откланявшись, бесшумно прикрыл за собой дверь, майор пододвинул свое кресло к креслу капрала Вудстока и с минуту молча смотрел на него, барабаня пальцами по столу. Капрал, взглянув в напряженные глаза майора, сразу понял, что сейчас и начнется самое главное, что все остальное было лишь увертюрой...

– Ну как идут дела в Лондоне? – спросил пан майор. – Немцы трубят, что они превратили Англию в руины с помощью своего «чудо-оружия» – «Фау-2».

– Слухи о нашей гибели, как говорится, несколько преувеличены, – сухо, сдержанно улыбнулся англичанин. – В свой последний вечер в Англии я слышал такую шутку... Самый хитрый немец – Франц фон Папен: как странствующему послу «дер фюрера» ему не приходится жить в Германии... А в Англии – в Англии, джентльмены, жить можно. За войну мы потеряли меньше людей, чем от несчастных случаев на дорогах.

– Скажите, капрал, – живо подхватил майор, – правда ли, что Советы возмущены тайными переговорами фон Папена в Анкаре с представителями Англии и Америки? Будто бы немцы предлагают вам мир, если только вы развяжете им руки на Востоке?..

– Я не политик, а солдат, господа, – ответил Вудсток. – Но, по моему разумению, глупо идти на мировую с битым Гитлером сейчас, накануне нашей победы, раз мы не сделали это, когда Рудольф Гесс прилетел к нам в трудном сорок первом и мы посадили его в Тауэр. Исход войны уже решен.

– Разве вас не инструктировали в Лондоне, как относиться к представителям различных польских партий, левых и правых?

– На занятиях я усвоил только, что этих партий бесчисленное множество три партии на каждых двух поляков. Впрочем, я думаю, что моему командиру все эти партии были отрекомендованы более подробно.

Браво, капрал Вудсток! Ты избрал самый правильный тон, ведь ты унтер-офицер армии великой державы и как таковой смотришь со снисходительной иронией на мышиную возню этих лилипутов-поляков, мнящих себя политиками.

– Видимо, так оно и было, – согласился майор с ноткой оскорбленного достоинства в голосе. – Надо полагать, что ваш командир получил полную информацию от британской секретной службы о сложном политическом спектре в Польше. Я слишком уважаю вашу Сикрэт Интеллидженс сервис, чтобы думать иначе. Разобраться в польской политике нелегко. Я думаю, что в Польше вряд ли найдется такой политик, который бы мог безошибочно перечислить все наши партии и группы слева направо и справа налево. – Он помолчал, переглянулся с капитаном. – Думаю также, что перед вашим командиром была поставлена какая-нибудь антисоветская цель. Иначе зачем вам делать за русских их работу здесь – воевать против Гитлера! Мне наша задача ясна: множить наши силы, держать винтовку к ноге, пока не пробьет час решительного выступления против Советов. Вот тогда, под занавес, мы пустим в ход наше оружие, чтобы выбить оружие из рук рабоче-крестьянского быдла и спасти Польшу!

Он помолчал, собираясь с мыслями.

– Скажите, пан капрал, – медленно, глядя на тлеющий кончик сигареты, снова начал пан майор. – Это верно, что ракеты «Фау-2» доставляют лондонцам немалые неприятности?

– В Лондоне, – ответил капрал, – мне давно, увы, не приходилось бывать...

– А где же вы были все эти месяцы? – притворно удивился майор.

– На специальной подготовке где-то, как говорится, в Англии, обезоруживающе и простодушно улыбнулся капрал. – Но родные писали мне, что им ужасно действуют на нервы бесконечные воздушные тревоги, пронзительный рев приближающихся «Buzz Bombs» – самолетов-снарядов. А эти «Фау-2» еще хуже: они падают как гром среди ясного неба...

– Что вы можете сказать о размере разрушений?

– Это, как вы понимаете, военная тайна. Вам, однако, я могу сказать следующее: даже если бы эти разрушения были втрое больше, они не поколебали бы нашу решимость довести войну до победного конца. Мы, англичане, считаем, что «чудо-ракеты» Адольфа могут продлить войну на год, на два, они могут убить много людей, но они не отнимут у нас победу.

– А это верно, капрал, – раздельно, многозначительно произнес пан майор, – что у нас нет никакого контроружия против ракеты «Фау-2»?

– Мы довольно успешно бомбим стартовые площадки и сбиваем «Фау-1»...

– Однако сотни ракет «Фау-2» продолжают падать на Лондон, а также на Антверпен, Брюссель и Льеж, на войска англо-американцев, и наверняка ваша разведка дорого бы заплатила за список заводов и экспериментальных полигонов и за все прочие секреты «Фау-2»?

– Наверняка! – охотно согласился капрал. – Не скрою, что среди задач нашей группы ракеты фигурировали на первом плане.

Майор встал, торжественно выпрямился, одернув мундир:

– Господин капрал! – произнес он с пафосом. – Как ваш союзник я счастлив сообщить вам, что мы можем добыть для вас эти ценнейшие сведения! Да, да! Не удивляйтесь. Вам и нам невероятно повезло: эти данные уже почти в наших руках!

– Джентльмены! – воскликнул капрал, оправившись от изумления. – Я передам любые ваши сведения своему командованию в Лондоне! Смею заверить вас, что ваши заслуги будут должным образом отмечены командованием вооруженных сил Его Величества! Но вы говорите «почти»?..

– Да, почти! Но прежде вы должны поклясться нам, что ни слова не расскажете русским о наших делах.

– Клянусь честью британского солдата и разведчика!

– Отлично! Капрал! Эти документы находятся в руках у одного немца, военного инженера. Последние победы союзников наглядно показали ему, что он поставил не на ту лошадь, что теперь надо ставить не на Адольфа, а на сэра Уинстона! Вы понимаете, что мы, польские патриоты, враги Германии и России, передали бы бесплатно вам эти документы, но этот немец... – Пан майор красноречиво потер пальцы, будто ощупывая банкноты.

– Этот ваш немец любит фунты стерлингов больше, чем рейхсмарки, понимающе улыбнулся капрал. – Что ж, этот «джерри» не дурак. Я запрошу Эм-ай-сикс, но сначала я должен убедиться в добротности товара, который нам предлагает этот немец.

– В этом вы убедитесь сейчас же, – все тем же торжественным тоном произнес майор. – Мы со своей стороны настолько убеждены в своей правоте, что осмеливаемся – да, осмеливаемся, выдвинуть наше условие. Денег мы принципиально не просим, но мы не хотим, не можем оставаться на польской земле, которая очень скоро будет захвачена нашим исконным врагом, мы хотим, чтобы вы отправили нас – меня, капитана и одного подпоручника – самолетом в Англию. Как метко заметил один ваш писатель, убегая от войны из Англии в Америку, лучше быть живой крысой, чем тонущим кораблем. Но мы будем бороться, мы отдадим себя в распоряжение польского эмигрантского правительства в Лондоне!

– Прекрасно! – помедлив, сказал капрал. – Я сообщу начальству о вашей просьбе. Решение, очевидно, будет зависеть от ценности ваших документов для Лондона.

– С вами приятно иметь дело, господин капрал, – натянуто улыбнулся майор. – Клянусь авторитетом офицерского мундира и честью кавалера креста «Виртути милитари», что ни вы, ни ваше командование не раскаетесь в этой сделке! Вот образчик и опись этих документов.

Несколько театральным жестом майор достал из левого нагрудного кармана, над которым поблескивал серебром и золотом его крест, два вчетверо сложенных листа и положил их перед капралом. Капрал Вудсток развернул первый листок, пробежал глазами по рукописным строкам, написанным по-немецки чернилами и сверху по-польски карандашом:

«Опись сверхсекретных документов.

1. Карта Германии и оккупированных территорий с указанием дислокации заводов, экспериментальных баз, стартовых установок «Фау-2».

2. Авиационная карта района ракетного института в Пенемюнде.

3. Бортжурнал с наблюдениями над запуском ракет «Фау-2».

4. Общие сведения о ракете «Фау-2». История ее создания.

5. Сведения из технического паспорта ракеты «Фау-2».

6. Принципиальная и скелетно-монтажная схемы «Фау-2».

7. Использование каторжного труда иностранных рабочих и гитлеровские зверства, связанные с программой «Фау-2».

8. Другая военная техника, над которой ведется работа в Пенемюнде: 4-тонная жидкостная ракета типа «У-2»; истребительные ракеты для воздушного боя «Х-4», и «Х-4М», ракеты, запускаемые с подводных лодок; противотанковые ракеты «панцершрек» и «фаустпатрон»...

9. Газотурбинные двигатели для реактивных, истребителей «Ме-262» на заводе Миттельверке... «Человеко-торпеды»...

Сдерживая внезапную дрожь в руках, капрал Вудсток взглянул на второй листок, также исписанный по-немецки и по-польски:

«Фау-2». Общая характеристика. Длина 12 метров, стартовый вес 12,6 тонны. Стальная боеголовка со взрывчаткой – одна тонна, горючее – этиловый спирт и кислород – 8,9 тонны... Основные части ракеты «Фау-2»: боеголовка с запалом, приборный отсек, кислородный бак со спиртовым трубопроводом в центре, бак с перекисью водорода (H ₂ O ₂ ), нагнетатели и сопла, камера сгорания... Общее устройство ракеты, ее тактико-технические данные...

Он поднял глаза на бледного от напряжения майора Армии Крайовой, прочистил стиснутое волнением горло.

– Мне кажется, что мое командование заинтересуется этими данными. Я сегодня же сообщу в Лондон о ваших условиях. Разумеется, необходимо передать и эту опись.

Пан майор явно стремился взвинтить цену на предлагаемый союзнику товар:

– Пан капрал простит меня, надеюсь, если я позволю себе заметить, что он, по-видимому, далеко не в полной мере представляет себе важность этой информации. Речь идет не только о спасении жизни ваших соотечественников, женщин и детей вашего родного Лондона, которому продолжает угрожать «оружие возмездия». Речь идет об изменении всего хода второй мировой войны! Нам известно, что Гитлер заявил этим летом своим генералам, что новое оружие окажет на англичан максимум морального давления и заставит Великобританию запросить мира у Германии. Переговоры о таком компромиссном мире уже готовятся между СД, контрразведкой СС и контрагентами Англии и США. Шеф СД Вальтер Шелленберг надеется, что правительство Черчилля не только пойдет на сепаратный мир и развяжет фюреру руки на Востоке, но и само примет участие в последнем крестовом походе против большевизма. Не скрою, что мы, представители так называемой санационной Польши, приветствовали бы такой поворот в войне, но первый долг наш предоставить нашему великому союзнику всю разведывательную информацию, которую мы только сможем добыть. Теперь пан капрал понимает, почему Гитлер тратит миллиарды рейхсмарок на новое оружие. И почему наш контрагент – немец, желая превратить секреты в деньги, просит изрядную сумму, которая, однако...

– Сколько же он просит? – рубанул капрал Вудсток, глядя прямо в неуловимые глаза майора.

– Один миллион фунтов стерлингов, – почти прошептал майор, облизнув кончиком языка сухие губы. – В конце концов, вы теряете не меньше, а больше миллиона после каждого налета, каждой бомбардировки Лондона ракетами...

Капрал в изумлении присвистнул.

– Судя по моему жалованию в Эм-ай-сикс, – усмехнулся Вудсток, – вряд ли мой шеф располагает такими деньгами. Но я свое дело сделаю – запрошу Лондон. Бедные британские налогоплательщики! Какой удар по их карману!..

– Крайне важно, – добавил майор, кисло улыбнувшись шутке Вудстока, чтобы ваше начальство в Лондоне не медлило с ответом. Наш контрагент немец, нетерпелив, и у него легко могут найтись другие покупатели.

– Американцы? – слегка нахмурился Вудсток.

– Да, американцы! – веско произнес майор, довольный произведенным впечатлением. – Дело в том, что СС-оберштурмбаннфюрер Отто Скорцени, тот самый, что выручил из плена дуче Муссолини, сейчас работает над повышением точности попадания ракет «Фау-2» путем создания ракет, пилотируемых смертниками. Вы, вероятно, уже слышали о японских летчиках-камикадзе. Вот Скорцени и решил применить опыт японцев. Пилотируемые смертниками-эсэсовцами ракеты будут доставлены на новых электрических подводных лодках к Нью-Йорку. Вот когда Манхэттен превратится в самое большое в мире кладбище, американцы тоже запросят мира!

– Этот Скорцени не лишен воображения! – проговорил капрал Вудсток, ломая спички вдруг одеревеневшими пальцами.

– И это еще не все! – драматически воскликнул майор. – У нашего контрагента, возможно, найдутся и русские покупатели, ибо немцы готовятся применить новое оружие и против русских. Немцы собираются направить несколько волн бомбардировщиков-ракетоносцев дальнего действия на Москву и Ленинград, на крупнейшие промышленные города и районы: Горький, Ярославль, Куйбышев, Магнитогорск, Челябинск, Донбасс! Над целью ракеты отделятся от самолетов, и пилоты-эсэсовцы поведут их прямо на главные нервные центры, на электростанции и домны. Этим способом Гитлер надеется нокаутировать Россию!

– Таким образом, – сказал, вставая, капрал Вудсток, – эта бесценная информация будет как бы продана с аукциона тому, кто больше даст за нее?

– Да, – ответил майор, также вставая, – такова позиция нашего контрагента, хотя он, так же как и мы, естественно, тяготеет к западным державам. Что же касается лично нас, то мы всем сердцем преданы Англии и счастливы, что можем быть полезны для вас. Но не спешите уходить, пан капрал. Сначала мы должны как следует выпить за успех нашего предприятия. Пожалуйте в столовую.

Капрал Вудсток вошел первым в небольшую, но прекрасно обставленную столовую и остановился как вкопанный у порога. Там был стол, накрытый на четыре персоны. Накрахмаленные белые салфетки, фарфоровый черный с золотом столовый сервиз с фамильным гербом. Бутылки, бутылки с немецкими этикетками: рейнвейн, мозельское, кирш, штейнххегер. И крученые свечи в изящных серебряных подсвечниках, две красные, две черные. Откуда-то поплыли приглушенные звуки шопеновского ноктюрна.

Пан майор подошел к одной из дверей, одернул мундир с аксельбантами и серебряными галунами на воротнике и тихонько постучал в нее:

– Панна Зося! Мы ждем вас!

Дверь почти тотчас раскрылась, и в столовую вплыла – именно вплыла, а не вошла – стройная белокурая красавица в длинном декольтированном белом батистовом платье. Ей было лет девятнадцать-двадцать, не больше, но держалась она уверенно, гордо, даже надменно, как какая-нибудь Потоцкая или Радзивилл. Она небрежно протянула изящную руку для поцелуя капралу Вудстоку, и тот, застигнутый врасплох, помедлив, не спуская восторженных глаз с девушки, не поцеловал руку, а неуклюже пожал ее.

Панна Зося была, пожалуй, чуть широковата в плечах. Над затененной ложбинкой, убегающей под белый батист, поблескивал католический золотой крестик.

– Добрый вечер, капрал! – с иронической улыбкой певуче произнесла девушка по-английски. – Я рада, что это маленькое ночное пиршество не стало вашими поминками. Кстати, я приготовила вам ужин по английской кулинарной книге – ростбиф и пуддинг по-йоркширски!..

– Мисс Зося! У меня нет слов... – промямлил потрясенный капрал.

– Садитесь, садитесь, капрал! – рассыпался майор. – Конечно, мы не можем вам предложить омаров, лангустов и устриц!..

Сели за стол. Майор, с почти отеческим благоволением глядя на растерявшегося англичанина, зажег свечи, выключил половину ламп в люстре над столом. Спохватившись, капрал отодвинул стул, помог панне сесть...

– Выпьем за нашу дружбу, за тесное сотрудничество! – вскоре громко провозглашал тост заметно захмелевший от виски майор. – К дьяволу ваши подозрения, капитан! Я поверил в капрала с той самой минуты, когда он сел в машину... Ведь я старый разведчик! Пан капрал понимает, разумеется, что мы не могли протянуть ему руку без всесторонней проверки. Ротозейство и доверчивость в нашем деле нетерпимы. Пану капралу будет, вероятно, интересно узнать, что до войны, еще при коменданте, то есть при маршале Пилсудском, я сначала долго работал в контрразведке – дефензиве, специализировался на борьбе с коммунистами, а потом меня направили в «двуйку» – нашу разведку. Вот где я научился человековедению! В разведке я нашел самого себя – там нужны люди с интеллектом острым как бритва, с моралью, лежащей по ту сторону добра и зла. Подкуп и шантаж, тайные интриги, ловушки и западни, виртуозная игра на человеческих слабостях и пороках... Вам я могу это сказать: я имел честь работать в Берлине с самим Сосновским. Это был блестящий гроссмейстер разведки, но его погубили самоуверенность, доверчивость и любовь к деньгам. Дела наши шли прекрасно, мы имели доступ в сейфы германского военного министерства на Бендлерштрассе. Но немецкая контрразведка подсунула нам своего агента-провокатора, который выдал себя за французского разведчика. А деньги у нас были на исходе, Варшава, как всегда, скупердяйничала, как старая бандерша, – прошу прощенья, панна Зося, – вот Сосновский и решил продать букет немецких военных секретов французам. Сделка состоялась на Силезском вокзале в Берлине, в зале ожидания первого класса, и обоих сразу же накрыли гестаповцы. Я едва унес ноги. Немцы взяли почти всех наших агентов в Берлине за какие-нибудь десять минут! Какая это была сенсация! Вы, верно, видели фотографии подполковника Сосновского в тогдашних газетах? Хотя вы тогда еще в школу ходили... Высокий, отлично сложенный, рыцарского вида красавец, светский лев, перед которым не могла устоять ни одна женщина, таким был полковник Сосновский. – Он бросил красноречивый взгляд на Зосю. Вскружив голову какой-нибудь пруссачке, этот донжуан в сногсшибательной форме польского офицера становился ее любовником, виртуозно развращал ее, искусно растлевал морально, превращал в свое послушное орудие. – Панна Зося насмешливо улыбнулась, глядя на капрала из-под приспущенных ресниц. – Это было золотое время! Кутежи в отеле «Адлон», лучшие рестораны, умопомрачительные женщины! Лучшие дни моей жизни! «Вдова Клико» и русская икра... и вдруг – крах!

– Да вы поэт, сэр! – в восхищении воскликнул капрал.

– Если хотите, я действительно поэт. Только, подобно Андре Жиду, я дал обет молчания на весь период войны...

– Какая ужасная потеря для польской литературы, – мило улыбнулась панна Зося. – Я не согласна с вами, ваше сиятельство. Еще первая мировая война установила парадоксальный прецедент: военная поэзия процветает во время войны, а военная проза – после войны. Впрочем, ваши рассказы о шпионаже слушать интереснее, чем ваши стихи. Продолжайте, граф!