332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Оливия Штерн » Князь моих запретных снов (СИ) » Текст книги (страница 9)
Князь моих запретных снов (СИ)
  • Текст добавлен: 9 июня 2021, 21:30

Текст книги "Князь моих запретных снов (СИ)"


Автор книги: Оливия Штерн






сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

Глава 6. Все ближе к практике

Тем же утром, до завтрака, мне устроили допрос. Габриэль не побоялась позвать Аделаиду, а потом они вдвоем сходили в мужское крыло и привели Альберта, сонного, весь вид которого говорил – ах, зачем вы меня стащили с кровати в такую рань?

Пока они ходили, я достала розу из-под кровати, уселась с ней за стол и долго бездумно разглядывала темные, словно бархатные лепестки. С досадой ловила себя на том, что мне очень хочется, чтобы роза была от Винсента, и в то же время – если от него, то почему никак не дал о себе знать? Наоборот, даже не пустил в наш с ним домик?

– Вот, – Габриэль ткнула пальцем в розу, умудряясь при этом умоляюще заглядывать в глаза Альберту.

– Красивая, – мечтательно заявил тот, – послушайте, у нас ведь завтрак скоро. Может, обсудим позже?

– Позже – занятия у Шиниас, – Габриэль расстроенно всплеснула руками, – послушайте… ну как вы можете так спокойно ко всему этому относиться? Наверное, надо звать мастера Бриста? Или самого Клайса?

А я все сидела с этой розой и как-то глупо им улыбалась. Возможно, потому, что не чувствовала в цветке опасности. А, возможно, просто обманывала себя, немного мечтая о том, чтобы мне ее подарил Винсент.

– Так, – Альберт потер виски и подошел ко мне, – давайте еще раз и все по порядку. Честно говоря, я мало что понял, Габриэль была слишком взволнованна. Может, Ильса, ты объяснишь, что за переполох?

Я положила цветок на стол. Пожала плечами.

– Право я даже не знаю, с чего начать. Мы с Габриэль улеглись спать, а потом, утром, она увидела у меня под кроватью вот это.

Альберт расплылся в улыбке, протянул руку.

– Можно?

– Конечно.

Я подала ему розу, он ее взял осторожно, словно стеклянную, понюхал. Снова улыбнулся.

– Ильса, у тебя появился поклонник? И кто он?

– Не знаю, – хмуро буркнула я, – вот правда, не знаю.

Где-то там, на самом донышке души, мне и правда захотелось, чтобы поклонник появился, и чтобы был это… впрочем, неважно. Кто я такая, чтобы мечтать о чем-то подобном?

– Какой еще поклонник? – возмутилась Аделаида, которая до этого момента стояла тихо-тихо, почти не дыша, – рядом с замком ни одной розы, побери вас духи!

– И дверь была заперта изнутри! – добавила Габриэль. Она принялась бродить из угла в угол, в отчаянии заламывая тонкие руки, – Альберт, я теперь не знаю, как спать здесь буду! А если… если это убийца, который уже убил? А роза – это предупреждение? И Ильса намечена следующей жертвой?

Альберт подвинул себе стул, уселся, все еще вертя в руках злочастный цветок. Понюхал его рассеянно, нахмурился. Посмотрел на меня – снова именно так, что мне казалось – он хочет увидеть гораздо больше, чем мне того бы хотелось.

– Ильса, – его голос сделался мягким и вкрадчивым, – ничего не хочешь рассказать?

– Но я правда не знаю, откуда взялась роза, – пробурчала я, поеживаясь, – клянусь Всеми.

– Хорошо, – сказал Альберт, – и все же мне кажется, что опасности нет. Лично я бы такую розу подбрасывал только той девушке, которая мне очень-очень нравится, – и снова пронзительный взгляд в мою сторону, от которого пробрало неприятным холодком, – так что, Ильса, подумай, кто к тебе неровно дышит.

Аделаида сложила руки на груди.

– Мастер Клайс… Он что тебе говорил, Ильса? Ничего… такого?

Я только головой мотнула. Да что ж они мне, теперь будут Главу сватать?

– Ар Мориш? – предположила Габриэль, – он настолько неравнодушен к Ильсе, что…

– Ар Мориш, – назидательно поправил ее Альберт, – всю ночь спал на животе. И утром вставать не собирается, правда, думаю, с кровати его сгонят. Так что вряд ли это он.

– Да и как он мог попасть в нашу комнату, когда дверь была заперта? – звонко воскликнула Габи.

Казалось, что именно это ее злит и выводит из состояния душевного покоя. То, что дверь мы запирали.

Альберт рассмеялся.

– Для тех, кто ходит в Долину Сна, нет запертых дверей. При желании можно перемещаться по Долине и выходить в разных точках нашего мира, забыли?

– Не слишком ли рискованно, только для того, чтобы положить розу под кровать? – не выдержала я, – в Долине – хорши, кого хочешь сожрут. И эти… такие странные красные вьюнки. Я видела.

– Все зависит от желания удивить и порадовать даму сердца, – заверил меня Альберт, и тут же добавил, – девушки, можно, я пойду умываться? Завтрак скоро.

– Иди, – холодно сказала Габриэль, – только если с Ильсой хоть что-нибудь приключится, ты будешь виноват!

Аделаида прыснула в кулак.

– Это, позвольте, почему же я? – наигранно возмутился Альберт.

– Потому, что ты не отнесся к происшедшему с должной серьезностью, – отрезала Габи и, сложив руки на груди, отвернулась к окну.

– Думаю, что волноваться стоит, если что-то подобное повторится, – совершенно спокойно сказал Альберт, – но осторожность все-таки соблюдать надо. Вы ведь по-прежнему ходите только вдвоем?

Мы с Габриэль кивнули. Аделаида пожала плечами.

– Что? меня это вряд ли коснется. Я говорила вам, что совершенно дубовая по части духа Пробуждения.

…На завтрак мы опоздали. Я покрутила головой в поисках ар Мориша, но его нигде не было, а те его прихлебатели, что сидели вместе, как-то скучали и молчали. Под сердцем неприятно кольнуло, я вспомнила про Геба. Неприятно было думать о нем, вел себя, как дурак, танцуя под дудку ар Мориша, и умер как дурак, отплясывая под ту же дудку, издеваясь над беззащитной девчонкой. Немудрено, что их приятели поутихли, некоторые бросали в мою сторону неприязненные взгляды, но – молча.

А так – ничего не изменилось.

Все так же стояли у стен охранники в черном. Мастер Брист, облаченный в темную мантию, увидел меня и кивнул, ободряюще улыбнулся. Мастер Гвейла Шиниас, в прекрасном платье изумрудного бархата, сидела за столом, у самого края, и попивала кофе. Главы замка и вовсе не было, наверняка он занимался написанием отчета об убитом сноходце.

Утро выдалось солнечное, стекла витражей сверкали – и синим ультрамарином, и сочным гранатом, и ярким яичным желтком. В воздухе витал запах сдобных булок, еще горячих, только-только из печи.

Мы с Габриэль устроились с краю стола, Аделаида отправилась «поболтать вон с той девочкой».

– Ладно, – наконец сказала подруга, – раз ты не переживаешь по поводу цветка, то и я не буду. Хочется верить, что Альберт прав, и что розы подбрасывает не убийца.

Она взяла из плетеной корзинки булочку, присыпанную тмином, и хищно впилась в нее зубами. Надо сказать, дни, проведенные в замке, благотворно сказывались на аппетите Габриэль: теперь она съедала всю порцию, да еще и вечерами канючила на кухне чего-нибудь вкусненького.

– Я все же волнуюсь, – призналась я, – ведь по-прежнему неясно, кто подбросил розу.

– Но, конечно же, у тебя есть по этому поводу соображения? Но ты пока молчишь?

Потянувшись к кружке с киселем из ревеня, я лишь улыбнулась.

– У меня нет соображений, Габи. Ну кому я здесь могу понадобиться?

– Про розу надо бы сказать мастеру Бристу, – шепнула она.

– Не надо, – я поняла, что краснею.

– Ага, все-таки знаешь, кто это мог быть?

– Не знаю…

– Девушки, извольте завтракать, а не шептаться, – Гвейла Шиниас таинственным образом оказалась за нашими спинами, – все уже расходятся на занятия, а вы только-только пришли.

Она прошелестела мимо своим бархатным платьем, прямая, строгая. Ни единой прядки не выбилось из гладкой прически. Габриэль проводила ее неприязненным взглядом.

– Вот уж не знаю, почему она мне не нравится, – прошептала на ухо.

– А мне кажется, она хорошая, – возразила я, а сама подумала, что больше прочих мне пока что не понравилась лекарша, Фелиция.

Наверное, именно поэтому я так и не зашла, чтобы взять сонное снадобье.

А может быть, и по другой причине…

Я вздохнула. Почему он не позвал меня этой ночью? А вдруг… с ним что-нибудь стряслось? Эх, и как узнать, чтоб наверняка?

Кто-то, проходя мимо, неловко толкнул меня в спину, да так, что я едва не свалилась со скамьи – сидела на самом краю.

– Осторожнее! – возмущенно прикрикнула Габриэль, – не на базаре!

Какие-то парни, я даже не разобрала, какие. Да и что поймешь по спинам в одинаковых серых форменных рубашках?

Однако, когда я вновь посмотрела на стол перед собой, что-то изменилось. Прямо на тарелке лежал обрывок бумаги, скатанный в плотный шарик. Я растерянно взяла его, развернула – и все внутри рухнуло в ледяную тьму. Руки затряслись, перед глазами тряхнуло серым полотнищем.

– Ильса? – голос Габриэль как будто издалека.

«Ты сдохнешь, сука», – вот что было там написано.

Как только закончилась практика у Гвейлы Шиниас, и сама она выплыла из аудитории, шелестя длинными юбками, я все же решилась, подошла к Альберту. Хвала Духам, ар Мориш действительно не пришел на занятие, видать, хорошо по нему прошлись розгами – иначе не представляю, как бы я смогла сидеть и спокойно записывать в тетрадь правила привязок, соотнесенных с интенсивностью теплых волн.

– Ты не мог бы проводить меня к мастеру Бристу? – спросила тихо, комкая пальцами жесткий подол платья, – сперва мы отведем Габриэль в нашу комнату, а потом… ну, если тебе не трудно…

И запнулась, глядя в блестящие глаза парня, по выражению которых было совершенно невозможно что-либо понять.

– Ильса, – он бросил молниеносный взгляд в сторону мрачной, словно грозовая туча, Габриэль, – тебе вовсе не нужно краснеть и заикаться, если ты хочешь меня о чем-то попросить. Поверь, я тебе – друг. И если тебе нужно, чтобы кто-то проводил тебя к Бристу, а затем обратно – я это сделаю. Мне не сложно.

Я рассеянно кивнула и невольно нащупала в кармане кулон. Теперь, правда, там лежал и тот злополучный клочок бумаги. Интересно, это ар Мориш настолько меня ненавидит? Или кто-нибудь еще?

– Идемте, – решительно сказал Альберт и взял под мышку тетрадь.

Через полчаса я уже стучалась в рабочий кабинет Орнуса Бриста и, заслышав басовитое «входите», толкнула тяжелую дверь.

…И меня тут же, бережно заворачивая в кокон, обволокло запахами древесины и лака. Неожиданно для кабинета мастера клинков.

Попав в кабинет Орнуса Бриста, я быстро огляделась и поймала себя на том, что улыбаюсь – улыбаюсь вопреки всему, что со мной случилось за последние дни.

Я никогда не бывала здесь раньше – и очень жаль. В этом светлом, с тремя окнами, кабинете все казалось воздушным, словно летящим, сплетенным из тонкой золотистой паутины. Хитрость в том, что все эти завитки, сложные плетения, почти невообразимые изгибы – все это было деревом. Изысканные спинки стульев, такие ажурные, что к ним страшно прикоснуться – деревянные. И кресло-качалка в углу – тоже. И даже накладные панели на стенах с резными орнаментами из древесных крон были выполнены из светлого, почти белого дерева. Единственное, пожалуй, что здесь не было воздушным и как будто выплетенным, так это стол. Вернее, два больших тяжелых стола. К дальнему были прикреплены тиски, самые настоящие, какие я видела в деревне не раз, и там же были разложены светлые доски, и стояли бутылочки с темной жидкостью, вероятно, с лаком. На столе, который стоял ближе к двери – и ко мне, были беспорядочно свалены в кучу книги и свитки.

Сам же хозяин всего этого великолепия, в рубашке с закатанными по локоть рукавами и в брюках стоял у дальнего стола и перебирал какие-то дощечки, рассматривая их на свет. Выглядел он при этом совсем как богатый ремесленник, краснодеревщик – так мирно, так спокойно. И лицо расслаблено, морщины разгладились, на губах мимолетная улыбка. Разом помолодел лет на пять.

– А, Ильса, проходи, – беззаботно сказал он, – бери стул. Я тут немножко занят.

– Как у вас… необычно, – только и сказала я.

Мне уже и не хотелось говорить с наставником о подброшенной записке. Казалось, стоит только завести речь об этом – и светлое очарование этой комнаты мгновенно окажется испорченным, перепачканным чьей-то гнилостной ненавистью.

– Я развлекаю себя, как могу, – с улыбкой ответил мастер, – если бы я не отвлекался на все это, – обвел рукой пространство, – то уже бы повредился рассудком… сноходцам вообще полезно как-то отвлекаться, благо, что позволить себе мы это можем. Да и ты сможешь, не смотри так.

Он наконец отложил свои деревяшки, подошел ко мне, окинул изучающим взглядом, склонил голову к плечу – ну ни дать, ни взять, умудренный жизнью ворон. Только вороны черные, с красивым отливом, а этот… почти весь седой. Лишь глаза темные, молодые.

– Что тебя привело ко мне? Занятие с тобой у нас вечером. Или отпроситься решила?

Я сглотнула. Еще раз огляделась. Красота. Такая, что дух захватывает, и хочется вознестись под самый потолок среди деревянного великолепия… Кто бы мог подумать, что мастер Брист делает все это?

И снова я поежилась при мысли о том, что вот сейчас испорчу, запятнаю весь этот древесный свет.

Но говорить было нужно. О таких вещах уже не молчат.

Я сунула руку в карман, цапнула бумажку и, протягивая ее Орнусу Бристу, промямлила:

– Вот. Я не хотела вас беспокоить, но сегодня мне в столовой это подбросили.

Мужчина нахмурился, взял у меня из рук обрывок – двумя пальцами, словно и правда боялся испачкаться. Внимательно прочитал содержимое. Снова посмотрел на меня. Затем коротко кивнул в сторону стула.

– И все же тебе придется присесть, Ильсара.

Он принялся ходить по кабинету взад-вперед, а я замерла на стуле. У этого стула тоже была невероятной красоты резная спинка, и на самом деле больше всего мне сейчас хотелось просто повернуться и пощупать ее, обвести пальцами причудливые извивы, попытаться понять, как вообще возможно сделать эту хрупкую паутину из обычных досок…

– Ты уверена, что это предназначалось именно тебе? – спросил мастер Брист.

– Думаю, мне, наставник. Меня толкнули в трапезной, а потом я это нашла у себя в тарелке. Если бы это предназначалось не мне, возможно, оно бы оказалось в другой тарелке.

– И кому ты дорогу перешла?

– Убийце? – я пожала плечами, – понятия не имею, наставник. Я ни с кем не ссорилась.

– У Геба здесь есть младший брат, – Брист продолжал мерить шагами комнату, – учитывая, что вчера Геб… к сожалению, погиб… и учитывая обстоятельства… Понимаешь, к чему я?

– Но я…

– Молчи, Ильсара, – раздраженно рявкнул он, – я знаю, что хорша – это не твоя вина. Но брат Геба может думать иначе. Возможно, правда, что записку написал наш несостоявшийся герцог… но в любом случае все это очень и очень нехорошо.

Я сгорбилась на стуле. Ну вот, оказывается, у меня уже два врага. В самом деле, очень и очень…

– Что мне теперь делать? – тихо спросила я, стараясь не смотреть на мастера.

– Одной нигде не ходить, дверь в комнату на ночь запирать, – перечислил Брист, – а я проведу беседы и с ар Моришем, и с братом Геба. У нас, конечно, адептов убивают, но таких угроз еще не было.

Я вздохнула и неохотно поднялась со стула. Уходить не хотелось, светлая комната в деревянных кружевах успокаивала и давала надежду на то, что все как-нибудь образуется.

– Спасибо, – сказала я, – не буду больше отнимать ваше время.

– Тебя проводить до комнаты? – Брист остановился, задумчиво разминая пальцы и глядя куда-то сквозь меня.

– Нет… нет, меня Альберт проводит.

Мне показалось, что наставник хмыкнул. А потом вдруг сказал:

– Ильса, ты будь поаккуратнее… со знакомыми. Это я про Альберта.

Внутри все мгновенно сжалось и ухнуло куда-то вниз.

– А что… с ним не так? – и голос прозвучал хрипло и жалко.

Альберт… Он ведь помогал мне. И, кажется, был единственным здесь другом.

– Он мне не нравится, – твердо сказал Брист, – я смотрел его тетради. Не предупреждал, конечно, об этом. Сам зашел и полистал, когда все были на завтраке. И мне кажется, что Альберт что-то сильно недоговаривает относительно своего истинного происхождения и относительно причины, по которой он здесь.

И снова, и снова я вспоминала о том, как встретила его, разгуливающим поздно по замку в полном одиночестве. А еще о том, как он порой на меня смотрел. Стало неприятно. И светлая комната, застывшая в деревянном кружеве, уже не казалась такой совершенной, как раньше.

Невольно понурившись, я пробурчала:

– Почему бы вам самому не спросить об этом у Альберта?

Брист хмыкнул.

– Какая ты все-таки наивная девочка, Ильса. Если Альберту есть, что скрывать, он никому и никогда это не расскажет.

– А почему вы думаете, будто он что-то скрывает?

– А как он отвечает на практических занятиях? – вопросом на вопрос ответил наставник.

Я развела руками.

– Очень хорошо он отвечает. Он все учит назубок.

Брист усмехнулся, сложил руки на груди и присел на край стола, буквально сверля меня взглядом.

– Учит назубок, говоришь?

– Да, – твердо ответила я.

Стало обидно за Альберта. Даже если он и ходит по замку поздними вечерами, это еще не повод считать его лгуном.

– Милая Ильса, – тихо сказал Брист, – будь осторожна с Альбертом еще больше, чем с ар Моришем. Вся беда в том, что из его тетрадей следует, что он почти не пишет конспектов. Он ведет их крайне небрежно, понимаешь?

– Но он всегда отвечает прекрасно! Лучше всех! Как будто… ему ничего не стоит выучить все за ночь, – возразила я.

– В том-то и дело, – Брист добродушно улыбнулся, – в том-то и дело, девочка. Он не может отвечать так хорошо, если так плохо ведет тетради. Идем, я провожу тебя до твоей комнаты.

Я открыла было рот, чтобы возразить, напомнить, что меня за дверями кабинета ждет Альберт, но вовремя прикусила губу. Надеюсь, Альберт не обидится… А мне – мне и в самом деле не стоит ходить одной по замку Бреннен.

– И вот еще, – уже подходя к дверям, тихо сказал Брист, – не связывайся с Клайсом. Все знают, что он большой любитель женщин, и я, в общем, только добра тебе желаю, но… не нужно, поверь.

– Это из-за мастера Шиниас? – не удержалась я.

– И из-за нее тоже, – Брист криво усмехнулся, – идем, Ильса. От тебя сплошные сложности.

– Я не виновата.

– Конечно же, нет.

Я поняла, что краснею. Сейчас… придется пройти мимо Альберта, который меня ждет. И что я ему потом скажу? Мол, наставник сказал, что ты странный, и что стоит тебя избегать?

Но, к моему удивлению, Альберта за дверью не оказалось. Был лишь пустой серый коридор, гулкие звуки наших шагов, шорох длинной юбки по камню. Я повернулась к мастеру Бристу – он был задумчив и мрачен.

– У вас очень красивый кабинет, – сказала я, – можно, мы будем заниматься там? Мне… очень понравилось.

Брист пожал плечами.

– Конечно, Ильса. Как скажешь.

…Я рассмеялась вслух, когда снова оказалась на дорожке, ведущей к дому с розовыми кустами. Ночь пахла разнотравьем, в темноте что-то непрестанно шуршало и шелестело, но мне совершенно не было страшно: всего несколько широких, решительных шагов – и я распахиваю знакомую дверь, и перед глазами привычная комната. Огонь трещит в камине, облизывая коленца, старинные книги с позолотой на корешках раскиданы по столу, а дальше, у окна – Винсент. Молчит и улыбается, на меня глядя. И в руке кубок, который растворяется в воздухе сразу же, стоит только переступить порог.

– Винсент! – выкрикнула я.

Его лицо на миг сделалось взволнованным, даже испуганным, он торопливо шагнул навстречу, огибая стол, а я… я попросту свалилась в его объятия, обхватила руками за туловище, прижимаясь головой к груди.

– Винсент…

– Что, маленькая? – его пальцы зарылись в волосы, с силой вжимая меня в себя и уже не давая отстраниться.

– Я… я испугалась. Думала, с тобой что-нибудь стряслось. Прошлую ночь… почему ты не позвал?

– Прости, – легкая, едва ощутимая горечь, – я был занят.

Опомнившись, я дернулась, стараясь отстраниться, поняла, что краснею. Ну надо же? Что это я вытворяю? Нет-нет, нельзя. Винсент мне не друг, не брат… и, уж конечно, не жених. Просто… человек, который мне помогает. Которому было скучно до того, как я ворвалась в его прибежище.

Мне показалось, что на миг он еще крепче прижал меня к себе, а потом так же быстро отпустил, разжал руки.

– Ну-ка, дай на тебя посмотреть, – и, все еще удерживая за плечи, смотрит в глаза.

А я смотрю в его, светлые, серые. Сколько в них тепла. И я чувствую, как это тепло обволакивает меня, усыпляет бдительность и внушает странное чувство защищенности.

– Ты выглядишь взволнованно, – его взгляд скользит по моему лицу, а мне мерещится, что в эти же самые мгновения он меня гладит пальцами – по векам, по лбу, по щекам, по губам и подбородку.

– Ты выглядишь так, как будто у тебя много новостей.

Я тряхнула головой, пытаясь прогнать это сладкое наваждение, и все же сделала шаг назад, окончательно восстанавливая дистанцию.

– Новостей и в самом деле много. Но я испугалась. Думала о тебе.

Винсент, деликатно коснувшись моего локтя, подвел меня к креслу и усадил.

– Мне приятно. Я… тоже думал о тебе, Ильса. Я не мог не думать.

Переводя дыхание, я рассматривала его. Все же Винсент был красив этакой неброской и строгой красотой. Черты лица правильные. Пепельные волосы собраны в короткую косичку, лоб открыт. Единственное, что выдавало возраст – это глубокая вертикальная морщина меж темных бровей, но даже так он не выглядел старым. Такое впечатление, что он несколькими годами старше меня, не более. И руки его… такие красивые, холеные, запястья неширокие, сквозь кожу видны синие веревочки вен.

А он тем временем уселся на свое привычное место, сложил пальцы шалашиком и уставился на меня, не преставая чуть заметно улыбаться.

– Рассказывай. Мне очень хочется послушать.

И тут, вспомнив все предшествующие события, я приуныла.

У нас ведь… серьезный разговор предстоит. И – клянусь Всеми! – будет жаль, если этот серьезный разговор поломает тот узенький мостик доверия, что мы выстроили друг к другу.

Но задать вопросы все же стоило.

– Мне кто-то подбросил под кровать розу, – сказала я, не спуская глаз с Винсента.

Он лишь невозмутимо поправил белоснежную манжету.

– Что ж, наверняка это очень приятно, когда тебе подбрасывают розы. Мне никто розы не дарил.

– Это… ты сделал? – невольно хмурясь, я пыталась хоть что-то прочитать в его глазах. Но – бесполезно.

– А чего бы тебе хотелось? – прищурился Винсент.

Я сцепила руки на груди.

– Не шути! Пожалуйста, не шути. Мне не до шуток. У нас недавно убили девушку, и я боюсь… а вдруг убийца так метит следующую жертву?

Он пожал плечами.

– Нет, Ильса. Не убийца. Не надо бояться. Это моя роза.

Вместе с этими словами внутри меня как будто взметнулся горячий вихрь. Как там Альберт сказал? Он бы подарил такую розу той девушке, которая бы ему очень нравилась. Но я… но Винсент… Разве между нами что-то может быть? К тому же, он – здесь, а я – там.

– Ты покраснела, – с удовольствием произнес он, откидываясь на спинку стула.

– Но я… не понимаю. Да, не понимаю! – и, расхрабрившись, спросила в лоб, – почему тогда ты меня не разбудил? Получается, ты можешь бывать в мире живых?

– Это был не я, – он сжал губы, – прости, если бы это был я, то непременно разбудил. В ту ночь у меня были иные дела.

– А кто тогда?

И, внезапно догадавшись, я передернулась.

– Это была хорша, да? – я не отпускала его взгляд. Пусть лучше скажет все сейчас. Правду. Так будет легче и лучше для нас двоих.

– Хорша, – Винсент утвердительно кивнул, – маленькая такая, шустрая.

– О, Великие Все!

Не выдержав, я подскочила и заметалась по комнате. Замерла, глядя на совершенно невозмутимого Винсента.

– А если бы… если бы она нас съела? Если бы она убила нас, как… как Геба? Это ведь тоже твоих рук дело?

Я и сама не понимала, отчего так разволновалась, отчего в груди печет, а перед глазами все размазывается. Память хорошо хранила однажды увиденное: Геб без половины лица, а там, где она была, крошево костей и такая яркая кровь…

– Ильса…

– Ответь, пожалуйста! – взмолилась я, – ты знал, что со мной творится что-то неладное, и послал хоршу разобраться? И, значит, это ты выкинул меня вместе с наставниками, когда они бились с чудовищами Долины? Это ты был на холме? Ты и есть Князь Долины, да?

Винсент резко поднялся, упираясь ладонями в столешницу, и посмотрел на меня как-то зло. В глубине серых глаз стремительно разгорался пожар, алые отблески, какие я однажды увидела в глазах лекарши Фелиции.

– А если и так, то что? – его голос был очень тихим, – что я должен был делать? Позволить хоршам сожрать и тебя, и тех идиотов, которые считают, что могут разгуливать по Долине Сна? Или позволить тем подонкам надругаться над тобой?

– Все-таки князь. – мой шепот смешался с треском дров в камине.

Как-то вмиг я почувствовала себя совершенно обессиленной, выжатой досуха. Оперлась руками о стул. Нет, что-то такое я подозревала, но не ожидала, что правда окажется такой… горькой, удушающе-жаркой.

– Ильсара, – он стремительно выбрался из-за стола, приобнял меня за талию, – тебе нехорошо?

Так заботливо, так взволнованно заглядывая в глаза…

И я не знала, что и ответить.

Обвинить в том, что он меня обманывал? Так ведь не обманул, ни разу. Обвинить в том, что защищал – так, как счел нужным? Тоже глупо.

Мне просто нужно было посидеть спокойно и осознать… что друг, к которому я так привязалась, в самом деле оказался князем Долины Сна.

Интересно, а кто тогда та девушка с портрета? И почему он так не любит вспоминать сестру?

Винсент подвел меня к креслу, усадил, сам же остался стоять, нервно постукивая пальцами по спинке кресла.

– Почему ты молчишь? – зло и требовательно спросил, глядя куда-то в сторону, – разве то, что ты узнала, что-то меняет? Или для тебя меняет все? Ну, вот ты узнала, с кем видишься каждую ночь. И что теперь? Что, Ильса?

Я невольно поежилась. В голосе Винсента натянутой струной бился гнев. Я вздохнула. И все-таки… все-таки этот разговор ни к чему не привел. Не нужно было задавать все эти вопросы… Пусть бы по-прежнему находилась в счастливом и глупом неведении. Так легче. Корова не знает о том, что умрет под ножом мясника, и оттого совершенно счастлива.

– Я не знаю, – прошептала я, – честно, не знаю. Для меня… – и все же набралась храбрости и заглянула в собственное сердце. Ответ был там, и он был вполне очевиден. – Для меня ничего не изменилось, но… это так странно… и ты… вернее, хорша, убила Геба…

– Если бы я мог прийти туда, то я бы убил его сам. И того, второго, который успел удрать до того, как хорше отрубили голову.

Винсент по-прежнему стоял рядом. Я посмотрела на него, пытаясь поймать взгляд – уж не знаю, зачем. И он… выглядел так одиноко. И совершенно беззащитно. Князь Долины – беззащитен передо мной. Какие глупости.

Сама не зная зачем, я нашла его руку и пожала. Он в ответ мягко сжал мои пальцы, покачал головой и сказал хрипло:

– Честно говоря, мне не очень хотелось, чтобы ты об этом узнала так. Да и вообще не хотелось, чтобы ты узнала.

– Что тебя держит в Долине? Ты в плену у духа сонной немочи?

– Не думаю, что это плен, – он все еще не отпускал мою руку, мягко массируя кисть подушечками пальцев, – скорее, одолжение…

И глянул так пронзительно-остро, что мое несчастное сердце подпрыгнуло в груди.

– Что ты теперь будешь делать? – он взял мою руку уже двумя руками, – что решишь?

– А что я могу решить? – пожала плечами. От прикосновений Винсента по руке разбегались волны тепла, и подозрительно теснило дыхание, – я…

– Не будешь больше приходить? – уже едва слышно, – тогда разбей мой кулон, потому что просто так я с тобой не расстанусь. Я не хочу… чтобы ты исчезала. Среди живых у меня больше никого нет. Я уже и забыл, как это, когда кто-то есть.

– Я не буду разбивать кулон, – слова почему-то застревали в горле, и в груди было больно. Так больно, словно кто-то обмотал сердце нитками и теперь за них дергал. – Я не исчезну. Но ты… объясни, зачем я тебе.

– Ильсара…

Он склонился надо мной, не выпуская моих рук, потянул к себе. Пришлось подняться на ноги, и я так и замерла, глядя в серые глаза князя Долины.

– Я скажу тебе, но не здесь.

– А где? – губы не слушались, от напряжения начало потряхивать.

– Пойдем, покажу.

И, совершенно неожиданно, он привлек меня к себе, притиснул щекой к своей груди. Я ничего не успела сделать, как пол под ногами куда-то провалился, и нас понесло, потянуло вверх, прямо сквозь крышу, которая оказались не более, чем густым облаком. Вверх, в чернильное небо с бороздками серебристых облаков.

– Я сплю?

– Спишь.

– Но это…

– Знаю, похоже на то, как вы перемещаетесь по Долине. Но сейчас ты спишь, ты – сноходец, и тебе просто снится, как ты летишь сквозь мир духа сонной немочи.

Это было неповторимо – мягкие объятия убаюкивали, и я могла заснуть. Странно, но заснуть внутри собственного же сна. И еще меня бережно прижимал к себе мужчина, который оказался князем Долины. Или же мне просто снилось, что он – князь Долины, а на самом деле он кто-нибудь еще. Я начала путаться. Из паутины мыслей меня вытянул голос Винсента.

– Посмотри. Тебе нравится?

Мягкая почва ткнулась в подошвы, я не удержалась, и уже сама ухватилась за него. Огляделась.

Великие Духи! Мы стояли на крошечном островке, не больше двух шагов в поперечнике. Ноги вязли в мелком песке. А вокруг – только бесконечные волны, аспидно-черные, глянцевые. Лижут с тихим шелестом островок, и в них бликами отражается небо, где нет луны, но которое все равно чуть светлее, чем вода.

– Я люблю это место, – тихо проговорил Винсент, – я его создал для себя, потому что оно напоминает мне о настоящем море.

И посмотрел вдаль, улыбаясь. В его улыбке была смертная тоска и стынущий вопль – по всему живому, тому, что осталось в другой жизни. Я осторожно погладила его по щеке. Не знаю, как ему помочь? Как поддержать? В те мгновения я ощущала, как внутри него все пластует боль, острая, безжалостная. Правда была в том, что Винсент и хотел бы вернуться, но… не мог.

– Красиво, очень, – шепнула я, страшась разрушить волшебство момента, эту пугливо замершую ночь.

Подумала, и добавила.

– Но не сравнится с настоящим морем. Настоящее море пахнет по-другому. И волны бегут веселее.

Взгляд Винсента медленно переполз на мое лицо. Руки… он продолжал обнимать меня за талию. И это было странно и непривычно, но… совсем не страшно.

– Я знаю, – сказал он, – настоящее море куда лучше. Но я почти забыл, какое оно, это море. Скажи, Ильса, если… если я захочу вернуться, ты в самом деле меня будешь ждать? Раньше ты уже говорила об этом, но раньше… я спрашивал не о том. Теперь все по-другому.

Он что-то сделал со мной. Да, точно. Очаровал, овладел моей волей. Потому что я стояла и не могла ни слова сказать, ни отвести взгляд. Губы пересохли, и я невольно облизнула их.

– Как это – по-другому? – прохрипел едва слышно, – что ты хочешь? Зачем я тебе?

– Ты не понимаешь? – кажется, мои вопросы его позабавили, – разве у тебя… никогда ничего подобного не было?

– Чего – не было?

У меня появилось чувство, что я бреду куда-то по трясине ,и с каждым шагом все дальше и дальше ухожу от твердой почвы. Этот разговор… Куда он мог завести меня? Или… нас?


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю