Текст книги "Проклятие"

Автор книги: Оливер Пётч

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Эрфенштайн снова опустился на стул и потянулся ко второму, еще целому бокалу.

– А теперь оставь меня, – сказал он тихо. – Мне хочется побыть одному, черт возьми!

Агнес хотела было возразить, но промолчала. Некоторое время она просто смотрела на отца, как он остекленело уставился на холодный пепел в камине. И в конце концов не удержалась.

– Я люблю тебя, отец, – прошептала она. – Что бы ни случилось.

С этими словами девушка развернулась и побежала вниз по лестнице, подальше от этого мрачного, холодного места. Во дворе она едва не столкнулась с Ульрихом Райхартом.

– А я вас искал, Агнес, – сказал орудийщик растерянно.

Он заговорщически наклонился к ней, так что Агнес почувствовала запах перегара.

– Матис хочет вас видеть, – прошептал он. – Я пропущу вас к нему. Только Богом прошу, ничего не говорите отцу!

Агнес грустно рассмеялась:

– Поверь мне, Ульрих, у него сейчас совсем другие заботы.

Девушка не знала, радоваться ей или волноваться. Матис хотел ее видеть! Значит, он ее простил? А может, он болен? Скрепя сердце она направилась вслед за Ульрихом к тюрьме.

Ее на веревке спустили в камеру. Хоть и стоял полдень, узкие окошки едва пропускали свет, и Агнес не сразу разглядела Матиса в углу, закутанного в одеяло, которое ему наверняка бросил сердобольный Ульрих. При виде друга Агнес ужаснулась. Заточение изменило сильного когда-то кузнеца до неузнаваемости. Скудная еда, злость и тоска заметно его истощили. Лицо осунулось, плечи торчали под бледной кожей. Кроме забрызганных грязью и нечистотами штанов и рваной рубахи, на нем ничего не было. Сейчас Матис казался маленьким и понурым. Только глаза пылали огнем.

– Агнес! – воскликнул он, когда она медленно опустилась на веревке; в голосе его звучало скорее изумление, чем радость.

Когда ноги коснулись пола, Агнес покачнулась, но затем выпрямилась и встала пред Матисом. Веревка снова скрылась во мраке. Поначалу никто не проронил ни слова. Наконец девушка взяла кузнеца за руки и крепко сжала.

– Матис, – прошептала она. – Мне… мне так жаль.

Парень высвободил руки и одарил ее гневным взглядом.

– А вот отцу твоему, как видно, не очень, – ответил он ледяным голосом. – Он, наверное, до скончания века собрался меня тут держать. Если я до тех пор не помру с голоду или не околею.

– Матис, не моя вина в том, что отец…

– «Матис, не моя вина…» – тонким голоском передразнил ее юноша и со злостью расшвырял кучу соломы, откуда с писком бросились врассыпную несколько мышей. – Проклятье, и зачем я только послушал тебя? Почему сразу не скрылся в лесах?.. Зачем я тебе доверился?

Агнес с трудом сглотнула. Матис еще никогда с ней так не разговаривал.

– Я попросила отца Тристана, чтобы тот поговорил с отцом, – ответила она тихо. – Уверена, он не станет держать тебя в заточении целую вечность. Мы что-нибудь придумаем.

Матис презрительно фыркнул и отвернулся. Затем вернулся в свой угол, сполз вдоль шершавой стены на пол, да так и остался сидеть там, подогнув ноги и скрестив руки на груди.

На какое-то время воцарилось молчание. В конце концов Агнес первая его нарушила.

– Ты получил мой рисунок? – спросила она неуверенно.

Матис кивнул.

– Очень… красиво, – пробормотал он и неожиданно ухмыльнулся: – Хотя уши у меня там слишком большие.

– Так они у тебя и впрямь большие!

– У тебя тоже. Только у тебя волосы длинные, и можно их спрятать.

Агнес невольно улыбнулась. По крайней мере, чувство юмора и былой задор за время заточения его не оставили.

– Мы что-нибудь придумаем, – повторила она, словно молитву. – Вот увидишь, не позднее Вознесения снова окажешься на свободе.

Матис злорадно рассмеялся:

– Ты и вправду думаешь, что я стану сидеть тут до этих пор? Мой отец смертельно болен, крестьяне изнемогают под ярмом Гесслера, а я гнию тут… Нет уж! Скоро я отсюда выберусь, и ты мне в этом поможешь!

Агнес сразу не понравился безумный блеск в его глазах.

– Что… что ты задумал?

Матис резко поднялся и встал почти вплотную к Агнес.

– Я обнаружил потайной выход, – прошептал он едва слышно. – Но мне потребуется твоя помощь, чтобы сбежать.

Приглушенным голосом юноша рассказал ей о заделанной плите и изложил свой план.

Агнес отпрянула от него, словно ее камнем ударили.

– Ты собрался… взорвать плиту? – воскликнула она громче, чем ей хотелось.

– Тсс!

Матис быстро посмотрел наверх, но в маленьком квадратном проеме никто не показался.

– Все не так страшно, как кажется, – продолжил он шепотом. – Пороха нужно совсем немного, нескольких унций должно хватить. Из мусора и камней я построю небольшую перегородку, чтобы спрятаться. Пока эти пьянчуги очухаются, меня уже след простынет.

– Но, Матис, – Агнес покачала головой. – Это… это безумие! Даже если тебе удастся взорвать плиту, ты понятия не имеешь, куда ведет этот ход! Может, там и нет никакого хода? Может, он завален или за стеной всего лишь пустота… – Она взяла Матиса за руки. – Ты хоть представляешь, что сделает с тобой мой отец, если поймает тебя при попытке к бегству? Представляешь?

– А ты хоть представляешь, что случится, просиди я тут еще несколько дней? – прошипел Матис. – Хоть отдаленно представляешь, каково это, когда по ночам у тебя по лицу бегают крысы, когда блохи съедают тебя живьем, а ты задыхаешься от собственной вони? Представляешь, каково это, неделями таращиться на стену? Нет, не представляешь, дочь наместника!

Он высвободил руки и принялся расхаживать из угла в угол, яростно при этом жестикулируя.

– Мне уже голоса по ночам слышатся! Мне снится этот Ричард Львиное Сердце, которого, видимо, тоже держали здесь… Агнес, ты что, не понимаешь? Если я в ближайшее время отсюда не выберусь, то отцу твоему придется разбираться уже с полоумным!

– Может, английский король и вправду сбежал через потайной ход, и его потом заделали, – пробормотала Агнес рассеянно.

В глазах у нее неожиданно помутилось, и ей пришлось прислониться к стене, чтобы не упасть.

– Что… что с тобой? – растерянно спросил Матис.

– Все в порядке.

Агнес встряхнулась, как мокрая собака, и ощущение исчезло столь же быстро, как и появилось. И все-таки она чувствовала себя усталой, как после кошмарного сновидения.

– Я просто думаю: что, если Ричард Львиное Сердце действительно сбежал из этой темницы, – продолжила она. – Говорят, что его верный бард Блондель ходил от одной крепости к другой и распевал любимую балладу Ричарда, пока тот не откликнулся из темницы Трифельса. Может… может, Блондель и его спутники действительно прорыли тогда туннель для английского короля…

Матис шагнул к ней:

– Ха, вот и я о том же толкую! Тут есть выход! – Он злобно рассмеялся: – Хотя не представляю, чтобы сюда заточили английского короля. Как вообще столь могущественный человек угодил в застенок?

Агнес глубоко вдохнула. Она еще не оправилась от внезапного приступа головокружения.

– Отец Тристан рассказывал мне об этом, когда я была еще ребенком, – ответила она, запинаясь. – Если верить истории, то Ричард Львиное Сердце возвращался из крестового похода лишь с небольшим сопровождением. Они ехали переодетыми в простых паломников, но в Вене их узнали и выдали. Австрийский герцог Леопольд взял короля в плен и передал кайзеру. В конце концов его заточили в Трифельсе. Ричарда отпустили, лишь получив за него выкуп в сто пятьдесят тысяч серебряных марок. На эти деньги Генрих IV снарядил армию и отправился на Сицилию, где и заполучил легендарные сокровища норманнов.

Агнес устало улыбнулась:

– Сокровища норманнов… Это одна из моих любимых историй. На днях отец Тристан снова рассказывал мне ее.

Матис подмигнул ей:

– А ты так и не разлюбила все эти истории. Помнишь, как ты тайком читала мне старинные баллады в библиотеке? Эх, знал бы твой отец, что грязный подмастерье ошивался в его святейших залах…

– Ты к нему несправедлив! Да, временами он слишком суров, но он любит тебя.

– Конечно. Поэтому и решил сгноить меня тут!

Матис презрительно сплюнул на пол, на него снова накатило уныние. И вид у него был до того жалкий, что Агнес пришла в ярость из-за упрямства своего отца.

И все это из-за одной-единственной аркебузы!

– Агнес, прошу тебя! Ты должна мне помочь! – взмолился Матис. – Принеси мне порох! Он спрятан в свинарнике, возле нашего дома, под плитой. Я знал, что он мне еще пригодится.

Он пронзил ее взглядом:

– Если я действительно так дорог тебе, как ты говорила, то принеси его мне!

Агнес поджала губы.

– Должен быть еще какой-нибудь выход, – сказала она. – Какой угодно! Если я принесу тебе порох, то всему конец. Так или иначе.

– Агнес, доверься мне! Я умею с ним обращаться… – Матис стиснул кулаки. – Проклятье! – выкрикнул он. – Если бы твой отец хоть раз позволил мне показать, что я умею, то мне не пришлось бы красть чертову аркебузу и всего этого не случилось бы!

Агнес словно оцепенела. В голове вдруг зародилась мысль, укоренилась и начала обретать ясные очертания.

Если бы твой отец хоть раз позволил мне показать, что я умею…

Агнес схватила парня за руки.

– Дай мне время до вечера, и я найду другой выход, Матис, – прошептала она. – Если я до тех пор ничего не придумаю, то ты получишь свой порох, обещаю!

Матис взглянул на нее с недоверием:

– Что ты задумала?

– Просто доверься мне. Ты получишь проклятый порох, но сначала я попытаюсь уладить все по-своему. Прошу тебя!

Некоторое время тишину нарушал лишь мышиный шорох и писк.

– Хорошо, – сказал наконец Матис. – Все равно у меня нет выбора.

Он вдруг так крепко прижал ее к себе, что она почувствовала, как бьется его сердце.

– Я верю тебе, Агнес, – прошептал он. – Верю тебе, потому что… потому что я те…

Агнес затаила дыхание.

– Потому что?.. – выдохнула она.

Матис тряхнул головой и отстранился от нее так резко, словно обжегся.

– Забудь. Так бывает только в твоих книжках, Агнес. В реальной жизни все по-другому. Эй, Ульрих! – эти слова он обратил к старому орудийщику наверху. – У нас всё. Возвращай благородную даму к отцу.

Он отвернулся и забился в угол, где слился с окружающей тьмой.

В следующее мгновение Агнес уже поднималась обратно к свету. Сердце бешено колотилось, и причиной тому были не только последние слова Матиса. Впервые за долгое время она увидела наконец проблеск надежды.

Но прежде ей предстояло несколько важных бесед.

* * *

– Что сделать?

Топор со звоном выпал из рук наместника. Эрфенштайн вытаращил на дочь глаза и, казалось, на мгновение лишился дара речи.

Агнес застала отца поздним вечером у колодезной башни, где рыцарь собственноручно занялся ремонтными работами. Башня, в недрах которой содержались запасы грунтовых вод, стояла чуть в стороне от основных строений. С главной башней ее соединял лишь крытый мост. Несколько несущих балок сгнили уже до такой степени, что мост грозил обрушиться.

– Назначь Матиса вторым орудийщиком, – спокойно повторила Агнес. – Если ты хочешь выкурить Вертингена из крепости, тебе потребуются пушки. Без них ничего не выйдет, ты сам говорил. А от Ульриха в этом деле толку немного.

Агнес хорошенько подумала, как ей застать отца врасплох своим предложением. После визита графа прошло несколько часов, и она провела их за приготовлениями. Эрфенштайн к этому времени немного протрезвел – работа у колодца явно пошла ему на пользу. Он в одиночку притащил со двора несколько бревен и отправил стражников Гюнтера, Себастьяна и Эберхарта в лес, раздобыть еще древесины. Поэтому Агнес была уверена, что хоть ненадолго сможет остаться с отцом наедине. Но теперь, под свирепым взором наместника, идея уже не казалась ей настолько продуманной.

– Предлагаешь назначить орудийщиком парня, у которого усы едва пробиваются? – прорычал Эрфенштайн, наклоняясь за топором. – Проходимца, который стащил одну из моих аркебуз? Которого городской управляющий разыскивает за помощь мятежникам? Ты с ума сошла?

– Отец, Матис уже достаточно просидел в темнице. Хочешь, чтобы он сгнил там?

– Да хоть бы и так. Мне нет до этого дела.

Эрфенштайн принялся колотить топором по бревну. Во все стороны полетели щепки размером с ладонь.

Некоторое время Агнес лишь сердито наблюдала за отцом, но в конце концов решила, что терять уже нечего.

– Ты говорил, что придумаешь, как поступить с Матисом! – выпалила она. – Но так ничего и не сделал. Ничего, только пил да раздумывал! Так сделай же теперь что-нибудь, отец! Выдай Матиса Гесслеру, прогони его, да хоть руку отруби. Что угодно, только выпусти его из этой темницы! – Она быстро перевела дух. – Только вот что я тебе скажу: ты совершаешь ошибку! Матис единственный в крепости знает толк в огнестрельном оружии. Он может изготовить необходимые для штурма орудия и знает, как их обслуживать. Если хочешь потерять Трифельс, то давай, выдай Матиса Гесслеру. А если хочешь одолеть Вертингена, позволь Матису заниматься тем, что у него получается лучше всего, – ковать орудия!

Агнес никогда не разговаривала с отцом в таком тоне. Старый рыцарь опустил топор и, разинув рот, застыл на скрипучем под порывами ветра мосту. Потом он вдруг размахнулся, и Агнес с ужасом решила, что тяжелый топор обрушится на нее. Но лезвие с треском вонзилось в парапет и увязло в древесине.

Эрфенштайн совершенно неожиданно расхохотался. Могучая грудь вздымалась и опадала, на глазах выступили слезы.

– Черт возьми! – просипел он, отсмеявшись и утерев слезы. – Собственная дочь читает мне нравоучения! Как моя Катарина когда-то, царствие ей небесное… У вас, женщин, языки что наши мечи. Такое только женщина придумать смогла бы.

Тут он резко подобрался.

– Даже если я выпущу Матиса и велю ему отлить пушку, откуда нам взять столько бронзы, а? – Он показал на полуразрушенную колодезную башню с несколькими недостающими зубьями: – Забыла, что у нас денег не хватает, чтобы хоть крепость худо-бедно отремонтировать? Да она не сегодня завтра рухнет прямо под ногами!

– Переплавь оружие, – ответила Агнес ровным голосом.

– Что? – отец растерянно взглянул на дочь.

– Переплавь оружие из арсенала, – повторила она. – Я уже переговорила с Ульрихом. Оружие там старое и ржавое, от него уже никакого проку. Пусть Матис переплавит его и изготовит новое. В монастыре Ойссерталь еще в прошлом году отлили новый колокол. Там остались плавильные печи, и отец Тристан попросит настоятеля, чтобы тот разрешил ими воспользоваться.

Агнес как могла сохраняла спокойствие. Перед этим она все хорошенько обдумала и посвятила в свои намерения Ульриха и отца Тристана. Но девушка понимала, что отец был упрямее осла. Особенно когда чувствовал себя загнанным в угол.

– Ага, вот оно как… – Эрфенштайн скрестил на груди мускулистые руки. – Со всеми уже поговорила, кроме собственного отца… Кто еще знает о твоем безумном плане? Ну, говори! Кто?

Агнес вздохнула:

– Больше никто. Но, отец, даже Ульрих считает, что Матису…

– Меня не волнует, что там считает этот пьянчуга! – резко перебил ее отец. – И вообще я терпеть не могу эти вонючие аркебузы! За сотню шагов расстреливать храбрых воинов – какой уж тут рыцарский поединок… Раньше такие вопросы решались в бою на мечах, один на один!

Тут Эрфенштайн немного помолчал, а после задумчиво склонил голову:

– Но ты права. Как ни относиться к этим штукам, без хороших осадных орудий крепость Вертингена нам не по зубам. Чем мы вообще располагаем таким особенным? – Он вздохнул и принялся загибать пальцы: – Может, пара дюжин аркебуз, три ржавых фальконета да несколько мортир со времен твоего прадеда! – Он горестно рассмеялся: – Большинство из них годятся разве что на горшки для Хедвиг. Хотя даже для этого в них, наверное, слишком много дыр.

Агнес с улыбкой шагнула к отцу, чувствуя, что лед тронулся.

– Вот видишь, – сказала она мягко. – Пускай Матис переплавит весь этот хлам. Обещаю тебе, вместо этого он изготовит орудие, какого в Трифельсе еще не видывали. С ним мы пробьем брешь в крепости Вертингена. Матис неоднократно заверял меня, что это возможно.

Эрфенштайн нахмурился:

– Откуда ему знать? Он же никогда этим не занимался! Порох приготовить он, может, и сумеет, ладно. Но отлить такое орудие – совсем другое дело. Тем более что орудие нужно и в самом деле внушительное. Для этого учиться нужно не один год.

– Он читал об этом всем в книгах.

Отец смерил ее недоверчивым взглядом:

– Читал? Этот парень умеет читать?

– Я его научила. В нашей библиотеке есть несколько книг об огнестрельном оружии. Он знает их все. И постоянно выдумывает новые приемы и тайком рисует конструкции орудий.

Эрфенштайн в нерешительности стоял на мосту. Агнес схватила его за руку:

– Пусть он хотя бы попробует! – взмолилась она. – Если у него не получится, ты всегда можешь бросить его обратно в тюрьму или выдать Гесслеру. Что ты потеряешь?

В голове у Эрфенштайна кипела работа. Рыцарь тяжело сопел, взгляд его блуждал над холмами, за которыми находилась крепость Вертингена. Он задумчиво потеребил повязку на глазу и наконец проворчал:

– Ну ладно. Я дам мальчишке шанс. Если ему удастся изготовить орудие достаточно большое, чтобы Ульрих смог применить его в бою, то пусть гуляет на свободе. Но с одним условием! – Он строго взглянул на дочь.

– Какое угодно, отец, какое угодно! – облегченно вздохнула Агнес.

– Если я хоть раз застукаю тебя с ним наедине, если мои люди хоть намекнут на ваш счет, я снова швырну Матиса в тюрьму и сгною там. Ясно тебе?

– Но, отец…

– Молчи! – резко перебил ее отец. – Думаешь, я совсем ослеп? Я же вижу, как вы с ним милуетесь! Пора положить этому конец. Матис тебе не пара. Даже если этот кретин Хайдельсхайм сбежал, черт его знает почему… Держись от Матиса подальше, ясно тебе?

Агнес вздрогнула, словно ее плетью хлестнули.

– Хо… хорошо, – пробормотала она. – Я сделаю все, лишь бы ты выпустил Матиса.

– Вот и славно.

Эрфенштайн поднял топор и новым ударом загнал его в парапет по самый обух. После чего с улыбкой зашагал по шаткому мосту к внутреннему двору.

– Тогда выпустим пташку из клетки, пока крылья не обломала.

* * *

А в низине, среди лесов Анвайлера, знахарка Эльзбет Рехштайнер лежала за кустом ежевики и старалась дышать как можно тише.

В каких-то десяти шагах от нее в свете заходящего солнца с коня соскочил всадник. Позади него, едва различимые в тени ее домика, поджидали верхом на лошадях еще двое мужчин свирепой наружности.

Когда незнакомец медленно развернулся и взглянул в ее сторону, Эльзбет зажала рот ладонью, чтобы не вскрикнуть. Дорогая, сплошь черная одежда и черный же берет едва отличались от его черной кожи – на лице, шее, изящных руках. Эльзбет еще ни разу не встречала таких людей. Ходили слухи о темнокожих народах, живших далеко на юге, где обитали двухголовые львы и людоеды. Чернокожий незнакомец приехал, должно быть, издалека. Вряд ли он и его спутники явились сюда за какой-нибудь травой от кашля или насморка… Знахарка задрожала всем телом. Вот и случилось то, чего она так опасалась все эти годы и о чем ее предупредило братство пару недель назад.

Враги снова объявились.

Эльзбет возилась в своем небольшом саду перед хижиной, когда донесся топот копыт и ржание. Ее жилище находилось посреди леса, скрытое зарослями боярышника и ежевики, но неподалеку проходила дорога на Вальдрорбах. От нее к хижине вела узкая тропинка. В основном у знахарки бывал простой народ: кожевники, ткачи или крестьяне – все те, кто не мог позволить себе дорогие лекарства от аптекаря Шперлина. Ни у кого из ее пациентов не было таких роскошных коней. Поэтому, из мнительности, Эльзбет сочла за лучшее спрятаться.

К тому же ее подгоняло дурное предчувствие.

Пригнувшись, знахарка наблюдала за незнакомцем в берете. Двое его спутников тоже соскочили на землю и пустили коней покормиться еще крошечными капустными листьями в огороде Эльзбет. На поясе у чернокожего висела сабля, а грация, с которой он приблизился к хижине, выдавала в нем воинскую выучку. Он в последний раз оглядел сад, после чего постучал в покосившуюся дверь:

– Эй, есть кто?

В его громком, не терпящем возражений голосе чувствовался странный акцент.

Не дождавшись ответа, незнакомец выругался и врезал по двери ногой. Та с грохотом распахнулась, и он вошел в хижину. Его спутники последовали за ним. Эльзбет не видела, что они там учинили, но слышала прекрасно. По полу гремели горшки и тарелки, с шумом сдвигались кровать и сундук. Гости что-то искали, и Эльзбет догадывалась, что именно. Кто-то рассказал им, где хранилось кольцо! Вот только кто? Только члены братства знали, что она был хранительницей кольца. Значит, среди них завелся предатель? Или эти люди уже добрались до кого-то из них и пытками выведали тайну? Эльзбет перекрестилась и одними губами прошептала молитву в благодарность, что вовремя избавилась от кольца.

Господь всемогущий, на этом долгом пути Ты хранил меня! Так не оставляй меня и теперь!

После встречи с братством Эльзбет разрывалась между страхом и чувством долга. Когда в тот же вечер в окно влетел сокол, она решила, что это знак Божий, и вверила ему кольцо. Птица стала для нее посланником из другого времени. Некоторые обвиняли знахарку в колдовстве лишь потому, что она разбиралась в травах. Это, конечно же, было глупостью. Охотники, угольщики, пастухи и дровосеки – каждый, кто много времени проводил в лесу, знал толк в силе растений. Но иногда Эльзбет задумывалась, не обладала ли она способностью, называемой даром ясновидения. Еще ребенком она предчувствовала события, которые потом действительно происходили. Или внутренний голос велел ей сделать то или другое. Тот самый голос велел ей отдать кольцо соколу. И он же предостерег ее насчет незнакомцев – за несколько мгновений до того, как послышалось ржание лошадей.

Через некоторое время незваные гости вышли из хижины. Эльзбет понадеялась, что они рассядутся по коням и ускачут прочь. Но чернокожий неожиданно поднял голову и посмотрел на крышу. Знахарка едва не застонала.

Из небольшой, выложенной из камня трубы тянулся белый дым.

Ни один здравомыслящий человек не оставит надолго огонь без присмотра. И незнакомец знал это не хуже знахарки. В этот момент он, должно быть, понял, что она не могла уйти далеко. Чернокожий снова окинул взглядом засеянный сад со свежими грядками и наконец шагнул по черной, взрыхленной земле. Растаптывая маленькие ростки и растеньица, он подошел к самым зарослям. Он стоял так близко, что Эльзбет слышала его дыхание.

– Onde está a velha bruxa?[9]9
  1 Где эта старая ведьма? (порт.)


[Закрыть] – процедил он сквозь зубы.

Эльзбет не поняла ни единого слова, но уловила угрозу в голосе. Знахарка вжалась в мох, словно пыталась слиться воедино с погруженным во мрак лесом. Где-то поблизости треснуло несколько веток, затем шаги стали удаляться. Эльзбет осторожно приподняла голову: незнакомец снова направился к хижине. Отломив ветку, он тщательно замел следы на грядках, потом что-то сказал своим спутникам, и все трое, взяв коней под уздцы, скрылись в лесу.

Довольно долго тишину нарушал лишь щебет птиц.

Эльзбет готова была вздохнуть с облегчением, однако незнакомец неожиданно вернулся, уже без коня. Он снова вошел в хижину, но в этот раз осторожно прикрыл за собой дверь. У Эльзбет по спине побежали мурашки.

Он ждет! Ждет, когда я вернусь! А те двое поджидают в лесу!

Минуты тянулись одна за другой, и лишь несколько дроздов щебетали в сумерках, возвещая приход весны. Всюду царило такое умиротворение, что на мгновение Эльзбет даже забыла, какая над ней нависла опасность. Прошлое настигло ее. Это не простые разбойники и не мародерствующие ландскнехты. Их отправили сюда закончить то, что их предшественники начали десять лет назад.

И в этот раз возьмутся за дело основательно.

Эльзбет выждала еще несколько растянувшихся в вечность минут и медленно поднялась. От долгого лежания на мху болели руки и ноги, ломило спину, но знахарка не издала ни звука. Словно настороженная косуля, она неподвижно постояла за кустарником, затем развернулась и осторожно, шаг за шагом, двинулась в лес, при этом изо всех сил стараясь не наступать на сухие ветви и сучья. Через несколько бесконечных минут она ступила на едва заметную тропу, которая в обход выводила к тракту. Теперь от хижины ее отделяло достаточное расстояние, и знахарка пустилась бегом. Задыхаясь, она мчалась по узкой тропе, подальше от черного человека, поджидавшего ее в хижине, готового убить ее. Подальше от его спутников, затаившихся в лесу. Сердце колотилось в груди как бешеное. Пригнувшись, старая женщина ковыляла мимо зеленых папоротников и распустивших почки берез, пока не добралась наконец до широкой дороги.

Навстречу ей катила крестьянская повозка из Анвайлера, влекомая двумя быками. Эльзбет остановила ее, и сердобольный крестьянин согласился подвезти ее в сторону Вальдрорбаха, где у нее жила племянница. Там ей придется провести несколько недель или даже месяцев. Следовало как можно скорее предостеречь посвященных! Вместе им нужно будет принять несколько важных решений. Потому что одно знахарка знала наверняка: люди, проделавшие до Васгау столь долгий путь, так быстро не сдадутся.

Эльзбет оглянулась на такой спокойный с виду участок леса. Там ее по-прежнему ждала одна лишь смерть.

Казалось, ее дыхание уже коснулось знахарки.