Текст книги "История девственницы. Дневник моего падения (СИ)"
Автор книги: Ольга2 Владимирова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Понимая, что он намерен сделать дальше, я, шипя угрозы сквозь зубы, снова стала вырываться. Мужчина, еще больше возбудившись от моих действий, со стоном прижал меня своим корпусом, а другой рукой вывернул кисти вместе с прилипшими прядями волос вверх над головой.
– Ты хочешь пожестче? Как скажешь, детка! – он раздвинул ударом колена мои ноги и снова потянул за волосы, заставляя прогнуться. Одновременно с этим свободной рукой содрал шелковую полоску трусиков.
Я в отчаянии задергалась, пытаясь в последние секунды оттолкнуть насильника и не дать в меня войти. Его рука, державшая волосы и запутанные в них мои ладони, ослабла. В то же мгновение я пальцами нащупала иглу-заколку, которая поддерживала французскую косу над распущенными локонами.
Как я могла о ней забыть?
И, к счастью, пьяные изверги ее не заметили.
Это мой единственный шанс вырваться!
Быстро выхватив кончиками пальцев иглу из волос, я, как смогла, отодвинулась от мужского тела. Сжав зубы, чтобы не стучали от страха, рывком всадила свой локоть в солнечное сплетение Тарзана.
– У-у-ух! – взвыл он от боли и по инерции отшатнулся от меня. – Тедди, держи эту сучку!!!! Держи ее…
Пока второй соображал с какой стороны ко мне кинуться, я со скоростью ниндзя развернулась к первому мерзавцу и со всей дури воткнула иглу ему в плечо.
Даже не глянув на результат своих действий, с бухающим в висках сердцем ринулась к выходу. Позади, перекрывая басы крутой песни, звучал рев разъяренных негодяев.
Трясущимися пальцами нашла кнопку открывающую входные, автоматические двери. Выскочила в темноту коридора, стараясь быстрее привыкнуть к ней. К счастью, загорелся свет реагирующий на движение. Он помог мне сориентироваться в окружающей обстановке.
Что дальше?
Зрительная память не подвела.
Я хорошо запомнила дорогу на улицу.
Только нужно было торопиться. Слышно, как Тарзан с Тедди ринулись за мной.
Лифт ждать нет времени!
Бежать по лестнице!
Бежать!!!
Я и бежала, спотыкаясь о ступеньки, иногда перепрыгивая через несколько сразу, рискуя упасть и сломать себе шею. Но это уже не пугало. Было невыносимо думать, что снова могу попасть в лапы Тарзана.
Попыталась позвать на помощь. Кричала и даже несколько раз толкнулась в ультрамодные двери, но ответом мне была тишина. Современный, невероятно престижный дом молчал, словно все вымерли. Только позади меня, на лестнице, раздавались быстрые шаги и матерная брань, в которой проскальзывали обещания того, что со мной сделают, когда поймают.
– Ты покойница, мразь! Тебе конец, чтобы ни говорила Ирма. Но перед этим мы тебя порвем, как Тузик грелку! Поняла!!!
– Да!!! Отрахаем во все щели…
На фоне этих угроз я добежала, наконец, до подъездной двери и выскочила наружу. В тишину летней ночи.
Во дворе, освещенном несколькими модными фонарями, тоже не было ни души. Ни поздних прохожих, ни охранников, ни вечно гуляющих собачников. Никого. Только красные огоньки бесстрастных камер видеонаблюдения, которые мне точно не помощники.
Сколько же сейчас времени?
У них что здесь, комендантский час?!
Все же выдохула с облегчением и бросилась в сторону, к спасительной темноте под огромными тополями. Знала, что скоро глаза привыкнут, и будет надежда спрятаться где-нибудь в укромном месте на то время, пока меня ищут эти бугаи Ирмы.
Но, скорее всего, сегодня был не мой день.
Услышав на бегу, что подъездная дверь снова хлопнула, я испуганно обернулась и вздрогнула в панике. Тедди с Тарзаном, зажимающим рукой рану возле плеча, оглядываясь по сторонам, успели заметить меня до того, как я юркнула в черноту ночи.
Они бросились за мной. Я, не разбирая дороги, побежала изо всех сил. Не пробежав и десяти шагов, упала, споткнувшись о тротуарный бордюр, прямо на асфальт.
Это был мой конец…
Упав на твердую, шершавую поверхность, почувствовала резкую боль в щиколотке.
Черт, подвернула! Постаралась встать, пытаясь хоть как-то спастись от преследователей. Но огонь боли распространялся по всей ноге, заставив меня взвыть от отчаяния.
Довольный смех и улюлюкание приближались. Я заковыляла по дороге, даже не оборачиваясь на звуки. Знала, что меня ждет через мгновения. Слезы неудержимо текли по щекам…
Через несколько минут подсечкой сбили с ног. Снова оказавшись на холоде асфальта, сжалась в комок и закрыла глаза.
Все. Теперь избавлением для меня станет только смерть…
Еще сильнее сжалась, обхватывая руками тело в ярких обрывках недавно восхитительного платья. Почувствовала удары.
Разъяренная парочка бесновалась, избивая меня ногами. Удары приходились по всему телу: голой спине, животу, рукам и ногам. Сквозь боль и горячие струйки крови по лицу я старалась думать о маме, отце и … о Берте. Для меня уже неважно стало то, что он мог быть мерзавцем. Мысли о близких людях и о любимом смягчали удары, забирая меня из реальности.
Сейчас я уже желала один сильный пинок в голову, который освободил бы меня от унижений и насилия.
Но внезапно мат и удары прекратились. Какой-то сторонний шум отвлек моих мучителей. Несколько слов из их диалога врезались в меня, но быстро сменились болью.
Визг тормозов разрезал безвольный туман в сознании. Ненадолго.
Через какое-то время отключилась, затянутая в спасительную черноту.
Глава 3. День третий: После…
Запрыгали …мысли …
В прямом смысле запрыгали. Зашевелились в кромешной тьме и тишине…
Мое сознание проснулось, вырываясь из пустоты…
Вначале я даже не осознавала, что это были за мысленные фразы. Просто наборы чего-то. Расползающиеся фрагменты. Затем эти кусочки стали складываться во что-то более понятное и рвущиеся в реальность.
Вот, я нашла нить мысли в своей голове. Ожила внутри.
И…понеслось…
Еще очень-очень слабо дрожащее сознание вдруг принесло в мозг, что рядом со мной кто-то есть. Я с усилием постаралась притянуть это ощущение и почувствовала свое тело, а еще кисть в теплой чужой руке. Другие пальцы, державшие мои и делящиеся со мной силой жизни, теплой энергией.
Я пошевелила собственными, пытаясь сжать их и ткнуться в чужие. Ну, нет, нет… они казались такими родными и горячими.
Кто это? Мама??? Мама…Она со мной…
– Пупсик, оживай! Я же вижу, ты двигаешь рукой! Хватит валяться…живи!!! – незнакомый голос рядом немного напугал, но все равно стало хорошо от того, что больше не одна.
– Врача! Скорее, девушка пришла в себя…
Снова этот чужой голос, но такой испуганный, волнующийся. И он был смутно знакомым, небезразличным.
Я опять сжала другие пальцы, сделала над собой огромное усилие и открыла глаза.
Неяркий свет. Больничная палата. Смутно знакомый мужчина.
Его тревожные светлые глаза и судорожная улыбка кричали о том, как он рад мне.
А я старательно разглядывала его, пытаясь вспомнить.
– Давай, Вик! Давай, моя хорошая! Живи, дыши… Самое главное ты сделала. Пришла в сознание. Теперь дело за айболитами! – мужчина указал на капельницы и жужжащую рядом с кроватью медтехнику.
Человек ласково гладил меня по волосам, плечам и руке, оглядывая с каким-то удивительным обожанием. А я не отстранялась от его добрых ласк, только усиленно старалась вспомнить кто это. Заговорить самой не хотелось, да и язык приклеился к сухому небу.
Через минуту после его крика в палату вбежали люди в халатах и медицинских шапочках. Быстро выпроводили незнакомца, чтобы не мешал.
Началась небольшая суматоха. За меня взялись…
Я, стараясь не обращать внимания на пульсирующую боль в голове и по всему телу, потихоньку дышала, откинувшись на подушку, и безвольно подчинялась действиям медперсонала, иногда односложно отвечая на короткие вопросы о состоянии.
Заговорить оказалось несложно после того, как мне дали немного воды. Только вот в пределах моей новой короткой памяти постоянно пульсировал надежный серо-зеленый взгляд человека, который сразу оказался рядом, словно мой ангел-хранитель.
Через какое-то время я незаметно для себя уснула под шелест аппаратуры, сменяющихся капельниц и тихого гудения разговоров.
***
– Вот, бл…! Жалко, Тедди, не успели этим свежачком попользоваться! Но драпать срочно надо… Я нюхом своим чую, пора. Уф, аж жалко оставлять …тьфу!
– Да брось ты ее, Тарзан! Гоним! Если живая останется, на всю жизу свою нас запомнит. Ну, не трахнул – трахни кроссом еще разок по морде…легче станет…
– На-а-а, крошка, тебе напоследок! – тупой удар по голове. – Поперли, Тедд, отседова. Через полчаса же найдем дыру, куда напряг слить. Осталось с Ирмой утрясти. Но ничего фотки засняли, а остальное…похер.
– Тикаем, брата, там какой-то угорелый крутак несется!
Визг тормозов…топот по асфальту…
Темнота.
Я кричу, снова кричу… «Помогите!», «Помогите!»
Просыпаюсь. Испарина. Колотит.
Все вспоминаю… Рыдаю…Паника.
Пытаюсь вскочить с мокрой от холодного пота постели… Запутываюсь в проводах и пластмассовых трубках…
– Вика, что с тобой? Персонал, сюда!!! – снова около меня мужчина, залетевший в палату, как ураган. Но осознав, что со мной все в порядке, начал тихо успокаивать. – Успокойся. Это просто сон…
Не обращая внимания на вбежавших людей, он, мешая им, снова взял мою дрожащую руку и сжал ее своими пальцами. Не отрывая от меня взгляда, наконец, объяснил медсестрам, почему кричал им и позвал на помощь. Он сам перепугался от моего крика.
– Вы думайте, что кроме вашей принцессы здесь больше не за кем ухаживать? – укорила его немолодая медсестра, поглядывая на меня и качая головой в идеально белом чепчике. – Вы ошибаетесь! Поверьте мне на слово. Здесь десятки больных, и мы сбиваемся с ног, чтобы помочь всем. Пожалуйста, в следующий раз, сначала сами поймите что случилось.
– Простите! Я понял, – мой ангел-хранитель кивнул женщине, признавая ее правоту. – Но у девушки особая ситуация, поэтому я так испугался. Пожалуйста, помогите ей успокоиться.
Медсестра, уже мягко посмотрев на меня, что-то сказала сестричкам помоложе. Те кивнули и упорхнули. Затем первая, пощупав мой пульс и поправив шланги, тоже вышла, сказав нам, что мне поменяют постель и одежду, успокоительное скоро подействует. Через какое-то время должен подойти лечащий врач.
Я откинулась на спину. Дрожь била по всему телу, но истерика после неожиданного сна-воспоминания уже проходила. Слезы высохли. Только боль, конечно уменьшенная обезболивающими, терзала все тело. Но это было мелочью, в сравнении с ужасными воспоминаниями, обрушившимися в мой мозг.
И я узнала своего хранителя. Да, узнала, наконец. Это был Алекс. Близкий друг Берта, которого я видела лишь однажды, вчера утром за завтраком.
Боже, кажется уже, что это было несколько лет назад.
Удивительно, но совершенно чужой человек вдруг оказался здесь и ощущался мной как якорь жизни. Неожиданное понимание этого ошарашило настолько, что паника ужасных воспоминаний стала отступать. Только я опять почему-то разрыдалась, все горькое: сжавшийся в струну страх, нервное потрясение, отвращение и боль вылилось слезами.
Но стало легче.
А Алекс стоял возле кровати и, молча, держал меня за руку. Он все понимал. Мы даже не смотрели друг на друга. Или я на него не смотрела, утонувшая в своих чувствах.
Заходили санитарочки, помогли переодеться и умело поменяли постель. Алекс вежливо выходил в холл. Забегали медсестры, вкачивая в меня новые порции обезболивающего и успокоительного.
Позже всех приходил приятный доктор среднего возраста и, осмотрев меня да проверив все вокруг, шепнул мне с доброй улыбкой:
– Отдохни, детка! Все закончилось. Страшное не вернется… Да и рыцарь твой рядом. Теперь точно никого не подпустит. Спи. Сон лучшее лекарство от всех болезней.
– Он не мой рыцарь. Я не знаю, почему он здесь, – прошептала я доктору.
Алекс вздрогнул. Посмотрел на меня как-то непонятно и опустил взгляд себе под ноги.
Где его нагловатая манера поведения? Ухмылки. Ладно, уж не до шуток, но так изменится… ловелас превратился в агнца…
Врач оглядел нас и пожал плечами:
– Как знаете… Отдыхай. Завтра у тебя трудный день. Пора возвращаться в мир.
Согласно кивнула ему. И неожиданно для себя зевнула. Я и вправду устала и уже начала отключаться.
Только напоследок услышала, как врач сказал моему «ангелу-хранителю»:
– Несколько раз звонили из полиции…
– Они знают о Вике? – насторожился Алекс.
– Конечно. Мы просто обязаны сообщать о подобных обращениях в больницу, – доктор говорил как с непонятливым ребенком. – У нас это записано в должностных обязанностях. Завтра придет следователь опрашивать вас и пострадавшую.
– Вот легавых здесь как раз и не хватало! Ей сейчас будет очень тяжело... – голос Алекса был раздраженным, но с большой долей волнения. – Я хотел поехать с ней в полицию, только позже, когда Вика немного восстановиться.
– Это не нам с вами решать. Как вас, извините? – доктор прокашлялся.
– Александр Валерьевич.
– Иван Викторович, – представился и доктор. – Следователь уже звонил мне, но я договорился с ним отсрочить разговор с бедняжкой на сутки. Все равно девушка в безумном состоянии. Вы кем ей приходитесь? Вижу, что непросто мимо проезжали…когда увидели ее. Вы родственник? Друг?
– Нет, – последовал холодный ответ. – Никто. Увидел ее только вчера.
– Просто нет слов, скажу я вам. Тогда все намного усложняется... – голос врача недоумевал. – Хорошо, хоть ей восемнадцать…и все вспомнила сама….без потери памяти. Избита она сильно, но не изнасилована. Значит, легче восстановится.
– Да, это удача, что так получилось. Но и то, что мы недавно познакомились с ней – ничего не значит. Я во всем помогу ей, не брошу. И помогу полиции найти этих уродов... – у мужчины перехватило дыхание, но он взял себя в руки. – Надо еще вернуть ее документы, вещи. Завтра мы встретимся со следователем, как бы не хотелось…придется!
– Да, Александр Валерьевич, именно придется. Что ж, меня ждут другие пациенты. Доброй ночи! Вы поедете домой?
– Нет. Хотел бы остаться здесь на ночь, – голос Алекса потеплел.
– Для легкого знакомства вы все приняли очень близко к сердцу, – хмыкнул Иван Викторович.
– Наверное, но я никогда ничего не делаю в половину.
– Конечно, думаю, так оно и есть! – улыбка в голосе доброго врача согревала.
Глава 4. День четвертый: Мой ангел-хранитель.
Очнулась. На табло медицинского компьютера было пять утра.
Боль в теле резала, но помогала очухаться.
Головокружения уже не ощущала. Значит, сотрясения все же не было. Умудрился как-то Тарзан…
Вздрогнула…
Раздраженно поморщилась. Ну, хватит уже сжиматься от того, что произошло в тот день…
Оно было. И по мне, лучше быть избитой и синей от синяков, чем, если бы эти две мрази успели б отыметь меня в элитной квартире или в шикарном огороженном дворе.
Снова передернуло. От отвращения.
Пьяная, довольная рожа Тарзана и полудебильное выражение Тедди пронеслись перед глазами. Их ухмылки, мимика приятного предвкушения…уверенность в безнаказанности, в беспомощности жертвы…
Но больше поражали, мучили меня беспощадность и безразличие Ирмы…ее ненормальная месть мне…ее план…
Удивленно покачала головой и тут же ойкнула от боли. Забыла, что нужно быть аккуратней со своими пострадавшими конечностями и спиной. Спереди синяков и кровоподтеков было меньше, так как при ударах я пыталась сжаться в комок.
Да, я можно сказать в рубашке родилась! Бог уберег от изнасилования, дал возможность вырваться, почти спастись. То, что били это не конец, не убили же… Цела. Здесь, в палате. В безопасности.
Только очень хотелось увидеть папу с мамой. Вот бы они оказались здесь со мной. Конечно, в полном ужасе, но рядом. Мама бы хлопотала, причитала бы, а отец ворчал и возмущался. Сопел. Но оба смотрели б на меня и поддерживали своей любовью.
Вздохнула. Приподнялась на подушке, аккуратно поправляя постель и капельницу. Успокаивающее. Хватит мне. Надо попросить, чтобы убрали. Нужно собраться самой. Бывают ситуации похуже.
– Только вот, что мне делать сейчас? – пробормотала я вслух. – Все вещи, документы в сумочке, остатки денег и даже телефон – все осталось в квартире ненормальной сумасбродки. Это ведь надо – я даже адреса не спросила!!!
Снова не выдержала и покачала в возмущении головой. Поморщилась. И кулаком ударила по постели.
– Какая все же я дура! Какой адрес, даже ее фамилию не знаю… просто не подумала спросить.
В универе я не прислушивалась к фамилиям таких же как я абитуриентов, в том числе и Ирмы. В воспоминаниях осталось, что разглядывала ее яркую внешность просто из любопытства, и немного ее самоуверенного папочку. Но ни с кем не обсуждала, не расспрашивала о необычной рыжей девчонке. Зацепилась взглядом, и снова за билеты.
– Лохушка одним словом! – снова не выдержала и заговорила. – Как я живу в этом веке ? А!
Стало стыдно, обидно и очень мерзко.
Стоп! А что здесь делает самоуверенный, пробитной Алекс??? Да еще такой смиренный…
Я наморщила нос, изо всех сил пытаясь вспомнить его во всем происшедшем. Но мои потуги не дали никакого результата. Только голова еще больше заболела.
Ладно, потом! По крайней мере, смогу его попросить утром позвонить родственникам. Номера я помнила наизусть. Оставалось только дозвониться.
Мельканье за дверью и тихий звук открывающейся двери. Я насторожилась. Кроме медсестер, которые изредка заглядывали проверить все ли в порядке, пока никто не приходил. Очень рано. Но ангел-хранитель бдил. Даже удивительно, что не уехал восвояси.
Наоборот, стоял на пороге неуверенно, с какой-то долей то ли нежности, то ли осторожности, весь взлохмаченный и усталый. Заметив, что я уже не сплю, засиял и вошел, направляясь ко мне.
– Доброе утро, пупсик! – Резануло слух. Ну, что за дурацкое прозвище…
– Доброе.
– Жалко, что так рано проснулась. Помнишь, что господин Айболит сказал о сне? – после утвердительного кивка, продолжил допрашивать, – Как себя чувствуешь? Кого-нибудь позвать? Что-нибудь принести? Пить?
Заботливый тон, мягкая улыбка на поллица и внимательные умные глаза. Становилось все сложнее воспринимать его чужим человеком.
– Нет. Все отлично. Вот только подай, пожалуйста, стакан воды, – он обрадовался тому, что я заговорила с ним и выразила просьбу.
– Конечно! Держи, – стакан моментально перекочевал с тумбочки в мои руки, а затем обратно. – Еще что-нибудь?
– Нет. Спасибо, – ответила и, нервно поправляя пальцами одеяло, спросила о том, что на самом деле волновало. – Ты в курсе как я здесь оказалась? И почему ты здесь со мной?
Замолчала, увидев как моментально изменилось выражение его лица.
– Я тебя искал. Весь день после того как ты сбежала из дома Берта. Мы с ним ничего не могли понять, но решили, что ты просто ненормальная сопливая девчонка, которая решила выпендриться. Непредсказуемо, но мы все были молодыми…
Не удержавшись, я горько вздохнула.
Алекс посмотрел на меня с немым вопросом.
– Но я все равно волновался и не находил себе места. Сам от себя офигевал, только выкинуть тебя из головы не мог.
Мы опять встретились взглядами.
Да уж! Вся эта ситуация была такой запутанной, а я такой наивной дурой с самого начала и до конца, что даже слов не находилось ему на все это чем-то ответить.
– И... – все, что смогло вырваться у меня.
Надо было разобраться в событиях, в которых я участвовала к своему несчастью, но не помнила о них.
Алекс подсел ко мне на стул, нервно откидывая полы голубого халата. Он опять испытующе посмотрел на меня, словно сомневался в том, стоит ли говорить со мной об этом и не ухудшат ли мое состояние новые эпизоды. Но увидев мое решительное выражение лица, сглотнул и начал рассказывать.
– Так вот. Обещав Берту то, что разберусь с этим твоим побегом, я оставил его дома, на тот случай, если ты вдруг вернешься. Сам исколесил весь район, только ты как в воду канула со всеми твоими сумарями. Берт предупредил, что умотала ты с тяжелым чемоданом плюс еще авоськи.
Мужчина покачал головой:
– Вик, что же ты наделала? Зачем ушла молчком?
Он вперил в меня недоумевающий взгляд. А я лишь опустила глаза и тихо вздохнула, не зная как рассказать ему о том, что подслушивала их с Бертом разговор обо мне и испугалась.
– Ладно. Это потом. Надеюсь, у тебя есть доходчивые объяснения, – сказал мужчина и продолжил, – К вечеру пора было бросать бесполезные поиски. Все же глупо искать, можно сказать, постороннюю нам девушку. Ты взрослая и свободная. Могла делать все что угодно, где и с кем угодно.
Я кивнула, соглашаясь с ним.
– Снова созвонившись с Бертом, мы решили еще поискать, но не больше получаса. Он обошел все около частных владений и домов, а я на колесах объезжал элитные многоэтажки. Благо род наших занятий позволяет легко общаться с охраной объектов. Впускали без проблем.
Мне стало очень интересно, чем таким занимаются друзья, что легко везде проникают, но рассказ был очень важен. И я не стала отвлекать Алекса вопросами.
– В одном из закрытых дворов вдруг сказали, что видели хрупкую странную девушку, которая бродила между старыми тропинками. Из-за того, что девчонка была простенькая, да еще нагруженная вещами, никто не насторожился. Странная, но на шахидку не похожа. Обратили внимание, а потом забыли. Правда, кто-то еще видел тебя одиноко сидящую в беседке отдыха. Тут я совершенно уверовался, что это ты и что прогулки твои не из приятных. Это вообще выбило нас с Бертом, но и заставило искать тебя уже основательно. Было коту понятно, что все непросто.
Я снова спрятала глаза от вопрошающего взгляда , и снова, вздохнув, побудила Алекса рассказывать дальше.
– Пока я искал камеры с ближайших домов и договаривался о помощи в быстром их просмотре, стало темнеть. А я сходить с ума от беспокойства. Было такое ощущение, что с тобой беда, и мы не успеем помочь. Не знаю, Вика, что ты со мной вчера сделала, но я, как придурок, хотел лишь одного – узнать, что ты в порядке!
Его быстрые, прерывающиеся фразы прозвучали как признание. Я заволновалась, вспыхнула, почувствовав себя ужасно глупо и неудобно. Но и мужчина смешался и, взволнованно поглядывая на меня, пытался взять себя в руки.
– Алекс, пожалуйста, не надо! Спасибо, что переживал за меня, но я думаю, что ты просто очень добрый человек. А я глупая курица, которая угодила в неприятности, как в суп. Да еще и вас заставила поволноваться, забрасывая свои дела и планы.
Алекс махнул рукой и снова стал прежним, только хмурился. Он спрятал чувства, но не закрылся от меня полностью.
– Ты просто глупышка, – теплый голос обволакивал меня. – Простая, наивная и обычная девчонка, которая из тех, уже исчезающих. Может, поэтому и зацепила. Напоминаешь мне прежних, живых девчат школьных лет. Ты настоящая, живая полевая ромашка, которую хочется сорвать, но неожиданно боготворишь ее, проникаешься нежностью…
Мужчина рассеянно улыбнулся, словно своим мыслям. Но через секунду болезненно сморщился.
Я удивленно уставилась на него. Слова согрели, но внезапная перемена настроения сразу обдала холодом.
– Кто это был? Те сволочи, что издевались над тобой? Ты с ними знакома???
Ненависть и угроза в голосе Алекса зашкаливали, тон замораживал. Ясно было, что попадись бы Тарзан и Тедди ему в руки, произошло бы смертоубийство.
Я опять заплакала. Но в этот раз слезы были другие. Его злость к моим обидчикам толкнула что-то в истерзанной переживаниями груди. Словно он мог защитить меня, огородить от человеческого низменного зла. Он бесился, но эти чувства были из-за переживания за мою боль.
Не ожидая этого, не желая даже дружеской близости с ним, я благодаря Алексу согрелась.
Вдруг пришло и понимание. Это он спас меня! Тот визг тормозов, что я слышала перед отключкой и словами негодяев… это был звук его подъезжающей машины. Алекс заставил подельщиков Ирмы бросить меня и убежать, не закончив дело.
– Ты спас меня от них?
– Да. Я увидел вас, проезжая мимо от соседней сторожки. Два гопника кого-то пинали… Но я даже представить не мог…
Я горько всхлипнула. Алекс бросился ко мне, согнулся над кроватью, обнял за плечи и прижал к себе.
– Не плачь, пупсик. Все прошло…все позади.
– Рассказывай, я в порядке…мне важно все узнать, – прошептала я ему.
– Хорошо, – согласился он, уже на автомате перебирая мои волосы, и я не стала отстраняться, чтобы не отвлекать его.
– Увидев их поведение, я хотел было вызвать охрану или полицию и уехать, но заметил, что уж больно хрупкая фигурка корчилась у них под ногами, да еще полуголая с остатками непохожими на одежду. В этот момент я просто удивился и стал присматриваться, сбавив ход.
– Они хотели изнасиловать меня, но я убежала. Только нога… они меня догнали… сбили с ног…были в ярости... – мой голос срывался, мысли путались, но так хотелось высказаться, рассказать. От этого становилось легче. – Защищаться не было сил, и кругом никого не было. Я уже думала, что не вырвусь…
Плюнув на условности, я по-детски уткнулась лицом в его гладкую ключицу, вжалась в него и жалилась. Было это так обычно, так хорошо, что отодвигаться совсем не хотелось. Закрыла глаза и бормотала слова, выплескивая из себя весь накопившийся ужас.
Алекс не отпускал меня, только поерзал, удобнее усаживаясь на краю высокой кровати, и слушал, шепча успокаивающие слова. Когда я выговорилась, он пробормотал с тяжелым вздохом мне в макушку:
– Ромашка моя, сколько тебе пришлось вынести! Даже я мужик содрогнулся от того, что они вытворили с тобой. А секунду, когда я среди каких-то красных лохмотьев и непонятной шевелюры узнал тебя…
Посторонний по сути человек, но такой близкий в данный момент задохнулся от переполнявших его чувств, и я внезапно почувствовала отголосок ответа. Так мы и замерли, прижавшись друг к другу, не замечая ничего вокруг.
Вдруг скрипнула дверь, открываясь под уверенной рукой. В палату ворвались новые звуки, голоса.
– Кх-х! Хм.. Доктор Серов, Иван Викторович! Вы же мне сообщали, что пострадавшая в крайне тяжелом состоянии, особенно беспокоило вас ее нервное потрясение?
На нас смотрели и переговаривались между собой мой лечащий врач и полноватый, но подтянутый мужчина с синей папкой в руках.
– Совершенно верно, господин Игнатов. Так оно и было. Но сегодня больной намного лучше. Она пришла в себя и успокоилась настолько, насколько это было в наших силах. Лекарства и забота поддержали ее.
После слов Ивана Викторовича, полицейский неопределенно хмыкнул и обратился непосредственно к нам.
– Здравствуйте, старший следователь Игнатов, – представился мужчина. Мы кивнули. – Замечательно, что все обстоит именно так. Моя работа не ждет. Совершено преступление, каждая секунда на счету… Вы, гражданка, готовы к разговору со мной?
Алекс медленно отстранился. Встал. За руку поздоровался со следователем. Что-то тихо ему сказал. Тот спокойно махнул головой и обернулся ко мне.
Я поняла, что сейчас придется давать показания, все снова подробно вспоминать. Но без этого ведь нельзя. В первую очередь, это нужно мне самой.
– Да. Я готова все рассказать,– руки и губы затряслись. Глаза, вдруг наполнившись непрошеными слезами, необъяснимо быстро перебежали с лица полицейского на фигуру Алекса, ища его поддержки. Тот улыбнулся и ласково подмигнул. Сразу стало легче.
Я посмотрела на следователя и тихонько выдохнула.
***
Строгий мужчина лет сорока, уверенный в себе, немного высокомерный, с колючим взглядом темных глаз. Он вопросительно смотрел на меня, но не напористо, чувствовалось, что доля сочувствия ко мне все же есть. Это подбодрило.
– И так, Виктория, сейчас нужно быть со мной предельно откровенной. Соберитесь. Я понимаю, что вы еще слабы и неприятные воспоминания не добавят вам сил и здоровья, но наш разговор очень важен. Каждый час промедления дает этим сволочам фору. А то, что им место за решеткой, вы, надеюсь, и без меня понимаете?
Я с уверенностью кивнула. Да, с этим не могу поспорить! С огромной радостью помогу засадить в тюрьму Тарзана и Тедди, и желательно надолго.
– Вот и отлично, – сказал мужчина, доставая из рабочей папки блокнот и ручку. – Тогда рассказывайте, кто вы, откуда и как докатились до такой жизни.
Он обвел глазами палату, намекая на несчастье со мной.
– Столько нужно рассказать, что даже не знаю с чего и начать, – призналась, усаживаясь удобнее и устало откидываясь на подушку. В мыслях мелькнуло, что Берта и Алекса лучше не впутывать. Хватит им неприятностей из-за меня. Алекс случайно спас меня, и все. Думаю, он не будет против этого.
– Начните пока с личных данных. Ведь мы пока ничего о вас не знаем, кроме того, что вы поступили в больницу избитая и со следами попытки изнасилования.
Передернуло. Но я не позволила себе снова расклеиться.
Представилась. Объяснила ситуацию с родителями. Игнатов все записал, спросив еще номера папы и мамы.
Начала рассказывать свою историю, пропустив лишь момент знакомства с Бертом и его другом. Сказала, что опоздала на поезд и поэтому оказалась одна в чужом городе без жилья. Описала момент встречи с Ирмой и то, что она оказалась моей однокурсницей. Правда, фамилии ее не знала, да и вообще о ней ничего не знала.
Следователь записывал мои показания, а я, описывая события, удивлялась, как все быстро произошло, запутанно и невероятно. Позавчерашний день, как серия дешевого сериала, а я деревенская, наивная лохушка в ней. Знакомый сюжет до боли. Удивительно просто, как я могла повестись на такой развод…
Но надо отдать должное Ирме, она оказалась прекрасной актрисой первого плана.
– Значит, вы утверждаете, что имеет место преступный сговор?
– Да, утверждаю. Ненормальная решила отомстить мне за то, что ее отец попросту хотел преподать ей небольшой урок. Откуда богатенькая мажорка знает таких грязных личностей, как эти двое, я не в курсе. Только вот с ними меня «познакомила» лично Ирма. Да еще дала указания на счет того, что должно произойти.
Следователь оторвался от своего блокнота. Он вопросительно поднял брови. Я пояснила. Алекс, остававшийся в палате как мой юрист, нервно дернулся. Меня сильно смутила его реакция. Усилило смущение и то, что, по просьбе полицейского, нужно было подробно рассказать сцены попытки изнасилования в квартире. Красная, как вареный рак, я стала рассказывать.
Неожиданно раздался такой грохот, что мы с Игнатовым вздрогнули и одновременно оглянулись на шум. Это Алекс не выдержал подробностей. Побледнев и вскочив с кушетки, где он сидел, мой ангел-хранитель не сдержал ярости и ударил кулаком по шкафу у стены. Полки не выдержали. Горящими от стыда глазами я встретилась с его взглядом. В них была ярость и…боль.
В груди екнуло. Алекс очень близко к сердцу принял то, что случилось со мной. Не так как мог принять обычный посторонний человек. Было очень похоже, что он чувствует ко мне что-то большее, чем просто сочувствие и ответственность. Только этого мне не хватало!
– Александр Валерьевич, пожалуйста, без эмоций, – следователь заметно напрягся от вылившихся эмоций Алекса. – Во-первых, вы мешаете рабочему процессу, а во-вторых, уже сами подставляетесь под статью! К тому же не удивлюсь, что шум, который вы сейчас учинили, приведет сюда ненужную нам толпу людей. Все это только задержит нас с вами.
