Текст книги "Болевой порог (СИ)"
Автор книги: Ольга Рузанова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Глава 29
Затрещала рация и, сквозь рыдания, я услышала голос бритоголового.
– Парни, мы уходим… Олег ранен… и баба тут…
– Валите. Прикроем.
Запрыгнув в машину, он перевалился через сидения и втащил Олега внутрь.
– Братан, ты как?!
– Нормально, Темыч! – прохрипел он.
– Пригнись!
Амбал, как оказалось, Артем, включил заднюю и дал по газам. В этот же момент джип прошила автоматная очередь. Я закусила кулак, чтоб не заскулить от ужаса и сжалась в комок. Мы не остановились, с заносом влетели в проулок, развернулись, перепрыгнули через бордюр и выехали на автомагистраль.
– Цела?!
– Цела… – отозвалась я.
Мое тело окоченело от холода, поэтому, поднявшись, залезла на сидение с ногами. Колотило так, что зуб на зуб не попадал. Мокрое лицо щипало от слез, из носа текло. Я подтерла его пальцами и увидела кровь, но привлекать внимание не стала. Мой разбитый нос ерунда по сравнению с ранением Олега.
Артем гнал, игнорируя знаки ограничения скорости и светофоры.
– Дмитрий Александрович, Олега зацепило, – сказал он в телефон, – мы едем в третью больницу, предупредите там, кого надо… – послышался голос Шевца, но слов я не разобрала, – плечо, кажись… – беглый взгляд на меня через зеркало, – с нами она… цела…
Он отбился и обратился ко мне.
– Возьми за сидением покрывало.
– Спасибо, – перегнувшись через спинку, вытащила его из багажника и накинула на голые плечи, – Олег, ты как?.. Сильно больно? – коснулась я плеча мужчины.
– Терпимо…
– Ты только держись, хорошо? Мы скоро приедем…
Он слабо кивнул, и по моим щекам вновь заструились слезы. Хмель выветрился еще тогда, когда я услышала первый выстрел, оставив после себя лишь головную боль и шум в ушах.
Через двадцать минут Артем остановился у самого входа в больницу. Нас ждали. Шлагбаум был поднят, а на крыльце ожидали санитары с каталкой. Олега максимально осторожно уложили и тут же укатили в операционную.
– Давай тебя тоже посмотрят, – предложил Артем, – у тебя кровь на лице.
– Не надо… это из носа…
– Нет, так нет, – пожав плечами, уселся в водительской кресло и отъехал от больницы.
– Он зол на меня? – задала вопрос, заранее зная на него ответ.
– Неа… – подмигнул он мне в зеркало, – он в бешенстве!
Сейчас, когда уже могла мыслить трезво, я осознала весь масштаб катастрофы. Все, что случилось со мной за этот вечер, это пустяки, по сравнению с тем, что ждет меня в доме Шевца. Как только я представила, с какой силой он обрушит на меня свою ярость, к горлу подкатила тошнота.
– Лучше бы меня пристрелили… – пробормотала себе под нос.
Артем промолчал. Не услышал. Или сделал вид, что не услышал… И правильно, его это не касается. Личное дело хозяина – как наказать провинившуюся игрушку.
***
– Приехали… – бросил он, когда мы въехали во двор особняка.
Здесь царило небывалое оживление. Шесть внедорожников, куча людей, снующих туда – сюда. И, к моему счастью, Шевц не ожидал меня на крыльце с плетью в руках. Никто даже внимания не обратил, как Артем легко взял меня на руки и внес в дом.
– Что происходит? – спросила я.
– У Дмитрия Александровича спроси.
Глава 30
– Иди в комнату и не показывайся ему пока на глаза, – посоветовал Артем, поставив меня на нижнюю ступеньку лестницы.
Дважды мне повторять не надо было. Поблагодарив мужчину, я крутанулась на пятках и понеслась в свою комнату. Судя по обстановке, случилось что-то из ряда вон выходящее. И если повезет, сегодня ему будет не до меня.
Оказавшись в ванной, я взглянула на себя в зеркало и ужаснулась. Волосы выглядят так, будто ими палубу драили. Челка дыбом. По лицу размазана тушь вперемешку с кровью. Платье в грязи, разрез, который раньше доходил до нижней части бедра, теперь разорван почти до талии.
– Ольга!!! – услышала я рев из комнаты.
Забившись в угол между душевой и раковиной, я затряслась как шуганная шавка перед сапогом пьяного хозяина. Мне и видеть его не надо было. Я по голосу поняла, что он невменяем.
– Я… я моюсь…
Дверь распахнулась, и я увидела на пороге Шевца. От него исходили такие волны ярости, что кровь в жилах заледенела. Он шел на меня. Шел убивать. Я вжалась в стену с такой силой, что спиной почувствовала каждый межплиточный шов.
Подойдя ко мне вплотную, он двумя пальцами поднял мой подбородок и осмотрел лицо.
– Хорошо повеселилась? – спокойным тоном поинтересовался он.
Только спокойствием там и не пахло. По белым напряженным ноздрям и скрежету зубов я поняла, что Шевц еле себя сдерживает. Я не смогла выдавить ни слова. Язык присох к нёбу.
– Кровь откуда?! Кто ударил?!
Беззвучно открывая рот, чувствовала, как на губах трескается запекшаяся корочка крови.
– Кто?! – давил он, выжигая черными глазами мне душу.
– Я… я сама… ударилась…
– Где колье?.. – и тут мое сердце остановилось.
За всем этим кошмаром я совершенно забыла об украшении. О, Боже, чем я думала, когда решила расплатиться им за коктейли. Живот скрутило от страха, а по телу выступил холодный липкий пот.
– Потеряла… – соврала я, нервно облизав губы.
– Потеряла… – повторил он за мной и вытащил колье из кармана, – растяпа…
С этими словами он взял меня за руку и, осторожно вытянув из условного убежища, развернул к себе спиной.
– Больше не теряй… – нежно поцеловав в ухо, одел украшение на шею.
Я понимала, что мне конец. Живой из этой комнаты мне не выйти. Но не думала сопротивляться. В тупом оцепенении ждала исполнения приговора.
Цепочка медленно, но верно затягивалась на моем горле. Последний раз сглотнув, я зажмурилась. Доступ кислорода в легкие прекратился. Острые края бриллиантовых звездочек впились в кожу, протыкая ее насквозь. От нестерпимой боли брызнули слезы.
Я не хотела умирать. Инстинкт самосохранения заставил закинуть руки назад в попытках дотянуться до него, но все было бесполезно. В глазах кромешная тьма с расплывающимися красными кругами. Язык во рту распух так, что просто там не помещался. В ушах глухими ударами стучала кровь.
И когда на задворках уплывающего сознания промелькнула мысль – «Скорей… скорей бы это закончилось…», внезапно все прекратилось. Я мешком свалилась на пол и скорчилась от боли, раздирающей грудь при каждом хрипящем вдохе.
Не смотря на то, что в глазах до сих пор стояла красная пелена, а в ушах сильно звенело, слышала, как Шевц взревел. Что-то падало и разбивалось... По комнате летали вещи… Чьи-то шаги… обеспокоенные голоса… хлопок двери… и, наконец, тишина…
А я все лежала одна на кафельном полу в позе эмбриона и мечтала сдохнуть. Каждый глоток воздуха резал легкие ржавым ножом.
Через какое-то время услышала шаги… надо мной склонился мужчина.
– Господи… – это был Виктор.
Он поднял меня на руки и, вынеся из ванной, со всей осторожностью уложил на кровать.
– Зачем так-то?.. Сука… так же нельзя… – шептал он.
Я открыла глаза, но увидела лишь мутный силуэт. Он сидел передо мной на корточках и гладил мое плечо. Стало противно от его прикосновений. Падальщик. Дернувшись, хотела скинуть с себя его руку, но не смогла… Каждое движение причиняло боль.
– Красивая такая… – его ладонь переместилась на бедро, а в голосе послышалась хрипотца.
Мне хотелось кричать, истерить… горло раздирала такая боль, будто меня заставили проглотить колючую проволоку, поэтому я только тихо всхлипывала и слабо трепыхалась.
– Какого х@я?! – донесся до меня сначала рев Шевца, а затем звук падающего тела, – какого х@я ты, урод, прикасаешься к моей бабе?!
– Дмитрий Александрович… – застонал тот, – я же ее только до кровати донес…
Дальше все проходило как в самом страшном сне. Завязалась драка. Я слышала звуки коротких глухих ударов, крики, стоны, мат и мужской рев. Скоро комнату наводнили другие люди. Их стали разнимать.
– Дмитрий Александрович, хватит!.. Вы убьете его!!!
– Убью, сука!!! – хрипел он.
Я лежала, не шевелясь. Подтянув ноги к груди и спрятав лицо в распущенных волосах. Тело сковал могильный холод. Только горячие слезы, непроизвольно струящиеся по лицу, грели меня. Было больно дышать и даже думать.
Глава 31
А потом я отключилась. То ли уснула. То ли потеряла сознание. Меня тормошили, силой поднимали веки и светили в зрачки фонариком. Щупали шею, заглядывали в горло.
Позже, сквозь сонный морок, слышала тихие женские всхлипы. Кто-то плакал надо мной, как над покойницей, обмывая теплой водой мое тело. Хотела открыть глаза и сказать, что не надо плакать, я ведь живая еще. Но даже поднять веки для меня было непосильной задачей.
Не знаю, сколько времени я пробыла в коматозе, но когда пришла в себя, за окном уже смеркалось. Получается, больше двенадцати часов. В комнате никого не было, и, вообще, в ней царил идеальный порядок. Ничто не напоминало о том, что еще вчера здесь был погром.
Еще раз обвела комнату внимательным взглядом, чтобы убедиться, что все вещи на своих местах. Тогда, может, и не было ничего?.. Приснился кошмар?!
Метнулась рукой к шее и наткнулась на марлевую повязку. Не приснилось… Да и горло внутри опухшее, будто в него ваты напихали.
– Ой! Вы проснулись? – на пороге застыла Вика, – я сейчас Валентину Ивановну позову…
Я откинулась на подушки и, прикрыв глаза, воскресила в памяти события вчерашнего вечера. Мой побег, клуб, перестрелка, ранение Олега и… наказание хозяина. Если бы он додавил чуть-чуть, я бы больше никогда не страдала… А так… он сломал меня, но не до конца… Оставил, как инвалида, жить и мучиться.
– Оля. Как ты? – Валентина Ивановна присела на краешек кровати и положила ладонь мне на лоб.
– Нормально, – прошептала одними губами, вымученно улыбаясь.
– Тогда почему плачешь?
Плачу? Вытерла лицо руками и убедилась, что да, оно было мокрым.
– Давай температуру смерим… Похоже, опять поднимается…
– Температуру? – просипела, проследив за ней глазами.
В изголовье кровати появился столик, которого я не заметила раньше. На нем стояло множество пузырьков, лежали марлевые повязки, градусник и даже тонометр.
– Ты сильно простудилась, – вернувшись, сунула мне подмышку термометр, – а потом еще… это… – кивнула на шею… – всю ночь, бедняжка, бредила, плакала, кричала…
Я?! Бредила?! Кричала?!
– Врач приходил… какую-то капельницу поставили… потом успокоительное вколол, ты и успокоилась…
– А где…
– Дима? – я кивнула, хотя спросить хотела вовсе не о нем, а об Олеге, – В Красноярск улетел… по работе… дней на пять, что ли… – женщина нахмурила брови, – тебе поесть надо… я бульон сварила, сейчас принесу.
– Олег как?
– Прооперировали… жить будет…
– А Виктор?
– Уволили его… – буркнула она, скрываясь за дверью.
Господи… значит, мне не приснилось, он действительно меня лапал. Шевц это увидел. И сорвался… Я вспомнила звуки глухих ударов, стоны избиваемого и рев нападавшего.
В голове была мешанина из обрывков воспоминаний, случайно брошенных фраз. И у меня никак не получалось выстроить события того вечера в логическую цепочку. Не хотелось верить, что вооруженный конфликт у «Хромой Лошади» произошел по причине моего побега. Это случайность. Стечение обстоятельств, имевшее для меня фатальные последствия.
Валентина Ивановна принесла куриный бульон и не ушла до тех пор, пока я его не доела. А сделать это было непросто. Глотать даже жидкую пищу оказалось нереально больно.
– Доктор прописал тебе ингаляции и полоскания горла, – сказала она, заметив мое состояние, – через пару дней станет легче…
– Валентина Ивановна, скажите, до меня в этой комнате кто жил? – я специально не стала спрашивать, жил ли здесь вообще кто-то, а сразу поставила вопрос ребром.
Откровенно говоря, меня давно мучил этот вопрос, потому что было видно, что комната обжитая. И если тут жила предыдущая пленница, то куда она в итоге делась?.. Может ли быть, что этот Отелло придушил ее так же, как чуть не придушил меня?!
– Да никто не жил… Это вообще не мое дело… – она схватила тарелку и хотела уже встать, но я удержала ее за руку.
– Пожалуйста… Я никому не скажу…
– Ой… там, в общем, история не очень красивая получилась… Девушка здесь жила. Нина. Дима ее из Красноярска привез. Хорошая такая девушка, милая, но наивная…
– Почему наивная? – вся обратилась в слух.
– Любила она его очень, до обожания… а он ей ясно дал понять, что свадьбы не будет. Так она, уж не знаю, как, забеременела. Думала ребенком его привязать. Глупая…
– И?.. – я, затаив дыхание, ждала продолжения, – он бросил ее?..
– Бросил. Но перед этим отвез на аборт.
– Аборт?.. – сипло, едва ворочая языком повторила я.
Глава 32
3 года назад
Я не хотела детей. Нет, я не была против них в принципе. Я не хотела их от Карманова. Раньше, в прошлой жизни, мне, как любой нормальной девчонке, грезились большая любовь, белая фата и орава ребятишек. Сейчас нет. Такие, как мой муж, не должны размножаться.
Поэтому вопрос о контрацепции для меня стоял остро. Я скрупулезно принимала таблетки и не пропускала ни одного дня. У Карманова уже была дочь от первого брака и, несмотря на то, что он не общался ни с ней, ни с ее матерью, свой долг перед человечеством считал выполненным. К моему счастью, в этом вопросе наши интересы полностью совпадали.
Но получилось так, как получилось… Я забила тревогу, когда задержка составляла всего один день. Когда принимаешь оральные контрацептивы, цикл работает, как швейцарские часы, поэтому даже такой незначительный сбой заставил меня обливаться холодным потом.
И каков же был мой ужас, когда на следующий день тест выдал мне две полоски! Я не понимала, как такое вообще возможно! Он посещал мою спальню не чаще двух – трех раз в месяц и при этом я тщательно предохранялась. Помимо противозачаточных таблеток, каждый раз после полового акта я спринцевалась специальными растворами. Откуда мне было знать, предохраняется он со своими любовницами или нет… И тут такое!..
Я сделала еще дюжину тестов и все они оказались положительными. Плакала всю ночь, металась из угла в угол, места себе не находила. Мне даже поговорить не с кем было. Ни одного близкого человека, способного выслушать и дать дельный совет.
Мужу я не рассказала. Боялась до дрожи в коленях. Даже представить себе не могла его реакцию на эту новость. Наорёт, побьёт и отправит на аборт. А если заподозрит несуществующего любовника, мне конец.
Зря я тогда полезла в интернет почитать, как развивается эмбрион на моем сроке. У моего ребенка на седьмой неделе уже начнет биться сердечко, а на восьмой сформируются почки. Во мне проснулся материнский инстинкт. Осознание того, что внутри меня новая жизнь, накрыло с головой.
Я захотела его. Уже безумно любила. Это ведь не только ребенок Карманова, он еще и мой наполовину. И он ни в чем не виноват.
Промучившись так неделю, я решила рискнуть. Не говорить мужу о беременности хотя бы до двенадцатой недели, а там, может, его сердце дрогнет, когда покажу фото с УЗИ. Да и законом аборты на таком сроке запрещены. Ну, а если выгонит меня беременную из дома, буду только рада.
У меня все получилось. До четырнадцатой недели никто не догадывался о моей беременности. А я сама уже настолько свыклась с мыслью, что стану мамой, что не представляла, как раньше могла не хотеть ребенка.
Шли дни, у меня уже начал вырисовываться небольшой животик. Под предлогом визита к бабушке, встала на учет обычной поликлинике и успешно прошла первый скрининг. И все бы ничего, но я никак не могла решиться рассказать обо всем мужу.
Однажды вечером он вызвал меня в кабинет. Такое редко, но случалось. Обычно в эти моменты он был пьян. Его тянуло на сентиментальные беседы, а свободные уши были, видимо, только у меня. Решив воспользоваться редким моментом, когда Карманов находился в благодушном настроении, я, отправляясь к нему, прихватила с собой фото малыша с УЗИ.
– Ты беременна?! – вопрос с порога прямо в лоб.
Мое сердце ухнуло вниз. Муж был трезв, как стеклышко. Сидел за столом, крутя в руках один из своих коллекционных ножей, и смотрел на меня недобрым взглядом.
– Леша… Я понятия не имею, как такое могло случиться… Ты же знаешь, я предохранялась, а тут…
– Срок?
– Четырнадцать недель, представляешь… – нервно улыбнулась я, – сама недавно узнала, как раз собиралась тебе рассказать…
– Недавно, говоришь?... – провел большим пальцем по лезвию ножа, – в твоей комнате нашли полупустую банку с витаминами для беременных.
– Леш…
– Я говорил – никаких спиногрызов!!! Сука!.. Говорил или нет?!
– Говорил… – промямлила, опустив глаза, – но ведь он уже есть, Леша, вот, посмотри…
Подойдя ближе, протянула фото.
– Видишь, у него уже ручки есть и ножки… А это глаза…
– Я. Говорил. Никаких. Спиногрызов. – произнес Карманов четко, разделяя каждое слово.
А затем, одной рукой держа снимок на весу, ножом разрезал его пополам. Меня накрыло волной ужаса. Выпучив глаза, инстинктивно схватилась за живот и попятилась назад.
– Зачем, Леша… – в отчаянии прошептала я.
– Иди спать.
– Ты его полюбишь, обещаю…
– На х@й иди! Я сказал!!! – рявкнул он.
Не помню, как я добежала до своей комнаты. Меня всю трясло. Залезла под одеяло с головой и, обнимая живот, плакала полночи, пока не уснула тяжелым сном.
Как бы не была напугана, я не верила, что он навредит ребенку. Да, он не хотел детей. Да, я обманула. Но малыш уже есть. Его наследник. Его плоть и кровь. Со временем, он, если не полюбит, то примет сам факт его существования. Перебесится и успокоится.
Ох, как же плохо я знала собственного мужа…
Среди ночи в мою спальню вломились двое. Скрутили, вставив в рот кляп и, вытащив на улицу, погрузили в машину. На переднем пассажирском сидении сидел мой муж.
– Ну, что, поехали?.. – окатив меня презрительным взглядом, добавил, – одни проблемы от тебя…
Я брыкалась, мычала в тряпку и обливалась слезами.
– Заткнись!!! Почистим и вернешься домой. Убивать не буду, ты мне живой нужна, – оскалился, – любимая…
Господи… Я плакала и молилась. Читала молитвы, которых никогда не знала. Просила помощи у покойной мамы. Знала, что только чудо может спасти моего малыша.
– Зачем тебе эта хрень?! – между тем продолжал рассуждать Карманов, – Сама подумай, растяжки… сиськи обвиснут… живот дряблый… Нахрена?! Тебе че, плохо живется?! Скучно?! На Мальдивы слетай! На йогу эту сраную запишись… – его голос сорвался на крик, – Блядь! Хочешь в дочки – матери поиграть, куклу купи себе!!!
Каждое его слово вбивалось гвоздем в мое сердце. Куклу?! Какую куклу?! У меня уже есть ребенок!!! Настоящий!!! Живой!!! Разве можно заменить его куклой?!
Чуда не случилось. Меня затащили в палату, обессиленную, свалили на кровать и сразу же ввели наркоз. Все.
Когда я проснулась, моего ребенка уже не было. Низ живота разрывало от боли, а между ног был кровавый потоп.
– Че воешь?! – заворчала поломойка, елозя шваброй под кроватью, – нагуляла, поди… теперь воет… все равно там девка была… че жалеть-то?.. Пацанов рожать надо… У меня вон, четверо… и все пацаны…
Девочка. У меня была дочка… Зачем эта тетка сказала?! Если хотела добить меня – у нее получилось. Я умерла вместе с моей малышкой.
А потом была затяжная депрессия, сопряженная с сальпингитом. Хроническим воспалением маточных труб и яичников, последствием некачественного аборта на серьезном сроке. Я не истерила, не плакала, не била посуду и… не лечилась. Врачи вынесли вердикт – вторичное бесплодие. Спайки в обеих трубах.
– Ну и хорошо, – обрадовался муж, – таблетками травиться не придется.
Глава 33
Шевц не вернулся ни на пятый день. Ни на шестой тоже. Ни на седьмой. Валентина Ивановна молчала. А я и не спрашивала.
За эти дни врач приходил два раза. Сказал, я иду на поправку. Горло уже не болело, температура была в норме, ранки на шее затягивались. И слез больше не было. Внутри было сухо, как в выжженной пустыне.
В самом доме произошли некоторые изменения, которые я не могла не заметить. Олег лежал в больнице, Виктор действительно исчез. Их места теперь заняли Артем и Вячеслав. Помимо них появились еще шесть охранников, постоянно курсирующих вокруг дома вдоль периметра усадьбы.
– Охраны стало больше. Или мне кажется?.. – спросила я у Артема, когда тот заглянул в мою комнату, чтобы пригласить выпить чашку чая.
– Тебе не кажется.
– Что – то случилось? Это как – то связано с той перестрелкой?
Мужчина пожал плечами. Мол, не знаю.
– Артем?..
– Если интересно, у босса спрашивай, – отмахнулся он от меня.
Я насупилась, но больше приставать не стала. С чего он взял, что его босс вот так возьмет, и ответит на все мои вопросы? Вообще, не известно, чего мне ждать от его приезда. Как он со мной себя поведет. Да, дергалась, переживала, вздрагивала ночью от любого шума. Но, я больше не боялась. Весь страх из меня вышел еще в ту ночь.
Просто увидела его с другой стороны. Как человека со всеми его слабостями и недостатками. Пусть это попахивает маразмом, но мне показалось, что той ночью он приоткрыл мне свою душу.
– Как Олег? Его скоро выпишут? – перевела тему, не желая выглядеть маленькой обиженной девочкой.
– Соскучилась?
– Соскучилась, – я не врала, мне правда не хватало этого молчаливого добряка, – и переживаю… говорят, пуля задела кость…
– Выписали еще вчера, – прямо ответил он.
– Правда?! И где он?
– По всей видимости, дома… Где же еще?.. Восстановится – вернется сюда.
– Ты передал ему мою записку? – телефона у меня не было, поэтому позвонить я ему не могла. Написала записку с извинениями и пожеланием скорейшего выздоровления.
– А как же… Расцвел, как майская роза. По-моему, он влюблен в тебя.
– С чего ты взял?
– Я не дурак и не слепой, – понизил тон, – шефу это не понравится.
Мне хотелось ответить, что плевать, что понравится его шефу, а что – нет. Но, как всегда, оставила свои мысли при себе. Как оказалось, от настроения шефа с недавних пор зависит моя жизнь.
– Я бы на твоем месте не стал писать записочки и оказывать знаки внимания постороннему мужику.
– Я никогда не оказывала ему знаков внимания!
Выпалила и удивилась сама себе. Раньше, в доме Карманова я никогда не позволила бы разговаривать так с собой какому-то охраннику. Быстро заткнула бы ему рот парой ласковых. А сейчас не могу и не хочу. Люди Шевца кардинально отличаются от людей Кармана. Ни не напоминают неодушевленных роботов или цепных псов. Они не боятся своего работодателя, они его уважают. И на меня не как на пустое место смотрят.
Виктор, скорее, исключение из правила. Но зато на его место пришел Артем. Немного дерзкий, но зато честный и открытый. Такой не станет прятать камень за пазухой.
– Охотно верю… – без ехидства ответил он, – просто боюсь, что однажды Олежа окончательно потеряет голову от любви и натворит дел.
Я тяжело вздохнула и отвернулась к окну.
– Устала?
– От чего?
– От мужиков?
– Устала, – честно ответила я .
– Тогда держись Шевца. Только он тебя защитить сможет.
– Очень смешно, – кисло улыбнувшись, встала, наскоро ополоснула чашку в раковине и направилась к выходу.
– Я серьезно, – прилетело мне в спину.
Я тоже. Шевц тот, кого мне следовало бояться больше всех. Не из-за того, что он сделал в ночь перед отъездом. Нет. Из-за того, что он стал нарушителем моего душевного спокойствия. Заставил вновь почувствовать себя живой. Несчастной, но живой!
Стал для меня особенным.
