Текст книги "Ловушка для сентиментальной старушки"

Автор книги: Ольга Квирквелия

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 7 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]

– ДАЧА

Дача Красавиных была, по сути, обыкновенным садовым участком с небольшим домиком с чердаком, который все гордо называли вторым этажом. Участок был разбит на грядки, вдоль забора теснились кусты смородины и малины, кое-где торчали старые яблони и сливы, а вдоль дорожки от калитки к дому расцветали крокусы и гиацинты.

Красавиных (хотя и не все они носили эту фамилию, но все звали их по родоначальнице) волновали похожие вопросы. Вера поднялась на второй этаж делать уроки, а мама и бабушка занялись ужином. Прабабушку тоже ввели в курс дела.

– Не могу понять, как ты сумела узнать этого физрука – у него же от лица ничего не осталось! И ты, вроде бы, с ним не была близко знакома… – Ольга Александровна, крепкая и бодрая женщина, которой никак нельзя было дать больше 70 лет, с короткой стрижкой седых волос, совсем не походила на любительницу огородов, да, собственно, и не была ею. Она взглянула на Настю, оторвавшись на секунду от жарки лука.

– По спортивному костюму, он у Виталия Сергеевича заметный такой, – Настя помолчала, продолжая чистить картошку. – А мне вот очень интересно, что у нас искали… Мое, вроде бы, все на месте, мамино – тоже, а у тебя ничего не пропало? – спросила она у бабушки.

– Пока не знаю, у меня коробочек-баночек и вообще всякой мелочи у меня много, так сразу не сообразить…

– А кому могли понадобиться твои баночки-коробочки?.. Что ты в них хранишь такое ценное?..

Ольга Александровна пожала плечами.

– Если «ценное» от слова «цена», то ничего, а если как синоним слова «важное», то это, знаешь ли, дело сугубо субъективное… Для Веры «ценное» – автограф какого-то певца, для тебя, наверное, – последний репортаж Петра…

– А для тебя?

– Я не ценное для меня не храню. Важно понять, какая моя ценность является ценностью еще для кого-то, и почему…

А Вера, оторвавшись от учебника, пыталась понять, почему Виталий Сергеевич (а она была уверена, что видела именно его) лежал на матах с какой-то девочкой. Она не могла поверить, что в этом было что-то неприличное, грязное. Во-первых, Виталий Сергеевич не такой и никогда ни в чем двусмысленном не был замечен. А во-вторых, девочка была в куртке, сапогах и шапке – ну что неприличное можно делать в таком виде? Что же тогда произошло в спортзале?..

– ВИТАЛИЙ СЕРГЕЕВИЧ ПОНОМАРЕВ

Виталий, еще отнюдь не старый, крепкий коренастый мужчина, был известен и в школе, и среди соседей своим хладнокровием и рассудительностью, но сейчас он был в полной растерянности. Все началось с того, что Капустин, который должен был, забрав все нужное, зайти к нему и обсудить дальнейшие шаги, не пришел. Подождав до самой ночи, Виталий решил сам навестить квартиру Красавиных. Дверь оказалась незапертой, а в гостиной он обнаружил мертвого Николая.

Что тот умер своей смертью, физрук определил сразу, но вот что теперь делать, понять не мог.

Слегка придя в себя, Виталий сформулировал две задачи: выяснить, нашел ли ныне покойный детектив то, что искал: если нашел, то забрать, если нет – найти; потом любым способом исключить возможность того, что милиция выйдет на след его связей с Николаем. Идею как-то избавиться от трупа он сразу отмел и как нереализуемую и как ненужную. Пусть следователи себе голову поломают. И надо инсценировать ограбление – как будто подельники что-то не поделили.

Первая задача оказалась относительно легкой – Николай самое сложное нашел, а остальное Виталий решил выполнить по минимуму, максимум пусть этот «Джеймс Бонд» сам добывает.

Осталось как-то избежать возможности связать его с Капустиным. Видел ли их кто-то вместе, Виталий не знал, но вполне возможно – встречались они первое время совершенно открыто и в школе, и в квартире Пономаренко. Значит, надо, чтобы следователь как можно дольше не смог опознать Николая, благо в кармане у того документы на имя Виталия – Николай сам изготовил удостоверение на компьютере по образцу настоящего Пономаренко со своей фотографией (он сказал, что это для отмазки, если его застукают в квартире Красавиных) – пока разберутся, что это не он, Виталий успеет получить денежку и смыться, и он даже точно знает, куда.

Но и это неприятное занятие оказалось не последним ЧП, выпавшим на долю Пономаренко. Еще и эта придурошная сегодня в школу заявилась!.. Виталий впал в панику и сбежал.

И вот теперь он шел на встречу с «Джеймсом Бондом», который должен был ждать его у подъезда его дома и дать ему конвертик со вкусными хрустящими «зелеными» в обмен на принесенный Виталием пакет. И свой конвертик – он надеялся, что увесистый, – Пономаренко положит в потайной карман рядом с другим, еще более ценным… Кстати, мало ли что, надо их упаковать понадежней… А потом – за девчонками и в аэропорт, молясь, чтоб милиция не успела перекрыть город…

– ПОХИЩЕНИЕ ПОНОМАРЕНКО

Ключи покойного к двери Пономаренко не подошли. Костик Симонов, прикомандированный к ОПОПу энергичный и на редкость доброжелательный сотрудник соседнего отдела, сразу (и с радостью, поскольку дело выглядело интересным) войдя в курс событий, отправился по соседям, а Кораблев в присутствии местного участкового вскрыл замок и приступил к первичному обыску. Квартира – крохотная однушка – была обставлена по-спартански, почти бедно. Следов отъезда хозяина он не нашел, скорее уж наоборот – в холодильнике были полуфабрикаты, явно предназначенные на ужин, но одежда, обувь, дорогой фотоаппарат – все свалено в чемодан, стоящий посреди комнаты.

– Опросил соседей, – это вернулся Костик, – говорят, что Виталий Сергеевич – человек пунктуальный и сегодня, как обычно, ровно в 7.15 вышел из квартиры и направился в сторону школы. И пока не возвращался, еще рано вроде бы.

– И у меня так же получается. Вернее, ничего не получается! То есть позавчера он умер в квартире Красавиных, сегодня утром вышел из своей квартиры и приблизительно в 13.15 лежал на мате с девушкой, то ли еще живой, то ли уже мертвой. Прямо зомби нам попался!

– Ты забыл еще, что он в то же время лежал трупом у Красавиных, – подхватил Костик. – Это уже не зомби, это покруче будет. Пойду позвоню в отдел.

Вернувшись из прихожей, где стоял телефон, Костик шутливо доложил:

– Получена важная секретная информация! Труп – не Пономаренко. Пономаренко – не труп и, видимо, скоро придет домой. Приказ по подразделению: дождаться появления упомянутого не-трупа и выяснить у него вопрос о нахождении его документов в неположенном месте, то бишь в кармане покойника. В процессе ожидания поискать любые зацепки, свидетельствующие о его преступной связи с Красавиными!

– Есть! – Так же шутливо откозырял Кораблев. – Хорошо бы еще узнать, а упокоился-то кто!

– Да, уточняю – поиски вести аккуратно, не оставляя очевидных следов. Давай так – я тут пошарю, а ты подежурь у окна, чтоб нам его приход не прозевать. Благо его фотографию из личного дела получили.

Так они и сделали. Никита занял наблюдательный пост, а Симонов занялся письменным столом и через некоторое время окликнул напарника:

– Похоже, я что-то нашел – пленка с негативами, вроде бы фотографии Веры. Как считаешь, ее изъять или не стоит пока? А если оставить – вдруг он ее уничтожит?

– Звякни в отдел, пусть ПэПэ решит. Хотя постой, вроде Пономаренко возвращается.

Спрятавшись за шторами, они увидели медленно подходящего к дому Пономаренко. Перед подъездом он остановился, кого-то или чего-то поджидая. Подъехал серый жигуленок, открылась задняя дверца и физрук хотел передать какой-то сверток.

– Ох, блин! Надо было его сразу брать!

– Пиши номер машины! Вот это да!

Последнее восклицание относилось к тому, что пока Пономаренко, нагнувшись, разговаривал с пассажиром в машине, водитель вышел, обогнул машину и внезапно резко впихнул Виталия внутрь, бегом вернулся за руль, и машина рванулась с места.

– Звони, дай номер, пусть объявят план-перехват, а я – вниз, гляну, куда поехал-то! – крикнул Кораблев на бегу.

– ПЭПЭ ДУМАЕТ

Из блокнота Павла Петровича:

«Первые итоги

«мистер Икс» – возраст около 55 лет, изуродован через несколько часов после смерти. Ждем опознания по фрагментарным отпечаткам пальцев, найденным на подтяжках и ключах. Отпечатки берут у уголовников и сотрудников правоохранительных органов. Раз их уничтожили, значит, где-то брали. Паталогоанатом говорит, что не уголовник – относительно здоров, не наркоман, не алкоголик, образ жизни достойный, наколок нет. Тогда из органов. Удостоверение подделано грубо. Ключи не от квартиры Пономаренко, а вот костюм его – на мистера Икс велик.

«Мадмуазель Нитуш» – юная наркоманка, явно старше Веры, но выглядит заморышем, смерть от реакции на сильную (но не смертельную) дозу успокоительного, возможно, случайная. Шапка – не Верина, кустарно сделанная наспех, похожая. Девушку ищут по фотографии среди пропавших и сбежавших из дома и среди наркоманов.

Виталий Пономаренко – 46 лет, холост, 11 лет работает в школе, с момента увольнения из погранвойск в связи с ранением. За 11 лет ни в чем предосудительном не замечен. План-перехват результатов не дал, машина угнана с соседней улицы и брошена через пару кварталов.

Ситуация выглядит так: «мадмуазель Нитуш» наняли изобразить Веру – в квартире Пономаренко найдены фотографии Веры в зимней одежде и особенное внимание уделено шапке. Она открывает дверь (соседи видели) около полудня, потом тихонько входит «мистер Икс» с поддельным удостоверением в кармане. «Мадмуазель Нитуш» почти сразу уходит, заглянув только в комнату Веры – возможно, думает, нет ли наркотиков.

«Мистер Икс» бросает ключи за тумбочку – хочет скрыть посещение квартиры, поэтому действует аккуратно. Находит, что ищет, или нет – непонятно. Умирает от инфаркта. Паталогоанатом утверждает, что у него было очень изношенное сердце, возможно, нервное возбуждение, а, возможно, и страх привели к фатальному исходу. Ночью приходит Пономаренко – вероятно, должен был встретиться с «мистером Икс», и когда тот не появляется, идет сам. Находит труп. Инсценирует ограбление с разборкой между преступниками, забирает или находит искомое (поскольку что-то передавал человеку в машине). Днем в школу приходит «мадмуазель Нитуш», истерит, требует денег или наркотиков. Пономаренко дает ей успокоительное, она теряет сознание. Пытаясь ей помочь, Пономаренко склоняется к ней – тут их видит Вера. «Мадмуазель» умирает. Физрук исчезает из школы и договаривается с заказчиком о встрече и передаче «добычи» – в результате его увозят.

Значит, в происшествии участвуют «мистер Икс», Пономаренко и еще некто, кому предназначалось украденное.

Следствие временно в тупике – пока неизвестно, что украли, невозможно выяснить мотивы. Снова вопрос – как смогла Анастасия опознать Пономаренко? Она его опознала, потому что знала, что он придет, или поняла, что это не он, но сознательно подыграла ворам? Это любовная история или криминал?»

– ВТОРНИК. ОЛЬГА АЛЕКСАНДРОВНА

Во вторник утром, перед отъездом в Москву, Мария спросила у Ольги Александровны:

– Мама, ты не считаешь, что тебе стоит поехать с нами? Твои вещи тоже разбросаны, я без тебя не пойму, украдено там что-то или нет.

– И не надо. Сложи все в коробку, я потом разберу.

– Но следователь просил срочно проверить, что исчезло!

– Ну что могло понадобиться грабителям от старухи?! Драгоценностей у меня нет, сама знаешь, старинную посуду всю давно побили, антиквариат проели во время войны. Ничего у меня не пропало! А если я так уж нужна следователю – пусть приезжает, я его чаем со смородиновым листом напою.

Когда «младшенькие» уехали, Ольга Александровна налила себе душистый чай и глубоко задумалась.

Это была строгая и сдержанная женщина, «Немка», как звали ее ученики (она преподавала немецкий язык и даже выйдя на пенсию помогала школьникам усвоить все тонкости грамматики), и по характеру походила на распространенное представление о жителях Германии – педантичная, не очень общительная, казалось, начисто лишенная чувства юмора и склонности к пылким проявлениям эмоций. Жизнь в одиночестве на даче нисколько ее не тяготила, более того, она предпочитала, по ее собственному выражению, общаться с умным человеком – с самой собой. Именно здесь она увлеклась переводами малоизвестных немецких поэтов. Она считала, что перевод стихотворения должен передавать не только смысл и ритм, но и звуковой рисунок подлинника, потому что каждый звук выражает какую-то эмоцию, порождая ощущение. Например, неправильно укачивать ребенка шишикая – звук Ш пугает, это приглушенный неразборчивый звук в тишине и темноте, шорох, шепот, шипение, шаги… И Баю-бай не подходит: Б в сочетании с гласным – резкий, активный, бодрый, барабанный, боевой. Лучше всего засыпать под «ой люли-люли». Ольга Александровна часами вслушивалась в мир, рылась в словарях, подбирая синонимы, – получалось неплохо, и одно небольшое, можно сказать, элитарное издательство уже опубликовало пару подготовленных ею сборников.

Но сейчас ее мысли занимало другое. Она знала, что у нее украли: фотографию и две бумажки, исписанные почти выцветшими буквами, которым было уже 65 лет. Три знака совсем другой жизни, никому не известной, хранившейся в самом глубоком колодце ее души. Три свидетельства самых счастливых лет из ее 86, за которыми последовали годы самые страшные, беспощадные, выжегшие ее прежнюю жизнь дотла и поселившие в ней постоянный страх, ставший со временем привычкой. Она давно должна была уничтожить этот конверт, но рука не поднималась… Очень рациональная во всем остальном, Ольга Александровна не могла заглушить в себе чувство, что, уничтожив конверт, она убьет свою юность и предаст дорогих ей людей – по крайней мере, их память.

Сказать следователю о пропаже или умолчать? В конце концов, о существовании конверта никто не знает… Ведь сказав А, придется сказать Б и рассказать все остальное – от одной этой мысли страх опять подступил к горлу. Умолчать? А если потом его найдут у воришек и ей надо будет объяснять свое молчание? Может получиться еще хуже…

Чувствуя, что ее окончательно покидает способность здраво рассуждать, Ольга Александровна резко поставила на стол кружку с остатками чая и сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладонь.

– Немедленно прекратить истерику! Возьми себя в руки! Сначала надо выяснить, действительно ли конверт украден. Если да – начнешь искать выход, – громко и отчетливо сказала она самой себе и потянулась за пишущей машинкой.

– ЛЕТУЧКА

Летучка во вторник утром была не слишком оптимистичной. ПэПэ подвел итоги:

– По двум направлениям у нас есть некоторый прогресс: юную наркоманку определили – это бывшая ученица школы, в которой работает Пономаренко и учится Вера. Ею теперь будет заниматься отдел по борьбе с наркотиками, смерть ее была, можно сказать, несчастным случаем – аллергия, степень вины Пономаренко предстоит уточнить. Второе – получен ответ по покойному – это с высокой долей вероятности Николай Капустин, частный детектив. Криминальными историями, как правило, не занимается, специализируется на семейных проблемах. Сергей, отправитесь в его контору, выясните, чем он занимался в последнее время, его контакты с Пономаренко и Красавиными. Есть и регрессы, главное – похищен Пономаренко! Мы потеряли свидетеля и, похоже, соучастника. Хотя теперь точно знаем – ну, или можем уверенно выдвинуть гипотезу, – что у Красавиных что-то украли – тот самый пакет, который физрук передавал пассажиру машины. Выйти на след похитителей пока не удается. По номеру машины, который, к счастью, заметил Кораблев, ее обнаружили брошенной достаточно далеко от дома Пономаренко и выяснили адрес проживания ее хозяина. Никита (ПэПэ обратился к Кораблеву), поищите свидетелей на месте угона машины – может быть, кто-то видел происшествие. Машина угнана со двора, там наверняка есть глазастые бабушки. Константин, Вам предстоит опять посетить квартиру Пономаренко, Ваша задача – заняться его связями, основное внимание – Капустину и Красавиным, но проанализируйте и остальные, вдруг есть хоть какая-то зацепка к похитителям. Поговорите с его друзьями, соседями, его дамой сердца, если таковую найдете. Но остается центральная загадка – что именно искали у Красавиных. Сегодня Вера в школе, Анастасия на работе, Мария приводит в порядок квартиру. Ольга Александровна осталась на даче, попросила сложить все ее разбросанные вещи в коробку, она их потом разберет, но уверена, что у нее украсть было нечего. Сделаем так. Михаил Анатольевич, Вам предстоит очаровать и разговорить Марию Александровну, а заодно помочь ей устранить разгром. Вы человек опытный, заметите, если она что-то скрывает или чего-то опасается. И вообще, поболтайте с ней, были ли какие-то странные события в последнее время, нет ли в ее прошлом чего, что могло бы интересовать или быть опасным для кого-то. А я приглашу на обед Анастасию – мне не дает покоя вопрос, как она опознала Пономаренко в покойном, который к тому же был совсем даже Капустин. За дело, друзья!

– СТРАННЫЙ ЖУРНАЛИСТ

Когда Михаил Анатольевич позвонил в квартиру Красавиных, Мария Александровна уже убрала комнату Веры и разбирала комнату Ольги Александровны. Она складывала в коробку вещи матери, чтобы потом заняться своими.

Женщина была очень похожа на мать и внешне, и по характеру, только, пожалуй, еще более энергичная и решительная, но сейчас следователю бросилась в глаза ее растерянность с оттенком озабоченности, может, даже страха.

– Могу Вам помочь? – спросил он.

– Спасибо. Разве, что поставить книги на полки.

– По алфавиту?

– Да неважно, потом переставим, сейчас нужно хоть как-то все прибрать.

– В книгах ничего не может храниться? Или лучше перетряхнуть на всякий случай?

– Перетряхните, хотя я уверена, что в них ничего нет.

Некоторое время они работали молча, потом Михаил спросил:

– Пока никаких пропаж не выявили?

– Нет. Все время голову себе ломаю, что могло заинтересовать у нас грабителей – ничего на ум не приходит.

– Извините, но мне кажется, что Вы чем-то взволнованы, встревожены – я не прав?

Мария вздохнула:

– Пойдемте попьем чайку.

Чай она готовила тоже в молчании и только обхватив ладонями горячую кружку заговорила:

– Вы правы. Недавно произошло странное событие, и я не могу понять, связана с ним кража или нет… Возможно, я просто очень подозрительна…

– А Вы расскажите мне, и мы вместе разберемся!

– Наверное, вы уже знаете, что в 1964 году, во время войны во Вьетнаме, мы с мужем работали там как врачи. И Андрей погиб при обстреле. Месяца три назад мне позвонил мужчина, представился журналистом и сказал, что собирает материалы для статьи о героическом поведении советских военных во вьетнамской войне. Он попросил встретиться с ним, чтобы он мог задать несколько вопросов. Сначала я отказывалась – я врач, я лично никаких подвигов не видела, а байки распространять не люблю. Но потом он сказал, что хочет написать и об Андрее, и я согласилась. Я пригласила его зайти к нам утром, пока никого нет и можно спокойно поговорить. Первое, что меня насторожило – как внимательно он осматривал комнату, разглядел все фотографии, скользнул взглядом по Настиным бумагам, а потом напрямую спросил у меня, неужели не сохранилось ни одной фотографии Андрея. Я принимала его, естественно, в гостиной, там все Настино… Конечно, фотографии Андрея у меня есть, но они в спальне. И не знаю, что меня заставило сказать, что фотографии погибли, когда у нас был потоп из-за прорыва трубы и альбом буквально поплыл. Знаете, я прямо услышала, как он облегченно вздохнул!

– Так-так-так! Постарайтесь рассказать все поподробней!

– Честно говоря, с этого момента я во всем стала видеть тайный смысл. Он расспрашивал о моем муже, но мне казалось, что мой рассказ его не очень интересует. Потом мы перешли к моменту гибели Андрея, и вот тут он стал очень дотошным!

– В смерти Вашего мужа было что-то странное? Были какие-то особые обстоятельства? – Михаил Анатольевич почувствовал, что нащупывается нечто важное.

– Да там все было странно… Я знаю только, что он с двумя военными поехал забрать заболевшего амебной дизентерией сотрудника, но начался обстрел и его убило осколком. После вскрытия, которое производила, естественно, не я, пошли слухи, что ранение не было смертельным и Андрея можно было спасти, но я предпочла в них не вникать – даже если и так, Андрея уже не вернуть…

– А Вы помните фамилии тех, с кем он поехал?

– Вот именно этот вопрос очень волновал журналиста! Ему я сказала, что не только не помню, но и никогда не знала…

– А мне что скажете?

– Знать точно действительно не знала, но в этих слухах две фамилии называли чаще всего. Мне не хотелось бы зря ворошить прошлое, тем более, что неизвестно, связано ли это как-то с кражей. Дайте мне время заглянуть в фотографии и записи тех лет…

– Кстати, как фамилия этого журналиста?

– А вот тут волнение сыграло со мной злую шутку – я даже не спросила, а он, представляясь, пробормотал что-то невнятное. Дочь потом меня отругала – прежде, чем разговаривать, я должна была попросить показать удостоверение и спросить, на какую газету или журнал он работает. Но я этого не сделала, увы…

– Но по фотографии сумеете опознать?

– Конечно!

– Вот и славно, попробуем его найти. А Вы дайте знать, если что-нибудь найдете в своем архиве.