Текст книги "Любимцы богов (СИ)"
Автор книги: Ольга Рубан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 9 страниц)
Глава 2
Через некоторое время он открыл глаза и, увидев только белесую подрагивающую пустоту, на мгновенье решил, что ослеп. Потом понял, что обзор ему загораживает жмущийся к лицу Шуркин бок и отпихнул её непослушной рукой.
Оказалось, что он в неудобной позе, с закинутыми на скамеечку ногами скорчился на дне небольшой вёсельной лодки. Над ним застыло безграничное, неподвижное, как на фотографии, небо. Он попытался найти взглядом солнце, но не смог. Наверное, рассвет еще не наступил...
Голова болела так, словно накануне он выпил без закуски литр водки, а не чашку чая. Вот и говори потом о вреде алкоголя... Только вот когда был этот «канун»? Вчера? Сегодня? Неделю назад?
Кое-как он собрался в кучу и, сев на скамеечку, уставился на расположившуюся напротив фигуру. Чёрная хламида, в которую та была облачена, непременно вызвала бы тревожную ассоциацию с мифическим Хароном, если бы не выглядывающие из-под подола синие треники с лампасами и потрескавшиеся кроссовки. Маячившая в глубине капюшона физиономия тоже не тянула на мифическую. Нос картошкой, усеянные капиллярами щеки, припухшие глаза и обветренные губы. Собрата-алкаша Коля признал сразу и даже слегка оживился.
– Привет..., – прохрипел он, – Где это мы?
Мужичок скривился, на мгновенье отпустил весло и приложил указательный палец к губам.
Коля огляделся в поисках посторонних ушей, но вокруг, насколько хватало глаз, простиралось только море. Штиль был такой, что даже те волны, что создавались движением кормы и вёсел, гасли сразу, не нарушая окружающую статичную безмятежность.
– Мужик, что это за море?
– В душе не ебу, – отозвался тот прокуренным шёпотом.
– В смысле?
– В прямом. И вообще нам запрещено разговаривать. п.6.8 Разговоры со Смотрителем запрещены.
– Дичь какая-то..., – Коля, почувствовав, что сопрел в своем зимнем пальто, скинул его и протянул «паромщику» руку, – Николай.
«Харон» поколебался, потом, сдаваясь, отпустил вёсла и пожал протянутую руку.
– Иван. Дичь, конечно, но инструкции сочиняют толстомордые буржуи, и нам, простым работягам, лучше их соблюдать. Если, конечно, хотим получить свои кровные и не вылететь с работы.
– И нам запрещено разговаривать? Почему?
– А я ебу? Сидят и придумывают всякую ахинею.
– Кто?
–Буржуи, кто ж ещё.
Иван сунул руку за пазуху, достал ту самую тарелку со стрелками и шкалой, что Коля заприметил в доме. Покрутил колесики, потом осмотрелся, задержал взгляд на сером небе, словно сверяясь с одному ему известными ориентирами, и бережно спрятал обратно.
– Опять расписание опережаю, надо малёхо притормозить, – Он порылся в складках хламиды, выудил осыпающуюся табаком беломорину и закурил, – Чую, попрут меня скоро. Впрочем, все равно две смены осталось... Включая эту.
– А я так и не понял, что за работа, – произнес Коля, наблюдая, как дым папиросы встал вокруг Ивановой головы недвижным облаком, – Этот жучара напоил меня какой-то дрянью, и я отрубился.
– Это не дрянь, а наркотик. Они так спецом делают. Чтоб ни черта не видели ивопросы не задавали. Вот и не задавай. Я тоже перед своей первой сменой труханул. Думал, в рабство увезут. Уже предвкушал, как остаток своих дней буду лущить горох или картошку окучивать. Но, что я тебе скажу, ни разу не наебали. Плотят, как обещали. И хорошо плотят. Конечно, не так хорошо, как вам, смотрителям, но у нас и график попроще. Хотя, знаешь, вёсла тягать – тоже такое себе удовольствие.
– Кто они-то?
– Буржуи, кто ж ещё! – ответил Иван, разгоняя мозолистой, красной ладонью папиросное облако.
– А мне что делать нужно будет?
Иван пожал плечами.
– Моё дело доставить туды Смотрителя, а через месяц забрать. Почитай свою инструкцию, там все есть, – он выбросил за борт окурок, который канул в воду, не издав даже дежурного пшика.
– Какую ещё?.. – Коля запнулся, вспомнив, что хозяин домика, действительно, что-то говорил на этот счет, и принялся ощупывать пальто. Скрученный в рулон и замотанный в пищевую пленку, листок оказался во внутреннем кармане.
Быстро сдёрнув упаковку, он пробежался по листку глазами:
Требования безопасности перед началом работы: Потратьте все время пути на внимательное изучение данной Инструкции.Строго запрещено делиться с Паромщиком содержанием Инструкции иили обсуждать её с ним, а так же вести любые разговоры. Соблюдайте тишину. Всё, необходимое вам на период смены, находится в ящике за вами. Открывать ящик в дороге запрещено. По прибытии на остров: Накиньте покрывало так, чтобы скрыть лицо.Незамедлительно и самостоятельно вынесите ящик на берег и оставьте на пристани. Переносить ящик вглубь острова запрещено. Просить Паромщика о помощи запрещено. Соглашаться на добровольно предложенную паромщиком помощь запрещено.Откройте ящик и достаньте страховочную привязь. Руководство по эксплуатации находится там же.Закрепите карабин привязи за трос безопасности. С момента, как вы зацепились за трос, снимать страховку разрешено только в обрабатываемых помещения, на пристани и в комнате персонала (далее – Комната) и только при закрытой двери. Каждый раз, когда вы покидаете Комнату, привязь должна быть надета на вас и пристегнутак тросу безопасности. Если при вас находятся животные – правила те же. Животным разрешено перемещаться по острову только в ошейникешлейке, пристегнутых к тросу безопасности. Если животное не обучено (слабо обучено) голосовым командам, направлять его движения вручнуюза поводок допустимо лишь в качестве дополнительной меры. Держать поводок животного или само животное только на руках строго запрещено.Если поводок не имеет двойного карабина, воспользуйтесь инструкцией по вязке узлов (найдёте в руководстве по эксплуатации привязи). Свободный выгул животных на острове строго запрещен. Содержание птиц допустимо только в клетке. Выпускать птиц из клетки запрещено даже в Комнате. Комната находится в правой торцевой стене отеля (отмечена красным флажком). Возьмите всё необходимое вам из ящика и направляйтесь прямиком в Комнату. По дороге запрещено заходить в другие помещения. Дальнейшие инструкции вы найдёте на рабочем месте.
...
– Дичь какая-то, – в который раз повторил Коля и обернулся.
За ним, действительно, находился большой ящик, накрытый сверху белой скатертью. Поверх скатерти лежал еще один сверток – видимо, покрывало, которое нужно будет на себя нацепить. Отчаянно хотелось заглянуть в ящик и проверить содержимое. С виду – тяжёлый. Одни только харчи – даже если они не напихали туда ничего, кроме бич-пакетов и воды – будут весить не один десяток килограммов. Сможет ли он вообще его в одиночку поднять?
Он хотел поделиться с Иваном своими сомнениями, но, глянув вперёд, растерял все мысли.
На пустом прежде горизонте показалось что-то, что он сначала принял за огромную каменную корону. Небольшой круглый остров, опоясанный с трех сторон светлыми скалами. В глубине произрастала колония каких-то темных, высоких деревьев, напоминающих тощие ёлки. По мере приближения Коля заметил, что в скалах тут и там вырублены прямоугольные отверстия высотой с человеческий рост. Место внезапно показалось ему знакомым, и он не сразу сообразил, что оно-то и было запечатлено на картине в доме.
– Отель? – недоверчиво хмыкнул он, рассеянно почёсывая дрожащую Шурку, – Кому придёт в голову тут... проводить свой отпуск?
– Буржуям, конечно, – тут же ответил шёпотом Иван, – Этим зажравшимся кабанам уже мало пяти звезд. Подавай им что-нибудь этакое – экс-клю-зивное.
Вскоре Коля уже мог разглядеть и подобие пристани. Каменный парапет и широкая, каменная же лестница, уходящая ступенями в воду. По ступеням к дожидающейся ее лодке с таким же, как у Кольки, «хароном» спускалась закутанная в белое фигура. Но не просто спускалась, а волочила за собой ящик.
Не спуская с неё глаз, Коля дотянулся до свёртка и вытряхнул из пакета белый с золотой бахромой отрез ткани.
«Саван», – промелькнула у него неприятная догадка, и он взглянул на коллегу в поисках поддержки. Иван отвел глаза.
– Не ссы, – буркнул он, – Трупы в него вряд ли заворачивали...
– Вряд ли..., – хмыкнул Коля и, чувствуя себя по-дурацки, нехотя накинул на голову ткань, кисло пахнущую по́том, – Они его хоть стирают?
– Сомневаюсь.
По мере того, как остров поднимался над лодчонкой, Иван всё больше мрачнел и терял свою словоохотливость.
До пристани оставалось метров сто, когда предыдущий смотритель, наконец, забрался в лодку и встал лицом к острову, скорбно свесив голову на грудь. Через несколько минут лодки на почтительном расстоянии друг от друга поравнялись и разминулись. Коля пытался рассмотреть лицо смотрителя, но смог различить только бледное пятно с крепко зажмуренными глазами.
– Чем же они там... занимаются? – спросил он, сглотнув.
– Да, в душе не ебу! Но на обратном пути вы все выглядите не очень. То есть не все, а... кто возвращается. Поэтому я и не прошусь в смотрители. Может, и много вам плотят, но я уж лучше останусь скромным паромщиком. Да и график щадящий. День отпахал – месяц свободен. Хочешь – выпивай, а не хочешь – так сиди, деньжата пересчитывай. Это кому как. Говорят, человек может не пить три дня, – Иван подмигнул, выдержал паузу и закончил, – А может пить!
Коля, не смотря на одолевающие его недобрые предчувствия, шутку оценил и рассмеялся. Шурка, жмущаяся все это время к его ногам, шарахнулась под лавку и оттуда запыхтела.
– Всего три дня, значит, может не пить? – заливался он, хлопая себя по коленям и утирая слёзы, – А какой смысл, если может, стал быть – пить!
Иван, между тем, натянуто усмехнулся и, развернув лодку, жестом указал Коле подняться. Тот послушно выстроился, ловя равновесие в бьющемся о ступени носу, и поднял глаза на возвышающийся над ним остров.
Веселье как-то разом покинуло его. На острове было гораздо темнее, чем на открытой воде. Тощие ёлки застыли навытяжку и, казалось, уставились на него, изучая. Небо так и замерло – то ли в предрассветных, то ли в предзакатных сумерках. Чёрные проёмы «номеров», вырубленные в скалах, были темны и тихи. Ни звуков музыки, ни голосов, ни смеха. Если бы не едва различимый плеск у пристани, Коля решил бы, что оглох.
Он оглянулся на Ивана, который, явно нервничая, снова закурил, и, силясь улыбнуться, произнес:
– Не похоже, что тут кто-то есть... Отель явно не пользуется спросом...
Словоохотливый прежде паромщик только пожал плечами, явно избегая смотреть на скалы.
Коля развернулся обратно к острову, и вдруг ему отчаянно захотелось домой. Перехватить по соседям немного деньжат, купить палку Краковской, хлеба и водки и провести с Шуркой тихий вечер перед телеком. А утром пойти в Управляйку и спросить, не требуются ли им дворники...
Он отыскал глазами правый торцевой проём и даже заметил грустно свисающий флажок. Правда, в густых сумерках было не понятно, действительно, ли он красный, или...
Он снова оглянулся на Ивана. Глаза того, подсвеченные тусклым светом папироски, смотрели цепко и напряжённо. Одна рука пряталась в складках чёрной хламиды. Что-то подсказало Кольке, что тот не повезёт его назад, даже если он изъявит такое желание. А если он попробует отвоевать лодку силой, то... Иван достанет то, что скрывается под хламидой. И это явно не пачка папирос.
– Подержи Шурку, пока я..., – проскрипел он враз севшим голосом и, ухватившись за ящик, изо всех сил напрягся. Ящик же оказался непозволительно лёгким, и, несколько опешив, Коля шагнул с ним из лодки на прячущиеся под водой скользкие ступени.
Вода тут же натекла в башмаки, вымочила по колени штаны, но Коля так и не понял, тёплая она или холодная. Какая-то никакая. Разве что – мокрая.
Он оглянулся на Ивана. Тот уже вытащил руку из-за пазухи и придерживал ей за шлейку собаку. В глазах его явственно читалось облегчение.
– Время, братка, – напомнил тот.
Коля поднялся по ступеням и поставил ящик в густую древесную сень, отметив, что под ёлками на камнях не лежит ни единой хвоинки. Разве так бывает? Или ему придётся каждый день ходить тут с метлой?
Справа, через вбитые в скалы скобы был пропущен стальной трос.
Коля вернулся к лодке, дотянулся до пальто и рюкзака. Достал Шуркин поводок, отметив при этом, что собачонка с тех пор, как они причалили, не проявила никаких эмоций. Казалось, она всем видом пытается демонстрировать, что знать Кольку не знает и вообще видит впервые.
И только когда он выволок её из-под лавки и, пристегнув к шлейке поводок, взял на руки, то почувствовал, как она дрожит...
– Зря ты животину с собой взял..., – пробормотал вместо прощания Иван и торопливо заработал веслами.
– Было бы, с кем оставить, не взял бы, – уныло отозвался Коля, но Иван уже вряд ли слышал его, почти сразу превратившись в едва различимое темное пятно на безмятежной глади моря.
...
Стараясь отогнать воющее чувство кромешного одиночества, Коля быстро пристегнул к тросу Шурку, открыл ящик и... не поверил своим глазам. Ничего, кроме еще одного листочка с указаниями, небольшого свертка, напоминающего материнский пакет с пакетами, и потрепанный комок перепутанных лямок – привязь. Он кое-как отделил от нее поясничный отдел, превратив привязь в пояс, и зацепил карабин за трос. Все больше нервничая, он сунул в карман листок со свертком и ступил в густую тень деревьев.
На верхние ярусы вёл пологий подъём, вроде узкого пандуса. Гладкий, словно по нему прошлись шлиф-машиной, но что-то Кольке подсказывало, что этот остров не видел никогда ни шлиф-, ни какой другой машины. А отшлифован пандус не чем иным, как тысячами шаркающих неспешных шагов.
Он сунул присмиревшую Шурку за пазуху и начал подниматься, с облегчением отметив, что наверху стало гораздо светлее.
Большинство вырубленных в скалах проёмов были наглухо завалены валунами и булыжником, и лишь некоторые открывали взору своё унылое содержимое.
«Кто-то еще и деньги за это платит?», – пробормотал он, с любопытством заглядывая в «нумера».
Из обстановки – лишь каменный выступ-куб, напоминающий саркофаг. Кровать? Стол? Решайте, сами, дорогие гости. Даже окна были далеко не в каждой, а имеющиеся и окнами то назвать можно было лишь с натяжкой. В сущности – просто квадратные дырки с видом на бескрайнее море и бесцветное небо.
Если бы Коле предложили такой «номер», он бы отказался. Плевать на сомнительный вид из окна. Отсутствие стекла подразумевало и отсутствие защиты от дождя, ветра, комаров или дурных птиц. Впрочем, что толку в отсутствии окон, если двери тут отсутствовали повсеместно.
«Правильно. Зачем буржуям двери?», – размышлял вслух Коля, невольно позаимствовав у паромщика любимое словечко и пробираясь по узкой тропинке всё выше, – «Двери нынче не в моде... Впрочем, как и остальная мебель... Как и, видимо, нужник. Они что? С ночными горшками приезжают? Или ходят срать в лесок?».
Добравшись до «комнаты персонала» в торцевой стене, он с облегчением выдохнул. Проём был закрыт дешёвенькой серой дверью из крашеного ДСП. Рядом уныло свисал красный флажок, вроде тех, с которыми нянечки переводят детсадовцев через дорогу, а над дверью какой-то поц даже ухитрился вырезать свои инициалы: «Ab», правда, без традиционной приписки «был тут».
Коля опустил вниз ручку, толкнул дверь и скривился. Все та же убогая келья с саркофагом, над которым слабо светилось крошечное окошко-бойница. Из удобств – свёрнутый в рулон матрас. Ни стола, ни стула, ни холодильника-микроволновки... ни одноразовойпосуды, ни воды...
В глубочайшем волнении Коля отцепил себя и Шурку от троса, вошел в комнату и закрыл дверь, шаря взглядом по голым каменным стенам. Месяц! Боже! Целый месяц!!!!
– Э-э! – заорал он, – А жрать я что должен?!
Заорал и сам испугался, настолько его голос показался чужеродным, лишним, неправильным в этом месте. Ему даже померещилось, что скалы отозвались на его вопль недовольной вибрацией. Он взглянул на Шурку, жмущуюся к двери, и почувствовал жгучую вину. Ладно, он сам тут околеет, невелика потеря. Но собака... Она не виновата, что её хозяин – идиот!
Он сердито сбросил с головы вонючую простыню и, порывшись в карманах, достал скомканный листок, который, помимо говённой привязи и пакета с пакетами, оказался единственным его «довольствием» на целый, мать его, месяц!
Забрался на саркофаг и, скорчившись у окошка, принялся читать:
Правила безопасности во время работы: ВАЖНО: дверь в комнату персонала должна быть закрыта ВСЕГДА. Соблюдайте тишину и спокойствие: строго запрещается кричать, громко разговаривать, петь, топать, бегать по острову.Вашей жизни и здоровью (как физическому, так и психическому) не угрожает ничего, если вы строго следуете Инструкции. Попытка самостоятельно покинуть Остров – смертельно опасна. Обход территории и обслуживание номеров проводить в строгом соответствии с «функциональными обязанностями» Смотрителя. Игнорируйте любые звуки, не являющиеся звуками, производимыми вами или вашим питомцем (при наличии). Выходить из комнаты разрешено в строго отведенное для этого время.
Коля оторвался от листка и с дебильным видом уставился на предрассветные (или предзакатные?) сумерки, которые никак не желали трансформироваться во что-то иное. Море походило на бескрайнее мутное зеркало, в котором отражалось серое, неподвижное небо. Ни ветерка, ни плеска волны, ни крика чайки, ни писка комаров... Тишина оглушающая, ватная и беспросветная...
«Где я?», – пронеслась у него мысль, и она уже не касалась возможного физического расположения на карте мира. Все говорило о том, что общепринятые меридианы и параллели не имеют к этому острову ни малейшего отношения.
А что имеет?
Он перевернул листок и с обратной стороны обнаружил раздел «функциональные обязанности», который выглядел уже не так казённо и безлико, как остальная Инструкция, и напоминал, скорее, письмо или напутствие:
Уважаемый Смотритель!
Благодарим Вас за то, что Вы оказали нам честь и присоединились к нашей команде! Всё, что Вам необходимо знать – это:
Вам ничего не угрожает, если вы строго следуете инструкциям и предписаниям;Ваш оклад соразмерен гонорару топ-менеджера крупной компании и будет выплачен немедленно по возвращении.Функционал прост, не потребует от Вас чрезмерных физических или умственных усилий и, в обычных условиях, расценивался бы, как легкий труд.
Пожалуйста, изучите Регламент и строго следуйте ему.
Разверните матрас. Внутри Вы найдете календарь. Аккуратно установите его в нише напротив окна так, чтобы на него падал свет. Будьте осторожны: вещь очень хрупкая. Ни в коем случае не завешивайте, не закрывайте окно. Свет должен падать на календарь постоянно.
Коля развернул ватный матрас и обнаружил внутри прямоугольник из какого-то мягкого, вроде алюминия, металла, густо испещрённый отверстиями разного диаметра от нескольких миллиметров до сантиметра. Вверху прямоугольника было вырезано окошко, в котором виднелась пластина с цифрой «0».
Он повертел головой, обнаружил искомую нишу и вставил в неё диск. Тут же раздался такой громкий щелчок, что Коля шарахнулся в сторону и, если бы по-прежнему держал «календарь» в руках, то непременно уронил бы его, но тот уже сидел в нише, как влитой. Держась трясущейся рукой за левую половину груди, он подошел к календарю и сообразил, что щелчок был вызван сменой цифры в окошечке. Теперь вместо ноля там виднелась единичка.
Первую смену потратьте на отдых, адаптацию и изучение функционала. К работе приступайте со 2 смены. Рабочая смена начинается ровно в тот момент, как сменяется цифра на Вашем календаре.
Порядок проведения работ:
Вскройте пакет и выньте инструменты.
Коля надорвал сверток и, действительно, обнаружил там целый ворох маленьких пакетиков с зиплоками, перманентный чёрный маркер, крошечный совочек и щеточку вроде той, что Индиана Джонс сметал вековую пыль с древних артефактов.
На Острове ровно 30 помещений и Комната персонала. Все они, кроме комнаты персонала, пронумерованы от 1 до 30. За смену вы должны обработать все открытые помещения. Запрещено пытаться проникнуть в закрытые помещения и в помещения, не имеющие нумерации. Работу начинайте с номера 1 и, по порядку, продвигайтесь к номеру 30. Войдя в помещение, пройдите к Ложу и приступайте к его очистке. Все частицы, которые вы найдёте на ложе, при помощи щётки и совка соберите в пакет, тщательно закройте зиплок и проставьте маркером на пакете номер смены и номер обработанного помещения. Запрещено в один пакет собирать материал с нескольких помещений. Не забывайте пристегивать карабин страховочной привязи к тросу каждый раз, когда выходите из помещения. Закончив работу в одном помещении, переходите к следующему открытому. В случае, если на Ложе не будет обнаружено материала, порядок тот же самый. После сбора нумеруете пустой пакет, закрываете зиплок и оставляете его пустым до конца вахты. Запрещено собирать в этот пакет материал из других помещений. По окончании обхода Вы возвращаетесь прямиком в Комнату. Запрещено прогуливатьсяслоняться без дела по острову, повторно заходить в помещения или выполнять иные действия, не предусмотренные регламентом. В случае, если в процессе обхода Вы заметили, что прежде закрытые помещения, вдруг оказались открыты, игнорируете этот факт. Повторный обход во время одной смены запрещен. Третья и все последующие смены начинаются на пристани. Собранный накануне материал помещается в ящик. Далее проводите обход по обычной схеме. Когда цифра на календаре сменится цифрой «30», Ваша вахта подойдет к концу. Аккуратно выньте календарь и заверните его в матрас. Вместе с собранным накануне материалом спуститесь на пристань, сложите его в ящик и ждите лодку. Когда прибудет лодка, погрузите в неё ящик, повернитесь лицом к острову и оставайтесь на ногах, пока Паромщик не предложит вам напиток. Напиток выпить обязательно! После этого Ваша вахта будет окончена.
Правила безопасности при форс-мажорных обстоятельствах:
В случае, если во время обхода вы увидели приближающуюсяпричалившую к Острову лодку, прекратите все работы и как можно скорее вернитесь в Комнату персонала. Возобновлять работу и покидать комнату персонала в эту смену запрещено. В случае, если в какой-то момент обнаружили, что забыли пристегнуться, сохраняйте спокойствие. Остановитесь, постарайтесь вспомнить все движения, которые сделали с момента, как вышли из последнего помещения, и проделайте их в обратном порядке. В случае, если это не возымело эффекта, просто оставайтесь на месте. Не бегайте, не кричите, не пытайтесь самостоятельно добраться до комнаты персонала или пристани. Это только усложнит ваши поиски. Оставайтесь на месте вплоть до прибытия помощи.
Коля, морща от натуги лоб, перечитал инструкцию несколько раз, потом надолго уставился в окно, пытаясь переварить и прочитанное, и увиденное.
Ему вдруг пришло в голову, что он, наверное, до сих пор в ПНД под капельницей, корчится от острого делирия. Там он долго отказывался верить, что осаждающие его дикие образы – лишь порождение собственного отравленного мозга. Откуда им взяться в его мозгу, если он никогда не смотрел ужастиков, а последнюю книжку читал еще в школе – какую-то белиберду про дезертира и его бабу.
Что, если и этот Остров придуман его бредящим сознанием?
Он оторвался от серой неподвижности, перевёл взгляд обратно на листок и несколько раз перевернул его, словно ожидая, что на нём появятся новые и такие необходимые строчки. Например, о том, где находятся еда и вода.
Голова раскалывалась, и Коля, зацепившись за фразу об «адаптации», решил лечь спать. Если это просто глюки, то и нечего ломать голову, а если нет, то... говорят, утро вечера мудрене́е. Он разложил на саркофаге матрас, застелил его, как простыней, своим саваном, достал из рюкзака и положил в изголовье вместо подушки свитер. Надо было бы заткнуть чем-то окошко, чтобы не просквозило ночью, но он вспомнил пункт, где было сказано, что на календарь всегда должен падать свет, и решил утеплиться своим пальто и Шуркой.
– Иди сюда, – прошептал он, забравшись на свое ложе и похлопав по матрасу ладонью.
Шурка нехотя присеменила и, запрыгнув, свернулась рядом калачиком. Он еще некоторое время поглаживал её вздрагивающее тельце, потом провалился в глубокий сон.
