Текст книги "Звезда Сарханов (СИ)"

Автор книги: Ольга Райская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

слишком силы не равны и весовая категория не та. Ах, да! Мистический симбионт,

который теоритически должен был меня защитить! Что же ты, звездочка, так меня

подвела? Нас обеих провели, словно детей неразумных. В ответ на мои слова, в

груди стало теплее, а болевые ощущения отступали, возвращая способность

двигаться. Хоть так ты мне помогаешь и на этом, спасибо.

Наша процессия достигла цокольного этажа. Мрачные стены выкрашены серым, а свет

с улицы едва проникает в узкие оконца под потолком. Боковым зрением заметила на

другой стене прозрачные двери, за которыми были аскетично обставленные

помещения, по большей части пустые. Но в некоторых из них, словно в аквариуме,

находились девушки, молча взиравшие на нас тусклым взглядом. Меня поставили

перед одной такой витриной, за которой уже находилась девушка. Мой конвоир вновь

нажал на странный прибор и сеть втянулась, заставляя меня невольно застонать от

облегчения.

– Ну вот и пришли. Твои покои, – прозрачная стена отъехала в сторону и меня

втолкнули внутрь.

От сильного толчка в спину пролетела по инерции несколько метров, пока не

уперлась руками в стену. Вернув себе равновесие, осмотрелась вокруг. Обстановка

не поражала разнообразием и изяществом: все те же серые стены, что и в коридоре,

небольшое окошко под потолком, стол, пара стульев, да две кровати, покрытые

чем-то серым. Не густо. Куда это меня снова занесло?

Перевела взгляд на испуганно-сжавшуюся в уголке девушку. На меня смотрели полные

ужаса, огромные, карие глаза. Синяя кожа, стройная фигурка, щупальцеобразные

наросты, похожие на косы на симпатичной головке – все это напомнило красавицу с

планеты Тресса, которую первой продали на аукционе. Только та трессианка знала

себе цену, ее осанка, стать, походка, движения говорили о гордости и чувстве

собственного достоинства. Это же существо, жавшееся в уголке, совсем не походило

на ту статную красавицу. Точнее, девушка тоже была очень хороша собой, но в

остальном, она производила впечатление сильно-запуганного, затравленного

зверька, при любом движении вокруг готового кинуться в бегство. Не подходя к ней

близко, присела на краешек ближайшего ко мне стула.

– Привет, – улыбнулась ей я.

– Тише, – едва слышно зашептала она в ответ, – тише, иначе они придут и накажут.

Хотя меня сегодня в любом случае накажут.

Она склонила голову и из ее глаз покатились огромные слезы, которые на мерцающей

синей коже напоминали бриллианты.

– Кто тебя накажет и за что? – непонимающе уставилась на трессианку.

– Эти слуги Господина – тэксы, – и она всхлипнула.

– Не реви! Сядь и давай спокойно поговорим, а то я ничего не понимаю,– кивнула

на соседний стул.

Синяя красота, смахнув слезы, тяжело вздохнула и присела рядом.

– Просто ты новенькая и ничего не знаешь о здешних порядках, – робко выдохнула

девушка.

– Конечно не знаю, но раз уж я здесь, хорошо бы было обо всем узнать.

Предупрежден значит вооружен, – снова улыбнулась я ей, а она как-то удивленно на

меня взглянула.

– Ты странная. Улыбаешься, разговаривать хочешь.

– Что же тут странного? Ты же не сделала мне ничего плохого.

– Но ведь могу сделать, – уже спокойнее ответила мне трессианка.

– Можешь наверное, только зачем? Я ведь тоже не сделала тебе ничего плохого.

– Но тоже можешь сделать.

А я от удивления раскрыла рот и не сразу нашлась, что ответить.

–Давай сначала познакомимся, а то как-то неудобно общаться не зная имени. Я –

Кэт, можно Катя. Попала сюда с аукциона, а до этого жила на красивой планете

Земля, – выжидательно уставилась на девушку.

– Таури тель Ро, я с Трессы, – она вздохнула, видимо на что-то решавшись и

продолжила, – можно просто Таури.

– У тебя очень красивое имя. Так почему ты решила, Таури, что я могу тебе

сделать что-то плохое?

– Здесь все девушки так делают. Сначала выспрашивают, разговаривают, а потом все

рассказывают тэксам, да еще и преувеличивают и дополняют от себя, – снова

опустились плечики на хрупкой синей фигурке.

– Видимо тебе часто доставалось…

– Трессианцы никогда не лгут, это противоречит нашей природе. Когда-то наши

предки были великими судьями во Вселенной, – в ее глазах вспыхнул огонек

гордости, – самыми справедливыми судьями.

– А зачем девушки так поступают?

– Это ведь логично. Если накажут меня, то не накажут их.

– И их никогда не наказывают?

– Всех наказывают. Часто. За все, – она как-то вдруг задумалась, – только

нубериек ни разу не наказывали… Странно…

– Значит, раз все равно всех наказывают, то девушки передающие ваш разговор

тэксам поступают глупо.

– Ты правда так думаешь?

– Конечно, – снова улыбнулась я и ответила ей ее же словами, – это ведь логично.

Трессианка посмотрела на меня изучающе-долгим взглядом и вдруг улыбнулась,

обнажив хорошенькие жемчужные зубки.

– Знаешь, мне даже толком поговорить не с кем было за двадцать лет что я здесь.

– Двадцать лет? Но ты выглядишь такой юной!

– Мне сорок два года, по меркам моей планеты я еще совсем молоденькая. У нас

доживают и до четырехсот лет. А у вас? Ты очень похожа на Господина. Я прежде не

встречала похожих на тебя женщин.

– А у нас дожить до ста лет это большое везение, поэтому сорок два года

считались бы зрелостью. Таури, послушай, мне бы очень хотелось разобраться в

том, что сейчас вокруг меня происходит. Понятия не имею куда я попала, что меня

ожидает. Может быть ты войдешь в мое положение и расскажешь о здешних порядках?

Мы сейчас где находимся? – я скорчила умоляющую рожицу.

– Ох, ты наверное и правда ничего не знаешь! – вздохнула моя собеседница, – Как

только тебя купили – ты сразу становишься собственностью Господина Дракона

Анситора Нарам-Суэн. Это очень почетно. По крайней мере я раньше всегда так

думала…

– А сейчас?

– А сейчас я думаю, что тут еще хуже, чем дома, где любимый отец должен был

отдать меня за долги противному старому соседу. Когда аукционный выбор Трессы

пал на меня, я была так рада, и так горда! А потом попала сюда…

– Скажи, а вот эта комната, где мы сейчас находимся, это что? Специальное

помещение для наказаний?

– Нет, что ты! – трессианка снова улыбалась, скорее всего моей наивности, – это

покои, в которых живут женщины Господина. Комната для наказания она другая…

жуткая, – ее ответ мне совсем не понравился.

– Как-то мне совсем по-другому представлялись покои гарема Великого Дракона. В

то время как Господин живет в окружении богатства и роскоши, вы томитесь в этих

ужасных кельях!

– Женщины во всех домах содержатся скромно. Зато здесь есть чудесный сад и

озеро, там нам разрешают гулять по часу дважды в день. И тут было бы чудесно,

если… – она замолчала, на ее пушистых ресницах вновь задрожали капельки слез.

– Эй, Таури, ну не плачь. Ты же сейчас из-за наказаний так расстроилась? Ну чего

ты? Ты же сильная девочка. За двадцать лет к любым наказаниям привыкают.

– Ты просто не представляешь! К этому нельзя привыкнуть! – воскликнула она.

– И за что же вас так сильно наказывает Господин Дракон? – от гнева у меня все

сжалось внутри.

– Что ты! Господин никогда не наказывает. Он всегда ласков. Только зовет к себе

ненадолго, – несмотря на мою злость, внутри поселилось чувство, которое от слов

девушки начало грызть меня изнутри. Неужели я ревную этого Дракона к его же

гарему? Да я сейчас ненавидеть его должна!

– И часто Господин вызывает ненадолго? – подавив эмоции, как ни в чем не бывало

спросила я.

– Не часто. Девушки других Драконов говорили, что там чаще, намного.

– А где вы при такой изолированности могли пообщаться с девушками из других

гаремов?

– О, бывают такие красивые приемы! И туда каждый Дракон является со своими

лучшими женщинами, – она от восторга затаила дыхание.

– А ты была на таких приемах? – я снова начинала злиться.

– Несколько раз, – с гордостью похвасталась Таури.

– Значит ты лучшая женщина своего Господина? – как могла нейтральнее спросила я.

– Ну что ты! У нашего Господина любимиц нет. Он ко всем относится одинаково.

– Одинаково любит? – почти прорычала я.

– Любит это что?

О, Боги их проклятого космоса! За что мне это?

– Я хотела сказать, Господин Дракон всех своих женщин одинаково привечает и

одинаково с ними нежен и ласков?

– Я так не думаю. Мы все ему принадлежим, а он не груб, учтив и никого не

обижает, вызывая всех по очереди, – после слов Таури моя ревность слегка

присмирела, хоть до конца и не успокоилась.

– Но если Господин Дракон так мил, то почему вас наказывают?

– Наказывает не Дракон, а тэксы. Они управляют замком и гаремом, требуя

соблюдать все правила и традиции. Но их так много, что даже если сидеть и не

двигаться, обязательно что-нибудь нарушишь.

– То есть ты хочешь сказать, что Дракон и не знает о бесчинствах, которые здесь

творятся? – пазл никак не хотел сходиться.

– Я этого не говорила… – вновь испуганно прошептала моя собеседница.

– Получается, он знает о ваших наказаниях, но не догадывается насколько они

сильны? А кто-нибудь из вас пробовал ему об этом рассказать?

– Катя, да как же можно!!! Он же Господин! – всхлипывал Таури.

– Вот именно! Он – Господин, вы – собственность. А о собственности принято

заботиться. Так почему никто ему не рассказал? – я дотронулась до синей руки

трессианки.

– Хорошо, – она как-то обреченно вздохнула, – нас у Господина мало и он обо всех

знает. Редко появляются новые девушки, последней была я. Поэтому нас просто

наказывают, пусть жестоко, но потом лечат и мы снова можем служить Господину. В

других домах Драконов не так. Там бывает так много женщин, что и сам Господин не

помнит их всех в лицо, и сменяются они часто…

Она сделала паузу, нервно огляделась и продолжила уже тихим шепотом.

– Так вот, никто не знает где девушки, которых убирали из гаремов, когда им на

смену привозили других!

– Может их просто отправляли домой, к родным? – предположила я.

– Нет! – у Таури снова блестели в глазах слезы, – их нет дома. Здесь много

одаренных девушек, и у одной летианки из другого дома был дар, связываться с

нужным человеком на расстоянии. Когда пропала ее соседка и соплеменница, она

попыталась связаться с нею, но наткнулась будто на стену, которую пробить было

невозможно. Тогда, попыталась связаться с ее родными, но те не слышали о

пропавшей девушке с момента ее отъезда на аукцион. Ты понимаешь? Они пропадают…

Трессианка всхлипнула и зарыдала, прижимая к груди сжатые кулачки. Да, здесь

было о чем поразмышлять. Судя по психологическому состоянию, сидящей рядом

девушки, вокруг творилось что-то зловещее. И снова ответ лежал на поверхности,

но ускользал при любой попытке к нему приблизиться. Подошла и бережно обняла

хрупкие синие плечики, щедро делясь своим теплом. Таури вздрогнула, но не

отстранилась.

– Знаешь, ты первое существо за двадцать лет, в котором я чувствую искренность,

– тихо сказала она.

– А Господин Дракон?

– Чувствовать Драконов не дано никому.

Трессианка замолчала, а я никак не могла сформулировать вопрос, ответ на который

мне был так важен. Странные дела творятся в Драконьем Королевстве. Ох и

странные! Абсолютно все уверены, что драконы хозяева своих замков, своей судьбы,

своей Вселенной. А по существу выходило наоборот. Словно умелый кукловод дергал

за невидимые ниточки, заставляя всех вокруг делать то, что необходимо ему. Для

каждого отводилась своя роль. Для каждого определялись границы дозволенного,

переход за которые, четко контролировало и пресекало «бдительное око», ничто не

ускользало от него. Каждое существо было чем-то ограничено, кто-то страхом,

кто-то лестью, кто-то договором. Даже для могущественных Драконов нашлась своя

ниточка, за которую профессионально тянули. Вседозволенность и выполнение любых

желаний отвлекали Драконов от важных, происходящих совсем рядом с ними, событий.

Хочешь женщину? Возьми столько, сколько тебе нужно. Хочешь еду? Будет такая

какую захочешь. Хочешь политику? Новости подадут в такой форме, что ты будешь

полностью уверен в царящих вокруг гармонии и справедливости. Только одно не

сходилось у меня в голове. Никто, из встреченных мне, не отрицал власти и

могущества драконов. Нельзя управлять такими сильными сущностями посредством

одной лишь безотказности. Должно быть что-то еще. Но вот что? Быть может

внушение? Нет, ну какое внушение, Драконы же самые сильные менталисты. А может

их чем-нибудь опаивали? Какое-то средство подавляющее волю и порождающее

безразличие ко всему?

– Скажи, Таури, а кто готовит для Господина еду?

– Нанятые слуги. Конечно, это самые лучшие повара, – она подняла на меня свои

большущие карие глаза, – а почему ты об этом спросила?

– Подумала, вдруг вашего Господина отравят или одурманят.

– Ой, Катя, – трессианка разулыбалась. Меня настораживали ее резкие перемены

настроения от слез к улыбкам, – Драконов нельзя ни отравить, ни опоить, это же

все знают.

– И ничего странного с Господином не происходило?

Девушка задумалась, приставив голубой пальчик к своим пухлым губкам.

– Знаешь, были моменты, которые мне показались странными. Когда я приходила к

господину, он был общительным и заинтересованным. А после того, как… как… – она

замялась, а я вновь пришла в бешенство.

– После того, как у вас был секс, – излишне громко направила я мысль Таури, но

та этого даже не заметила.

– Да, после секса, Господин словно терял интерес не только ко мне, но и ко всему

окружающему.

Вот! Кажется сейчас я тянула за правильную ниточку, и, возможно, она окажется

короткой, зато клубок немного распутается.

– Господин просил тебя уйти?

– Нет, всегда приходили тексы и уводили меня, а Господин не замечал моего ухода.

– Таури, вспомни, вы что-то ели обычно или пили?

– Я никогда не разделяла трапезу с Господином.

– Тогда, что происходило до того, как ты отправлялась в покои Дракона?

– Да ничего не происходило. Каждую девушку сначала уводили, потом приводили

обратно, а потом вели к Господину.

– Куда уводили девушку до Господина?

– Ой… – трессианка выглядела такой растерянной, – я думала, что знаю, пока ты не

спросила. Помню только как выхожу в коридор, а потом как по коридору

возвращаюсь, а откуда не помню.

– А другие девушки никогда не рассказывали, куда их водили?

Таури отрицательно помотала головой.

– Нет. Я же говорю, пока ты у меня не спросила об этом, думала, что все знаю!

– Сплошные загадки! – я вдруг почувствовала, что зверски голодна.

Вчера за ужином так разволновалась, что толком ничего и не съела. А сегодня с

утра мне даже стакан воды никто не предложил. Стоило только подумать о еде, как

желудок предательски заурчал.

– А вас здесь кормят?

– Конечно кормят, Катя! Сейчас.

Она подошла к неприметной панели, встроенной прямо в стену, и нажала на кнопку.

Тут же на стеклянной платформе, выросшей прямо из пола, материализовался поднос,

на котором стояли большой бокал с темным напитком и пиала, до краев наполненная

пастой зеленоватого цвета.

– Катя, тебе придется самой попросить еду для себя. Мое ДНК считали и больше до

вечера еды не дадут, потому что в порции содержится все, что необходимо

организму, для поддержания жизни и здоровья.

– Вас что, и в еде ограничивают?

– Этого вполне достаточно, – улыбнулась Таури, – ты привыкнешь.

– Вряд ли, – выдавила из себя я, подходя к панели и нажимая на кнопку.

Поставила полученную порцию еды на стол.

– Ну и как это есть?

Таури снова что-то нажала на панели и на платформе материализовались две плоские

палочки, шириной не более трех сантиметров и длиной с земную ложку, одну из них

подала мне, и сев напортив, с аппетитом принялась черпать из пиалы кашеобразную

массу.

– Вкусно? – с сомнением спросила я.

– Вполне.

– И что, всегда дают одно и то же?

– Ну почему? Керс бывает разных вкусов, но всегда содержит все самое нужное для

тебя, чтобы оставаться здоровой и красивой. А иногда нам дают фрукты. Попробуй,

не бойся!

Я с сомнением вертела в руках плоскую дощечку-ложку и недоверчиво смотрела на

еду. Кто их знает, этих демонов инопланетных, отравят еще. Пить хотелось

нестерпимо. Делать нечего, придется рисковать, начиная с напитка. Если бы

хотели, то наверняка уже убили бы. Поднесла бокал к носу, принюхалась. Пахло

приятно, какими-то цитрусами. Набралась храбрости и сделала глоток – очень, не

дурно. Напиток напоминал холодный чай с привычными вкусовыми оттенками и

прекрасно утолял жажду. Керс тоже оказался неплох, этакая питательная кашица

яблочно-фисташкового вкуса, но лично я бы сейчас с удовольствием отравилась

яичницей с прожаренным до хруста беконом и спелыми помидорами, а к ней еще

большой ломоть хлеба, лучше всего бородинского. Это же издевательство русского

человека фруктовым пюре кормить два раза в день.

– Слушай, Таури, – непринужденно спросила я, подцепляя на плоскую палочку

очередную порцию зеленоватой пасты, – а почему ты думаешь, что тебя сегодня

накажут?

Девушка застыла синим каменным изваянием так и не донеся импровизированную ложку

до рта.

– Отомри, – почти приказала ей, – не хочешь – не говори, конечно, но мне понять

хочется.

– Катя, тут и понимать нечего. Ночь назад я была с Господином, должна была его

заинтересовать, чтобы он никуда не пошел. А он на меня даже не взглянул и

отослал. Я ему не угодила, – ее губы предательски задрожали.

– Таури, тогда тебя должны были наказать еще вчера.

– Да, должны, но все были заняты. Вчера тексы вообще на наш этаж не спускались и

гулять не выводили. А еще тебя ко мне подселили…

– В чем связь между моим подселением и твоим наказанием?

– Меня когда-то тоже подселили к девушке, которую должны были наказать. Я тогда

смотрела…

Гримаса отвращения и ужаса застыли на хорошеньком синем личике.

– Ты мне можешь рассказать, как вас наказывают? – повысила я голос, чтобы

привести в чувство испуганную трессианку.

И только Таури открыла рот, как со стороны коридора к нашей двери подошли три

безликих текса. Одного я точно узнала, это был Герин, двое других молчаливыми

стражами стояли за его спиной. Что-то ускользающе-странное было в фигурах

вошедших. Попробовала сфокусировать зрение, как на корабле. Змеек не было. Я

продолжала смотреть и вдруг заметила, это были вовсе не симпатичные, яркие

змейки, скорее это напоминало рваные клочья тумана цвета хаки с бордовыми

вкраплениями. И если у молчаливых конвоиров эти сгустки были маленькими и почти

прозрачными, то на Герине они висели осязаемыми, рваными ошметками. Странная

сила у этих «слуг», причем у тех, что меня сюда несли ее не было, я бы

почувствовала.

Герин уставился холодным немигающим взглядом на трессианку, Таури под ним вся

сжалась в тщетной попытке стать незаметнее.

– Ты виновата, самка, – равнодушный голос заставил мою соседку вздрогнуть, – ты

будешь наказана.

– Шейн Герин, простите, простите меня, – бросилась ему в ноги девушка, ее синее

тело вздрагивало от душивших всхлипов.

– Ты знаешь порядок, – припечатал местный управитель, и его конвоиры подхватили

визжащую и брыкающуюся Таури под руки, грубо толкая к выходу.

– Ты, – прищурившись, оценивая посмотрел на меня невзрачный человечек, – идешь с

нами. На первый раз будешь просто смотреть, хотя я бы предпочел, чтобы ты

поучаствовала. Слишком много от тебя проблем.

– А если я не пойду? – скрестила руки на груди, зло взглянув на Герина.

Он молча достал из кармана уже знакомый мне цилиндр и показал его на раскрытой

ладони.

– Знакомо? Не создавай себе проблем.

Крыть было нечем и я молча прошла мимо него на выход.

В конце коридора двое слуг волочили за собой вопящую, упирающуюся Таури. Ее

всхлипы чередовались с гневными выкриками конвоиров.

– Ты не кажешься глупой, как многие самки, – от неожиданности вздрогнула, как он

так тихо подкрался? – надеюсь, ты сделаешь верные выводы из увиденного сегодня и

расставишь приоритеты правильно. От этого напрямую зависит твое дальнейшее

существование здесь. Иди за мной.

И он прошел вперед, а я была вынуждена следовать за ним неотступной тенью. Шли

мы долго. Петляя извилистыми коридорами, пару раз спускаясь вниз по лестницам.

Поначалу я считала повороты, потом плюнула на эту затею, решив, что все равно

заблужусь в этом лабиринте. Кто так строит? Вопли Таури слышались где-то

впереди, Герин шел размеренным шагом, вроде и не широким, но я едва за ним

поспевала.

За очередным поворотом коридор обрывался, заканчиваясь кирпичной кладкой с

вмонтированной в нее толстой стальной дверью. Надо же, вроде на другом краю

Вселенной нахожусь а казематы как дома. Лязгнули тяжелые створки, и я вошла

вслед за странным провожатым в помещение.

Это была не комната, а скорее небольшой зал. Кирпичная кладка стен уходила вверх

метра на четыре, заканчиваясь таким же сводчатым потолком. Кроме двери, в

которую мы вошли, здесь имелось еще две. Окон не было. Тусклые светильники,

состоящие из мерцающих камней, помещенных в металлический каркас, ввинченный в

кладку, слабо освещали пространство, лишь наполовину разбавляя сумрак. В

полутора метрах от противоположной стены стояли два массивных, деревянных

столба, с вырезанными на них странными символами, напоминавшими магические

письмена из страшной книги о кровавых ритуалах. На высоте около двух метров, в

каждой из опор было сквозное отверстие, с продернутой в него массивной цепью.

Они, в свою очередь, заканчивались… железными кандалами. О, Боги! И в эти

кандалы сейчас заковывали вопящую Таури. В пустом пространстве помещения гулким

эхом отдавался каждый звук, отчего визги и жалобные мольбы трессианки, делали

атмосферу этого места еще более зловещей. От увиденной картины в груди сперло

дыхание, стало так противно и неприятно, поэтому сразу я не почувствовала

мерзкий запах, которым здесь пропитано было все, словно по углам зала разбросаны

куски протухшего мяса. Осмотрелась в поисках источника зловония, но в пустом

помещении ничего не было кроме стен и столбов. Стоп. Стены и столбы, а также пол

вокруг странных опор сплошь покрыты бордовыми подтеками, которые я поначалу

приняла за облупливающуюся краску. Но это была кровь, запекшаяся, въевшаяся в

материал, неоднократно смываемая, но постоянно обновляемая кровь живых существ.

Что же они творят в этой пыточной? От ужаса закружилась голова. Я качнулась,

опершись рукой о стену. Черные дыры проклятого сектора! Куда меня снова

забросила моя неугомонная судьба?

Таури уже не визжала а тихо всхлипывала, почти повиснув на цепях, которые

натянув от каждого столба держали охранники. Девушка низко наклонила голову,

смирившись со своей незавидной участью, отчего щупальцеобразные синие отростки,

так напоминающие косы, свесились ей на грудь. Герин медленно подошел к

трессианке и одним движением разорвал платье, оголяя стройную синюю спинку.

– А ты стой и смотри, – сказал он обращаясь ко мне, – не вздумай отвести взгляд.

Я с вызовом уставилась ему в глаза, но они остались пустыми и безучастными. Всё

внимание неприметного было приковано к распятой между странными столбами жертве.

Герин не спеша подошел к стене и нажал на что-то, отчего пласт кирпичей

перевернулся, явив стенд с набором разнообразных кнутов. Даже отсюда я видела,

что все они выполнены из кожи, мастерское плетение, резные рукоятки, их можно

было бы посчитать красивыми, если бы они не служили орудием страшных телесных

наказаний. Длинна кнутовища в среднем не превосходила двух метров. Сравнительно

тонкие, они сужались от рукоятки к хвосту. Был среди этих ужасных кнутов один,

которых привлек мое внимание. Я точно знала – это самый опасный, самый страшный.

В его плетении обычная кожа соединялась с тонкими полосками металла, который

поблескивал в тусклом свете, падающем от мерцающих камней. В мозгу сразу всплыла

картина, как это орудие со свистом рассекает воздух и впивается в спину жертвы,

разрезая вплетенным металлом плоть до ребер, даже при слабом ударе.

Герин почувствовал мой взгляд, повернулся и любовно поглаживая напугавший меня

кнут, глядя мне в глаза улыбнулся. Я впервые видела проявленные им эмоции.

Улыбка была мерзкая, предвкушающая. Меня передернуло от отвращения.

В этот момент дверь на соседней стене с лязгом отворилась и в зал зашел огромный

нубериец, затянутый в форму, которую я видела на корабле.

– Шейн Герин, прошу прощения, – откашлявшись начал он.

– Ты отвлекаешь меня, Барт, – откликнулся этот маньяк, – портишь мне

предвкушение пира.

Клочья странного тумана окутывающие Герина впервые пришли в движение и мерзко

зашевелились, перетекая вдоль его тела. Нубериец вздрогнул, но продолжил.

– Простите, шейн, дело неотложное. К вам прибыли с приказом от Повелителя, – и

мужчина кивнул в сторону двери в которую вошел.

– Как не к стати, – скорчился Герин. Было видно насколько его лицо не привыкло к

мимике, – зови.

Нубериец поклонился и развернувшись вышел. Через несколько мгновений дверь

отворилась вновь, впуская две завернутые с головы до ног в объемные серые плащи

с глубокими капюшонами фигуры. Герин отошел к визитерам и о чем-то неспешно,

очень тихо с ними разговаривал. Я не смогла разобрать ни слова из их беседы.

Спустя некоторое время, коротко кивнул «плащам» и те выплыли в коридор, а в зал

тут же вернулся Барт, вытянувшись по стойке «смирно» у дверей, в ожидании

приказаний.

Герин подошел к стене и снова на что-то нажал, открывая в этот раз нечто вроде

бара, уставленного бутылочками с разноцветными жидкостями. Затем, взяв одну из

них, направился к столбам.

– Тебе повезло, самка, – холодно сказал он, обращаясь к Таури. Я видела, как у

той от облегчения едва не подкосились ноги. Герин обернулся к нуберийцу и

продолжил, – Барт, подойди.

Как только тот оказался рядом, он протянул Барту бутылочку с зеленоватой

жидкостью.

– Возьми, обработаешь самку, потом приведешь ее ко мне – я сотру ей память.

Что-то мне подсказывает, в ближайшее время Анситору очень понадобится утешение.

Нужно быть готовыми, – он обернулся к молчаливым слугам, державшим цепи, и

кивнув на Таури, скомандовал, – отпустите ее.

Раздался лязг металла, цепи ослабли, и трессианка, не удержав равновесия,

развалилась у ног мужчин.

– Подними ее и пошевеливайся, – приказал он Барту, тот поклонился и, подхватив

Таури, скрылся за дверью.

–А вот тебе не повезло, – оскалился этот маньяк, глядя на меня, – тебя приказано

ликвидировать, не привлекая внимания. В идеале тебя можно было бы просто

отравить, но разве могу я отказать себе в удовольствии и не попробовать вкус

энергии твоей крови, незабываемые вкусы твоего страха и паники. Даже твой гнев,

пока мы шли сюда, был чрезвычайно вкусен.

Я похолодела от ужаса. Тело покрылось липким потом и неприятными мурашками.

– Видишь, ты уже боишься так сладко, – мурлыкнул это извращенец, а я не смогла

выдавить из себя не звука.

– Зафиксируйте самку, – приказал он стоящим у столба слугам.

И только когда двое неприметных ринулись и схватили за руки, ко мне вернулась

способность говорить.

– Отпустите меня немедленно, – кричала я, тщетно пытаясь вырваться из стального

захвата конвоиров, билась, изворачивалась, но медленно приближалась к

ненавистным столбам.

Теперь уже я визжала и всхлипывала, пытаясь освободиться. Теперь мои звуки

повторяло гулкое эхо, отражаясь от стен этого жуткого места. С противным щелчком

на моих запястьях защелкнулись металлические браслеты, напоминающие кандалы.

Цепи натянулись, поставив меня в позу распятья.

Герин обошел место экзекуции и встал, глядя мне в лицо. В руках он держал тот

самый кнут с металлическими вплетениями, который меня так напугал.

– Ты боишься все больше, твоя паника нарастает, – говорил он, а клочья грязного

тумана неприятно клубились по всему его телу, вспыхивая багровыми всполохами. А

я не могла ни о чем думать, лишь смотрела как крючковатые пальцы поглаживают

рукоять, – постольку поскольку ты уже ничего никому не расскажешь, я подробно

изложу, что с тобой будет.

Он куда-то отошел и вернулся, держа в руках черный небольшой флакон.

– В этой бутылочке яд, самый сильный, самый незаметный и коварный. Попадая в

организм, он блокирует работу всех органов живого существа за 5 часов, вызывая

сильнейшую боль, а сам благополучно растворяется, не оставляя следов. Его

практически невозможно обнаружить. Добывается он из желез ластоногого слизня с

планеты Хаук, и противоядия у него нет. Конечно, можно было бы подлить его в

твою еду, но искушение слишком сильно. Я буду наслаждаться твоим вкусом долго,

почти до твоего конца. Тем более твоя кровь и твои эмоции лично тебе больше

никогда не понадобятся, – он откупорил бутылочку и медленно смазывал жидкостью

кнутовище, – я наношу этот яд сюда. Вот смотри! При ударах, когда вскроется твоя

плоть, он проникнет в тебя, распространяясь по телу, а горячая кровь потечет

сладкими потоками, наполняя меня желанной энергией. А потом, я обработаю тебя

еще одним средством, и ты станешь как новая, вся целая. Тебя вымоют, оденут, и

никто не догадается отчего ты умерла. Постарайся продержаться подольше.

Он поднял на меня свои глаза. О-о, они уже не были пустыми, там была алчность,

предвкушение, нетерпение и азарт маньяка. Герин, смерив меня взглядом,

улыбнулся. А мне вдруг стало… Да не дождется он моего страха. Попировать

задумал! Не выйдет, голубчик. Физическая боль – это всего лишь боль. Рано или

поздно сердце не выдержит, и все закончится. Я не доставлю этому существу

радости. И пусть он получит мою кровь, но страха от меня ему не получить!!!

Подняла голову и смело посмотрела Герину прямо в глаза, излучая всю свою

ненависть. Он отшатнулся. Не нравится эмоция? Привык к покорности? Не дождешься!

Маньяк пришел в себя и вплотную подошел ко мне.

– Не смей так на меня смотреть, самка! – заорал он и со всего размаху ударил

меня по лицу.

От удара во рту появился металлический, солоноватый привкус, и я поняла, что он

наполняется кровью. Вскинула на Герина взгляд и со всей силы плюнула,

собравшейся в полости рта кровью ему в лицо.

– Крови моей хочешь? Получи

Он опешил, яростно вытираясь рукавом. Удары не заставили себя ждать. Он бил меня

под дых, в живот и по щекам. Я бы давно рухнула, не держи меня цепи. В этот

момент вернулся Барт, ведя за собой Таури. Ее волосы и кожа были влажными,

словно ее всю обильно протерли жидкостью. Она взглянула на меня, и в ее глазах

было столько сострадания, что я отвела взгляд.

– Я обработал самку, шейн Герин, – пророкотал нубериец, подталкивая Таури

вперед.

Герин протянул руки, обхватывая ладонями голову девушки, и клочковатый туман

начал стекать на голову трессианки, впитываясь в кожу.

– Все, – устало выдохнул мой мучитель, – отведи ее в покои и закрой до времени.

Взгляд Таури стал пустым, она словно перестала понимать происходящее вокруг.

Барт поклонился, и они покинули зал.

– Ну! А у нас с тобой начинается самое интересное, – рассмеялся Герин,

поворачиваясь ко мне.