Текст книги "Тихоня для Туза (СИ)"
Автор книги: Ольга Николаева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Глава 13
Стефания
– Испугал ежа голой задницей. – Слабая надежда, что Тихон как-то поможет избавиться от Витька, тихо тлела и согревала.
Другое дело – как потом от него самого-то избавляться?
Загонит всю семью на плантацию, паспорта отберет, и прощай, мое светлое будущее без печали!
На языке вертелись ругательства, все, что успела накопить за время жизни в коммуналке, но поделиться ими с адресатом так и не успела…
– Зачем ты это делаешь?
Тихон зачем-то начал раздеваться. В прямом смысле – стянул рубашку, принялся расстегивать ремень на брюках…
– Буду проверять твои способности.
– К-какие? – Он ведь обещал надрать мне задницу, и неоднократно. Неужто, решился, все-таки?!
– Я весь провонял этими грязными подворотнями. Ты, кстати, тоже.
– Не знаю ничего. От моей одежды исходит аромат альпийского подснежника, не наговаривай.
Он поиграл внушительной мускулатурой на груди, заставляя что-то внутри меня замереть от восторга. Красивый экземпляр, впечатляющий… Только характер дерьмовый.
– Снимай свой альпийский подснежник и неси все в стирку. Меня раздражают такие запахи. Ассоциации хреновые, уж прости.
– И что, я буду ходить голой здесь? Извини, но на такие подвиги я не согласная. Ни за какие коврижки!
– Стеф. Я не планирую домогаться. Можешь даже трусы стянуть, поверь, я уж как-нибудь справлюсь и не стану тебя насиловать!
– Дай мне другую одежду, и я схожу в душ. Там и переоденусь!
– Ладно. Пойдем. Потом обсудим, что делать дальше…
Он ушел в свою комнату, вернулся с шортами и футболкой.
– Держи. Я пока займусь твоим вопросом.
Никогда еще не мылась с такой скоростью, как в этот раз. Почему-то казалось, что если немного задержусь – что-то обязательно случится нехорошее.
Случилось.
– Ты зачем здесь торчишь? – Чуть не стала заикой: прямо за дверцей душевой стоял Тихон. Вплотную. – Подглядывать пришел? Больше заняться нечем?
Вместо ответа он протянул мне полотенце, а потом телефон.
– Держи. Надрывается без остановки, заколебал.
– Черт! Почему ты раньше мне его не принес?!
Кирюшка никогда не звонил без надобности. Только по очень важным и срочным делам.
– Привет, малыш, у тебя что-то произошло?
– О-о-о… Стеф, а ты где? И почему такая голая?
Полотенце намотать успела, но не до самых ушей. Кир успел заметить по видеосвязи мокрые волосы и неодетые плечи.
– Я… немного испачкалась. Пришлось искупаться. Так что у тебя стряслось?
– Мама плачет.
Черт. Если Милка плачет, это что-то из ряда вон произошло! Она перед Киром никогда свою грусть и печаль не показывает!
– Дай маме телефон, пожалуйста. Пусть она сама мне все объяснит.
– Она будет ругаться, что я тебе позвонил. – Племянник скорчил печальную рожицу. – Говорит, что нужно срочно вещи собирать и куда-то бежать… А я не хочу никуда убегать, мне здесь нравится!
Тихон, все это время слушавший наш разговор, молча забрал у меня трубку. Кивнул на одежду, намекая, что пора бы и приодеться.
– Привет, брат. Рассказывай, что у тебя там.
– О, Трифон! Привет! – В голосе Кирюхи добавилось энтузиазма. – Это ты испачкал Стефу, да?!
– С чего ты взял? – Тихон далек от детской логики. Впрочем, как и я сама. Никогда не знаешь, откуда прилетит подвох…
– Она же мылась почему-то? Значит, стала грязная. А из дома выходила чистая.
– Стеф и без меня отлично справляется. Я только помог помыться, а грязь она сама нашла…
Вздох изумления на той стороне экрана… Затишье… Зря он это, конечно, ляпнул.
– Вы мылись вместе?! Да-а-а-а?!!
– Кир, давай, мы это обсудим как-нибудь позже. Ты звонил по какому поводу? Что стряслось?
Племяш держался молодцом. Но, кажется, готовился всхлипывать. Носом шмыгнул впечатляюще.
– Мама собирает вещи. Говорит, что мы уезжаем. А куда – не говорит! А я не хочу ехать! Мне здесь нравится!
– Давай-ка, зови свою маму. Обсудим с ней, что там у вас горит, и куда она собирается…
Кир вздохнул. Я не видела его моську, но прекрасно представляла, с каким выражением он сейчас бредет к матери. Знал прекрасно, что влетит – за то, что позвонил мне без разрешения.
– Стефа? Ты где? И что с тобой случилось? Почему ты раздетая?!
– Милан, это реально сейчас главный повод для беспокойства?
– Конечно, я за тебя переживаю… – Опухшие глаза, размазанная тушь. Конечно, переживает, дурында моя, хоть и старшая.
– У меня все хорошо. В гости заехала, помылась вот… – Для демонстрации тряхнула влажными волосами. – Можешь успокоиться. А что у вас там стряслось?
– Ты не знаешь как будто. Этот… Кирилл, выйди, пожалуйста. Мама сейчас ругаться будет, не нужно тебе слышать!
– Мама, я лучше тебя знаю всякие плохие слова. Не стесняйся.
– Видишь? Ничего хорошего от этой коммуналки, Стеф. Я собираю вещи.
– Витя звонил? Что сказал? Я же его попросила дать время! Он не послушал, да? Опять что-то требовал?
– Сестренка, тебе уже хватит в это вмешиваться. Сколько можно? Живи без нас, а я уж разберусь как-нибудь…
Ну, дура же. И неизлечимая. Сама собралась разбираться…
– И себя угробишь, и Киру жизнь испортишь. Не сочиняй! Дождись меня, я скоро приеду, а там придумаем что-нибудь вместе!
– Нет. Я продам свою комнату, перееду куда-нибудь подальше. А ты живи здесь, тебя никто не станет трогать. – Она казалась такой решительной, такой целеустремленной. Как будто это могло хоть что-нибудь изменить.
– Не смей никуда выходить, пока я не вернусь домой. Поняла меня?
Не успела разойтись как следует. Очень хотелось накричать на сестренку, вправить ей мозги, доказать, что нельзя нам быть по отдельности! Просто невозможно! Я не выдержу, если с ними что-то случится!
– Так, девушка. Вы сейчас должны закрыть дверь и сидеть на своей попке ровно. За вами приедет человек. Я скину его фото, чтобы не было никаких вопросов.
Тихон устал от нашего женского бестолкового трепа. Отобрал у меня телефон, чтобы вмешаться.
– А вы кто, вообще? – Милка встала в позу. Колючки выпустила и расправила, став похожей на слегка пощипанного ежа. Привычно ершилась, не понимая, что никто ее сейчас не испугается, даже Кирюха.
– Позже разберемся. А сейчас делайте так, как вам сказано. Все понятно?
– Стефа, кто это? Что это за мужчина? И почему вы оба раздетые?
– Они там мылись, мам. Не переживай. Дядя Трифон сказал, что Стеша была грязная, он ей просто помог искупаться. Как ты мне помогаешь…
– Кирилл!!! – Мы завопили с Миланой хором. Всем хорош пацан, кроме привычки лезть туда, куда его совсем не просят. – Уйди!
– Вот все время так… – Парень надулся и ушел. Показательно хлопнул дверью, демонстрируя этим хлопком все ругательства, которые знал, но произнести боялся.
– Итак, мужчина, вы кто такой?
– Возможный отец вашего племянника. Пока под вопросом.
– А вы умеете представляться, однако. – Мила насторожилась еще больше. И ее улыбка все сильнее смахивала на злобный оскал.
– Милан, потом разберемся, хорошо? И не читай мне сейчас нотации. Тихон правильно сказал – сиди и не высовывайся. За тобой приедут нужные люди и увезут. У него здесь намного безопаснее, чем в городе.
– Тихон, значит? А куда он смылся уже?
Я не заметила, в какой момент хозяин дома исчез. Только что стоял рядом и слушал нашу перепалку, и вдруг испарился.
– Не знаю. Но ему, кажется, можно верить.
– Кажется или можно?
– У тебя есть варианты получше, сестренка?
Она промолчала. Я и не ждала ответа.
– Тихон – последняя наша надежда. Понимаешь ведь?
– Откуда он взялся, вообще? Что за человек?
Теперь пришла моя очередь молчать. Что сказать? Что он козел редкостный, но кажется, человек хороший?
– Я взялся оттуда же, откуда все дети появляются. Сидите на месте, Мила. Я сам приеду. Скоро.
Он опять появился из ниоткуда, уже одетый и даже, кажется, надушенный одеколоном. Франт хренов.
– И ты сиди на месте. Даже не думай умотать сквозь заборы!
И слинял. Я только услышала звук отъезжающего автомобился.
– Что? Уже поехал? Правда?
– Ага. Сейчас к вам телепортируется. Вещи быстрее собери, а то увезет в трусах и пижаме. С него станется.
– Стеф… – Сестра замялась. Кусала губы, явно выбирая выражения. Глаза, и без того потерянные, у нее совсем разбежались по сторонам…
– Мила, ты сейчас окосеешь. Нормально смотри на меня и спрашивай, чего хотела-то?
– Он точно не опасен? Вдруг, потом пожалеем, что с ним связались?! – Она выдохнула тяжело и как-то опустошенно. Бедняжка моя, так намаялась за это время…
– Не наркоман, во всяком случае. А это уже тысяча плюсов в карму, тебе не кажется?
– Это все, что ты можешь сказать о человеке?
– Ну, он еще зануда. Редкостный. Думаю, это не самое страшное… – Не в силах успокоиться, я бродила по гостиной, бездумно трогая все, что попадется под руку.
– А за зануду мне еще ответишь! – Резкий шепот из-за плеча, хлопок по заднице…
Я подпрыгнула от испуга, зацепила какие-то провода, что-то начало с грохотом падать…
– Эй, ты зачем так пугаешь?! – Сердце трепетало от испуга, ноги тряслись, руки дрожали.
Я сама только чудом не свалилась. Или не чудом, а благодаря поддержке Тихона – схватил меня за талию, к себе прижал, спасая от устроенного бардака.
– Соскучился.
Потерянные глаза Миланы крайне быстро встали на место, перестали косить и теперь смотрели с крайним интересом. Ожила, мать ее ети! Тут вопросы нашей дальнейшей жизни решаются, а она любопытствует, что за мужик меня обнимает!
И пусть она ни одного словечка не сказала, на то мы и сестры – чтобы понимать друг друга с полу-взгляда и с четверти намека!
Тихон тоже уловил внимание, так и сочащееся сквозь экран телефона. Хмыкнул как-то по-особенному, или хрюкнул, поди разбери… И смачно присосался к моей щеке. И к уху. И к губам потом.
– Эй, ребята! Эй! – Я не сразу поняла, откуда раздается голос. Чуток потерялась во времени и пространстве.
– Да сбрось ты вызов. Потом перезвонишь, в чем проблема? – Подлец и негодяй, целующий меня взасос, крайне напористо и умело, тоже не сразу просек, откуда идут звуки. А когда до него дошло, остался не очень доволен.
– Вообще-то, люди тебя ждут! Может, уже под дверью на чемодане сидят!
Я барахталась в стальных объятиях, как муха в паутине. Вроде и брыкалась, и силы тратила, а толку – ноль.
Он все так же крепко держал меня, заставляя задыхаться… Вкусно пах, чертяка! Головокружительно и упоительно: настолько, что слюнки сами собой выделялись. И самое противное – Тихон об этом либо знал, либо догадывался, судя по насмешке в глазах и голосе.
– Да. Действительно. Я же торопился. – И не шевельнулся, ни на грамм не подвинулся в сторону. Все так же стоял и глазел, как будто в зоопарк пришел, а не в свой дом вернулся.
– А приехал обратно зачем?
– Забыл документы. Джинсы снял, бумажник в кармане остался.
– Ну, и все. Иди, забирай свой бумажник и катись!
Он слегка ослабил хватку, давая возможность отодвинуться и отдышаться. Какая-то странная реакция на мужчину – у меня такого не было никогда, чтобы вот с таким трудом отрываться. Шагнула назад, а ноги тянули обратно. И губы его покоя не давали – еще помнилось, как целуется. И хотелось повторить, закрепить, распробовать получше!
– Спасибо. Вообще-то, это мой дом. Не стыдно выгонять хозяина?
– Нисколечко! Пока ты тут сиськи мнешь, Милана и Кирилл в опасности. Езжай за ними, а потом уже приставать будешь!
– Заметь, что я до них еще не добрался. Только подумать успел, а ты уже озвучила… – Собака хворая! Он опять довольно ухмылялся!
– Вот когда привезешь мою семью сюда, в безопасность, тогда и обсудим, что ты будешь мять и в каком порядке, понял? А теперь давай – чеши!
Он снова изобразил легкое ржание, почти незаметное, но все-таки свалил, похлопывая себя по карманам.
– Ого. Вот это у вас горячо, Стеф…. – В голосе сестры сквозила откровенная зависть и, в то же время, умиление.
– Господи. Мила, ты что, все это время смотрела и слушала, да?! Зачем? – Кажется, я так стремительно еще никогда не краснела. Даже когда одноклассники хохотали над моей юбкой, заправленной в трусы…
Глава 14
Темно. Жарко. Очень тихо. Потерла уши, проверила – все ли с ними нормально? Может быть, вставила беруши, да забыла вытащить?
Нет. Все хорошо с ними. И свое дыхание слышу прекрасно…
Паника, накатившая после пробуждения, постепенно отпускала: я начала вспоминать, где нахожусь, и что происходит.
Кажется, немного перебрала с таблетками валерианы, чтобы успокоиться: съела сначала несколько штук, не помогло. Докинула еще несколько, и потом еще немного. Похоже, надо было остановиться на первом этапе.
Телефон разрядился, и теперь нельзя было ни посмотреть время, ни хотя бы подсветить себе дорогу.
Тихон уезжал еще в середине дня. А сейчас, похоже, глубокая ночь!
Куда он пропал?! И что мне делать, если он не вернется?!
На смену первой волне паники пришла новая. Еще более тяжелая и страшная.
Чуть не грохнулась, споткнувшись обо что-то на полу. Потом – еще раз.
Плюнула на все. Встала на четвереньки и поползла в поисках выхода. Ну, а что? Все равно же меня никто не видит. А так намного спокойнее и удобнее.
Разглядела тонкую полоску света, легкий намек на него – двинулась в эту сторону.
Ничто не предвещало беды – ползла себе и ползла, в надежде, что за дверью смогу подняться на ноги и двигаться по-человечески… И чуть не вывалилась наружу, потянувшись к ней.
– О! Ты тоже тренируешься?!
Кирюха сидел верхом на Тихоне. Всадник Апокалипсиса, блин…
– В этом доме, вообще, нормальные есть?
Зря я, конечно, убедила сестру, что Тихону можно доверять. Думать об этом, глядя на него сверху вниз, было намного проще.
– Так, малой, держись крепче.
– А зря ты встаешь. Лучше останься в этом положении. Мне нравится, когда ты у меня в ногах!
Тихону, само собой, мое мнение было неинтересно. Одним легким движением он тоже поднялся. Мама дорогая, сколько ж силы в этом человеке, если он может делать так?! Да еще и с утяжелением? Зато и меня вчера таскал на руках, ни секунды не напрягаясь…
– Стефа, ты видела, какой он сильный, да?! – Ликованию Кирыча не было предела. Подпрыгивал на спине Тихона и размахивал руками от счастья. Еще бы: он-то в своей жизни видел только немощных, ленивых и толстых соседей. Или не толстых, а просто хлюпиков и ботанов…
– Кир, ты ему шею сейчас свернешь! Будь поосторожнее…
– Он сильный! И крутой! И самый-самый! Я вырасту, тоже стану таким! – Племянник меня не слышал, конечно же. Не успокоился, а еще активнее загарцевал на той самой многострадальной шее.
– Отлично. Хорошая цель. А пока – слезай. – Протянула руки, чтобы его снять, но парень увернулся.
А я не знала, куда спрятать глаза от Тихона. Готова была еще часами болтать с Кирюшкой, снимать его, сама на плечах носить… Только бы не видеть мужчину…
Такого себе успела надумать… всякого… после тех поцелуев. А еще Милка, дурында романтичная, подкинула идей. Как будто ее опыта недостаточно, чтобы всю романтику из головы начисто выбить!
А он стоит, понимаешь, в паре сантиметров… Полуголый… Мышцами играет… Влажными от пота… И бровями шевелит загадочно. И как будто не замечает, что на его шее прыгают и визжат лишние килограмм пятнадцать-двадцать…
– Отстань от парня. Я ему показывал, к чему приводят постоянные тренировки.
– Ой. Надо же! Ты еще можешь разговаривать?!
Чуть не подпрыгнула от шока. Хрипловатый голос – это, конечно же, у него от усталости. И раздевает он меня глазами просто так. Это все кажется, а не по-настоящему.
– Ты лучше скажи, где у этого упыря выключатель? Он замолкает, хотя бы иногда?
– Ого. Чудеса. Я думала, вы с ним идеально подошли друг к другу…
– Он идеально на мне катается. Это да. – Тихон все же решил избавиться от лишней ноши – стянул с себя Кирыча одним легким движением руки. – Иди, посмотри, какой вес ты сам сможешь поднять. С него и начнем тренировки.
Племянник удрал со счастливым гиканьем и улюлюканьем.
– Зачем ты позволяешь ему на себе кататься? Это же непедагогично…
– Сказала женщина, которая лазит через чужие заборы, ну-ну…
Почему-то он стоял все так же – почти вплотную ко мне.
– А Мила где? Почему Кирилл на тебе катается? – Попыталась перевести тему и немного отвлечься от горы тестостерона, которая так и давила на психику. Шумно дышала, вкусно пахла и почему-то притягивала, будто магнитом…
– Она поехала на работу. Сюда отказалась перебираться.
– Вот дура-то!
Нашла в себе силы шагнуть в сторону и обогнуть Тихона. Стоять вот так – впритык, на расстоянии дыхания, и не представлять себе новые поцелуи вообще никак не получалось. Нужно было с этим что-то делать, и очень срочно!
– Все нормально. За ней присмотрят.
Он тоже шагнул. Тоже в сторону. В ту же самую, что и я.
В итоге столкнулись. Чуть носами не стукнулись…
Как так получилось, что я его обнимаю? Наверное, пыталась равновесие удержать. Его рот за мой уцепился с точно такой же целью – чтобы удержаться, ага. Жаркий поцелуй – тоже случайность. Языки сплелись на секунду, тут же разбежались, чтобы снова начать облизывать друг друга… Кто из нас первый простонал – черт знает. Было темно, жарко и холодно, до мурашек в районе коленей…
Щекотка становилась все сильнее, пришлось приподняться на цыпочки, и тянуться к нему, тянуться…
– Эй, вы долго там еще будете облизывать друг друга? Вы же не котики, чтобы так здороваться!
Мурашки и щекотка – это не успехи Тихона. Это Кирилл постарался.
– Брысь отсюда! Что за поведение, Кирилл?
Малыш надулся, брови насупил. Немного подумал, а затем огорошил:
– Это тебе сказать нечего, поэтому на меня нападаешь!
– Хм… А ты у нас крендель продвинутый, как я посмотрю… – В легком сумраке лицо Тихона плохо просматривалось. Но мне отчего-то показалось, что даже он покраснел. Про мои щеки лучше и не вспоминать – они просто горели.
– Да. Я умный. – Парень притопнул ногой, демонстрируя нордический характер. – Наталья Владимировна так сказала.
– А о том, что ты вредный, забыл добавить? – Потихоньку развернула его спиной к себе и начала выталкивать подальше. Нужно было как-то незаметно поправить одежду. И когда только Тихон успел задрать мне кофту до самых ушей?
– Я настойчивый и требовательный! Это полезно!
– Это у вас семейное, я заметил. Ты гантели себе присмотрел, настойчивый? – О, чудо! Этот мужчина оказался не таким уж и полным козлом: потащил Кирюху дальше, давая мне время , чтобы привести себя в порядок.
– Я их чуть-чуть… Они упали, в общем. – Не признаваться в своих грехах Кир научился от своей ненаглядной мамы.
Та тоже до сих пор уверена, что это не она связалась с дебилом-наркоманом, а плохое окружение заставило милого мальчика увлечься дрянью. И плевать, что у него с самого начала было на лбу написано : опасный идиот!
– Сильно упали? Или не очень?
– Там все плохо. Я поэтому и пришел. – Кир понуро опустил голову. – Я ж понимаю, что вам еще облизываться охота. Но надо порядок навести. А еще кушать хочется…
– Ступайте, наводите порядок. А я что-нибудь приготовлю!
Вообще-то, возиться на кухне я не очень-то и мечтала. Даже на такой крутой кухне, как у Тихона.
Просто это был шанс немного отдышаться и собрать мысли в кучу. Как-то все слишком странно складывалось с этим мужчиной. Вообще все. А особенно – моя готовность отвечать на его поцелуи.
– Там есть же мороженое! Не нужно готовить ничего!
Кир уже стартанул к холодильнику. Только пятки засверкали…
– Ты кормил его мороженым? Серьезно?!
Мы опять остались наедине, только я уже нисколько не стеснялась. И странные полосы на шее Тихона, похоже, от моих ногтей, нисколечко не смущали!
Теперь мне хотелось топать, кричать и орать не хуже самого Кирюхи.
– А в чем проблема? Все дети любят мороженое…
– Завтра он сляжет с ангиной. А сбивать температуру под сорок придется мне!
И, конечно же, Тихона это ничуть не расстроило. Он даже не пытался сделать виноватый вид. Зато обнял меня за талию, притянул ближе…
– А когда у ребенка высокая температура, он все время лежит, никуда не бегает? – Заговорщический шепот меня окончательно убил. Что-то было странное в его вопросе, подозрительное.
– Лежит, конечно. Еще и судороги могут случиться. – Говорила, а сама упиралась руками в грудь, которая все больше и больше приближалась. – Это очень страшно, между прочим!
– Ну, мы до этого доводить не будем… – Горячее дыхание опалило шею.
– Эй, ты что? Обнюхиваешь меня? Совсем сбрендил? – Попыталась отпихнуть его подальше, но не вышло ни черта. Тихон снова плотно прижимался ко мне всем телом. – Там ребенок на грани ангины! Нужно его спасать!
– Там нет никакого мороженого. Успокойся. Я просто пообещал, что угощу, если будет вести себя тихо.
Он реально хотел меня успокоить, но выходило плохо. Вернее, получалось совсем наоборот: вместо умиротворения, я заводилась все больше и больше.
– Обманул ребенка? Ты совсем сдурел, обормот?! – Шлепнула его по плечам, в надежде освободиться.
– Ммм, продолжай… Мне нравится, когда ты сердишься… А обормотом меня еще никто не называл…
– Я тебя сейчас ударю. Ногой. Куда-нибудь, где будет больно! Отпусти! Там Кир один по холодильнику ползает! А если он там застрянет?
Этот козлина откровенно ржал. Уткнулся мне в плечо носом и хихикал, натурально!
– Ты очень смешная, когда сердишься, Стефа. Особенно, когда бред сочиняешь.
– Ничего смешного не вижу в замороженном ребенке!
– Он не сможет открыть холодильник без нас. Успокойся. Там какая-то умная система, защита от детей.
Тихон внезапно посерьезнел, отпустил меня и потопал вперед. Как будто и не обжимался только что. Как будто мне все это показалось!
– Тогда займи его чем-нибудь, пока я готовлю ужин. – На всякий случай, тоже поспешила. Нужно было убедиться, что эта его хитрая система все-таки работает.
– А зачем тебе столько еды, Трифон?
– Тихон. Зови меня правильно. Иначе я буду звать тебя не Кирюшкой, а хрюшкой.
Хорошие методы воспитания. Надо запомнить. Мне они точно еще понадобятся…
– Ты сам все это съедаешь, да?! Ты поэтому такой сильный? – В голосе малыша было столько восторга и восхищения, что стало немного завидно.
– Конечно.
– Эх… – Малыш опять расстроился, придумав очередную печаль.
– Что такое, Кирюш? Ты чего загрустил? – Не могу терпеть, когда он грустный. Сразу хочется растормошить его, подбодрить…
– Он все съест. А мы что будем делать? Я тоже хочу быть сильным, но на всех еды не хватит…
– Я поделюсь. – Тихон вмешался на правах хозяина.
– Правда? И я сразу посильнею?
– Да. Но при одном условии… – Мужчина загадочно поиграл бровями, заставляя Кирюху подпрыгивать от интереса.
– При каком?
– Ты будешь следить за Стефанией, чтобы она меня слушалась! Сможешь?
– Вот те раз! Это что за вербовка племянника прямо у меня на глазах?
– Пффф… Смогу, конечно. Я все время за ней следю! – Малыш раздулся от гордости и важности, даже не заметив, что тетушка, между прочим, не очень-то и довольна.
