Текст книги "Последняя из рода Ша'Ари! (СИ)"
Автор книги: Ольга Гусейнова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Она ничего не ведала о нравах и образе жизни своей расы. Она лишь знала на примере отца, что мужчина, разделивший свою жизнь с избранницей, будет вечно верен ей, будет заботиться о ней и их детях. Как ее отец Ривальс боготворил ее мать Риву, с благоговением перебирая ее золотые локоны или непрестанно касаясь ее хрупкого, но женственного тела. Как носил на сильных надежных руках и Риву, и Кнару, легко становясь то хищным коварным дельцом, то самым преданным и заботливым мужем и отцом. В их доме всегда царила атмосфера любви и заботы друг о друге, ведь сердца Ривы и Ривальса бились в унисон и были связаны навечно. Лишь эти восемь лет, наполненные светом, теплом, родительской любовью и заботой давали Кнаре сил пережить более чем десятилетнюю каторгу подчинения. Эти воспоминания и жажда мести. Но теперь она свободна от последнего и может попытаться изменить свою жизнь, в которой все будет как в ее детстве, у родителей, уж она постарается. Главное, побольше узнать о новом мире Ша'А, может эти трое мужчин согласятся ее взять туда с собой, в новый дом надежды и мечты.
Когда в рубке неожиданно воцарилась тишина, Кнара позволила себе открыть один глаз, и тут же увидела, как их корабль словно проваливается в голубовато-красную сияющую воронку. Ее ошалелый взгляд наткнулся на мягкий улыбающийся Раксана, который будто приласкал им.
– Не бойся, малышка, мы уходим от погони в гиперпространство!
Кнара, заметив такой же ошарашенный взгляд у Теклана, снова посмотрела на Раксана, подозрительно и удивленно, наблюдающего за ними.
– Ты не знаешь что такое лифты, не видела обычного энергетического оружия, которое за последние десять лет пока мы были в плену, практически не изменилось, не знаешь самые простые истины. И ты не знаешь про гиперпространство. Откуда вы с этим человеком?
За стеклом стремительно расползались странные сияющие различными цветами разводы, в которые они врезались, вокруг все тихо и мерно, но ощутимо для ее чувствительного слуха гудело. Сглотнув и заметив, как уже все трое голых ша'а обернулись к ней и, сощурив глаза, пристально сверлят ее взглядами, устало пожала плечами. Но прежде чем у нее сформировался ответ, который они так внимательно ждут, внутренне усмехнулась, подумав, насколько внешний вид совершенно обнаженных ша'а, не соответствует выполняемой ими сейчас работе и совершенно не вяжется с их серьезными сосредоточенными лицами. "Может им и самим неприятно сидеть в этих гладких креслах голым задом. Прилипает, наверное?! Что только не придет в голову! – улыбнулась своим думам, однако неожиданная мысль взбодрила и сняла напряжение. И хотя, как показала практика, даже с голой задницей эти трое порвут кого угодно – от них настолько ощутимо исходила опасность – но она уже не боялась их. На подсознательном уровне почувствовала, что ей они вреда не причинят. Просто она очень устала за все эти дни, находясь в постоянном напряжении во время полета на корабле пиратов, и особенно за последние сутки, когда они пытались выжить в лабиринте." Но не смотря на дикую усталость, жажду и голод, и даже зуд во всем давно не мытом теле, она, снова смочив слюной горло, начала рассказ.
– Мой отец вместе со своим кланом успел покинуть вашу планету прямо перед ее гибелью. Не всех смогли забрать, но часть все же удалось. Как он рассказывал мне в детстве, они очень долго блуждали по мирам в поиске пристанища, но нашли лишь неучтенную комету, которая повредила их корабль. Из-за этого произошло столкновение с одной из лун моего мира. Он называется Рокно, и как говорил отец, моя планета находится в системе Радивиус и является закрытой, охраняется Стражами мира. У нас есть магия, а отец считал, что это энергия, которой некоторые – рожденные на Рокно – умеют управлять и видоизменять. Ошейники, которые были на вас, мне кажется, тоже сделаны в моем мире.
– Почему ты так решила? – Девор вклинился в ее монолог, озвучив свой вопрос густым рычащим голосом.
Кнара снова сглотнула слюну – уж очень сохло горло. Неожиданно перед ней появился Тэуя со стаканом воды, похожим на тот, которым она пользовалась в лабиринте. Она поблагодарила шестилапа самой теплой и благодарной улыбкой, на которую была способна, и с наслаждением выпила воды, довольно расслабляясь в кресле. Но подняв глаза, столкнулась с хмурыми и мрачными лицами мужчин. Раксан напряженно спросил:
– Когда ты последний раз ела?
Кнара услышала в его голосе неприкрытую тревогу. Усталым жестом откинула длинные многочисленные косички с плеч назад и, тяжело вздохнув, ответила.
– Нас кормили на четвертом уровне, но это было давно. Мы наверное не менее суток ходили по лабиринту, сильно устали и все пострадали. Каждый из нас! Но несколько часов – это не смертельно еще.
Девор переглянулся с Раксаном и последний мягко пообещал.
– Ответь на вопрос, откуда ты знаешь про ошейники, и мы начнем устраиваться на этом корабле. Распределим каюты, найдем пищу и воду... – заметив ее скользящий по его обнаженной груди любопытный взгляд, пообещал: – Ну и одежду, конечно.
Кнара смущенно поерзала в кресле, быстро отведя взгляд от такого притягательного мужчины, коим для нее являлся этот серебристо-голубой оборотень по имени Раксан, и продолжила исповедь.
– Корабль, на котором находился отец, погиб вместе с остальными родичами, лишь ему удалось на спасательной капсуле долететь до Рокно. Это случилось чуть больше шестидесяти лет назад. Тридцать лет он скитался по Рокно в поисках своего места в жизни, пытаясь найти возможность убраться с планеты, а потом встретил мою маму. Они полюбили друг друга, отец за огромные деньги заказал и выкупил артефакт, который позволил ему провести обряд единения их жизней. Моя мама – человек, но после обряда смогла забеременеть и произвести на свет меня. Когда мне исполнилось восемь лет, мой дядя, вечно игравший в азартные игры и просаживавший все деньги, убил мать и отца из-за денег. Меня оставили в живых ради наследства, которым дядя Ниишту смог управлять как опекун. Если бы погибла и я, все наши деньги перешли бы Совету Республики, а так он стал законным опекуном и распорядителем моего наследства, хватившего ему на несколько лет. – Кнара как будто снова погрузилась в пучину ненависти и боли от того, что произошло с ее семьей, но нашла в себе силы продолжить. – Сразу после убийства родителей на меня надели похожий ошейник. Почти одиннадцать лет я носила его вплоть до похищения. Когда я коснулась вашего ошейника, Раксан, почувствовала знакомый холод, так что они явно сделаны в одном месте. Я так думаю!
– А как ты оказалась на станции? – полюбопытствовал Девор.
– По поручению сестры мне пришлось отнести записку ее любовнику. Я не могла отказаться, потому что как и вы находилась в ошейнике. – На лице ша'а отразился гнев и потом – сожаление. – На обратном пути на меня напали трое грабителей, а уже на нас четверых – двое пришельцев из космоса. Они убили одного из грабителей, а двух других и меня забрали с собой. Перед тем как засунуть на корабль, с меня содрали этот ошейник, и я наконец-то стала свободной. Правда, недолго! Теклана и его двух друзей забрали из другой страны нашего мира, а потом привезли на эту станцию, если я правильно ее назвала. Мне папа их описывал, а я не верила. – Она тяжко вздохнула, прерывая рассказ, а потом быстро закончила: – А видите как получилось, кроме нас с Текланом все люди с Рокно погибли. И смерть такая страшная у каждого была – не передать словами.
Сайран, склонив голову набок, мрачно слушал ее рассказ, Кнара от усталости словно растеклась по креслу и наверняка бы сползла на пол, если бы не была пристегнута, но тут перед ней возникла фигура Раксана, от чего ей тут же пришлось в смущении прикрыть глаза, чтобы не уткнуться взглядом в его пах. Присев перед ней на корточки, он руками взял ее разбитые кровоточащие босые ноги и, погладив кожу на ступнях большими пальцами, тихо сказал:
– Не волнуйся, теперь все будет хорошо. Я обещаю.
– Прежде чем что-то ей обещать, сначала придется ей объяснить, что она потеряет! – вмешался Девор, добавив, – у нее должен быть выбор, Раксан, и я об этом позабочусь.
Серебристая голова резко мотнулась в сторону Девора, и голубые айсберги столкнулись в безмолвном состязании с золотым огнем. Кнара не знала о чем речь, но стало понятно – от нее что-то скрывают. Подтянула ноги под себя, зябко передернувшись, и это движение не прошло не замеченным. Раксан, предупреждающе рыкнув на Девора, резко встал, одновременно с этим отстегивая ремни и подхватывая Кнару на руки, и пошел к выходу из рубки. За ними потрусил Тэуя. Девушка, не ожидавшая столь стремительного перемещения, в первый момент, испугавшись, обхватила мощную шею Раксана, прижалась к нему и почувствовала его горячее крепкое тело под своими руками. Ей было неловко в этой ситуации, но решила при всех лучше промолчать и не дергаться, да и сил уже не было. А через минуту, уже в коридоре корабля тихо произнесла:
– Раксан, я могу и сама ходить.
Мужчина взглядом выразил сомнение и ответил:
– У тебя изранены ноги, – затем склонился к ее ушку и прошептал, обдавая горячим дыханием и разгоняя кровь в теле, – а мне, приятно прикасаться к тебе, готов всю оставшуюся жизнь носить тебя на руках, сладкая моя.
Смущение накрыло ее с головой, а мужчина с большим удовольствием и интересом наблюдал за синеволосой девушкой, испытывал небывалый трепет и щемящую нежность, которые впервые почувствовал к женской особи. Вообще, подобные чувства были не в его характере, но как только он осознал там, в пещере, кто перед ним, удивился сам себе. Сначала он списывал собственнические чувства по отношению к ней на отсутствие обычного общения – десять лет провел во втором облике. И хотя сущность одна, и ее ничем не исправить, но всё же этот ошейник сильно повлиял на него, а сейчас не только он, но и Девор с Сайраном ощущали, как их захлестывает волна неконтролируемых эмоций и чувств. Ведь все они десять лет словно спали, подавляемые силой ошейника. Может быть в другое время он бы и смог приглушить эмоциональный фон, разобраться, что конкретно вызывает в нем щемящую нежность к этой девушке, сейчас это невозможно. Все его тело и неукротимый дух воина стремились к ней, к обладанию и началу связывания.
С той секунды как он увидел ее, их дальнейшая судьба была предрешена, даже тот печальный факт, что род Ша'Ари погиб дает ему дополнительные шансы заполучить женщину без лишних трудностей. Она практически ничего не знает об их мире и этим он тоже воспользуется, не смотря на очевидную низость данного поступка. "В любви как на войне, все средства хороши", – мелькнула в голове инопланетная фраза, когда-то услышанная. Его оправданием была лишь ее реакция на него, выраженная гораздо сильнее, чем к остальным ша'а. Уж он-то сразу подметил, что взгляд девушки неизменно следил за ним, она смущалась его наготы и все же искоса изучала, стараясь делать это незаметно. А еще выделяла среди остальных, и это не осталось не замеченным Девором и Сайраном. И если Сайран, у которого была Нея, не интересовался ею как женщиной и лишь наблюдал за их брачными играми, то Девор злился. С не меньшим голодом, что и Раксан, наблюдал за Ша'Ари и хотел ее. Хотел сделать своей, но пока, понимая, что лидирует в игре Ша'Аул, лишь старался испортить ее своими замечаниями, справедливыми, надо сказать. Но главное, пока не вмешивался в надежде, что Кнара обратит внимание на него, как только Раксан сделает ошибку.
Кнара сидела на руках Раксана, одновременно рассматривая корабль и слушая короткие замечания мужчины, который озвучивал ей названия различных предметов, комнат (кают), мимо которых они проходили, или просто деталей на стенах (переборках) или полах. Впитывала новые знания как губка, не пропуская ни единой мелочи. Ей жизненно необходимо соответствовать и этим мужчинам, и новому миру, в который она теперь стремится попасть. С одной стороны это угнетало ее, вызывая ощущение собственной ограниченности, с другой – радовало, что в ее жизни все наконец-то кардинально изменилось – свежий ветер перемен наполнил мир яркими красками, впечатлениями, очистил душу и разум, развеял скуку, серость и меланхолию – остаточное воздействие ошейника. Теперь ее холодность и душевная отстраненность ушли, сменившись разгорающимся любопытством, интересом и бурей чувств и эмоций. Адская смесь бурлила, стремясь захлестнуть разум, но привычка скрывать все эмоции и мысли помогли и в этот раз. Она старательно глушила их неконтролируемые всплески и пока лишь наблюдала, изучая окружающий мир.
Они прошли пару довольно длинных коридоров, проверили вместе несколько кают и отсеков, а потом, наконец, добрались и до жилого отсека. В первой же каюте обнаружился спальный бокс, место приема пищи, а так же, как криво улыбаясь, заметил Раксан, обследовав небольшое помещение, – гидробокс. Про назначение душа Раксан рассказывал Кнаре, прижимаясь к ней сзади, чуть приподняв над полом и дыша ей в ухо, от чего по всей коже девушки бегали возбужденные мурашки. Он лично продемонстрировал, как все работает, правда при этом ему самому пришлось потратить на изучение несколько мгновений, во время которых Кнара тайком любовалась его мощными развитыми плечами и сильной спиной, крепкими ягодицами и длинными стройными ногами с большими ступнями, которые как влитые стояли на блестящем белом полу. Серебристо-голубую гриву он заплел в свободную косу, еще больше подчеркнув красоту мужского тела и ауру силы вокруг него.
Ей в голову пришла странная в этот момент мысль: "Такому мужчине не жаль подарить свою свободу, как это сделала ее мама Рива, полностью посвятив жизнь отцу Кнары и разделив с ним его жизнь и смерть тоже." Испугавшись этой мысли, она снова вернулась в реальность и заметила, что Раксан закончил с ознакомлением и смотрит на нее изучающим пламенным взглядом, следя за эмоциями на ее лице с таким вниманием, будто от этого зависит его жизнь. Но комментировать ничего не стал, лишь снова прошелся пальцами по панели управления ванной комнатой, показал и рассказал что к чему. И только после этого удалился, предупредив, что еще зайдет и принесет новую одежду, а также научит как здесь получить пищу и воду. Ее одежда превратилась в жуткие, драные, непотребные обноски, грязные и изношенные настолько, что отстирать и починить их не представлялось возможным. Ведь ей в этой одежде пришлось облазить весь лабиринт, ползти на брюхе по глине сквозь тоннели. Рукав был в крови и сейчас застывшей коркой царапал нежную молодую кожу на плече – рана от ожога зарастала.
Как только за Раксаном закрылась дверь, Кнара начала методично расплетать косы, чтобы хорошенько промыть от многодневной грязи. Пригладив их пальцами, разделась, сложив кучу грязной одежды в углу и отправилась мыться. С удовольствием воспользовалась туалетом и встала под упругие, щекочущие тело струи розоватой воды. Ей потребовалось несколько минут, чтобы отмыться от грязи и пота. Зато сразу почувствовала себя обновленной, смыв заодно с грязью крайнюю усталость. Обернулась в легкую ткань-полотенце и встала под сушилку. Вспомнив лысый череп бывшего владельца корабля и морды нугеров, Кнара задумалась, каким образом привести густую гриву синих волос в порядок. Причем, видимо Раксану и Сайрану тоже придется об этом задуматься. Обмотавшись тонкой непрозрачной тканью до середины бедра, вышла в каюту, чтобы в шоке и смущении увидеть там Девора.
Мужчина сидел в глубоком кресле возле прямоугольного накрытого едой стола и явно ждал ее появления. В этот раз они поменялись местами, потому что ее прикрывала лишь тонкая светлая тряпочка, подчеркивающая ее мягкие округлые женские формы. Он же был в черном блестящем костюме из неизвестной ей гладкой ткани, как тот, в котором был одет Хонк и его нугеры. Костюм облегал его словно вторая кожа, позволяя видеть его красивое мощное тело, но теперь хотя бы не смущаться, при виде голого и откровенно возбужденного мужчины.
Кнара не понимала причины, по которой она нервничала в присутствии Девора и в то же время, находясь в подобном же положении рядом с Раксаном, полностью ему доверяла. Быстро оценив ситуацию, – негоже почти обнаженной девушке отсвечивать прелестями, но успев рассмотреть Девора, – она шагнула назад к двери, чтобы скрыться. Горячий плотоядный взгляд Девора пробежался по ее телу, и мужчина лишь довольно потянулся, сразу напоминая Кнаре, что он еще и зверь, а не человек, с которыми она привыкла жить и общаться. Плавность его движений заставила восхититься и вместе с тем – сильнее напрячься, будто в ожидании прыжка в ее сторону. Заметив испуг на ее лице, слегка наклонив голову, мужчина тихо пророкотал.
– Ты боишься меня, но не Раксана, почему? – Кнара лишь неловко пожала плечами, не зная как ответить на вопрос. Но похоже, этот жест что-то подсказал Девору, потому что тот убеждающе продолжил: – Я хочу, чтобы ты знала. Кровь Ша'Аул сильнее чем твоя... намного сильнее. Если ты выберешь его, кровь Ша'Ари исчезнет, больше не будет их потомков, если ты последняя из Ша'Ари!
Кнара почувствовала печаль после его слов, но не более того, ее встревожило другое.
– Я не могу отвечать за всех! У меня только одна жизнь. Почему ты беспокоишься о Ша'Ари? И к чему, вообще, весь этот разговор?
Кривая усмешка, сделала его лицо более хищным и напряженным.
– Я Ша'Акру, моя кровь равная твоей. И я обещаю тебе разрешить быть доминантой. Один раз! Чтобы хотя бы один из наших потомков стал Ша'Ари. Ша'Аул никогда не сможет подавить свое я, несмотря ни на что, он – абсолютный доминант.
Кнара в замешательстве слушала этот монолог золотистого ша'а и, впитывая информацию о своих соплеменниках, пыталась осознать, о чем он вообще говорит. Усталость, голод и пережитый стресс замедляли скорость мышления и остроту восприятия. Наконец, она решилась спросить его, судорожно комкая концы ткани на груди.
– Вы, Девор, предлагаете мне брак? Я правильно вас понимаю?
Мужчина уже не ухмылялся, он призывно и щедро улыбался, от чего сердце Кнары пустилось вскачь. Красивый, сильный, но, к сожалению, не ее! Она это чувствует всем телом и душой.
– Поясни, что такое брак, сладчайшая?
Она недоуменно вздернула брови, потом, вспомнив, что они из разных миров, решила сказать как видит брак, и что он означает на Рокно.
– Семейная связь между мужчиной и женщиной, законные отношения, законные дети, общее имущество, жена заботится о муже и детях, а он обеспечивает и защищает свою семью, – сумбурно, конечно, но уж как вышло.
Девор, слушая ее речь, лишь все шире ухмылялся, и пламя его золотых очей уже чувствительно жгло обнаженные участки ее тела. Как будто он трогал ее горячими руками.
– Нет, девочка! Брак на твоей планете – лишь половина того, что существует в нашем с тобой мире. У ша'а отношения между мужчиной и женщиной гораздо глубже. Ты станешь моей не только физически и по закону, но и по сути. Мы разделим нашу суть пополам, как и биение наших сердец. Честность во всем, сладкая моя, будет между нами, потому что половине нельзя солгать, ведь чувства на двоих, половине нельзя изменить, ведь сердце на двоих, половину нельзя убить или предать, потому что пульс един и жизнь одна на двоих, – перевел дыхание и закончил страстную речь: – Такова природа нашего единения, и я предлагаю его тебе, синеокая Ша'Ари. Еще шестьдесят семь циклов назад, когда существовал старый мир на планете Ша'А, я не смог бы соединится с Ша'Ари. Твои родичи бы не разрешили. Вы слишком хороши: великолепны, нежны и вместе с тем коварны от природы. Но теперь, я не упущу полученный шанс! Такая сладкая, красивая, трепетная, словно цветок и самое удивительное – абсолютно свободная.
Пока он говорил своим глубоким рокочущим голосом, в котором слышалось столько эмоций, Кнара словно завороженная смотрела, как он медленно, одним слитным движением поднялся и крадущейся походкой приблизился к ней. Она испуганно прижалась к стене, он же навис над ней всем телом, заставляя чувствовать себя маленькой и уязвимой, подавляя и пугая. Задрожав всем телом, она сильнее сжала кулаки на груди и уже хотела закричать, отворачивая от него лицо, как с шелестящим звуком отъехала дверь, и в каюту вошел Раксан.
Как только он увидел столь двусмысленную сцену, потемнел лицом, сузив ледяные глаза. Он молча подошел к замершей парочке и, протянув руку к Кнаре, отодвигая телом Девора, осторожно разжал ее судорожно сжатые от страха кулаки. Переплел пальцы и протянул их сомкнутые ладони запястьями вверх, демонстрируя их Девору. Его гневный голос прорезал тяжелую тишину.
– Ты не сможешь спорить с этим, брат! Никто не сможет! Лишь она сама примет решение!
Девор вместе с Кнарой посмотрели на соединенные ладони стыкующиеся запястьями, от которых разбегался замысловатый рисунок. И если Девор все понял как только увидел, что рисунок быстро перетекал с одного запястья на другое, будто продолжая свой путь, не меняя его, словно запястья и рисунки на них являются естественным продолжением друг друга, то Кнара, налюбовавшись стремительной игрой четких линий, удивленно подняла лицо к Раксану, снова замирая в удивлении. Он обрезал волосы и теперь с коротким серебристо-голубым ежиком на голове. И хотя волосы отстрижены неровно, все равно его лицо преобразилось, став еще более впечатляющим и хищным. Даже миндалевидные голубые глаза, благодаря тому что открылись скулы и лоб, стали еще больше. И сейчас с пристальным интересом снова считывали ее эмоции, про которые она в очередной раз забыла, находясь с ним рядом. С неудовольствием Кнара отметила про себя, что слишком о многом забывает, стоит Раксану только посмотреть в ее сторону. Раксан, так же как и Девор, оделся в черный облегающий его крупное тело костюм. Собравшись с мыслями, девушка выдавила из себя.
– Что это значит? И почему он должен с этим спорить? – потом, вспомнив, добавила: – Папа обещал, что я со временем узнаю об этих рисунках, но не дожил до этого момента...
Теперь уже оба посмотрели на девушку, практически одинаково, с любопытством склонив головы набок. Она решила, что мужчины слишком давно знакомы, если действуют с такой синхронностью. Ответил Девор, Раксан же следил за ней, при этом внимательно слушая друга.
– Это печать связи, она у всех разная. Чем лучше совпадает рисунок, тем полноценнее связь и... больше вероятность получить потомство. – Девор с трудом забрал ладонь Кнары из рук Раксана, под его раздраженным взглядом, и проделал ту же процедуру, показывая, что его рисунок совпал лишь наполовину. И как показалось Кнаре, он это сделал, скорее, чтобы убедиться самому, чем для нее. Сильно сжав губы, несколько секунд помолчал, беря себя в руки, а потом холодно продолжил: – При стопроцентном совпадении у мужчины приоритет перед соперниками, пока женщина не решит иначе.
Раксан прервал Девора, подняв ладонь ребром.
– Хватит с нее на сегодня информации. У нас еще уйма времени. Сейчас ты должна поесть и лечь отдыхать. Остальное потом.
Он отошел в сторону двери и поднял сверток, который отбросил в сторону, стоило увидеть Кнару с Девором. Затем, вернувшись обратно, протянул его девушке с пояснениями.
– Это твоя одежда, правда, только комбинезон, – слегка скривившись, добавил, – прости, но вещевой автомат на этом корабле производит только заложенное в его программе и различия лишь в размерах. К белью это тоже относится.
Прижав сверток к груди, она благодарно посмотрела на по-прежнему мрачного Раксана и, еще нервничая, спросила:
– Теклану и нугерам дали во что переодеться? Каюты подобрали? Он не знает, как пользоваться всеми этими приспособлениями, так же как и я. Даже хуже чем я. Мне хотя бы отец о многом рассказывал в детстве, а Теклан вообще об этом не слышал и не думал.
Раксан кивнул головой, а потом коротко ответил.
– Сайран всех устроил и показал. Не волнуйся за них.
Затем кинул внимательный взгляд на стол с едой, потом пристальный, изучающий – на Девора и только после этого – на Кнару, устало облокотившуюся о стену.
– Ешь, пей и отдыхай. Силы нам еще потребуются по дороге домой.
Девор кивнул Кнаре и, не дожидаясь Раксана, вышел. Девушка все еще прижимала сверток к груди, а Раксан, окинув ее долгим, внезапно загоревшимся взглядом, резко развернулся и вышел из комнаты. Кнара же добрела до кресла и буквально упала в него, оставшись без сил. О чем-то думать, анализировать свои и чужие поступки, а так же переживать сил не осталось. Она перекусила безвкусной незнакомой едой, запила какой-то жидкостью и как была в полотенце, так и рухнула спать впервые за много дней на жесткую постель, укрываясь простыней из ткани как на полотенце. Обо всем она подумает после.
*****
Проснувшись, Кнара не поняла, какое сейчас время суток. Такое же освещение и отсутствие часов создавало неудобства, но делать нечего, поэтому, потянувшись, ощутила, что вполне отдохнула. Затем удовлетворенно отметив почти зажившие раны и ссадины (от некоторых и следа не осталось), сразу же решила обернуться. 'Кого теперь бояться? – подумала она, – вряд ли кто-то побеспокоит'.
Затем, опять приняв прежний облик и поплескавшись в душе, начала примеривать новую одежду. И это было то еще "развлечение". Зеркал она не нашла ни одного, но полупрозрачная темная и к тому же хорошо отражающая поверхность стена в душевой кабинке позволила ей рассмотреть себя, после того как приличное время ушло, чтобы разобраться что к чему и натянуть на себя одежду. Кроме комбинезона, такого же как на ша'а, только ее размера, прилипшего к телу второй кожей, были лишь трусы в виде коротеньких штанов. Все комфортно прилегало к телу, не мешая двигаться. Непривычно, зато удобно. Черный блестящий материал, упруго поддерживал ее тело и оказался довольно приятным на ощупь и дышащим что ли, приятно удивив ее. Вместо обуви – странные короткие носки из этого же материала. Похоже с обувью ее размера здесь тоже проблема. Подойдя к зеркальной поверхности в душе, она придирчиво осмотрела себя. Несмотря на средний для человека рост, пропорции ее тела идеальны и радовали взгляд не только длинными стройными ногами, но и округлыми бедрами и высокой полной грудью. Сейчас, когда жесткие бинты не стягивали грудь, она могла свободно дышать и вообще чувствовала себя легкой, какой-то воздушной. И тот факт, что она, проснувшись, с полчаса походила по каюте во второй ипостаси, вдоволь потянувшись и даже попрыгав, сняв напряжение, только усиливало радостное чувство легкости у Кнары. Заколок здесь нет, расчесок тоже, поэтому девушка как могла привела синюю гриву в порядок с помощью пальцев, оставив их распущенными и, почувствовав голод, отравилась на поиски спутников.
Ей потребовалось несколько минут, чтобы выяснить как открывается дверь, а потом, постоянно оглядываясь, она пошла по коридору в поисках экипажа. В носках было довольно удобно ходить, хоть и непривычно, но на безрыбье и рак рыба. Сколько сейчас времени она не знала, хотя это понятие вне Рокно, наверное, ей не скоро потребуется. Но все же было непривычно не знать утро сейчас или вечер. И сколько она вообще проспала? Да и вообще, количество вопросов в ее голове росло с каждой минутой бодрствования. А еще хотелось увидеть Раксана, в этом желании она призналась себе пока одевалась. Более того, поймала себя на мысли, что рассматривает свое стройное изящное тело, обтянутое черной материей, с позиции – понравится ли оно этому мужчине или нет. И именно в тот момент приняла для себя тот факт, что этот серебристо-голубой ша'а, запал ей в душу. И желанен.
Кнара легко скользила по коридору, мягко покачивая бедрами. Ее сестра Марена всегда завидовала ее пластичности и внешней сексапильности, и все время пыталась научиться двигаться с такой же томной чувственной грацией, как и Кнара. Девушка прошла пару коридоров, не решаясь заглядывать в закрытые двери, надеясь, что встретит кого-нибудь по дороге, но похоже, все еще спали. Снова поворот и впереди тупик, приглушенные голоса заставили неуверенно остановиться и, замерев, прислушаться. За неприметной дверью впереди раздавались не только голоса, но и странные звуки. Глубоко вздохнув, от чего еще сильнее натянулась ткань на груди, Кнара, крадучись, подошла к двери и бесшумно открыла ее, застыв на пороге и обозревая пространство вокруг.
Довольно большая квадратная каюта в темно-серых тонах, в углу невысокий стол, торчащий из стены, и пара неглубоких кресел, так же прикрепленных к стене. В одном из них сидел Раксан, облокотившись на стол, с холодным безразличием глядя на остальных присутствующих. Кроме него – Девор, стоящий чуть в стороне со странным светящимся квадратом в руках, по которому водил пальцами, будто рисуя. Напротив Раксана к стене за руки был прикован полностью обнаженный Хонк, повиснув сломанной игрушкой. С его тела обильно стекала черная вонючая кровь, капая на пол, заставляя Кнару застыть от страшного зрелища – крылья носа затрепетали, а горло сжалось в приступе тошноты. Рядом с растерзанным Хонком находился бесстрастный Сайран, частично трансформировавший руки, выпустив наружу черные острые наросты, и, судя по жутким ранам на теле Хонка, сейчас пытал грона. На голове несчастного уже отсутствовал один глаз, а второй – вяло свисал до ротовых хоботков, скорее всего, Хонк уже без сознания.
Кнаре стало плохо. Опять насилие. Она не понимала, зачем пытать этого мерзавца, ведь можно же было просто выкинуть его в космос. Смерть за смерть, но пытки – это чудовищно и неправильно. Первым ее заметил Девор и, окинув взглядом ее застывшее в маске отвращения и страха лицо, лишь нахмурился, не делая попытки подойти. И она поняла почему, как только Раксан возник перед ней, закрывая Хонка и Сайрана собой.
– Тебе здесь нечего делать, маленькая!
Она недоуменно посмотрела на него расширенными от увиденного глазами, но все же спросила:
– Зачем нужно пытать? Это неправильно!
Раксан наступал на нее, вытесняя за дверь, а потом аккуратно прикрыл за ними, отрезая от этого кошмара, взял за плечи и притиснул к себе.
– Он заслужил гораздо худшего, поверь мне, девочка! Нам слишком далеко добираться до дома, и потребуются средства для этого. Грон поможет нам в этом, перечислив рум-кредиты на наш счет. За все надо платить, малышка, и он платит за свои поступки.
Кнара посмотрела в эти ледяные сейчас глаза и настойчиво сказала:
– Но не таким же способом!
Раксан лишь мрачно усмехнулся и ответил, словно припечатал:
– Именно таким, Кнара! Другого не заслуживает, да и не скажет он по-другому ничего. Сайран – ловец преступников и входит в состав легалов, так что знает свое дело. Этот урод расскажет все, что нам потребуется.
