Текст книги "Глубина"

Автор книги: Ольга Грибова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

11
Вампир и человек

Что у вас там случилось? – спросил Дима, как только мы с Эмми зашли в его номер.

Что? – не понял я, так как часть моего сознания все еще пребывала в прострации после увиденного в домике.

На тебе лица нет, – пояснил Димка, – вот я и хочу знать, что произошло.

Понятно, – кивнул я, но так и не ответил на вопрос брата.

Эмми тоже не была настроена на беседу, она выглядела крайне задумчивой, наверно, перебирала в уме возможные объяснения того, что мы видели. Лично я никаких объяснений не находил, да и думать на эту тему не хотел, поэтому обреченно повалился на кровать и уставился в потолок, стараясь вытравить из головы все мысли.

Но Дима не привык сдаваться, к тому же им двигало одно из сильнейших в мире чувств – любопытство. Ради такого дела он даже выключил телевизор.

– Если сейчас мне никто не ответит, – с расстановкой произнес брат, – то вы очень об этом пожалеете.

Эмми, очнувшись от своих мыслей, посмотрела на меня, и стало ясно – она собирается выполнить просьбу Димы.

– Чур, без меня. – Я поспешил ретироваться в ванную комнату, чтобы не присутствовать при рассказе. Хватило того, что я видел весь спектакль собственными глазами, причем мое место было в первых рядах.

Я принял холодный душ, освеживший голову, и немного успокоился. Надо проще смотреть на вещи. Подумаешь, какие-то там дети, поедающие животных! В практике охотника приходилось сталкиваться и не с такими ужасами. Видимо, я так расклеился из-за того, что в роли убийц выступили обычные малыши из плоти и крови, а не какая-нибудь тварь из преисподней.

Вернувшись обратно в комнату, я застал брата, озадаченно изучающего голую стену. Он смотрел в одну точку перед собой. Эмми же, не отрываясь, глядела в окно. Оба молчали, погруженные в собственные думы.

Есть идеи? – спросил я, обращаясь сразу к обоим. Очень не хотелось говорить на эту тему, но было необходимо обсудить случившееся и решить, как вести себя дальше. – Я готов выслушать любые предположения.

Как это обычно делает отец? – Дима наморщил лоб. – Надо сначала записать все факты, которые нам известны, а потом подобрать под них соответствующий типаж нечисти.

Бери ручку, бумагу и пиши, – скомандовал я брату. Эмми все еще не обращала на нас внимания, и мы оставили ее в покое, тем более что сами мало верили в успех своей затеи. Может, Амаранте удастся придумать что-нибудь толковое, пока мы тут дурью маемся. – Во-первых, – начал я, копируя манеру отца, – мы имеем странное заболевание, которым дети страдают только в этом городе. Больше о нем нигде не слышали. – Дима послушно вывел на листке несколько слов. – Во-вторых, есть клан вампиров. С ними тоже не все в порядке: кто-то убивает членов клана. В-третьих, – разошелся я, – больные дети восполняют запас красных кровяных телец, поедая животных, – немного подумав, я решил остановиться на этих трех фактах.

Ты еще кое-что упустил, – заметил Димка. Я вопросительно посмотрел на брата, и он добавил: – В-четвертых, считалочка.

Это ерунда. – Я было отмахнулся, но брат упрямо покачал головой и запротестовал:

Не скажи. Считалочка имеет прямое отношение к некоему обществу, члены которого убивали вампиров. А у нас как раз есть истребляемый неизвестным лицом клан вампиров. Это раз, – подражая мне, он загнул палец. – Мы постоянно слышим считалочку от детей, и они при этом ведут себя крайне странно. Это два. И, наконец, три – она реально пугает.

Ладно, – пришлось признать его доводы существенными, за исключением, конечно, последнего, – записывай считалку под пунктом четыре. Теперь прочти вслух, что у нас получилось.

Пунктов было немного, и я, разумеется, помнил их и так, но мне казалось, что их озвучивание другим человеком может натолкнуть на какую-нибудь идею. Этого не произошло. Никакое озарение меня не посетило, но все же Дима старался не зря. Эмми, которая, как я думал, не обращала внимания на наш треп, резко обернулась, как только Димка замолчал.

Я, кажется, знаю, что здесь творится, – произнесла девушка. По тому, как блестели ультрамариновые глаза, я почувствовал, что проблема вскоре будет решена.

Ну не томи! – взмолился Дима, так как Эмми не торопилась продолжать.

Ах да, – встрепенулась она и начала издалека: – Влад, ты помнишь, как тебя ранил оборотень?

Конечно, я помнил. Я тогда искренне считал, что это мой последний час. Так бы оно и вышло, если бы Эмми не спасла меня от острых клыков волка. Это было в нашу вторую встречу, и с тех пор я верю в судьбу. Ведь не будь Амаранты, лежать бы мне сейчас в сырой земле, а по моим косточкам ползали бы черви. Но при чем тут нынешнее дело?

– А что было потом? – не дожидаясь ответа, спросила Эмми.

Потом… Я на секунду задумался, но память услужливо распахнула передо мной свои двери, и я снова окунулся в те счастливые дни, когда мы с Амарантой только узнавали друг друга. Видимо, в моей мечтательной улыбке отразилась часть этих воспоминаний, потому что Эмми смущенно отвела глаза, наверняка догадавшись, о чем я думаю, и поспешила скорректировать ход моих мыслей:

– Я говорила о том времени, когда ты отлеживался после укуса оборотня.

Я снова нахмурился. Действительно, волк сильно порвал мне руку (на предплечье остались шрамы от его зубов), но благодаря вовремя введенной вакцине мне не грозило превратиться в оборотня. Я не смог связать эти события с тем, что происходило сейчас, но зато Дима начал что-то понимать. Это было видно по тому, как стремительно менялось выражение его лица.

– Ты был при смерти, и мы ввели тебе кровь Амаранты, чтобы твой организм лучше регенерировал! – чуть ли не прокричал брат.

И правда, было что-то такое. Кажется, я тогда решил проверить, что чувствуют вампиры. Сыворотка из крови странно повлияла на мой организм, и я на некоторое время получил способность увидеть мир глазами вампира. Помню, мне это не особо понравилось, и я поторопился закончить эксперимент. Слава богу, эти ощущения быстро испарились.

И что дальше? – спросил я, все еще не понимая, куда они клонят.

А дальше, – ответила Эмми, – я думаю, эти дети являются примерно тем же, чем ты был в тот раз.

Подожди, – попытался я остудить пыл Амаранты, – ты хочешь сказать, что кто-то поит детей кровью вампира? Но в таком случае они бы уже давно переродились.

Ты забыл, что если добавить в кровь вампира определенные травы, нейтрализующие яд, то перерождения не будет, – заметил Димка. – Ты же остался человеком.

Допустим, – я вынужденно согласился. – Но это сколько же надо вампиров, чтобы обеспечить постоянный приток зараженной крови?

Достаточно одного, – парировала Амаранта. – Тебе была введена кровь вампира, но ее воздействие на твой организм было ограничено по времени. Если бы ты захотел поддерживать в себе способности вампира, пришлось бы повторять укол снова и снова.

Обалдеть, – перебил Димка потрясенно, – выходит, можно оставаться человеком и при этом иметь силу вампира?

В принципе, да, – рассеянно ответила Эмми. Ее мысли витали в другом измерении.

И ты мне об этом не сказал? – Брат возмущенно посмотрел на меня.

Ничего хорошего в этом нет, – отмахнулся я, не придав значение интересу, который Димка внезапно проявил к этому вопросу. – Продолжай, Эмми.

Так вот, – вернулась она к объяснению, – существует способ создания полувампиров-полулюдей. Эти существа обладают определенными преимуществами как перед человеком, так и перед вампиром. Они не боятся солнца, и даже голод не имеет на них такого колоссального влияния, как на вампиров, но при этом у них есть сила и выносливость вампира. Есть, конечно, и минусы. Например, они стареют и умирают, как обычные люди. И им для обретения полной силы приходится пройти через детство.

То есть ты считаешь наших детишек такими вот половинками? – поинтересовался Дима.

– Почему бы и нет? – Эмми улыбнулась. – Это многое бы объяснило. Полувампиры рождаются нормальными детьми, и только с возрастом у них начинает проявляться ген-мутант. Вместе с этим растут их сила и жажда крови.

– И агрессия, – пополнил я список. Эмми кивнула, соглашаясь.

И как сделать такого упыреныша? – по-деловому спросил Димка.

Нет ничего проще, – Эмми развела руками. – Надо ввести женщине во время беременности ту смесь из крови вампира и специальных трав, которые давали тебе, Влад, и дело сделано. Зелье проникнет в организм и прочно там обоснуется. Впоследствии никакого дополнительного вливания не понадобится. То, что родится, и будет дампиром.

Смешное название, – не очень-то весело пробормотал Димка.

Значит, по крайней мере, один вампир должен иметь доступ к роженицам этого города, – подытожил я все вышесказанное.

Здесь все помешаны на медицине. Особенно в отношении детей. Любой врач способен на это, – произнесла Эмми, и я понял – она права. Слишком уж местные жители зациклены на этой непонятной детской болезни. Молодые мамаши наверняка проходят перед родами полное медицинское обследование.

Может, это все как-то связано с возрождением ордена, борющегося против вампиров? – предположил

Дима. – Если один из его членов уцелел, он мог сообразить, что с вампирами каши не сваришь, и решил сколотить себе армию из дампиров. Им ведь нечего терять, они и так смертны. А если им с детства вдалбливают в голову, что вампиры враги, и их надо уничтожить, то вообще получится универсальный солдат: послушный и исполнительный.

Мысль интересная, – одобрил я. – Но почему этот предполагаемый вампир так долго тянул с возрождением общества?

Мало ли у него могло быть причин? Кто ж его знает?

Версия, в самом деле, неплохая, – согласилась Эмми. – Но надо бы ее проверить, – при этих словах она загадочно улыбнулась.

Это как? – В предчувствии интересного развлечения Дима подался вперед, жадно глядя на Амаранту.

Для начала выясним, действительно ли дети являются дампирами, – пояснила она.

Что-то мне это не нравится, – заметил я, но меня проигнорировали.

Дима и Эмми уже вовсю обсуждали планы возможных мероприятий по установлению принадлежности детей к миру полулюдей-полувампиров.

– А я знаю, что надо сделать! – радостно воскликнул Димка. Его фантазия всегда была более чем плодовита, и я еле удержался от стона, представив, что брат в состоя-нии придумать. – Поставим ребенка в экстремальную ситуацию и посмотрим, как он себя поведет. Если он обладает какими-то сверхспособностями, они проявятся.

А если нет, – спросил я, ужаснувшись, – то он погибнет?

Ну, план, конечно, не идеален, – смутился Дима. – Но мы можем как-нибудь подстраховаться на тот случай, если что-то пойдет не так. Ну, чтобы спасти ребенка.

Почему бы и нет? – согласилась Эмми с этим абсолютно ненормальным замыслом.

Вот уж от тебя я такого не ожидал, – удивился я реакции Амаранты, которая в последнее время всячески демонстрировала искреннюю любовь к детям.

Не волнуйся, – миролюбиво произнесла девушка, – я позабочусь о том, чтобы с ребенком ничего не случилось.

Звучит обнадеживающе, – проворчал я, уже понимая, что эту парочку экстремалов не переубедить.

Наконец, когда все нюансы плана были обговорены по несколько раз, мы с Эмми ушли в свою комнату.

Как только мы остались одни. Амаранта напряглась. Судя по ее рефлекторному движению в сторону двери, она даже хотела уйти, но в последнюю минуту почему-то передумала и осталась.

Я помнил о случившемся прошлым вечером и чувствовал, что необходимо успокоить Эмми. Не зная, как подойти к решению этой деликатной проблемы, стал дей-ствовать наобум в надежде на везение. Сделав несколько неуверенных шагов по направлению к девушке, я остановился примерно в метре от нее.

– Как ты? – спросил я немного хриплым голосом, сам не зная, что хочу услышать в ответ.

Все в порядке. – Амаранта слегка раздвинула уголки губ в некоем подобии улыбки. – Жаль, что вчера все так вышло, – в который раз за этот день извинилась она.

Я сам виноват, – я понимал, что эти слова являются истиной. – Мне не стоило целовать тебя. Ты просила дать тебе время привыкнуть к новой жизни, а я поторопил события и все испортил.

Ничего ты не испортил. – На этот раз ее улыбка была более уверенной и сердечной. – Ты – лучшее, что когда-либо случалось со мной. Я настолько счастлива, бессовестно счастлива, – лукаво добавила она, – что даже страшно. Я боюсь, что все это может исчезнуть. Но больше всего я боюсь, что сама все разрушу.

Голос Эмми задрожал, в синих, как море, глазах притаился страх. Хотелось подойти к ней, сказать, что я не допущу, чтобы с нами случилось что-то плохое. Я сделал еще шаг по направлению к девушке и протянул руку. Эмми сама вложила свою маленькую ладонь в мою, и наши пальцы переплелись. Так мы и стояли, глядя друг другу в глаза и держась за руки, без единого звука, опасаясь спугнуть эту минуту единения.

Воздух вокруг пропитался электричеством, стало трудно дышать, но я боялся нарушить тишину глубоким вдохом или неловким движением. Казалось, стоит при-близиться еще на шаг или просто пошевелить пальцем, и Эмми снова ускользнет от меня. И хотя больше всего на свете я желал оказаться как можно ближе к ней, я терпеливо замер на месте.

Поцелуй меня, – прошептала Эмми еле слышно. В первое мгновение подумалось, что у меня слуховые галлюцинации. Ее просьба настолько не вязалась со всем предыдущим разговором, что я опешил.

Ты уверена? – переспросил я хотя очень долго мечтал о поцелуе. Но я должен был убедиться что она делает это не под моим давлением, а по собственному желанию.

Еще как. – Девушка смущенно улыбнулась и сама шагнула мне навстречу.

Теперь мы стояли всего в паре сантиметров друг от друга. Ничего слаще этой близости не могло быть; мое сердце затрепетало, словно у меня внутри в поисках свободы билась запертая птица.

Нельзя заставлять девушку просить дважды, и я наклонился к губам Амаранты. Но на этот раз, наученный горьким опытом, я целовал нежно, невесомо, сдерживая бушующее внутри пламя. Прикосновения были легкими, почти воздушными, как дуновение летнего ветерка. Наши губы едва соприкасались. Я словно пробовал на вкус неведомый, но безмерно сладкий десерт, желая растянуть миг удовольствия. Хоть я и прижимал Эмми к себе, она в любой момент могла разомкнуть мои руки, такими слабыми были объятия. Я поступил так намеренно, чтобы снова не испугать девушку своим напором. Кажется, впервые в подобной ситуации я полностью контролировал себя, не давая чувствам победить разум.

По телу Амаранты пробежала дрожь, отозвавшаяся во мне стократно. Я держал в объятиях мечту, и мне отчаянно не хотелось ее отпускать.

Как будто угадав мои мысли, Эмми высвободилась из плена моих рук (правда, на этот раз не так поспешно) и отошла. Какое-то время мы снова молча стояли и смотрели друг на друга, разделенные безопасным расстоянием, как два осколка единого целого.

Как на этот раз? – спросил я, немного приходя в себя. Меня все еще тревожил ее инстинкт вампира и его реакция на меня. – Нет желания меня убить?

Совсем небольшое, – загадочно улыбнувшись, ответила Эмми.

Значит ли это, что в ближайшее время оно вообще пропадет?

Оно не пропадет никогда, – Эмми виновато вздохнула. – Притупится – это да.

И как долго еще ждать? – поинтересовался я, стараясь не сосредотачивать внимание на словах о том, что какая-то часть Амаранты всегда будет видеть во мне лишь потенциальную жертву.

Не знаю. – Эмми удрученно пожала плечами, но почти сразу же грусть сменилась улыбкой. – В этот раз уже лучше.

Она намекнула на то, что мы продержались целую минуту, прежде чем в ней проснулся вечно голодный вампир. Неплохой результат, с сарказмом подумал я про себя, такими темпами лет через пятьдесят мы доберемся до первой брачной ночи. Наверное, какая-то часть моих эмоций отразилась на лице, потому что Эмми неожиданно нахмурилась.

– Ты злишься? – пытаясь рассмотреть ответ в моих глазах, спросила она.

Нет, – ответ был искренним, ведь то, что я испытывал в данный момент, не было злостью, скорее уж досадой, которая, прежде всего, была обращена на мою собственную нетерпеливость. – Все в порядке. Я очень люблю тебя, и мне, в сущности, наплевать на все это. Лишь бы ты была рядом, с остальным мы как-нибудь справимся, – вот здесь я немного покривил душой, но чего не сделаешь ради любимой девушки.

Спасибо. – Мягкий голос Эмми стал мне наградой за все страдания, и я немного успокоился, услышав в нем благодарность. – Мне сейчас, наверное, лучше уйти.

Останься, – попросил я, но Эмми была непреклонна.

Голод надо чем-то утолить. Не хотелось бы, чтобы этим чем-то стал ты, – пояснила она причину ухода, и мне ничего не оставалось, как отпустить ее.

Когда Амаранта ушла, я решил: лучшее, что я могу сделать в сложившихся обстоятельствах, – это лечь спать. Так я и поступил. И хотя сон еще долго не приходил, я упорно продолжал лежать с закрытыми глазами, пока моя настойчивость не взяла верх над не менее упрямым организмом.

12
Экстремальная ситуация

Утром, совершив обычные для этого времени суток процедуры, я завтракал бутербродами, любезно приготовленными Амарантой (дальше нарезки колбасы и хлеба ее кулинарные способности не простирались). К концу завтрака подтянулся Димка и первым делом, естественно, заинтересовался едой.

Я придумал, как заставить ребенка проявить свою истинную силу, – утолив голод, заявил брат; его голубые глаза блестели от возбуждения. – Что, если один из нас нападет на какого-нибудь малыша? Тогда мелкий будет вынужден защищаться.

Это даже звучит отвратительно. Этим кем-то наверняка будешь ты? – спросил я с иронией.

Вообще-то я думал о тебе, Влад, – нисколько не стушевавшись, ответил братишка.

Нетрудно догадаться, почему он предоставил эту почетную миссию именно мне. Кто знает, насколько сильным может оказаться ребенок? А так все тумаки выпадут на мою долю

– Спасибо за доверие, – проворчал я, зная, что, разумеется, и сам не стал бы подвергать младшего брата риску, и в любом случае настоял бы на своей кандидатуре.

– Это может быть опасно, – встревожилась Эмми. Было приятно, что хоть кто-то обо мне заботится, но я поспешил успокоить девушку. Задача казалась хоть и сложной (так уж вышло, что у меня нет опыта нападения на детей), но вполне выполнимой. Оставалось найти жертву. Этим мы и занялись, направившись, как обычно, в парк.

Была суббота, и, несмотря на пасмурное утро, гулянье на площадке было в самом разгаре. На детское жизнелюбие и готовность всегда и везде предаваться игре и веселью не могли повлиять несколько несчастных тучек, которые к тому же вовсе не собирались про-ливаться дождем. Энтузиазма у родителей было поменьше, но и они не избежали очарования выходного дня. На нашем пути то и дело встречались компании людей, готовивших шашлыки на специально оборудованных для этого парковых мангалах. В воздухе витал запах костра и жареного мяса, что особенно тревожило обожающего шашлыки Диму. Даже я не остался равнодушен к этому дивному аромату.

Одного взгляда на детскую площадку оказалось достаточно, чтобы понять: воплотить наш план в жизнь не составит труда. День был выбран как никогда удачно. Взрослые, занятые собой, лишь изредка посматривали в сторону детей. Они, как и большинство жителей провинциальных городов, не испытывали страха перед прохожими, им был неведом ужас темных улиц. В своем городе они чувствовали себя в полной безопасности, что значительно облегчало работу рецидивистам и отморозкам.

Слава богу, мы не принадлежим к их числу. То, что мы собирались сделать, было относительно невинно. В конечном счете все действующие лица нашей маленькой интермедии должны остаться живыми и невредимыми.

Кажется, я вижу Вику. – Дима улыбнулся в предвкушении веселья, но Эмми сразу его одернула, неожиданно бойко вступившись за девочку:

Только не она!

Кажется, Амаранта прикипела душой к этой малышке, и мы не решились возражать.

Тогда выбирай сама, – предложил я, приглашающим жестом обведя площадку.

Как насчет того мальчика? – Эмми указала в направлении белокурого мальчугана, за которым мы имели честь наблюдать, пока он убивал и поедал котенка.

Отлично, – кивнул я без энтузиазма. Не особо хотелось иметь дело с этим чудовищем, но пришлось согласиться. Ведь ребенок точно был странным. Так на ком еще проверять нашу теорию, как не на нем?

Тогда пошли. – Дима вразвалочку направился к мальчишке, но я остановил его порыв. Ты останешься, – заявил я. Глаза брата округлились, он приготовился выплеснуть на меня свое негодование, но я опередил его: – Будешь нас прикрывать. Иди сзади и следи за тем, чтобы никто ничего не заподозрил. Если что, подашь сигнал.

– Какой? – мгновенно заинтересовался братишка.

Какой хочешь, – отмахнулся я от шпионских замашек брата.

Можно я закричу филином? – мечтательно протянул он.

Без проблем, – я согласно кивнул, хоть и знал, что в этой полосе филины отроду не водились.

Удовлетворенный ответом, Дима остался на парковой дорожке, а мы с Эмми ступили на мягкую траву площадки. В первую очередь мальчика следовало выманить отсюда. Вряд ли в присутствии взрослых можно рассчитывать на его откровенность, тем более что нам просто не дали бы довести дело до конца. В идеале ребенок должен был пойти с нами добровольно.

По тому, как уверенно Эмми направилась к мальчишке, я догадался, что у нее созрел план. Подойдя вплотную к ребенку, который с непонятной целью ковырял землю кривой палкой, девушка присела на корточки.

Я знаю про твой домик в лесу, – доверительным шепотом сообщила она. Парень едва заметно вздрогнул и поднял на нее глаза. – И еще я знаю про старый сейф. – Эмми протянула руку к веревке на шее ребенка и вытащила ее поверх футболки. На конце шнура по-прежнему болтался маленький серебристый ключик.

Что надо? – Голос мальчишки звучал грубо, но по глазам было видно, что он напуган.

Поговорить, – совершенно безобидно произнесла Амаранта. То ли ее голос подействовал на мальчишку расслабляюще, то ли парнишка просто ничего не боялся по жизни, но он неожиданно быстро согласился.

Идите за мной к домику, но только минут через пять, – скомандовал ребенок, зная, что не встретит возражений, – а то предки могут что-нибудь заподозрить. – Он поднялся и направился прочь от нас в сторону заброшенной части парка.

Выждав положенное время, мы пошли следом и снова оказались в гуще леса, выросшего посреди города. Помня о том, какие приключения случились с нами здесь в прошлый раз, я невольно напрягся, предполагая, что и сейчас нас тоже не ждет ничего хорошего.

Мы с Эмми шли быстро и вскоре нагнали мелькавшую среди деревьев фигуру ребенка, который опережал нас лишь на какой-то десяток шагов. Но мы не стали его догонять, чтобы не испугать раньше времени.

Выбравшись на небольшую полянку, мы остановились. Мальчик застыл у самого входа в домик, засунув руки глубоко в карманы джинсов. Взгляд, направленный на нас, был жестким. Ребенок походил на биржевого брокера, намеревающегося совершить сделку века и давшего себе зарок не пасовать ни перед какими трудностями.

– Что вам надо? – Он сразу перешел к делу, старясь вести себя по-взрослому.

Не исключено, что отец мальчишки – адвокат или старший менеджер, и ребенку по наследству перешла деловая хватка. Эмми молчала, она ждала моих дальнейших действий. По разработанному плану мне предстояло достать нож, спрятанный за пазухой, и, угрожая им, направиться к мальчику. Не знаю, какой реакции следовало ожидать от ребенка. Лично я был убежден, что не будет ничего, кроме крика и призыва о помощи, но все же решил не отклоняться от плана и полез за ножом.

Я достал огромный тесак, которым вооружился еще в гостинице, выбрав из имеющихся у нас самый устрашающий на вид. Это был ритуальный нож, он не годился для убийства и даже нанесения тяжких телесных повреждений, но выглядел невероятно жутко. Если не знать, для какой цели служит этот нож, от его вида вполне можно впасть в ступор, таким огромным и острым он выглядел. Именно так нож и подействовал на мальчика. Глаза ребенка расширились, и он нервно сглотнул, не мигая глядя на тесак.

Я принялся сокращать оставшееся между нами расстояние, то и дело неуверенно поглядывая на Эмми. Она ободряюще улыбалась, но и в ее глазах читалась растерянность, словно она сама слабо понимала, что мы тут делаем.

– Вы чего это? – удивленно спросил мальчуган, и я остановился в нерешительности.

В самом деле, чего это я? Не на шутку задумавшись над этим вопросом, я чуть не упустил инициативу из рук, но на помощь пришла Эмми:

– Мы из «Гринписа», – услышав такую версию, я с изумлением посмотрел на девушку. В ответ на немой вопрос Амаранта развела руками, словно говоря: прежде чем осуждать мою идею, попробуй сам что-нибудь придумать. – Мы защищаем животных, а ты их убиваешь. Вот мы и пришли, чтобы отомстить за них.

Мальчик недоверчиво осмотрел нас и, здраво рассудив, произнес:

– Людей из-за животных не убивают.

Ребенок оказался юридически подкованным; готов поспорить, что его отец – адвокат. Решив плюнуть на условности, я просто схватил мальчика за руку и потянул на себя, направив нож ему в живот. В конец концов, мы сюда не разговаривать пришли. Чем быстрее с этим делом расправлюсь, тем проще будет нам всем.

Мальчишка забрыкался, но ему явно не хватало силенок, чтобы высвободиться. Когда его живот и мой нож разделяло какие-то пара сантиметров, а я думал о том, что вся наша теория ошибочна от начала до конца, парень внезапно рванулся. Дальше все произошло настолько быстро, что для меня осталось загадкой, что же случилось на самом деле. Казалось, еще секунду назад я стоял возле мальчика, схватив его одной рукой за запястье, а в другой держа нож, и вот уже валяюсь на траве, отлетев на пару метров, а мои руки пусты. Над головой серое небо, почти полностью заслоненное кронами деревьев. Спиной я чувствую идущую от земли сырость, и несколько сосновых шишек больно впиваются в тело.

Я тряхнул головой, проверяя, все ли с ней в порядке. Кажется, сотрясения не было, и я приподнялся на локтях. Мальчик стоял на прежнем месте. На его лице отчетливо читались одновременно и триумф от победы над взрослым человеком, и испуг из-за того, что он выдал себя. Эмми выглядела вполне довольной, и, если бы не легкая тревога за мое здоровье, она бы откровенно радовалась.

Ты в порядке? – спросила девушка с заботой в голосе.

Вроде как, – я попробовал встать. Со второй попытки это даже получилось, и я осмотрелся в поисках ножа. Не хотелось бы потерять его из-за этого маленького паршивца – все-таки нож предназначен для ритуального изгнания определенного вида демонов, и изготовить другой будет непросто.

Как только Эмми убедилась, что я в норме, ее внимание переключилось на ребенка.

– Как тебя зовут? – спросила она.

Лично мне было плевать на имя мальчишки. Гораздо больше волновал вопрос о том, как этот девятилетний пухлощекий карапуз смог оторвать от земли и отбросить на несколько метров здорового мужчину, весящего, между прочим, почти девяносто килограммов.

Вова. – Кажется, ребенок успокоился или просто осознал безвыходность ситуации. Теперь в его голосе слышалось желание сотрудничать.

Как ты это сделал? – Эмми указала на меня. К этому моменту я как раз подобрал нож и доплелся до болтающей парочки.

– Руками, – с издевкой ответил Вова.

– Не умничай, – оборвал я зло, не переставая стряхивать с одежды следы лесного дерна, состоящего из смеси опавших хвойных иголок, чешуек шишек, земли и даже муравьев. – Она тоже много на что способна, – пригрозил я, намекая на Амаранту.

Правда? – с интересом рассматривая Эмми, осведомился Вова. Но девушка была одета в свой фирменный плащ, под которым невозможно было разглядеть лицо, а невысокий рост и худоба говорили не в ее пользу.

А то, – кивнул я со знанием дела. – Ты ее лучше не зли и отвечай на вопрос.

А что за вопрос-то был? – прикинулся забывчивым ребенок.

Как у тебя получилось отбросить меня так далеко? – повторил я терпеливо.

Мальчик потупил взгляд. Теперь он смотрел строго себе под ноги.

Сам не знаю. Просто я сильный.

Это насколько же? – поинтересовался я, хотя ответ был и так известен.

Очень сильный, – совершенно по-детски сказал Вова.

А почему ты такой? – ласково обратилась к ребенку Эмми.

Меня таким сделали. Я вроде как избранный, – с оттенком гордости произнес малыш.

Меня невольно покоробило это слово. «Избранный»! Кто-то, по всей видимости, насмотрелся второсортных голливудских фильмов и теперь вбивает в головы детей понятные им идеи.

И кто же тебя избрал? – процедил я, сердясь неизвестно на кого.

Иисус, – ответ оказался настолько обескураживающим, что мы с Эмми надолго задумались.

Это было и вовсе из рук вон плохо: внушать ребенку, что он избран Богом для каких-то (наверняка благих, по меркам того, кто это говорил) целей.

– Кто тебе это сказал? – Эмми, немного отойдя от шока, снова заговорила с малышом, но тот как воды в рот набрал.

Так разговор и продолжался. На отвлеченные темы Вова говорил более или менее охотно и даже отвечал на вопросы, пусть его слова и звучали странно. Но как только кто-нибудь из нас спрашивал о человеке, который его всему обучил, мальчик замыкался. Это молчание было настолько упорным и непробиваемым, что было понятно: мальчишка не расколется даже под пытками. Глядя на юного Павку Корчагина, я обратился к Эмми:

– Не думаю, что он еще что-нибудь скажет. – В ответ девушка кивнула, соглашаясь. – Мы и так узнали все, что могли. Пойдем, – предложил я.

Эмми повернула голову в мою сторону, но, не видя ее лица, нельзя было узнать, о чем она думает. Я протянул руку, жестом приглашая Амаранту следовать за мной, и она подчинилась.

Мальчишка так и остался возле домика, провожая нас взглядом. Возможно, он не хотел возвращаться в нашей компании, а может, в недрах несгораемого шкафа его ждал очередной котенок. Как бы там ни было, я предпочел не думать на эту тему.

Как все прошло? – с трепетом спросил Дима, как только мы встретились.

Он перебросил меня через плечо, и я пролетел еще пару метров, прежде чем приземлился, – ответил я ворчливо.

Прикольно! – усмехнулся Димка. Конечно, я не особо ожидал сочувствия со стороны брата, но ради приличия он мог бы выглядеть чуть менее восторженно. – Выходит, мы были правы, и детишки – дампиры? – заключил он, выслушав наш рассказ.

Выходит, что да, – подтвердил я мрачно.

Необходимо найти этого подонка! – с жаром воскликнула Эмми, не обращая внимания на то, что прохожие оборачиваются на ее возглас.

Я, конечно, тоже с этим согласен, но не лучше ли обсудить этот вопрос в более приватной обстановке? – произнес я, мягко беря девушку под руку.

Эмми оглянулась и, наконец заметив пару-тройку настороженных взглядов, немного утихомирилась. До гостиницы мы дошли почти в полном молчании, если не считать Димину болтовню ни о чем.