Текст книги "Неслучайная ночь"

Автор книги: Ольга Володарская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– То есть Дрозд собирался с твоей помощью транспортировать алмазы в другие страны?

– Ну да. Я же постоянно на соревнования езжу. Когда один, когда с ребятами из клуба. Вот в конце мая в Турцию собираемся. Как раз туда Дрозд и предлагал мне взять эту доску.

– Но Юргенс тоже участвует в соревнованиях! Почему он не сделал предложение ему?

– Не хотел связываться потому что! Дрозд не дурак, чтобы товар на сотни тысяч бакинских рублей доверить вечно обкуренным малолеткам. Возможно, он сначала хотел, раз дал ему обкатать доску, но передумал…

– То есть он дал им борд, начиненный алмазами?

– Нет, «контейнер» был заполнен обычными камнями. Алмазы он сунул туда, когда завел разговор со мной. Для наглядности, видимо…

Ветер хотел еще что-то добавить, но увидел, как к чайхане приближается Ульяна, и воскликнул:

– Ну что, писательница, успокоилась?

– Да, – ответила Ульяна. – То есть не совсем… – Мичурина подошла к мужчинам, нервно убрав растрепавшиеся волосы за уши, выпалила: – Может, правда это я?

– Что – ты?

– Ну, Ивана убила.

– Да ты Дианку больше слушай!

– Диана ни при чем… Я и сама… В общем, мне снилось… что я убивала. А когда проснулась, оказалось… – И Ульяна замолчала, больше не в силах говорить.

– Егор, ты выслушай барышню, хорошо, – кисло улыбнулся Баринову Ветер, – а я пойду, что ли, Дрозда простынкой прикрою. А то ведь мухи налетят…

– Ага, ладно. Только забери вон… – Егор указал на тарелку с остатками плова, остальные приготовленные Бабусей закуски были вчера съедены. – Выкинуть надо. А еще колбасу. Протухла, наверное.

Ветер, собрав испорченный провиант, ушел. Егор подался к Ульяне, взял ее за руку и притянул к себе.

– Сядь…

Ульяна послушно опустилась рядом с ним.

– Ну и что ты там напридумывала?

– Я видела это все!

– Что – все?

– Как ему в живот втыкали стержень! И не кто-то – а я!

– Во сне?

– Да я уже и не знаю, снилось мне все или взаправду было.

– Раз не знаешь, молчи. Потому что, если ты озвучишь свои мысли в присутствии ментов, можешь попасть под подозрение.

– И что мне говорить на допросе?

– Мы все будем говорить одно и то же: напились, завалились спать, а Дрозд ушел за ворота. И не потому, что его Ветер прогнал, просто решил съездить к своим друзьям с соседней станции. Он вызвал их по мобильному (звонок отследят, и это подтвердится) и стал ждать, когда приедут. Что было дальше, никто из нас не знает!

– А когда тут будет милиция?

– Не скоро. От города ехать полчаса, не меньше.

– И что делать до их приезда?

– Да что хочешь. Я лично катнусь. Ветер отличный!

И, похлопав Ульяну по плечу, Баринов направился к станции, где оставил свое снаряжение. Ему очень хотелось показать всем, а особенно Мичуриной, что ему не о чем беспокоиться.

Глава 2

Слава взял бутылку водки и вышел с ней на улицу. Пить не хотелось, но как еще успокоиться? Дома он обычно принимал настойку пиона, но у Ветра ее не было (Кравченко проверял), и пришлось бороться со стрессом излюбленным способом большинства российских мужчин. Налив себе граммов сто, Вячеслав выпил. После чего прошел несколько метров к морю и сел на песок.

Чуть в сторонке готовил свой кайт Баринов. Непробиваемый Егор к смерти Дрозда отнесся с полным равнодушием и теперь вел себя как ни в чем не бывало.

Славу же пробивала нервная дрожь! Он очень боялся, что его заподозрят в убийстве. И тогда…

– Теперь ты можешь сказать, из-за чего вы в институте подрались? – услышал он над своим ухом.

Вздрогнув, Кравченко обернулся. За спиной стояли Марк и Сергей.

– Выпьете со мной? – спросил Слава.

– Нет, не могу больше, – ответил первый.

– А я просто воздержусь, – сказал второй. – Иначе не смогу связно показания давать…

Кудряш с Ветром опустились рядом со Славой. Марк достал из кармана пакет семечек и стал их грызть. Сергей просто откинулся назад, заложив руки под голову, и устремил взгляд в небо.

Вячеслав налил себе водки, выпил. Вкус ее показался ему отвратительным, и он решил, что тоже больше пить не может.

– Так ты расскажешь? – спросил Марк.

Слава некоторое время молчал, хмуро глядя перед собой, но, когда заговорил, Марку стало ясно, что он решил приоткрыть завесу тайны.

– Дрозд был очень завистливым человеком, – издалека начал Кравченко. – Я знал об этом, потому что дружил с ним. Постоянно слышал от него – везет Пашке (Федьке, Кольке, Саньке): у него родители богатые (дядя – ректор, сестра – за границей, невеста – с приданым). Везет Егору Баринову: его, дурака, такая баба любит. Везет Марку: у него память феноменальная, учить ничего не надо. Везет Ветру: к нему деньги так и липнут. Но чаще я слышал другое: везет тебе, Славка, все тебе на халяву достается – и внешность что надо, и умный, и спортсмен, и артист, и бабам нравишься. И дальше в том же духе. А что я разрываюсь, чтобы и по учебе не отставать, и тренировки и репетиции не пропускать, он как будто не замечал. Мне бы тогда понять, что нельзя с такими дружить, но – глупый был. Ванькина зависть меня не только забавляла, но и в собственных глазах возвышала. Я сам себе крутым казался… – Слава поморщился. – В общем, завидовал он мне. Особенно мне! Думаю, из-за КВНа. Дрозд же так мечтал блистать в команде, а блистал там я…

– Да это понятно, – перебил нетерпеливый Ветер. – Дальше-то что?

– Помните историю с моей несостоявшейся женитьбой?

– Такое разве забудешь… Ты после нее отходил года полтора. Невеста твоя, Алла, кажется…

– Юля.

– Юля тебе изменила, да? Когда ты на сборах был?

– Да. И подсунул ей того парня именно Дрозд.

– Как так?

– Я, естественно, об этом узнал с опозданием. Совершенно случайно. Я из больницы выписался, с клюкой ходил и как-то забрел в одну пивнушку. Режим соблюдать уже не надо было, а отвлечься необходимо, вот я и позволял себе пару кружек в день. Вот сижу, пивко попиваю, смотрю – рожа знакомая! Хоть я лицо Юлиного любовника видел мельком, оно как-то в память врезалось…

– И ты подошел, чтоб разобраться?

– Не, я сначала водки выпил. И только потом…

– Ну и?

– Ну и вывел его во двор… поговорить… Только парень струхнул, драться со мной не стал. Зато все выболтал! Оказывается, никакой он не старый Юлин друг (она-то уверяла, что был когда-то ее парнем и явился к ней свататься). Познакомились на дискотеке, она оставила свой телефон. Потом позвала в гости. Он пришел. Юля ему отдалась…

– А при чем тут Дрозд?

– А ему, оказывается, было известно, что Юля на передок слаба. Город у нас большой, но не настолько, чтобы жители ничего друг о друге не знали. Большая деревня то есть! Дрозд всегда любил сплетни собирать, вот и прознал про Юлю. С мужем-то она развелась не из-за его патологической ревности, а потому что не раз ее с другими застукивал, а когда надоело ему жениных любовников с лестницы спускать, подал на развод. Юля не сильно убивалась из-за этого, но все же немного огорчилась. Ей нравилось быть замужней. И помощник в доме есть, и статус у нее другой, и отец до нее не докапывается. Поэтому так обрадовалась, когда я ее под венец позвал. Дрозд, обо всем этом узнав, чуть от счастья не опи́сался. И, главное, рассказывать мне ничего не собирался. Ему интереснее было помалкивать и представлять, как на моей голове рога пробиваются. Но, видимо, быстро ему простое кино надоело, захотелось спецэффектов.

– Это как?

– То, что Юля бывшему изменяла напропалую, Дрозда в скором времени перестало забавлять, ему захотелось убедиться, что и у меня уже рожки проклевываются. Но никаких слухов до него не доходило. Тогда он решил Юлю подтолкнуть. Зная, что она без ума от спортивных, нагловатых парней, Дрозд подговорил одного из таких подкатиться к Юле. Да еще информацией его снабдил, гаденыш! Что ей нравится из литературы, кулинарии, кинематографа, какое вино она предпочитает, над какими шутками смеется, от каких поцелуев млеет… Я ж, дурак, все ему рассказывал!

– Ну тогда понятно, – вздохнул Ветер. – Охмурил засланный казачок твою Юляшу на раз-два.

– И ничего удивительного в том нет, – заметил Марк. – Если целенаправленно соблазнять женщину, устоит лишь одна из тысячи.

– Да ни одна не устоит! – фыркнул Ветер с присущим ему цинизмом.

– Тут мы похожи, – встал на защиту слабой половины человечества Марк. – Мужчина тоже не проявит стойкости, но женщину будут мучить угрызения совести, а нашего брата ни фига. Тем мы и различаемся.

– Бабы подлее, – покачал головой Слава. – У нас хоть мозг выключается, нас это оправдывает, а они отдают себе отчет в каждом своем поступке, и все равно…

Кравченко хотел продолжить, но Сергей жестом попросил его помолчать. Когда Слава закрыл рот, Ветер осторожно начал:

– Кстати, Марк, я хотел кое о чем тебя спросить…

– Спрашивай.

– А ты не в курсе, откуда Диана знает, что Дрозд про нее слухи распространял?

– От меня.

– А ты откуда?

– Я ему сказал, – ответил Слава. – И знаешь, как он отреагировал? Совсем не удивился. Оказалось, Марк все знал. И о том, что Диана никакая не сиротка, и о том, что кое-кто считает ее причастной к смерти супруга.

– Диана ничего от меня не скрывает, – пояснил Марк. – Когда она переехала ко мне, то первым делом рассказала историю своей жизни. Я не просил, сама захотела. Сказала: «Ты должен знать, какая я на самом деле».

– И какая же она?

– Несчастная, – грустно вздохнул Штаркман. Затем поспешил добавить: – Была. Надеюсь, что я изменил не только ее жизнь, но и отношение Дианы к ней.

– По мне, так она все та же.

– А ты ее, настоящую, и не знал никогда.

– Так мне и незачем. Главное, чтобы ты знал и был уверен в своей будущей жене.

– Я уверен в ней на сто один процент.

– Это хорошо… – протянул Слава, но в его голосе проскользнула нотка сомнения. – А можно полюбопытствовать, что уж такого нехорошего в Дианиной жизни произошло, что сделало ее несчастной?

– Мать ее бросила. Да не один раз, а три.

– В смысле?

– Первый раз ради карьеры скинула на бабку и уехала жить сначала в столицу, затем в Италию. Второй – из-за мужика. Выскочила замуж за макаронника, скрыв от него факт наличия дочери. Ну а последний раз просто потому, что не хотела брать ее проблемы на себя. У Дианы, она тогда работала в Италии, начались сложности с агентством, и ее попросили из общежития. Снимать свое жилье было не на что, и Диана обратилась за помощью к матери – больше не к кому было. Но та не пустила ее на порог… – Марк тяжело вздохнул. – После этого она стала всем говорить, что сирота.

– И как же Диана выкрутилась?

– Пошла работать в казино барменшей, там и с мужем будущим познакомилась. Думала, он серьезный бизнесмен, а оказалось – игрок. Сначала он ее засыпал подарками, потом все их проиграл.

– Значит, ты не сомневаешься в том, что Диана не имеет отношения к смерти бывшего мужа?

– Нет. Он покончил с собой.

– Серьезно?

– Упал с крыши многоэтажки. Да, у милиции были сомнения насчет того, сам ли он оттуда шагнул, но никаких доказательств, что ему помогли, не обнаружилось.

– Зачем он это сделал?

– Продал квартиру и собирался отдать долг, но тут его позвали перекинуться в покер. Мужик не смог устоять и сел играть, надеясь сорвать банк. Что было дальше, я думаю, вы и сами представляете…

– Продулся вчистую?

– Совершенно верно. И когда понял, что натворил, решил покончить с собой.

– Что ж… Теперь понятно.

– Так что, ребята, ни в чем моя Диана не виновата. Разве только в том, что выбрала не того мужчину. Но сердцу ведь не прикажешь!

– Уж кому это и знать, как не тебе, – не сдержался Ветер.

Он категорически не понимал Марка. По его разумению, Диана была не только глупа и язвительна, худа и насквозь прокурена, она еще и холодна в постели, а на таких женщин у него с юности была аллергия.

– Вон, кстати, твоя любовь! – Сергей кивнул в сторону Дианы, которая вышла на крыльцо, держа в одной руке сигарету, в другой бутылку воды. За все время, что девушка пробыла в «Ветродуйке», Сергей ни разу не видел ее с чем-то вкусненьким или хотя бы съедобным. Похоже, Диана не ела вообще, только пила воду и курила.

Марк обернулся и, увидев невесту, помахал ей. Лицо у него при этом так просияло, что Ветер подумал: «Да и ладно, что прокуренная дура! Главное, Марку нравится. Вот только не знаю, всю правду она ему рассказала или обманула так же легко, как когда-то меня…»

Глава 3

Диана смотрела на Марка и его друзей и понимала, что они говорят о ней. Что ж, ради бога, пусть перемывают ей кости, волноваться не о чем. История, которую она рассказала Марку о своей жизни, звучит очень убедительно, а самое главное – проверить, является ли она правдой, невозможно.

…Бабушка умерла, когда ее правнучке Диане исполнилось девять. Лариса на похороны не приехала. У нее родились мальчики-двойняшки, и она не смогла оставить их на няню. Но денег прислала. Правда, немного: Роберто не шибко супругу баловал. А еще впервые за долгие годы Лариса позвонила матери и попросила взять девочку к себе. Та, как ни странно, не отказала. Хотя, собственно, понятно, почему: она вышла на пенсию, и ей было скучно и одиноко. Никого не проконтролируешь, никому свое мнение не навяжешь, никого не уличишь в неправильном поступке. Да, есть соседи, попутчики в транспорте, люди из очереди, с которыми можно «зацепиться языком», но те ведь не особенно ее слушают, а порой и посылают далеко и надолго.

Диана переехала к своей бабушке. И быстро поняла, что попала в ад.

Жесткий контроль над ней был установлен сразу. На все требовалось разрешение бабушки. Девочка не могла ничего сделать без спросу, даже попить молока. Не говоря уж о прогулках или поездках в гости к двоюродным брату с сестрой. Диана, отлученная от привычного круга общения, стала нелюдимой. И по учебе съехала, хотя бабка ежедневно проверяла у внучки уроки.

А стоило Диане войти в пору ранней юности, стало еще хуже. Бабка так боялась, что внучка по примеру своей матери «принесет в подоле», что никуда ее не пускала. Не только вечером, но и днем. Встречала из школы, доводила до дома и караулила. Если самой нужно было выйти, запирала Диану в квартире. Естественно, девушке это не нравилось, и, чтобы вырваться из-под бабкиного диктата, она решила поступить после девятого класса в техникум в соседнем городе, планируя поселиться в общежитии. Но не тут-то было! Бабка (выглядела она как самая настоящая старуха, злость иссушила ее и обезобразила лицо) спрятала аттестат и не дала внучке денег на дорогу, хотя Лариса исправно перечисляла ей средства на содержание дочери.

Диана сделала вид, что смирилась, но сама начала разрабатывать план побега. Было понятно, что без денег ей – никуда. Просто сбежать из дома, чтобы бродяжничать, девушке не хотелось. Значит, надо найти способ заработка, и тогда можно хоть на что-то рассчитывать. Но раздавать рекламу у супермаркетов или мыть подъезды, как делали многие ее ровесники, Диана не могла. Бабка не позволила бы! Девушке нужна была такая работа, чтобы на зарплату можно было снять жилье и не умереть с голоду. Естественно, ничего, кроме модельного бизнеса, Диане в голову не приходило. Там, она точно знала, зарабатывали неплохо. И имелись перспективы. То есть для того, чтобы добиться успеха, не обязательно годами учиться. И что еще немаловажно – бабка проклинала модельный бизнес. А Диане хотелось не только вырваться из-под ее опеки, но еще и насолить вредной старухе!

Улучив момент, когда та отправилась к врачу и сказала, что не сможет встретить ее после занятий, Диана устремилась в школу манекенщиц. В рекламе было сказано, что особенно одаренных будут обучать бесплатно, и она была уверена в успехе. Рост у нее отличный. Ноги длинные. Лицо притягательное. Волосы – густые, отливающие синевой. Да и о генах забывать не стоит! Мать моделью была, а значит, и у нее к этому делу талант имеется…

Диана во многом оказалась права. И талант у нее был, и рост оказался подходящий, и волосы ее произвели впечатление на проводившего кастинг агента. Вот только вес его не устроил. «Милочка, что ж вы себя распустили? – покачал он головой, измерив ей талию и бедра. – Нельзя так! Нужно обязательно похудеть, иначе не видать вам подиума как своих ушей… На пять килограммов, как минимум. А лучше на семь!»

Диана была в шоке. Она считала себя очень стройной, а оказывается, у нее семь кило лишнего веса. Глядя на мамины фотографии, девушка отмечала, что выглядит почти как она, только грудь у нее нулевая, а у Ларисы был полный третий номер. В остальном же – один в один. Даже у Дианы попа не такая рельефная. Но маму худеть не заставляли, а ее – да. Неужто с того времени, как та работала, изменились стандарты красоты?

«Красоты – нет, – ответил на ее недоуменный вопрос агент. – А вот модельные стандарты очень. Твоя мать (я, кстати, ее помню) начинала в период, когда в моде были модели типа Клаудии Шиффер и Синди Кроуфорд, то есть с формами. Сейчас же нужны худышки. А с такой задницей, как у тебя, только для «Плейбоя» да «Максима» сниматься, но туда не пробьешься… Да и маленькая ты еще для этого! А вот для подиума – самое то. Только похудей!»

И Диана истово принялась худеть. Было трудно. Но не потому, что ей постоянно хотелось есть, просто бабка не давала голодать. Она накладывала внучке тарелку картошки с подливой или макарон с котлетой и заставляла все съедать. Отговорки, типа не хочу, не люблю, тошнит, не помогали. Старуха считала, что растущему организму нужна пища, причем калорийная, и не слушала никаких возражений.

Диана быстро проглатывала еду, а потом, закрывшись в туалете, совала два пальца в рот и вызывала у себя рвоту. Этот варварский прием помог тем не менее за месяц избавиться от четырех лишних килограммов. Оставалось еще три, и Диана нисколько не сомневалась, что ей удастся их сбросить. Она вновь отправилась в школу. И на сей раз ее взяли, только обязали за месяц еще скинуть вес, иначе грозились отчислить.

Для тех девушек, кто приехал в школу из близлежащих поселков, агентство (школа была открыта при нем) снимало большую квартиру, где модели жили по пять человек в комнате. Это было похоже на общежитие на каком-нибудь БАМе или другой советской стройке. То есть один туалет не на троих-четверых, а на тридцать человек. Но Диана рада была поселиться и в таком общежитии. Лучше там, чем с бабкой, думала она.

Естественно, ушла из дома девушка не по своей воле. Вернее, инициатива исходила не от нее. Диана просто поставила старуху перед фактом. Сказала: «Бабушка, меня приняли в школу моделей». Та сразу встала на дыбы. И заявила, что если внучка не откажется от карьеры «проститутки», то может выметаться из квартиры. Вот Диана и ушла.

В общежитии жить было сложно, а временами невыносимо. Почти так же, как с бабкой. И проблемы, с которыми столкнулась Диана, оказались похожими (не считая бытовых). Старуха никуда внучку не пускала и заставляла жрать, и тут – то же самое! Выйдешь из дома вечером – доложат в агентство, что не соблюдала режим. Не покушаешь – начнут подкалывать. Типа, при нас не ешь, значит, ночами под подушкой сало лопаешь, так что давай, трапезничай, чтобы мы видели. Но и это еще не все! Вещи девушки могли испортить, косметику выкинуть, а телефон прошерстить…

Но ужаснее всего было то, что товарки оказались худее ее. Диана практически ничего не ела, а все равно оставалась самой упитанной. В итоге ей стало казаться, что она толстеет даже от куска сыра. От половинки яйца. От листика салата…

И Диана перед сном начала наведываться в туалет, чтобы снова сунуть два пальца в рот.

Наконец благодаря проверенному способу Диана достигла требуемого веса. Но она так боялась снова набрать килограммы, что искусственно вызванная рвота стала вечной ее привычкой.

После положенных шести месяцев учебы агентство заключило с ней контракт на три года. Диана оказалась одной из пяти выпускниц, принятых на постоянную работу (остальных заставили «отбить» затраты – выяснилось, что учили их и обеспечивали жильем совсем не даром). Девушек переселили из той кошмарной общаги в другую, менее кошмарную: теперь они жили не впятером в комнате, а всего лишь втроем.

Первый заказ, который Диана получила, был очень малооплачиваемым. Да еще агентство свои проценты удержало. В итоге получила начинающая модель гонорар, эквивалентный стоимости новых фирменных джинсов. Последующие были чуть выше, но не намного. В общем, Диана влачила жалкое существование, пока в их город не приехал известный итальянский фотограф в поисках свежих лиц. Звали его Мануэль. Был он немолод, бисексуален, скандален и вызывающе красив. Последнее оказалось не особенно важно, так как модели готовы были переспать даже с образиной, лишь бы получить контракт, а Диана как увидела Мануэля, так и впала в ступор. Подобных мужчин ей еще встречать не приходилось! Просто красивых – да, в их агентстве все мальчики были как на подбор. Но вот порочно-сексуальных, завораживающе бесстыдных, чувственных, неповторимых – никогда! Все в лице и фигуре Мануэля вызывало мысль о сексе. И сочные губы, и окруженные морщинками черные глаза, и щетина. И длинные пальцы. И рельефные грудные мышцы. И крепкие ягодицы. И пах… О, да! Он так и притягивал взгляд Дианы. Узкие джинсы столь плотно обтягивали Мануэля, что угадывались все детали анатомии мужчины.

В общем, Диана влюбилась в заморского фотографа с первого взгляда. И это заставило ее вести себя по-дурацки. Тогда как остальные модели, явившиеся на кастинг, вовсю с Мануэлем флиртовали, строили ему глазки, многообещающе его касались, сыпали комплиментами на плохом английском, Диана стояла как изваяние, с каменным лицом и застывшим взглядом.

Кто бы мог подумать, что своей непохожестью на остальных девиц она Мануэля и привлечет! Именно ее он захотел сфотографировать по окончании кастинга. Другим, самым красивым и игривым, велел ждать звонка, а Диане через агента передали, что Мануэль желает сделать несколько ее снимков.

Фотосессия удалась. Диана преодолела свою скованность, и кадры получились прекрасные. Главное же, Мануэль пригласил Диану с ним поужинать. Она, естественно, согласилась, и вечер они провели в его номере. Ели, пили шампанское, целовались. Мануэль готов был перейти к более активным действиям (да и девушка была не против), но Диане вдруг стало плохо. Как потом оказалось – от алкоголя. Мануэль перепугался и отправил ее домой. Девственности он ее лишил гораздо позже, уже в Италии, когда ей исполнилось восемнадцать. Туда Диана отправилась спустя два месяца, чтобы сделать карьеру и… повстречаться наконец с мамой.

В Италии ей невероятно понравилось. Мягкий климат, изумительная природа и архитектура, люди улыбчивые, открытые. А главное – Мануэль рядом!

Диану поселили в общежитии для моделей, но она нечасто там ночевала. Все свободное от кастингов время девушка проводила с Мануэлем. Девственности он Диану лишил в первую же ночь и несказанно удивился тому, что стал у нее первым. Это не помешало итальянцу взяться за развращение юной русской любовницы, а скорее даже подхлестнуло. Сам он был испорчен до такой степени, что пол и количество партнеров, с которыми Мануэль готов был заниматься сексом, давно не имели для него значения. В юности он промышлял проституцией, и не только из-за денег. Ему нравилось и мужчинам отдаваться, и женщин брать, и забавляться с людьми неопределенного пола, иначе говоря, с трансвеститами. Однажды, когда он стоял на панели, его заметил один солидный господин. И тот после двух часов секс-марафона предложил Мануэлю попробовать себя в качестве модели. Парень, не раздумывая, согласился и уехал из своего портового городка в вечный город Рим.

Там удача не сразу улыбнулась Мануэлю. Пришлось скакать по койкам, чтобы получить хоть какую-то работу. Но спустя год ему повезло. Один очень известный фотограф искал красивого парня для сессии и требовал от него не только фотогеничности, но и полного отсутствия стыдливости, ибо собирался снимать обнаженку. Многие, узнав об этом, отказывались, а Мануэль не просто явился на кастинг, но и разделся догола сразу, как только вошел в кабинет, где сидел маэстро. Тот взял его, даже не заглянув в портфолио!

Юный манекенщик и пожилой фотограф быстро нашли общий язык. И не только в работе. Маэстро влюбился в Мануэля и перевез его из комнатенки в полуподвале в свой особняк. Именно он научил его азам своей профессии, что впоследствии очень Мануэлю пригодилось. Когда мэтр скоропостижно скончался, Мануэль начал фотографировать и понял, что нашел занятие по душе. Чтобы стоять за камерой, не надо самоистязаться в спортзале, спать положенные восемь часов, не пить, а можно позволять себе все, что хочешь, и при этом прилично зарабатывать. Ведь гонораров модели на привычную жизнь ему не хватало.

До Дианы Мануэль открыл много моделей. Не столько миру, сколько себе. Он спал почти со всеми, кого снимал, но редко с кем заводил длительные отношения. Диана попала в число последних. С ней фотограф регулярно встречался: водил ее в рестораны, на прогулки, рауты. Диану он представлял друзьям, а впоследствии с ними же и делил. Мануэль пристрастил любовницу к легким наркотикам, увидев, как они ее раскрепощают: после нескольких затяжек травы или таблетки с синтетическим наркотиком Диана теряла всякий стыд и становилась совершенно послушной. Если Мануэль говорил ей: «Мой приятель хочет тебя, иди отдайся ему, а я посмотрю!», – она беспрекословно повиновалась, хотя не испытывала желания это делать. Она вообще могла бы не заниматься сексом, он ей не нравился. Но раз Мануэль просит, зачем ему отказывать?

Их отношения продлились полгода. Диана ощущала себя вполне счастливой. Да, когда она не бывала под кайфом, ее обуревал стыд при воспоминании об оргиях, в которых доводилось участвовать. Но стоило ей снова покурить, как он притуплялся. «В нашей среде это норма! – успокаивала она себя. – Да и не только в нашей… Все занимаются сексом, а уж как – личное дело каждого!»

Но дальше стало хуже. А все из-за того, что у Мануэля начались проблемы с работой. Все меньше он получал хороших заказов, все чаще вынужден был хвататься за неинтересные предложения. И вот когда у него появился шанс заполучить престижнейший контракт, фотограф сделал все, чтобы не упустить его. Для этого понадобилось участие Дианы. Тот, от кого зависела судьба Мануэля, положил на нее глаз и попросил «одолжить» ее. Мануэль согласился.

А вот Диана на сей раз согласилась не сразу. Ей уже опротивел образ жизни, который она по воле любимого вела, и спать с незнакомым мужиком, да еще в отсутствие Мануэля, девушке не хотелось категорически. Однако пара косяков и великий дар убеждения, коим обладал ее избранник, сделали свое дело. Диана отправилась на свидание.

О том, что ей предстоит, Мануэль наверняка не знал, но догадывался. Человек, которому он одолжил свою девушку, слыл любителем оргий с применением плеток и наручников. Но сам в них непосредственного участия не принимал, так как был по-мужски слаб, любил больше посматривать. Мануэль решил, что нет ничего страшного в том, что Диану поимеют и отшлепают. Может, ей даже понравится?

Но он не угадал. Диане совсем не понравилось. Тем более что ее не шлепали, а серьезно истязали, распинали на дыбе и лили на нее воск. Ей было больно и страшно. Не помогли даже наркотики. Тогда Диана попросила дать ей чего-нибудь выпить. Приняв залпом полстакана коньяка (специально крепкий напиток выбрала, чтоб уж наверняка), она стала ждать, когда начнется приступ. Ждать пришлось недолго – уже через три минуты девушка начала биться в судорогах, закатив глаза, а через четыре потеряла сознание.

Очнулась она быстро, но окончательно пришла в себя только на следующий день. И сразу попала под горячую руку Мануэля.

– Как ты могла? – заорал любимый, увидев, что Диана проснулась. – Ведь знаешь, что тебе нельзя пить, и специально…

Девушка залепетала в ответ:

– Я не могла больше терпеть. Ты не представляешь, что со мной там вытворяли…

– Представляю, – отмахнулся он. – Сам пару раз принимал в подобных оргиях участие. Там причиняют терпимую боль! И, между прочим, многим это нравится…

– А мне нет!

– Эгоистка! Неужели ты не понимаешь, что из-за тебя я могу не получить заказ? Большой босс недоволен тобой, ты все испортила!

– Прости, милый, но я…

– Если он возьмет для работы другого, я тебя больше знать не хочу! Поняла?

Диана ему не поверила. Им ведь так хорошо вместе! Она безумно его любит, ухаживает за ним, выполняет все его капризы… Разве Мануэль может ее бросить?

Но он смог. Когда заказ уплыл от него, Мануэль перестал общаться с Дианой. Не звонил и не брал трубку, когда она хотела с ним связаться. Если девушка приходила к нему домой, не открывал ей дверь. А однажды, когда она перехватила его возле дверей любимого им ресторана, посмотрел на нее так, будто впервые видит. И после через общих знакомых передал Диане, чтобы та его больше не преследовала, все равно дело бесполезное – они больше никогда не будут вместе.

Диана очень сильно переживала разрыв. Мануэль был ее первой любовью, и забыть его у нее не получалось. Спасала работа. Диану в последнее время часто приглашали на показы (она уже приобрела известность как манекенщица), не за горами была Миланская неделя моды, и девушку ангажировали сразу несколько именитых дизайнеров.

Но оказалось, зря Диана туда собиралась. За неделю до Миланского праздника моды в Нью-Йорке одна из манекенщиц умерла во время показа. Просто упала на подиуме и скончалась. Как оказалось, от истощения. Журналисты в тот же день подняли волну протеста против анорексии и стали призывать дизайнеров пропагандировать здоровую красоту. Те в угоду общественному мнению решили вывести на подиум толстушек и просто худых (а не болезненно худых) моделей. Таким же манекенщицам, какой стала Диана, в работе было отказано.

Жить стало не на что. Общежитие ведь нужно оплачивать – агентство удерживало часть гонорара, а если нет заказов, чем платить? В итоге Диану выселили.

Идти было некуда, только к матери, которую Диана так до сих пор и не видела. Сразу по приезде в Италию она позвонила ей и сообщила, что можно встретиться хоть сейчас. Но Лариса совсем не обрадовалась и от встречи отказалась. Сказала, что завтра со всей семьей уезжает отдыхать, а сегодня надо вещи собирать. И предложила встретиться попозже. Но попозже тоже не вышло. У мамы постоянно находились неотложные дела! Да и Диане как-то не до нее стало из-за Мануэля и работы. Но сейчас у нее не было ни того, ни другого, зато требовалась помощь, и Диана отправилась к матери домой (адрес у нее имелся).

Ей открыла полная женщина. Чернокудрая, с густыми усами. Эдакая карикатурная итальянская матрона. Диана поздоровалась с ней и попросила позвать сеньору Джордини. Толстуха удивленно вскинула густые брови и спросила, зачем ей та понадобилась. В это время из-за спины итальянки вынырнул симпатичный мальчишка и что-то затараторил, обращаясь к женщине «мама». И тут Диана поняла, что перед ней ее родительница.