Текст книги "Гибельный голос сирены"

Автор книги: Ольга Володарская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Не надо, спасибо.

– Нет, давай! WiFi есть в номере. Компьютер у тебя с собой. Моя кредитка при мне. Закажем для тебя бизнес-класс из Москвы.

– Я пока не знаю, буду ли свободна… Так что подождем!

– Слушай, а чего тень на плетень наводить? Давай я тебе оставлю одну из своих кредиток? Сама все забронируешь, когда потребуется. – Он вытащил из кармана джинсов бумажник. Открыл его. Пробежав пальцами по открытым отделениям, вынул одну из кредиток. – Вот! Тут и на билет, и еще на кое-что хватит. Трать, не раздумывая. Кончатся бабки, я тебе еще закину.

– Я не могу так…

– Учись! Мы с тобой, я надеюсь, надолго. Возможно, на всю оставшуюся жизнь. А я привык баловать своих женщин. Ты когда в Москву?

– Послезавтра утром.

– Значит, завтра днем идем по магазинам. На Руставели есть хороший ювелирный магазин, купим тебе что-нибудь блестящее и неприлично дорогое! Ну, и так, по мелочи. Платьице, туфельки, сумочку.

– Ничего этого не надо, мне бы статуэтку, – робко возразила Мэри. – Увидела ее в одной лавке. Очень мне понравилась. Но стоит дорого.

– И ее купим! – припечатал Лука, затем увлек девушку в комнату, чтобы заняться с ней сексом.

И снова утро. Шампанское в постель. Да не какое-нибудь местное «Багратиони», а настоящее французское. После снова нежились в спа. А обедали лобстером.

– Фирма платит! – беспечно отмахивался Лука, когда Мэри поругала его за расточительство. – Сейчас мне нужно убежать по делам. Ты пока отдохни в номере. Я через пару часов освобожусь, и мы пойдем по магазинам, как договаривались…

Разомлевшая после массажа и сытного обеда, Мэри быстро уснула. Пробудилась поздним вечером, когда уже стемнело. Схватив с тумбочки телефон, взглянула на экран. Ни одного пропущенного вызова, странно. Она набрала номер Луки, но телефон оказался отключенным.

Мэри встала, оделась и спустилась на ресепшен. Девушка-администратор, которая стояла за стойкой, оформляла ее в день заселения. Номер был снят на имя Луки, но у гостей тоже требовали паспорт. Мэри спросила у нее, не видела ли она его. Барышня ответила отрицательно.

– А вы не знаете, нет у него другого номера телефона?

– Откуда? – округлила глаза девушка.

– Мне показалось, вы хорошо знакомы.

– Нет, что вы. Я увидела его впервые, когда заселяла вас.

– Нас?

– Вас, – и указала рукой на Мэри.

– Постойте, но он был постояльцем отеля еще до того, как я вселилась в его номер.

– Почему в его? Номер оформлен на вас.

– Что вы говорите?

Тут Мэри вспомнила, что разговор с администратором Лука вел на грузинском, которого она не понимала.

– То есть я не гость, получается?

– Гость нашего отеля, – терпеливо объяснила непонятливой туристке администраторша.

– Это понятно. Не Луки?

– Не знаю, как зовут вашего друга. Номер снят на ваше имя на трое суток. Завтра, напоминаю, в двенадцать дня вы выселяетесь. Расчет тогда же.

Мэри едва в обморок не упала, услышав это.

– За номер буду платить я?

– А кто же? – недоуменно переспросила девушка. – У вас еще крупный счет из ресторана и спа-салона.

– Это какое-то недоразумение, – пролепетала Мэри. – Лука говорил мне, что я его гостья… И за все платит фирма, которую он рекламирует…

Девушка с жалостью посмотрела на нее.

– Я вам искренне сочувствую, но, боюсь, вас обманули. Между прочим, номер вашей кредитной карты есть у нас в базе. И деньги в любом случае с вас удержат.

– Откуда у вас номер?

– Ваш друг предъявил вашу кредитку.

«Вытащил из кошелька, когда я мылась или спала, и быстро вернул на место!»

– Посмотрите, пожалуйста, сколько у меня там набежало? – попросила Мэри.

Та уткнулась в компьютер и, пощелкав мышкой, озвучила сумму… Она оказалась баснословной! У Мэри на карте было наполовину меньше.

– Я не смогу расплатиться, – выдавила она из себя.

– Позвать старшего менеджера?

– Нет, пока не стоит. Я надеюсь, все еще разрешится…

– Я тоже.

Мэри поднялась в свой номер, упала на кровать и разрыдалась. В такое положение она попала впервые. Она, конечно, и до этого обманывалась на чей-то счет, но последствия этого были не столь плачевны. Всего лишь расстройство, максимум депрессия, но никаких финансовых потрясений.

Она вскочила, схватила телефон и набрала Луку вновь. Ничего не изменилось: он по-прежнему был вне зоны действия сети. Слезы все текли по лицу, а горло сдавливали спазмы. Но Мэри уже более-менее успокоилась. Счастье, что у нее была с собой еще одна кредитка. Если снять деньги и с нее, то ей хватит средств, чтобы оплатить счет. Сначала она хотела вызвать полицию, но поняла, что это не лучшее решение. Завтра утром ей улетать. Луку (если его на самом деле так зовут) никто не найдет за ночь. Но даже если и произойдет чудо, то денег от него она все равно не получит. Потому что у него нет их! Даже на сигареты. И никакой он не регбист. И во Франции не живет. Лжец. Халявщик. Мошенник. Опять же, что ему предъявят? Он ничего не крал у нее. Жил в ее номере, пользуясь платными услугами отеля, и только. Дура она, что поверила ему на слово. И главное, почему? Ведь никогда не была слишком наивной. Что ее убедило? Его дорогие шмотки и аксессуары? Его уверенная речь? Барские замашки? Он вел себя как человек, купающийся в деньгах…

Его «Виза»?

Вспомнив о ней, Мэри бросилась к бумажнику, достала из него карточку. Ну, конечно! Не именная. То есть обычная кредитная карта. Такие дают в точках типа «быстро деньги» или «кредит за 5 минут».

«Лохушка! – мысленно заорала на себя Мэри. – Кретинка! Так тебе и надо, получай, глядишь, поумнеешь!»

После этого она собралась и спустилась на ресепшен. Сняв в банкомате деньги с обеих карт, она расплатилась по счету и выехала из гостиницы. Оставаться в ней не было сил! Сев в такси, она поехала в тот отель, который покинула – номер все еще оставался за ней. Выпив снотворного, легла спать. Днем улетела домой, дав себе слово забыть этот позор и никому о нем не рассказывать.

Глава 5

Он почувствовал, что ей плохо. Такое случилось впервые. И Пьер был очень удивлен, столкнувшись с этим. Он не сразу поверил своим ощущениям, потому что был отъявленным реалистом. Когда у его отца, с которым Пьер оставался в тесной эмоциональной связи (они помирились, когда тот понял, что его чадо сделало правильный выбор), случился инсульт, он не ощутил никакого беспокойства. Вообще ничего не почувствовал! Прожил тот день, как любой другой, а утром узнал: отец чуть не умер. А ведь его дед-алжирец якобы имел экстрасенсорные способности. Людей лечил прикосновением руки, будущее видел. Бабушка Пьера, француженка, познакомилась с ним у него на приеме. Явилась, чтобы флюс заговорить. А через четыре месяца они поженились. Родился сын. От него чего-то похожего ждали. То есть думали, что он тоже будет особенным. Но мальчик не имел не только экстрасенсорных, но и каких-либо других способностей. Отец Пьера вырос приземленным, мало чем-то интересующимся, но деловитым, обстоятельным человеком. Дед приобрел ресторан не столько для себя, сколько для сына, решив, что из того выйдет рачительный хозяин и неплохой, но не выдающийся руководитель.

Пьер деда совсем не помнил. Он умер молодым. Как говорили, слишком многое брал на себя. Например, болезни тех, кого лечил. Вот и сгорел в сорок пять. Пьер внешне очень на него походил. Разве что был выше и светлее кожей. Но черты лица – чуть ли не один в один. Да и ранняя лысина Пьеру от деда досталась. Отец и в шестьдесят мог похвастаться густой шевелюрой. У Пьера же волосы на лбу начали редеть в двадцать. Точно как у деда. И уже в двадцать пять он стал бриться наголо.

К нему, пацану, бабушка тоже присматривалась. Считается же, что таланты, особенно экстрасенсорные, через поколение передаются. Но Пьер, по ее наблюдениям, от деда взял только внешность, ни капли дара. А вот теперь оказалось, что какая-то крупица деда все же есть в нем. Или же в каждом человеке этот дар имеется? Особенно в любящем…

Когда зазвонил телефон, Пьер уже знал, чье имя он увидит на экране… Сашеньки! А еще… Почувствовал, как ей плохо, и сердце его сжалось от жалости.

Поднеся телефон к уху, он услышал:

– Пьер, я погибаю…

– Что с тобой?

– Ты смотрел фильм «Водитель для Веры»?

– Нет.

– Я обожаю его. Там героиня произносит фразу: «У меня жизнь под откос… У меня беда!» Так вот это про меня. Погибаю я, Пьер!

– Почему?

– Потому что жизнь идет под откос…

– Давай словами не киношной героини, а своими.

– Я развожусь!

Пьер не поверил ушам своим. Поэтому переспросил:

– Разводишься?

– Да, да, мы не женаты официально, я понимаю, что неправильно формулирую…

– Саша, ЧТО СЛУЧИЛОСЬ?

– Он изменил мне, Пьер.

Морель не сразу сообразил, о чем она…

Изменил?..

Он правильно понимает значение этого слова? Ничего не путает? Да, он хорошо знает язык, но не в совершенстве же…

Изменил?

То есть занялся сексом с другой?

Не с Сашей?

Это не укладывается у него в голове!

– Он изменил мне! – повторила Саша, доказав Пьеру, что он не ослышался.

– С чего ты это взяла?

– Моя канарская подруга видела его с другой. И не раз!

– Где?

– В ресторане и на набережной.

– Они занимались сексом… в ресторане и на набережной?

– Нет, конечно.

– Тогда с чего ты, а вернее, подруга твоя взяла, что он тебе изменяет? Подумаешь, пообедал с кем-то, а потом прогулялся… – Морель говорил это и диву давался. Каким же дураком надо быть, чтоб соперника выгораживать? – Мы с тобой и ужинаем вместе, и гуляем, но между нами ничего нет…

– Пьер, спасибо тебе, но… Мы с тобой и не целуемся взасос.

– А они?

– А они – да. Я фото видела. Подруга на телефон щелкнула.

– Вот бабы! – в сердцах воскликнул Пьер. – Зачем она это сделала? Кто дал ей право лезть в чужую жизнь? Подруга называется…

– Она все сделала правильно, – возразила Саша. – Знает, что я предпочитаю знать правду, какой бы горькой она ни была, – и разрыдалась. Пьер впервые слышал ее плач, и сердце его рвалось на части.

– Приехать?

– Да, – тихо ответила она.

– Где ты?

– Дома.

– Голодная?

– Нет.

– Ела сегодня что-нибудь?

– Не помню.

– Понятно, значит, не ела. Жди, я буду через час.

Он тут же отключился и бросился к плите. У нее стоял «юнга» (так они называли тех, кто не прошел испытательного срока). Пьер подвинул его, напугав парня до полусмерти. Тот решил, что делает что-то не так и сейчас получит нагоняй от шефа.

Но тот «юнгу» как будто не заметил. Поставил на огонь сковороду и отошел к холодильнику.

– Я отлучусь на пару часов, – бросил он своему первому помощнику, иначе говоря, су-шефу. – Остаешься за главного.

– Но не задерживайся дольше, хорошо? Сегодня будут очень важные гости, – напомнил тот.

– Я постараюсь, – рассеянно ответил Морель, задумавшись над тем, карамель растопить для глазури или мед? Он решил накормить Сашеньку оладьями, тесто для которых уже было поставлено. На приготовление ее любимых пончиков времени нет.

– Пьер! – Су-шеф взял его под локоть и развернул к себе. – Не опаздывай, слышишь? Гости будут очень важные!

– Понял я, понял. Подай мне, пожалуйста, из холодильника тесто. – Секунду подумав, он добавил: – А еще морские гребешки. Салатик теплый сделаю с рукколой.

– Разве кто-то его заказывал?

Пьер отмахнулся от помощника и влил на сковороду оливкового масла. Сначала пожарит гребешки. А уж потом оладьи. На все про все уйдет минут двадцать. Саша живет в центре, так что получаса ему на дорогу хватит. Остается еще десять минут, чтобы привести себя в порядок: смыть запах кухни, переодеться, побрызгаться одеколоном.

Он приготовил салат, испек оладьи, сложил блюда в пластиковые судки, обернул их фольгой, чтоб не остыли. После этого отправился в душ. Ополоснулся. Оделся. И покинул ресторан.

Джип Пьера стоял на привычном месте. Все знали, где шеф обычно ставит машину, и не занимали пространство с правой стороны крыльца. Во Франции Пьер ездил на малолитражке, как и большинство европейцев. Экономично и место для парковки найти легче. В Москве он первый год перемещался на метро и автобусах. А также много ходил пешком. Но когда появились деньги на покупку машины, приобрел джип. Не такой дорогой, на каком ездил сейчас, а корейской марки и с пробегом, и все же… джип!!! Не малолитражку. В Москве почему-то относились к таким авто с пренебрежением. И считали их бабскими. Поэтому мужчина, сидящий за рулем малолитражки, не вызывал никакого уважения, а без него на дорогах никуда.

Пьер забрался в салон своего джипа и с привычным удовольствием взялся за обтянутый кожей руль. Пожалуй, это была машина его мечты. Существовали, конечно, автомобили дороже и престижнее, но Пьера его джип устраивал целиком и полностью.

– Тебе идет твоя машина, – сказала как-то Сашенька, сидя на пассажирском сиденье и внимательно на Пьера глядя.

– Машина может идти человеку?

– Конечно.

– Но ведь она просто… Как там говорил один книжный персонаж? Средство передвижения.

– А одежда всего лишь средство защиты от холода или жары.

– Нет, одежда – это другое. Она же облачает наши тела. Подчеркивает, корректирует или уродует нашу фигуру. Она может идти или не идти… Но машина…

– А запах? Я про парфюм. Может идти или не идти?

– Да, пожалуй… – Он никогда об этом не задумывался раньше, но вдруг осознал, что те духи, которыми пользуется Сашенька, ей именно идут. Как трикотажные платья до колена, туфли на высоком, но не тонком каблуке, как рубиновые серьги и помада цвета «мокко». Как темный лак на коротких ногтях и растрепанные кудри…

– Вот видишь! Человеку может идти или не идти все, что угодно… Даже музыка. Тебе, например… – Она задумалась. Затем открыла сумку, вытащила из нее телефон и, потыкав пальцем в экран, возвестила: – Вот это слушай!

Зазвучала «Металлика». Композиция не агрессивная, очень мелодичная, но с мощной энергетикой: активные ударные, пронзительное гитарное соло и рвущий душу вокал. Пьер любил эту группу. Часто слушал именно в машине. Но никогда не думал, что музыка «Металлики» ему идет. Как вообще такое может быть? Ох уж эти русские! Они такие поэтичные в глубине души, тонко чувствующие, неравнодушные… живые. И это Пьеру в них нравилось. Особенно в женщинах. Не люби он Сашу, все равно выбрал бы себе только русскую. Потому что в каждой, самой отъявленной на первый взгляд стерве живет жена декабриста.

Пьер и теперь включил «Металлику». Под активные ударные, гитарное соло и рвущий душу вокал он ехал по Москве. Он обожал этот город. Полюбил его не сразу, но навсегда. В нем была женская душа. Такая же, как и в россиянках. Циничный с виду город имел податливую душу. И открывался тем, кто искренне к нему проникался.

Доехал Пьер до Сашиного дома за двадцать пять минут, удачно припарковался. В гостях у нее он уже бывал, но лишь однажды. Саша тогда вечеринку для узкого круга друзей устраивала. Квартира Пьеру понравилась – уютная. Единственное, что вызвало неприятие, так это огромная фотография на стене, на ней Саша и Артур сидят в обнимку на белой лошади. Они смотрят не в камеру, а друг на друга, соприкасаясь носами. И было ясно, что для этих двоих не существует никого и ничего в данный момент, кроме них и их любви…

– Нравится? – спросила тогда Саша.

– Хорошее фото, – сдержанно ответил Пьер.

– Это картина! Моя подруга Дашуля написала ее по фотографии, сделанной на сотовый телефон. Здорово, правда?

– Да, она настоящий талант.

– Кстати, не замужем. Могу вас познакомить, она только что приехала…

И, не дожидаясь согласия Пьера, потащила его к подруге. Дашуля оказалась симпатичной барышней. И неглупой. Пьер с удовольствием общался с ней. А когда вечеринка закончилась, вызвался проводить. Но, попрощавшись с Дашей, он не спросил у нее телефона, хотя она ждала этого. И выбросил бы ее из головы насовсем, если бы Саша периодически не напоминала ему о своей подруге.

С той вечеринки прошло полгода. Но в квартире Саши ничего не изменилось. Даже растреклятая картина осталась на прежнем месте. А он-то надеялся, что Саша сняла ее.

– Спасибо, что приехал, – проговорила она, проведя его на кухню. Пьер не сразу привык к тому, что русские принимают самых близких людей именно там. В Сашиной он еще не был, но в кухнях своих русских друзей он провел гораздо больше времени, чем в гостиных. – Чай будешь?

– Нет, спасибо.

– Кофе?

– Давай поедим? – предложил он.

– Не хочу! – Она мотнула головой. От резкого движения резинка, держащая волосы, слетела, и кудри рассыпались по плечам. Как же она была красива в этот момент! Бледная, с лихорадочно блестящими глазами и растрепанными волосами, она походила на… Марию Магдалину. Католику Пьеру именно ее образ казался самым прекрасным.

– Сашенька, надо поесть. Я тебе приготовил салат и оладьи. Все еще теплое. Давай, а?

– Какой ты заботливый… – И она на него посмотрела с умилением. Не как на мужчину, а как на какого-нибудь милого щеночка породы чау-чау.

– Я еще и вина принес. Купил вчера, в машине оставил, а сейчас решил захватить. Давай выпьем? Розовое под салат с морепродуктами подойдет, пусть и не идеально.

– Хорошо, давай…

– Штопор можно?

Саша подала штопор. Пьер открыл вино, разлил по бокам. Хозяйка тем временем разложила по тарелкам салат. Принюхавшись к нему, выдохнула:

– Обалденно пахнет!

– Кунжутными семечками, я знаю, ты любишь их. – Он поднял свой фужер. – Давай выпьем за все хорошее.

Она молча кивнула и, чокнувшись с Пьером, сделала глоток.

– Приятное…

– Но ты больше любишь шампанское?

– Да. Не из-за вкуса, по мне, нет ничего лучше холодного чая, просто этот напиток очень романтичен.

И стала еще грустнее. Пьер знал почему. С Артуром они пили именно шампанское.

– Говорила сегодня с мужем? – спросил он, сделав маленький глоточек. Ему садиться за руль, поэтому много употреблять нельзя. Но и не составить Саше компанию тоже нельзя.

– Нет.

– Почему? Он же звонит тебе каждый день.

– Я не беру трубку. И скайп отключила. Не готова я пока разговаривать. Не знаю, что сказать. Мне нужно время на осмысление.

Она сделала глоток вина и насадила на вилку гребешок.

– Знаешь, что особенно неприятно? – Она выпила еще, а вилку вернула на тарелку. – Что он, не скрываясь, встречается со своей пассией. Пусть я далеко. Но там, на острове, есть люди, которые знают и меня, и его. Следовательно, могут рассказать мне о том, что видели Артура… – Она схватила вилку, отправила в рот гребешок и стала яростно жевать. Вкуса, Пьер был уверен, она при этом не ощущала. – Значит, ему все равно? Он не боится последствий? Даже если отбрешется…

– Что? – не понял Пьер.

– Выкрутится то есть. Отмажется. Убедит меня в том, что та девушка просто хорошая знакомая. Все равно он расстроит меня. Посеет в мою душу сомнения. Это ничего не значит для него?

– Может, стоит спросить об этом не у меня, а у него?

– Не хочу! – Она кинула вилку, и та со звоном упала на пол. – Мы официально не женаты. Значит, развода не требуется. У нас нет совместно нажитого имущества. Детей тоже. Делить нам нечего. По сути, мы друг другу никто! А раз так, то я просто исключу из своей жизни этого мужчину. Как будто его и не было!

– Не сможешь, Саша.

– Не сразу, но смогу…

Телефон, лежавший на столе, подпрыгнул. Звук сигнала был отключен, но не виброрежим.

– Он? – спросил Пьер.

Саша кивнула.

– Он, наверное, уже не знает, что и думать. Я бы решил, что с тобой что-то случилось.

– Пусть…

Телефон перестал урчать и дергаться. Саша выдохнула с облегчением и подвинула к Пьеру свой опустевший фужер. Он наполнил его. Затем развернул судок с оладьями. От них Саша точно не отмахнется. Обожающая мучное, но отказывающая себе в нем, сейчас она захочет себя порадовать.

И Пьер не ошибся. Сашенька съела два оладушка и за третий принялась, но тут опять ожил телефон. На сей раз звонил не Артур. И Саша ответила. Выслушав нервную скороговорку (до Пьера доносился голос, но он смог разобрать лишь некоторые слова), она сказала:

– Я жива и здорова. Так ему и передай. Да, больше ничего. Нет, не собираюсь объяснять. Пока!

Саша бросила телефон на стол, но тут же взяла его в руки и отключила.

– Все! Не хочу ни с кем больше говорить!

– Кто это был?

– Подруга, телефон которой Артур знает. – Саша щелкнула пальцами по фужеру, намекая на то, что его необходимо наполнить. Пьер налил в него вина, но чуть-чуть. Саша очень мало употребляла, а тут взяла такой темп, что, если его не снизить, через пятнадцать минут она будет, как говорят русские, в лом. – А ты почему не пьешь? – спросила она, заметив, что Пьер только пригубил.

– Мне скоро за руль. Я должен вернуться в ресторан.

– Жаль… – Она отодвинула тарелку и обеими руками взялась за фужер, как будто в нем не вино, а горячий чай, которым Саша хотела согреться.

– Я бы остался, но сегодня у нас важные гости.

– Понимаю.

– А поедем со мной? Посидишь, музыку послушаешь. Сегодня Ада поет. Она очень талантливая.

– Нет, я останусь дома и… – Содержимое фужера перетекло в Сашин рот. Она вытерла губы рукой и усмехнулась. – И напьюсь! Впервые в жизни! Пьер, ты представляешь? Мне почти тридцать, а я ни разу не напивалась…

Ее язык уже немного заплетался. И Пьер решил, что больше не будет Саше наливать, даже если она попросит.

– Давай попьем чаю, – предложил он.

– Не хочу… – отмахнулась она. После чего встала и подошла к окну. Форточка была открыта, и она высунулась в нее. – Осенью пахнет, – сказала Саша, глубоко вдохнув. – Хотя вроде бы еще тепло и деревья зеленые… Но уже чувствуется приближение осени.

Пьер взял бутылку и убрал ее за микроволновку. Он не хотел, чтобы Саша напилась.

– Ты любишь ее, Пьер? – спросила она.

– Кого? – не сразу понял он.

– Не кого, а что… Осень!

– Да, очень… – Он мог сказать, что полюбил ее лишь потому, что их первое свидание (пусть и дружеское), то самое, когда они гуляли по парку и он подарил ей букет из палой листвы, состоялось осенью. Теперь это для него – лучшее время года.

– Я тоже. А вот Артур ненавидит ее. И хочет вечного лета…

Саша резко повернулась. В ее глазах поблескивала влага, но она сдержала слезы.

– А где вино? – спросила она.

– Кончилось, – поспешил соврать Пьер. – Я допил… – и опрокинул в себя остатки из фужера.

– Ничего страшного. У меня еще есть.

Она пошла в комнату, Пьер за ней. Он глянул на часы, еще есть время. Надо напоить Сашу травяным чаем и уложить спать.

Она подошла к бару, открыла его. Пьер увидел в нем початую бутылку виски.

– Ты будешь пить это? – ужаснулся он.

– Да. У меня есть диеткола. Сделаю коктейль.

– Сашенька, не надо. Давай лучше чайку.

– Папочка, я уже большая, и могу пить вискарик, – начала дурачиться она. Веселье Саши было нервным, на грани истерики. – И если захочу, прямо так! – Она крутанула крышку и припала к горлышку. Пьер не успел среагировать вовремя, и Саша умудрилась влить себя граммов пятьдесят чистого виски.

– Что ты творишь? – возмутился Пьер, отобрав бутылку. – Напиться – не выход.

– Да, ты прав…

То, что она согласилась с ним так быстро, Пьера не насторожило. Саша всегда казалась ему эталоном адекватности. От других женщин он ждал чудачеств, истерик, идиотских поступков, а от нее никогда. Поэтому сегодня Саша его удивляла. И вот наконец она взяла себя в руки…

Но ему это только показалось!

– Я тебе нравлюсь, Пьер? – спросила она вдруг.

– Конечно, – растерянно ответил он.

– Как женщина нравлюсь? – уточнила Саша.

– Ты необыкновенная… – выдавил из себя Пьер.

Он многое мог сказать. Даже спеть! О да… Саша не знала, что он посвятил ей песню. Сам сочинил музыку и стихи. Пьер был музыкально одарен с детства. Играл на гитаре, неплохо пел. Но желание создать песню самому у него не возникало до встречи с Сашенькой…

– Ты хочешь меня?

Этот вопрос вогнал Пьера в краску.

– Хочешь? – требовательно переспросила Саша.

– К чему ты ведешь, не понимаю?

– Серьезно? – Она похлопала по дивану, на котором сидела, приглашая Пьера занять место рядом с ней. Но он остался стоять. – Боишься меня? – усмехнулась Саша. Да так хищно, что Пьер не узнал ее. – Отвечай.

– Нет, не боюсь.

– Тогда сядь. – И уже мягче: – Пожалуйста.

Пьер опустился рядом с Сашей, но дистанцию сохранил.

– Можно я потрогаю твою бороду? – спросила она.

– Зачем?

– Мне всегда хотелось это сделать… Никогда не понимала, зачем борода мужчинам. И было интересно, как на нее реагируют их женщины.

– Многим нравится, – сообщил он.

– Чем?

Пьер мог бы ответить словами своей последней любовницы: «Борода – это бонус, доставляющий дополнительное удовольствие. Она так приятно щекочет. Особенно внутреннюю сторону бедра, когда ты целуешь мое тело…» Но Пьер не готов был на такие откровения. Поэтому сказал:

– Говорят, мне она идет.

– Я тебя не видела без бороды, поэтому не с чем сравнивать… – Саша протянула руку и провела по волоскам подушечками пальцев. – Мягкая, надо же!

Это невинное прикосновение возбудило Пьера больше, чем изощренная ласка бывалой блудницы. Он хотел отодвинуться от Саши еще дальше, но она удержала его, схватив за бедро.

– Не убегай от меня, – прошептала она. И порывисто подалась вперед, чтобы прижаться к нему грудью.

– Саша, что ты делаешь?

– А разве не ясно?

– Нет.

– Пытаюсь тебя соблазнить…

– Зачем?

Она истерично рассмеялась.

– Да что ж ты за мужик такой? Не знаешь, для чего женщины соблазняют?

– Успокойся, пожалуйста.

Пьер взял ее руки в свои, чтобы не дать им блуждать по своему телу. Он и так уже был на пределе терпения. Благородство пока одерживало верх над похотью, но с огромным трудом. Хотелось поддаться желанию и овладеть Сашей. Осуществить самые сокровенные сексуальные мечты, а также показаться ей еще с одной сильной своей стороны.

Он был очень хорошим любовником. Пьеру об этом говорили многие женщины. Да, он допускал, что некоторые из них врали, но не все же. Да и не нужны слова, когда чувствуешь партнершу, а Пьер был внимательным любовником. Последняя девушка, с которой он имел интимную связь, назвала его ЛУЧШИМ! А ей было с кем сравнивать. О сексуальных похождениях барышни ходили легенды. Да и сама она любила обсудить их с тем, с кем в данный момент оказывалась в койке. Ничего не скрывала. Не считала нужным. Женщина жила как хотела, на полную катушку и на нормы морали плевала с высокой колокольни. Пьеру это в ней нравилось. А еще чувство юмора. Обо всех своих бывших она так уморительно рассказывала, что Пьер между половыми актами только и делал, что хохотал. Но о том, что он – лучший в ее рейтинге, она сообщила с серьезным видом. И не для того, чтобы ему польстить. Просто, как обычно, была откровенна.

«В тебя можно втюриться только за это, – добавила она уже с улыбкой. – Хорошо, что я наглухо влюблена в своего Козлюню, – так она называла мужа, – а то так бы и сделала…»

– Пьер, – услышал он голос Саши, – ты понимаешь, что больше шанса переспать со мной у тебя не будет? Я два раза не предлагаю.

Эти слова, как и поведение, так не шли ей… его нежной Сашеньке. Не она их произносила, за нее говорила обида. Она же толкала ее на несвойственные ей поступки. Саша хотела отомстить изменщику. Занимаясь сексом с Пьером, она думала бы, вот, получи, Артур, получи, я тебе наставляю рога, скотина ты эдакая.

– Я безумно хочу тебя, Саша, но СЕЙЧАС не буду заниматься с тобой сексом, – решительно произнес Пьер. – Ты не в себе. А я хочу именно ТЕБЯ. Такую, какая ты всегда. Надеюсь, когда-нибудь наступит момент, когда и ты захочешь именно меня!

– А сейчас я кого хочу? Пушкина Александра Сергеевича?

– Никого. Лишь отомстить Артуру.

– А тебе не плевать? Если хочешь, воспользуйся моментом, возьми меня! Или права Дашулька?

– В чем?

– В том, что ты гей.

Пьер вспыхнул. Он редко краснел, но уж если это происходило, то заливалось свекольным цветом не только лицо, но и шея и череп. Он становился похожим на джина из мультика «Алладин».

– Дура, – сказал Пьер.

– Ты же сам говорил, что она умная.

– Я не о ней, а о тебе!

Развернулся и ушел. Понимал, что рушит мосты, но ничего не мог с собой поделать.