Текст книги "Фиалка под снегом"

Автор книги: Ольга Баскова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

И точно, сначала привез он свою Зинаиду, ей тут тоже приглянулось, а потом они и участок здесь взяли, и строиться начали. Правда, в те времена не позволяли шибко размахиваться. Да все равно Иван хоромы отгрохал по тем временам. Второй этаж, поди, тогда только у него был. А уж подвал просто знатный. Старик любил вино делать, а его женушка – консервы. И чего только в том подвале не было! Видимо, деньги имелись у него, и немалые. Говорил, что рабочий человек, а там кто его знает… Тогда простому рабочему такие дома и не снились, – она перевела дыхание и поправила подсиненные волосы, чуть растрепавшиеся на ветру. – Неприятный человек, вот что я вам скажу. Никаких соседских отношений у нас с ним не имелось. Он хоромы отгрохал и спрятался в них, как в крепости. Вечно всех сторонился, и нас в том числе. После первого знакомства так больше по-человечески и не поговорили. Иван всегда словно боялся чего-то, все считали – воров. Сразу забор построил деревянный, но такой добротный! Наверное, капиталы охранял. В городе у него квартира была двухкомнатная, мне Зинаида как-то раз сказала. Иван как дачу построил, туда больше и не ездил, окончательно сюда переселился. А там вроде Игорек жил. При отце он не шибко сюда наведывался. А после его смерти ему тоже здесь приглянулось. Начал дом перестраивать по своему вкусу, но подвал не тронул. И зачем ему такой огромный? Урожаи они не собирали, закруток не делали. И вообще, жили они с Татьяной в основном в городе, но выходные и праздники здесь проводили.

Катя внимательно слушала Людмилу Васильевну. Она еще не знала, пригодятся ли ей эти сведения, являются ли они ценными. Допустим, отец Ладожского тоже был нелюдимым и ни с кем не общался – что с того? Отгрохал большой по тем временам дом – это тоже ни о чем не говорит. При строительстве уделял внимание подвалу – возможно, семья хотела лакомиться консервами.

Симонова намеревалась еще что-то сказать, однако из дома послышался хриплый мужской голос:

– Люда, накрывай на стол! Сколько тебя можно ждать!

– Иду, – отозвалась женщина. – Муж зовет. Пора мне. Ну, удовлетворила ваше любопытство? Для статьи материала хватит? А уж подробности расследования у полиции узнаете.

– Удовлетворили, – улыбнулась Катя и вытащила визитку. – Людмила Васильевна, у меня к вам огромная просьба. Если вы что-нибудь вспомните – обязательно позвоните, – вежливо попросила журналистка.

Людмила Васильевна развела руками:

– Конечно. Но вы скажете, когда статья будет? Я своему старому покажу. Будет знать, как меня клушей обзывать.

Катя махнула на прощанье и пошла к остановке. Пока информация, которой поделилась соседка убитых, ни о чем не говорила. Женщина посмотрела на часы и решила навестить мужа. Она проголосовала, и маршрутное такси вскоре уже мчало ее к отделу.

Глава 3

Павел и Константин сидели в кабинете и пили чай. Увидев Зорину, они приветливо улыбнулись.

– Проходи, Катюша, – пригласил ее Киселев. – Попей с нами чайку.

– При одном условии, – согласилась журналистка. – В нашей редакции все гудят про Ладожских. Поделитесь новостями?

– Я тебе уже все рассказал, – Константин помрачнел. Он прекрасно знал свою женушку. Если Катя проявляет такой интерес к следствию, значит, жди ее расследования. А это означало: ко всем прочим проблемам прибавится еще одна – беспокойство за жену.

– А почему тебя это волнует? – спросил Павел.

– Потому что все спрашивают у меня, – ответила Катя. – Они ведь думают, что я в курсе всех деталей, – она немного помолчала и добавила: – Можете ругаться сколько угодно, но я сегодня побывала на месте преступления и беседовала с соседкой Симоновой.

Скворцов и Киселев переглянулись:

– С Людмилой Васильевной?

– Вот именно.

Константин побагровел и собрался сказать что-то не очень приятное для супруги, но Павел его опередил:

– И что она тебе сообщила?

– Ничего нового, – отмахнулась журналистка. – Да вы не бойтесь, ребята, я не буду проводить свое расследование. Просто мне хотелось бы знать немного больше, чем мои коллеги. А тайну следствия я тоже умею хранить. Заболотный уже принес вам заключение?

Киселев протянул ей лист:

– Читай.

Почерк у Михайловича напоминал почерк Ленина, но Зориной все же удалось разобрать:

«Смерть наступила после огнестрельного ранения грудной клетки вследствие повреждения сердца и аорты. Выстрел произведен из охотничьего ружья, принадлежавшего хозяину, с расстояния полтора-два метра. Заряд – крупная дробь. При обследовании помещений дома отпечатков пальцев не обнаружено», – она положила лист на стол. – Так все-таки ограбление?

Скворцов запустил пятерню в светлые волосы:

– Сейчас обсуждаем это с Павлом. Понимаешь, похоже на обыск, который носил целенаправленный и специфический характер. Преступник залез не только в шкафы, сервант, он взломал паркет и даже подоконники.

– Наверное, искал тайник! – вырвалось у Кати.

– Мы тоже об этом думали, – заметил Павел.

– Тогда именно вы и должны его найти! – от волнения Зорина раскраснелась. – Вполне возможно, у убийцы или убийц были неверные сведения, и они ничего не обнаружили.

Киселев подался вперед:

– Ты хочешь сказать, тайник был не обязательно в доме?

– Вот именно, – поддакнула журналистка.

– А ведь верно, – подал голос Константин. – Любой преступник начал бы обыск с дома. Каждый держит свои ценности поближе к себе, так, во всяком случае, логично рассуждать. Но, может, Ладожский это предвидел и устроил тайник в другом месте?

– В саду, например, – бросил Павел и пристально посмотрел на супругов. – И чтобы проверить наши предположения, нужно поехать к Ладожским. Ну, ребята, вперед?

Муж и жена переглянулись:

– Вперед.

Киселев встал со стула:

– Тогда я к Кравченко за разрешением на проведение обыска. А вы пока поворкуйте, голубки.

Когда приятель скрылся за дверью, Константин поднялся и подошел к жене.

– Я соскучился, – зашептал он ей в маленькое ухо. – И по тебе, и по домашним обедам.

– По своим голубцам, – усмехнулась Зорина.

– А по ним особенно.

– Если вечером выберешься на ужин, ты их получишь, – пообещала женщина.

Скворцов смешно сглотнул:

– Уже слюноотделение.

Катя улыбнулась и с любовью посмотрела на мужа. Она была знакома с ним с детства, и Костик всегда слыл большим любителем именно этого кулинарного блюда. Его мама, Полина Андреевна, часто готовила сыну его обожаемые голубцы. Теперь эта обязанность перешла к Зориной.

– Постараюсь к ужину освободиться, – пообещал Скворцов и крепко обнял супругу: – Как мне с тобой повезло, Катюха. Ты терпишь своего муженька, который днями пропадает на работе.

– Я знаю, на какой работе ты пропадаешь, – кивнула журналистка. Она собиралась еще что-то добавить, но в дверь влетел запыхавшийся Киселев.

– Ребята, Кравченко дал разрешение. Вот теперь можем ехать с чистой совестью. Сомов и Прохоров к нам уже на месте присоединятся. Они сейчас в том районе.

Оперативники и журналистка вышли из кабинета и бодро зашагали к машине Константина, припаркованной на стоянке возле отдела. Вскоре красная «девятка» понеслась к дачному поселку.

Подъехав к дому Ладожских, Костя лихо затормозил, и все трое вышли из салона и с удовольствием вдохнули свежий дачный воздух.

– Нормальные люди в это время уже на море, – уныло заметил Скворцов.

– А мы ненормальные, – парировала Зорина. – Только что бы без вашей работы эти нормальные делали?

– Не ссорьтесь, – вмешался Павел, хотя супруги и не думали ругаться. Он немного постоял перед калиткой и толкнул ее. – Смотрите, здесь кто-то есть. Интересно, кто?

На жалобный скрип калитки из дома вышла пожилая женщина в черном платке и по вымощенной битым кирпичом дорожке направилась к гостям. Чутье подсказало оперативникам, что это мать Татьяны.

– Здравствуйте, – обратился к ней Константин. – Мы из полиции, будем проводить обыск. Постановление у нас имеется.

Заплаканное лицо исказила гримаса боли. Густые темные брови чуть дрогнули.

– Догадалась, что вы придете, – ответила мать Татьяны. – Я сейчас других и не жду, – она посторонилась. – Проходите, смотрите.

– Как вас зовут? – спросила ее Зорина.

Тонкие бескровные губы чуть шевельнулись:

– Елена Матвеевна.

– Вы давно сюда приехали? – поинтересовался Скворцов.

– Полчаса назад, – пояснила мать Татьяны. – Цветы надо полить, в саду и доме убрать. Кстати, потом к вам в отдел собиралась.

– Ничего подозрительного не заметили?

Елена Матвеевна пожала плечами:

– Если вы надеетесь от меня получить важные сведения, то ошибаетесь. Зять мой всегда нелюдимым был, всех сторонился. Таня моя, напротив, полная ему противоположность. Гостей любила, компании. Такая хохотушка и болтушка была! А за него замуж вышла – и словно подменили мою девочку. Даже меня сторонилась. Не тянет меня сюда. Вот пройдет срок – и продам эту дачу. Детям на житье-бытье деньги нужны. Они же теперь сироты.

– Ну, это уж как хотите, – кивнул Скворцов. – Скажите, вы сами никого не подозреваете?

Мать Татьяны подняла брови:

– Да кого мне подозревать-то, если их приятелей я никогда в глаза не видала!

– А где ваша дочь и зять хранили деньги и ценности? – поинтересовалась Катя. – Если они всех сторонились и в гости никого не звали, может, боялись ограблений? Такие люди обычно прячут ценности в тайниках.

Женщина улыбнулась одними уголками потрескавшихся губ:

– Никаких тайников не было, это как пить дать. Зять еще шутил по этому поводу: «Храните деньги в сберегательной кассе, если они у вас, конечно, есть». Разумеется, деньжата у них водились, и они все на банковский счет складывали. Ну, а что касается ценностей… Игорь Таню мою ими не баловал. У дочери и было всего пара бриллиантовых колечек и сережки с бриллиантиками. Все в целости и сохранности… – она закрыла лицо и тихо заплакала.

Полицейские и журналистка переглянулись. Катя положила ей руку на плечо:

– Это огромное горе. Мы согласны с вами. Но мужайтесь и не забывайте, что вы теперь своим внукам и мать, и отец.

– Это точно, – отозвалась сквозь слезы Елена Матвеевна. Ей удалось справиться с собой, и она спросила: – Вы хотели еще раз осмотреть дачу?

– Да, – подтвердил Киселев.

– Ну тогда делайте это без меня, хорошо? А я на кухню пошла. Может, чаю хотите?

– Спасибо, нам дорога каждая минута, – отказался Константин. – Однако вас мы не отпустим. Вы должны присутствовать при обыске. И, если не возражаете, ваши соседи будут понятыми.

– Не возражаю, – удивленно проговорила женщина. – Но что вы собираетесь здесь искать?

– Вопреки вашим предположениям, Елена Матвеевна, мы думаем, что тайник на даче имеется, – объяснил Киселев.

Елена Матвеевна достала из кармана фартука чистый белый платок и вытерла глаза.

– Поступайте, как считаете нужным…

– Именно так и поступим, – Павел принял деловой тон. – Чтобы у вас не было сомнений насчет законности наших действий, разрешите предъявить вам некоторые документы. – Он достал из папки бумаги и протянул их Елене Матвеевне: – Перед началом обыска я обязан предъявить постановление на производство обыска. Обратите внимание на номер уголовного дела, указанного в постановлении. Кроме того, вам в будущем могут понадобиться данные моего удостоверения, если вы когда-нибудь захотите обратиться к адвокату.

– Зачем мне адвокат? – спросила мать Татьяны. – Я вам верю.

– Костя, беги к соседям, – повернулся Киселев к приятелю. – Отыщи нашу старую знакомую Людмилу Васильевну и муженька ее с собой прихвати.

– Хорошо.

Видимо, Скворцову удалось быстро уговорить супругов Симоновых. Минут через десять они уже стояли на участке Ладожских. Людмила Васильевна была как всегда элегантно одета, непонятно для чего, с тщательно уложенными подсиненными волосами. Ее муж в старой рубашке и потерых грязных брюках на фоне такой дамы сильно проигрывал. По всей вероятности, его оторвали от работы в саду. Вместе с ними в калитку зашли Сомов, Прохоров и Заболотный.

– Вот и пополнение, – обрадовался Павел. – А то нашей молодежи хорошо живется (при слове «молодежь» пожилой судмедэксперт комично сморщился). Чаи гоняют, пока мы здесь трудимся, – он подошел к Симоновым и разъяснил им права и обязанности. Те внимательно слушали.

– В общем, ваша задача – наблюдать за нашими действиями, – закончил майор. – А теперь пройдем в дом.

– Я останусь здесь, – Зорина присела на скамейку, стоявшую возле кривой маленькой березы.

– Как хочешь, – развел руками Киселев. – А вы, хозяюшка, – обратился он к Елене Матвеевне, – ведите нас в свои хоромы.

Все направились к дому. Катя, глядя на них, еще раз посочувствовала работе полицейских. Как часто им приходится делать неприятные для других людей вещи, например, сообщать о смерти близких или переворачивать в квартирах все вверх дном. Журналистка знала: она никогда бы не смогла присутствовать при обыске, побороть отвращение к этой процедуре. Ты словно врываешься в частную жизнь человека, которая в мирное время охраняется законом, лезешь в его тайны, ворошишь грязное белье. Нет, это выше ее сил, пусть ребята сами этим занимаются. Она закрыла глаза и мысленно представила, как полицейские начинают с туалета, ванной или душевой, где хозяева чаще всего прячут ценности. Потом они займутся шкафами и сервантами, а несчастная мать погибшей будет смотреть на вещи, которыми еще недавно пользовалась ее дочь, и глотать слезы. Женщина прислонилась затылком к прохладному стволу дерева и задумалась. Она вспомнила коллегу, просившего ее, впрочем, очень деликатно, держать его в курсе дела. Говорить ли о нем Костику? Наверное, не нужно. Она прекрасно осведомлена о тайне следствия, и, кстати, Чебриков тоже об этом знает. Конечно, поговорить с ним необходимо. Если его брат общался с покойным отцом Ладожского, именно общался, поскольку старик слыл нелюдимом, возмозжно, Чебрикову известны какие-либо факты из его жизни. Решено. Завтра же она с ним побеседует. Вдыхая теплый воздух, напоенный ароматами земли, цветов и плодовых деревьев, Зорина не заметила, как задремала. Она проснулась оттого, что Константин тряс ее за плечо:

– Катюша, тебе плохо?

Женщина открыла глаза и заморгала:

– Уже закончили?

Супруг вытирал потный лоб:

– Ага. Три часа трудились. Знаешь, в доме мы ничего не нашли. Теперь осмотрим сад.

– Приступим, – услышала она голос Павла. – Хозяйка и понятые, пройдите сюда, – Киселев указал им место, откуда действия полицейских хорошо просматривались, а сам подошел к лопатам, прислоненным к баку с водой, и выбрал одну. – Налетай, ребята. Не руками же рыть.

Полицейские взяли инструменты и побрели к большой яблоне, а журналистка решила пройтись по саду, чтобы размять затекшие ноги. Она вспомнила о даче родителей, где провела все детство, находившейся тоже в хорошем месте, с похожей природой – чистая речка, лес, в котором она собирала грибы с мамой и бабушкой. Зорина наморщила лоб. Подумала: как же долго она не навещала родные места! Нужно обязательно выбраться туда с Костиком, в крайнем случае одной, и помочь родителям. Нельзя же воспринимать дачу только с потребительской точки зрения, поглощая закрутки. Конечно, дачный участок у них намного меньше, чем у Ладожских, но зато более ухоженный. Отец посадил столько плодовых деревьев на несчастных шести сотках!

В отличие от него, Игорь и его жена Татьяна, видимо, не придавали большого значения садоводству. Катя насчитала всего три плодовых дерева на десяти сотках и три чахлые березки, неизвестно кем и для чего посаженные. Зато покойные или покойная явно питали слабость к цветам. Тут и там были разбиты клумбы, пестревшие разными знакомыми и незнакомыми растениями, издававшими такой аромат, что кружилась голова. Зорина подошла к полицейским и оперлась о толстый ствол груши, росшей возле яблони и тоже усыпанной желтыми плодами. На толстой ветке сидел воробей, не обращавший внимания на поиски и деловито чистящий клюв.

– Не знаешь, где искать и что? – тихо спросила у него Катя, видевшая тщетность поисков полицейских.

Воробей недоверчиво взглянул на нее одним глазом и улетел.

– И он не знает, – усмехнулась журналистка. – Тогда будем рассуждать логически. А где бы я сама устроила тайник, если бы в этом возникла необходимость? Возможно, под каким-нибудь деревом или кустом.

Женщина попробовала землю носком туфли. Она была рыхлая и мягкая. Интересно, на всем ли участке такая? Журналистка немного побродила по участку и задержалась у кустов малины. К ней подошел Леонид:

– Возле яблони все чисто, – проинформировал он. – А вы отдыхаете?

– Пытаюсь, – кивнула она.

– У вас, известной журналистки и писательницы, есть какие-нибудь мысли и пожелания для нас, простых смертных?

– Пожелание у меня для всех одно, – рассмеялась Катя. – Чтобы наша работа увенчалась успехом. А мысли… Похоже, они не нашли подтверждения, – она тяжело вздохнула. – Что-то подсказывает мне, что на участке ничего нет.

– Интуиция? – Сомов всадил черенок лопаты в землю возле малины.

– Скорее логика, – журналистка указала парню на комья. – На этих сотках все перекопано по несколько раз. Вот если бы ты припрятал на своей даче денежки или ценности, стал бы ты над тайником старательно рыхлить землю?

– Вряд ли, – засомневался Леонид. – Тогда мне пришлось бы рыть очень глубокую яму. Я бы все время рисковал разрушить тайник.

– Вот именно, – глубокомысленно изрекла Катя.

– И где прикажете искать? – шутливо поинтересовлся он.

– На клумбах с цветами. Пойдем.

Они направились к цветам, и Зорина несколько секунд любовалась ими и вдыхала необыкновенный аромат.

– В жизни таких красивых не видела, – призналась она Леониду.

– И я тоже, – отозвался он. – У моих предков дача в поселке Речное. Мать тоже разводит цветы. Только они не такие красивые.

– И не такие дорогие, наверное, – предположила журналистка. Она наклонилась над ярко-красными маками: – А здесь земля еще более рыхлая. Что ни говори, а цветник супруги любили. Стебли цветов находятся очень близко друг от друга, – женщина раздвинула головки. – Нет, на клумбах тайника точно нет.

Сомов для верности несколько раз ткнул лопатой в землю:

– Пусто.

– Ничего не обнаружили? – раздался голос Павла. Они с Костей и Петей подошли к журналистке. – Выходит, никакого тайника у Ладожских не было.

– Точно, – поддержал друга Костя. – В доме и на участке все, считай, перерыли. Впрочем, я собираюсь забрать альбомы с фотографиями. Вдруг найду что-нибудь интересное, – он постучал по толстому пакету. – В подвале такое старье отыскал! Наверное, даже хозяйка про эти альбомы не знает.

При этих словах Катя вздрогнула:

– Ты сказал – в подвале?

Скворцов удивленно посмотрел на жену:

– В подвале. А что тебя смутило?

– Людмила Васильевна говорила, что подвал – это единственное место, которое не перестраивалось после смерти старого хозяина, – медленно проговорила Зорина. – Вы уверены, что все хорошо осмотрели?

– Конечно, – утвердительно ответили полицейские почти хором.

– Да там и смотреть нечего, – заметил Петя. – Хотите – гляньте сами. Полное запустение. Грязь. Паутина и пустые полки для консервов.

– А стены? – спросил Павел.

Прохоров закусил губу:

– Вы мне не доверяете? Тогда пойдемте вместе. Вот и увидите, что я прав.

– Веди, – Киселев вместе с остальными уверенно вошел в дом и направился к боковой двери, ведущей вниз. Крутые выщербленные ступени никогда не знали ремонта. Наверное, Игорь Ладожский почти не использовал подвал. На темной лестнице Скворцов споткнулся и чуть не упал:

– Темно, как в склепе. Да где же у него выключатель?

Павел и Катя достали мобильные и светили ими вместо фонаря:

– Если ему это место без надобности, он и не заботился о его освещении, – предположил Петя. – А выключатель сбоку. Рукой нащупаете.

Киселев несколько секунд шарил по стене, потом раздался щелчок и сырое помещение озарилось тусклым сиянием слабой лампочки.

– Да здесь давно никто не убирал! – воскликнул Скворцов, смахивая с лица паутину, висевшую по углам.

– Как мне и говорил Петька, – заметил Киселев. На толстом слое пыли четко отпечатались следы ботинок.

– Твои, Петр? – указал на них Леонид.

– Мои, конечно.

– А это тогда чьи? – Константин рассматривал следы с причудливым узором.

– Не знаю, – пожал плечами лейтенант. – По всему, от китайских кед. Мало ли кто в этом барахле ходит! Может, и хозяева надевали их вместо тапочек.

– В доме таких кед мы не обнаружили, – Павел присел на корточки. – Нужно сделать снимки и слепки. А вдруг… Чем черт не шутит.

Понятые и хозяйка тихо стояли у лестницы.

Прохоров демонстративно простукал стену и пошарил на пустых полках, явно изготовленных для консервных банок. Теперь они служили домом для разных насекомых. Вероятно, молодая хозяйка предпочитала все покупать в магазине, а не тратить время и не портить наращенные ногти.

Приятели еще раз проверили стены, надеясь, что какой-то кирпич скрывает тайник, но не обнаружили ничего нового.

– Похоже, мы на ложном пути, – вздохнул Павел.

Константин вышагивал по холодному полу:

– А следы кед? Здесь явно были посторонние. Вряд ли хозяин или хозяйка надели бы такую обувь. Скорее всего, мы что-то не учли.

– Тогда ищи.

Скворцов в который раз посмотрел на потолок:

– А это трубы канализации?

– Вне всякого сомнения.

Оперативник подошел к одной, образовавшей латинскую букву «у»:

– А вот эта, по-твоему, куда ведет?

– Разумеется, к… – хотел сказать Павел, но запнулся. – Слушай, а ведь верно! Ванные комнаты, кухня и туалет – на другом конце, – он подошел к ветхой деревянной двери, соединявшей комнаты подвала, и распахнул ее:

– Да вот и остальные трубы.

– Здесь Петька тоже все осмотрел? – поинтересовался Константин. Вторая подвальная комната была гораздо меньше первой.

– Разумеется. Да тут делать нечего, кирпичи на диво плотно пригнаны, – отозвался Петр. – Тайник не в стене.

– Давайте лучше разберемся с трубами, – вставила Катя.

– Ну, здесь как раз все понятно, – Константин водил указательным пальцем. – Вон та – от ванной, эта – от туалета.

– А для чего же понадобилась еще одна? – удивился Леонид.

– Не помните, что над этим местом? – Киселев наморщил лоб. – Если мне не изменяет память, прихожая. Никаких умывальников и отливов там нет. И труба какая-то странная, с болтом. У остальных не вижу ничего подобного. Чемодан с инструментами у вас имеется? – спросил он у Елены Матвеевны.

– Конечно, еще от отца Игоря остался. В прихожей стоит, сейчас принесу – она быстро вышла из подвала и вскоре вернулась с чемоданчиком:

– Держите. Здесь все.

Рука Киселева сразу нащупала отвертку:

– А ну-ка, ну-ка, что тут у вас?

Болт заскрипел и неохотно подался. Вместе с ним отвалилась маленькая часть трубы. Константин сунул руку в отверстие и крякнул:

– Золото и бриллианты не обнаружены.

– Я и не надеялся, – грудь Павла вздымалась от волнения. – Михалыч, возьми необходимые пробы. Может, удастся выяснить, что за материал здесь хранили. Теперь нам предстоит решить такую задачу, мои добрые друзья. Общими усилиями тайник найден, и ни у кого из вас нет сомнения, что здесь хозяева прятали ценности. Иначе для какой надобности соорудили эту трубу?

– Но кто из них? Отец или его сынок? – поинтересовалась Катя. Они не обращали внимания на хозяйку и понятых, стоявших с раскрытыми ртами.

– Игорь и Таня вообще в этот подвал не входили, – вставила Елена Матвеевна. – А вот мои сваты часто сюда наведывались. Особенно сват. Все закрутки свои проверял. Да только что их проверять? Вряд ли он их когда-нибудь делал, все покойница.

Теперь полицейские вспомнили о матери погибшей и ее соседях.

– Вы можете быть свободны, – бросил им Павел. – Леня, дай им протоколы, пусть распишутся.

Людмила Васильевна явно не хотела уходить. Ее тонкие губы недовольно сжались:

– А нам и спешить-то вроде некуда, – процедила женщина. – Тем более от важных дел вы нас уже оторвали. Вероятно, вам еще потребуется наша помощь.

– Мы уже уезжаем, – охладил ее пыл Константин.

Муж потянул Симонову за руку:

– Пойдем, скоро дети приедут. Да и мешаем мы людям.

– Как скажете, – Людмила Васильевна обиженно оглянулась на прощанье. – Вы зовите, если что.

– Обязательно, – оперативники дождались, когда Елена Матвеевна и Симоновы вышли из подвала.

– А ведь права хозяйка, – заметил Константин. – Современные предприниматели предпочитают хранить сбережения в банках и пользоваться кредитками. Не прятал же Игорь Ладожский здесь пластиковые карты. Тем более труба явно сделана давно, еще при его отце.

– Кстати, мы ничего про него не знаем, – сказала Зорина. – Возможно, при выяснении сведений об Иване Ладожском и выплывет что-нибудь интересное.

Киселев повернулся к Пете:

– Альбомы с фотками у тебя?

– Я же говорил, собрал весь хлам, который обнаружил, – недовольно буркнул Прохоров, и его щеки стали пунцовыми.

– Не кипятись, – успокоил его Скворцов. – Это дело не такое легкое, как кажется на первый взгляд. Поэтому нам важна каждая мелочь. Ну, что, ребята, поднимемся наверх?

– С удовольствием, – кивнул Павел.

Оперативники и журналистка медленно поднимались по лестнице.

Выйдя наконец на свежий воздух, все вздохнули с облегчением.

– А здесь действительно хорошо, – произнесла Катя. – Речка, лес… В саду такие красивые цветы…

– Никто не спорит, – майору было не до лирики. – Петя и Леня, вы уж как-нибудь своим ходом до отдела доберитесь. Михалыча мы подбросим. Извините, но на всех места не хватит.

– Да понимаем мы, – Сомов развел руками. – Вы все же начальство, а Катерина – женщина. Пойдем, дорогой друг, к автобусу, – он легонько толкнул Петра в сторону остановки. Остальные расселись в салоне «девятки». Константин повернул ключ зажигания, и машина заурчала.

– Слушай. А ведь болт не так тяжело и подался! Голову даю на отсечение, кто-то здесь шарил, и недавно, – вдруг проговорил Киселев.

– Мы не должны сбрасывать со счетов, что молодые хозяева о тайнике знали, – заметила Зорина.

– Если в тайник заглядывали все же Ладожские, то причины могут быть разные, например, перепрятать ценности, если они там были, в свой сейф или банковскую ячейку, – высказал предположение Константин.

– Вот Петьке и задание – проверить их счета и банковские ячейки, если таковые имеются. Он с этим быстро справится, – усмехнулся майор. – А преступник здесь побывал, я уверен. Откуда же тогда следы китайских кед?

– Почему ты считаешь, что это его кеды? – вставил Михалыч.

Киселев откинулся на сиденье:

– Ничего я еще не считаю.

– Лето! – блаженно вдохнул Скворцов полной грудью, осторожно выводя машину на шоссе. – Нормальные люди по выходным на природу выезжают.

– А вы охраняете их покой, – улыбнулась журналистка. – И после этого никто не скажет, что у нас неблагородная профессия.

– Приедем в отдел и тут же выясним все об этом Ладожском-старшем, – сказал Павел. – Мне уже не терпится узнать, что же это был за фрукт.

– Не только тебе, – парировала Катя.

Глава 4

Информация об отце Ладожского, предоставленная полицейским, поначалу показалась не такой интересной, как все ожидали.

Ладожский Иван Тимофеевич, 1945 года рождения, работал токарем на машиностроительном заводе, потом ушел на пенсию и оставшиеся годы доживал в построенном собственном доме. Его жена, Зинаида Кирилловна, тоже ничем особенным не отличалась. Пара как пара. Тем не менее кое-какие вопросы у полицейских возникли.

– Скромный токарь – и вдруг такой дом! – недоуменно промолвил Костик.

Зорина покачала головой:

– Вполне допускаю. Хороший рабочий всегда неплохо зарабатывал. Кроме того, у нас нет возможности полюбоваться на первоначальный вариант дома. По словам Симоновой, Игорь многое перестроил.

– А когда ты с ней успела пообщаться? – вдруг спросил Костик. – Ты что, уже побывала на месте преступления без нас? Катюха, мы же договаривались…

Она развела руками:

– Да в саду и пообщались. Забыл, что она сегодня была понятой?

В голубых глазах Константина читалось явное недоверие:

– Правда?

– А почему ты не веришь?

– Кончайте свои семейные разборки, – вставил Киселев. – Кстати, Катюха всегда подбрасывала нам дельные мысли. А сейчас мы должны рассмотреть все версии. Итак. Версия номер один. У скромного токаря с машиностроительного завода неизвестно откуда появились большие деньги. Что говорит в пользу этого предположения? Во-первых, сравнительно большой по советским меркам дом.

Во-вторых, он кого-то или чего-то боялся, может, воров, и укрепил свою крепость как смог. В-третьих, хозяин явно сделал тайник в виде трубы, где, возможно, прятал ценности или деньги. Вывод напрашивается сам собой: стоит покопать в этом направлении.

– Но мы начали, и это ничего не дало, – вставил Константин. – Иван Ладожский жил спокойно и не нарушал законы. Ничего криминального за ним не числилось. То же самое можно сказать и о его сыне. Да и были ли какие-либо ценности вообще? В старой трубе могли прятать что угодно.

– Тоже верно, – Киселев постучал пальцами по столу. – Однако над этой версией работу мы продолжаем. Версия вторая: покойник просто не любил общаться с людьми. А деньги нажил честным непосильным трудом, как герой фильма «Иван Васильевич меняет профессию». Что говорит в пользу этого предположения? Только то, что мы имеем право принять это как факт. Если первое не подтвердится, следовательно, имеет место второе. Вот и все.

Катя бросила взгляд на часы:

– Ну, ребята, вы работайте, а мне пора. С вами, конечно, хорошо, но вот статью к послезавтрашнему номеру никто за меня не напишет. Звоните, если что, – она улыбнулась супругу. – Твои голубцы тебя ждут.

– Веская причина вовремя прийти домой, – усмехнулся Павел и махнул ей рукой.

Глава 5

Катя корпела над статьей, когда в дверь ее кабинета постучали.

– Войдите, – не оборачиваясь, произнесла она.

– Привет, Катюша, – Лев Иванович Чебриков торопливо вошел в кабинет. – Ты извини меня, старика. Почему-то мне показалось, что ты вчера исполняла мою просьбу. Я не ошибся? – он потер ладони. – Только если я слишком надоедлив, не жалей деда, гони в шею.

– Ни в коем случае, – Зорина оторвалась от работы. – Только вот порадовать вас особо нечем.

– Я понимаю, тайна следствия, – кивнул Чебриков. – И все же, может, хоть словечко молвишь?

– Порадовать нечем – это я имела в виду, – пояснила Катя. – Ничего нового. – Эта ложь ее почти не смутила. В каком-то смысле так оно и было. – А вот у вас я кое-что хотела уточнить. Это наверняка поможет следствию.

– Спрашивай, – Лев Иванович присел на стул.

– Знаете, по словам соседей, Ладожские были очень замкнутыми людьми, – начала женщина. – Они ни с кем не общались и никого к себе не приглашали. Вы говорили, ваш брат дружил со старшим Ладожским. Возможно, он что-нибудь рассказывал, потому что, выходит, ваш брат был одним из очень немногих, кого Ладожский допускал в свою жизнь.

Чебриков развел руками: