332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Ольга Арсентьева » Влюбленный Дед Мороз » Текст книги (страница 8)
Влюбленный Дед Мороз
  • Текст добавлен: 26 сентября 2016, 17:56

Текст книги "Влюбленный Дед Мороз"


Автор книги: Ольга Арсентьева






сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]

И величественным шагом двинулась в сторону ближайшего просвета в лианах.

Свита разомкнулась, пропустив королеву. Лилия облегченно вздохнула и ускорила шаг.

Свита за ее спиной быстренько перестроилась в колонну по двое и затрусила следом.

Да что же это такое, расстроилась Лилия, а если бы мне нужно было, скажем, в туалет?

На всякий случай, уже не надеясь на успех, она остановилась, обернулась к преследователям и грозно топнула ногой.

– Мы приказали вам оставаться здесь! Нарушившему приказ – смерть! Ну, кто из вас первым хочет встретиться с предками?

Свита растерянно переглянулась.

– Ну? – Лилия, сжав кулаки, сделала шаг им навстречу.

Воины, как один, посмотрели на главного шамана.

Потом на Лилию.

Потом снова на шамана.

Но шаман был на том берегу озерца, а королева, которая явно начала гневаться, прямо перед ними.

– Ну? – повторила Лилия и сделала еще один шаг вперед. – Кругом! Шагом – марш!

Подействовало, однако.

Есть все-таки матриархат, с удовлетворением подумала Лилия, поспешно углубляясь в чащу.

Через двадцать шагов она обернулась. Лианы уже сомкнулись за ее спиной, и ни озера, ни воинов видно не было.

Тропическая ночь была полна самых разнообразных звуков – кто-то рычал, кто-то за кем-то гнался, кто-то от кого-то удирал, кто-то страстно ухал прямо у Лилии над головой, – но человеческих шагов в этой ночной перекличке слышно не было.

Стараясь ступать по пятнам лунного света, освещавшим тропинку в джунгли, Лилия побрела прочь.

* * *

Она понятия не имела, что за Священная поляна и есть ли она у этого племени вообще, – сказала просто так, наугад.

По поведению свиты выходило, что есть. Выходило также, что лучше ей держаться от этой поляны подальше, потому что именно там ее и начнут искать.

Но это было легче сказать, чем сделать.

Поначалу Лилия старалась просто уйти как можно дальше от озерца. Потом, когда ей показалось, что она оставила между собой и свитой достаточное расстояние, она решила положиться на удачу и идти куда глаза глядят. Но только не в сторону луны. Луна была там, над озерцом, и идти в ту сторону ни в коем случае не следовало.

При всей своей образованности и недюжинном уме Лилия совершенно упустила из виду то обстоятельство, что луна не стоит на месте и ни в коем случае не стоит выбирать ее в качестве сколько-нибудь долговременного ориентира.

Через полчаса энергичного продвижения в правильную, как казалось Лилии, сторону, она остановилась, почувствовав запах трубочного табака.

Потом ей показалось, что в бархатной темноте пробиваются слабые лучики света – не серебристого лунного и не красноватого факельного, а тепло-желтого, дневного.

Заинтригованная Лилия сошла с тропы. Свет то появлялся, то пропадал, но запах становился сильнее и безошибочно вел Лилию сквозь темноту.

Цель оказалась совсем рядом. У небольшого пригорка, густо заросшего черными цветами с глянцевито-мясистыми зелеными листьями, сидел на своем рюкзаке мужчина в европейском костюме и шляпе и курил трубку. У ног мужчины лежал электрический фонарик и несколько бережно завернутых во влажную тряпицу темно-бурых корней.

Это же корни черных орхидей, осенило Лилию. И на пригорке росли именно орхидеи. Те самые цветы, за которые европейские цветоводы отдали бы любые деньги.

Мужчина был одет по европейской моде начала XX века: в светлый полотняный костюм с короткими рукавами, легкие туфли на каучуковой подошве и соломенную шляпу, с загнутыми кверху полями.

Некоторое сомнение у Лилии вызвал фонарь. Что электричество и лампы накаливания к 1900 году были уже изобретены, она знала, а вот насчет батареек была не уверена.

– Кто вы такой? – повелительным тоном спросила Лилия.

Мужчина мигом вскочил и повернулся к ней.

Сверкнул ярко-синими глазами. Сдернул со светловолосой головы шляпу и слегка поклонился.

Лилия заморгала.

– Вы – Джордж Кранлей?

Мужчина покачал головой и улыбнулся.

– Я Сэйбел [3]3
  Sable ( англ.) – соболь.


[Закрыть]
, ассистент профессора Кранлея. Александер Сэйбел, – добавил он после паузы.

– А могу я узнать…

– А отца вашего наверняка зовут Василий… то есть Бэзил, – продолжала Лилия.

Молодой человек с удивительно знакомым лицом весело кивнул.

– Даже не спрашиваю, откуда вы все это знаете. Меня предупреждали, что в сельве могут встретиться разные чудеса, но что эти чудеса будут столь очаровательны… Погодите-ка!

Нимало не смутившись тем, что перед ним королева, он вытащил из кармана носовой платок, плеснул на него воды из оплетенной бутыли и, подойдя к Лилии, осторожно протер ее щеки и подбородок.

– Испачкались, – объяснил он, – все личико в чем-то белом… Вот теперь хорошо!

Лилия вспомнила, что совсем недавно, пытаясь проснуться, яростно плескала себе в лицо холодной водой и тем самым испортила весь королевский раскрас. А молодой человек удалил его окончательно – против чего она, Лилия, ни капельки и не возражала.

«До чего же он похож на Александра Васильевича, – с замиранием сердца подумала Лилия, пока ассистент Кранлея вытирал ей лицо. – Наверное, именно так он выглядел тридцать лет назад. И зовут его, если перевести на русский – Александр Соболев. Только он англичанин… Ну и что, а сама-то я и вовсе туземка!»

И Лилия, ласково улыбнувшись, уже приготовилась представиться незнакомцу, как вдруг лианы за его спиной раздвинулись, и оттуда, следом за шаманом, выступили воины с копьями.

– Взять его! – коротко распорядился шаман.

* * *

Лилия, сидя на своем плетеном троне, дрожала от гнева.

– Этот гринго дважды заслужил смертную казнь, – вещал главный шаман, для убедительности потрясая посохом, увенчанным черепом, – за кражу корней священной черной орхидеи и за касательство священной особы королевы, моей будущей супруги.

Сидящие вокруг старейшины племени одобрительно зашумели.

«Хрен тебе, а не супругу», – злобно подумала Лилия, но сдержалась.

– Я, как королева, могу помиловать любого, приговоренного к смерти, – заявила она.

Старейшины зашумели еще громче.

– Без сомнения, – спокойно отозвался шаман. – Но ваше величество может помиловать любого приговоренного только один раз. Англичанин же совершил два наказуемых смертью преступления.

«Вот сволочь», – подумала Лилия. Но вслух не нашлась что сказать.

– Вопрос лишь в том, – свободно продолжил шаман, – как именно следует его казнить – посадить на муравейник с хищными рыжими муравьями или опустить в протоку с пираньями? Последнее, на мой взгляд, предпочтительней. Как-то чище. Аккуратней. – И он нежно погладил череп по блестящей отполированной макушке.

«Думай, – приказала себе Лилия, до боли сжав кулаки и прикусив пухлую нижнюю губу. – Теперь понятно, зачем ты оказалась здесь, в глухих амазонских дебрях в начале двадцатого века.

Ты должна спасти сэра Александера, чтобы в цивилизованном мире вовремя появились саженцы черной орхидеи. И чтобы сто лет спустя полный тезка и двойник предприимчивого англичанина смог подарить тебе очищенную и облагороженную многократной селекцией и отбором Kiwi Midnight.

Пираньи вроде бы ночью не питаются. А рыжие муравьи? Ох, как бы не ошибиться!»

– Мы согласны с его святейшеством, – дрогнувшим голосом произнесла Лилия. – Пусть его съедят пираньи. На восходе солнца.

Старейшины склонили головы.

Но шаман все же не был полностью удовлетворен.

– А когда же будет наша свадьба? – с легкой тревогой в голосе осведомился он.

– После казни, – двусмысленно ответила Лилия.

И старейшины снова согласились.

* * *

К наспех сплетенному из лиан шалашу, где лежал связанный по рукам и ногам пленник, неслышно скользнула легкая тень.

Воин, стороживший шалаш, ничего не заметил. Он и не мог ничего заметить, потому что спал.

Спал же он потому, что впервые в жизни, сам не зная как, напился выдержанного шотландского виски. Он-то думал, что, по причине особой ответственности за охраняемый объект, ему принесли настой из волшебных орехов кола, прогоняющий сон и убыстряющий движения, – настой, который простые воины пробовали один или от силы пару раз в жизни.

Но виски оказалось немного крепче, чем кола. И намного вкуснее.

Его Лилия добыла, роясь на правах королевы в личных вещах англичанина. Плоская серебряная фляжка была почти полной – англичанин, видимо, был не любителем крепких напитков и использовал их лишь в необходимых, медицинских целях.

Куда уж необходимее, чем сейчас, мысленно объяснила ему Лилия, слегка разбавляя виски настоем из орехов, чтобы сторожа не отпугнул незнакомый запах.

Готовый напиток был отправлен сторожу с первым попавшимся под руку прислужником. Остальных прислужников Лилия выгнала из своего пальмового шатра под предлогом того, что времени до рассвета осталось немного, а ей еще надо хорошенько выспаться. Перед казнью. Ну и, разумеется, перед свадьбой.

Воспользовавшись второй полезной вещью англичанина – складным армейским ножом, Лилия прорезала широкую прореху в задней части королевского шатра и выбралась наружу, прихватив с собой и тяжелый рюкзак Александера Сэйбела.

Сидящая перед входом в шатер королевская охрана, увлеченная популярной в племени игрой «сколько пальцев», естественно, ничего не заметила.

Да и нечего было замечать. Ну, прошелестело какое-то дуновение перед шалашом пленного гринго, которого утром должны были отдать пираньям. Ну, прошелестело еще раз, спустя пару минут, чуть громче. Мало ли звуков и шевелений бывает ночью в сельве?

Ночью по сельве, как всем известно, летают ночные духи.

Так что не стоило проявлять к происходящему излишнего любопытства. Иначе духи могли обидеться. И тогда утром в зубах у пираний за компанию со злополучным гринго мог оказаться кое-кто еще.

* * *

– Теперь вы свободны, – сказала Лилия, когда они отошли от шалаша на достаточное, как ей казалось, расстояние. – Бегите. Уезжайте отсюда как можно скорее – вам ведь есть на чем выбраться из сельвы?

– Есть, – отозвался англичанин, прилаживая на спине свой рюкзак, – в пяти милях отсюда к западу, в излучине Большой Реки, меня ждет лодка.

– А как же корни орхидеи? – не глядя на него, спросила Лилия. – Вы ведь явились сюда за ними?

Англичанин взял Лилину руку, поднес ее к губам и тихо, проникновенно сказал:

– Еще сутки назад я думал, что пришел сюда за ними. Но теперь…

Лилия вспыхнула и потупила глаза.

– Вы – моя Черная Орхидея, – продолжал сэр Александер, завладев и другой рукой Лилии, – и я уеду отсюда только вместе с вами!

Лилия молчала. У нее просто захватило дыхание от блеска его синих глаз, и она не могла ничего сказать. Приняв ее молчание за колебание, англичанин нетерпеливым движением скинул с плеч свой рюкзак и свободно, словно в ней не было совсем никакого веса, поднял Лилию на руки.

– Только вместе с вами, – уверенно повторил он.

– Хорошо, – наконец выдохнула Лилия. – Я согласна. Но нам нужно торопиться.

Сэр Александер, вздохнув, поставил ее на землю.

– Вы правы. Хоть я и не взял в итоге ни одного корня орхидеи, но лишил ваше племя самого главного – королевы. Полагаю, они довольно сильно разозлены.

«Насчет корней ты, друг мой, ошибаешься, – усмехнулась про себя Лилия, – Ты не взял, зато взяла я. И положила в твой рюкзак. Но тебе до поры до времени об этом знать не обязательно.

Ну а что? Должно же у меня быть хоть какое-то приданое…»

* * *

…Когда же, перед самым рассветом, Лилия подумала, что они окончательно заблудились, и без сил опустилась на поросший мягким мхом холмик, сэр Александер, наоборот, встрепенулся, глянул на светлеющее небо и приложил палец к губам.

– Что? – едва шевеля губами, спросила Лилия. – Что там такое?

– Разве вы не слышите? – спросил англичанин, радостно улыбаясь. – Музыка. Нам туда.

* * *

Кто-то на рояле очень хорошо исполнял Штрауса.

Лилия открыла глаза и с наслаждением потянулась. Огляделась вокруг – родные, привычные стены кабинета. Взглянула на орхидею – орхидея была на месте.

В теле все еще держалось ощущение силы и здоровой, хотя и несколько уставшей от последних приключений, молодости.

Лилия легко вскочила на ноги и подбежала к двери. Музыка зазвучала сильнее. В коридоре никого не было, но откуда-то слева, где предположительно находилась гостиная, на пол падала широкая полоса света и слышался шорох танцующих пар, смех и веселые голоса.

Лилия обернулась и посмотрела на орхидею. Потом на часы. Потом снова в коридор и снова на орхидею.

На часах было половина двенадцатого.

Лилия вернулась к столу, вытащила веточку и торопливо приколола ее к платью.

* * *

– Ну, предположим, – неохотно согласился Петров, тщательно изучив Катин паспорт и небрежно перелистав прошлогодний школьный альбом с фотографиями выпускников и учителей. – Предположим, вы оба действительно работаете в одной – школе…

– Не просто в одной – школе, – многозначительно добавил Олег, – мы оба ведем уроки в 7-м «Б», где учится Дмитрий Соболев, и оба знакомы с его матерью Ниной Соболевой. А Катя… то есть Екатерина Сергеевна, еще и является классным руководителем Дмитрия.

Петров перевел взгляд на Катю. Та энергично закивала.

– То есть Нина Соболева также могла бы подтвердить вашу личность…

– О да, разумеется, она подтвердит!

Петров насупился.

– А может, Нина Соболева не только подруга Екатерины Сергеевны, но и ваша?

– Да вы… как вы могли такое?! – возмутилась Катя.

– Э, гражданка, в жизни всякое бывает…

Олег за неимением указки стукнул ладонью по столу. Петров и Катя разом замолчали и выжидающе уставились на него.

– Почему бы вам не спросить об этом у самой Нины? В интересах следствия, а?

– Ну, если в интересах следствия, – многозначительно кивнул Петров и обратился к Кате:

– Ладно, звоните ей, пусть приезжает!

– Да звонила уже, она не берет трубку… Должно быть, поехала с отцом в Клуб.

– С отцом? – напрягся Петров. – А он что, жив еще?

– Живее нас с вами, – уверил его Олег. – С чего бы ему умирать? У него работа не такая нервная, как у нас. Рисует себе картины, радуется жизни!

– Художник… Да, похоже, все сходится.

– Послушайте, – нетерпеливо продолжал Олег. – До полуночи осталось два часа. Ваша смена уже закончилась. Почему бы нам всем вместе не поехать в Клуб, не повидать там Нину и не выпить за Новый год и благополучное завершение всей этой нелепой истории… а возможно, и за начало новой. Или вас, старший лейтенант, очень ждут дома?

– Никто меня не ждет, – горько усмехнувшись, отозвался Петров. – Жены у меня нет, детей тоже… Или все-таки есть?

При этих словах лицо его просветлело, и он с надеждой посмотрел на Олега.

– Очень может быть, – дипломатично отозвался Олег, переглянувшись с Катей. – Ну что, поехали? Катя покажет дорогу.

– Здесь неподалеку, как раз успеем к праздничному столу, – радостно подтвердила Катя. – Лилия, хозяйка Клуба, обещала, что будет поросенок с хреном, заливная осетрина и домашние пироги. Ну и оливье, и селедка под шубой, разумеется!

Петров непроизвольно облизнул губы и потянулся за своей курткой.

* * *

– Блин! – по-детски выругался Петров, когда они в третий раз застряли в пробке. – Надо было не слушать вас, а пробираться дворами!

– Ну извините, – пожала плечами Катя. – Я тут всегда пешком хожу!

– К тому же во дворах тоже можно застрять, там сугробы, – добавил Олег.

Они с Катей заняли заднее сиденье личной «Тойоты» Петрова. На переднем же пассажирском сиденье стояла большая коробка в подарочной упаковке. Коробка принадлежала Петрову. Он притащил ее из «Пассажа», куда заходил по дороге.

Пока Петров пропадал в «Пассаже», Олег, воспользовавшись случаем, взял Катину руку и с искренним, неподдельным чувством сказал:

– Катя, что бы я без тебя делал!

Катя в ответ быстро сжала его пальцы и отвернулась к окну, чтобы скрыть от него просиявшее лицо.

– Катя…

«Не буду поворачиваться, – решила Катя. – Пусть немного помучается – это ему полезно».

К несчастью, очень быстро, почти бегом, к машине вернулся Петров.

Сопя и шумно отдуваясь, он водрузил коробку на переднее сиденье и снова вылез из машины, чтобы перекинуться словом с гаишником, желавшим оштрафовать его за неправильную парковку.

– Это надолго, – заметил Олег, осторожно обнимая Катю за плечи.

«Ну, еще немного, – подумала Катя. – Еще немного выдержать характер. Пусть не думает, что я об этом только и мечтала… все эти дни».

Но Олег ошибся.

Петров помахал перед носом у гаишника своим красным удостоверением, и тот, сконфузившись, отступил.

– Все, – сказал Петров. – Едем.

Однако это оказалось проще сказать, чем сделать. Только что относительно свободная часть проспекта намертво стала в полукилометровой очереди перед перекрестком.

– Блин, – сказал Петров, – надо было взять с собой «мигалку»!

Катя с Олегом не отозвались. Олег нисколько не возражал против случайной задержки. И Катя, судя по тому, что она не убрала его руки с плеча, тоже.

Петров же, наоборот, нервничал – ругался вполголоса, звонил кому-то по служебному телефону, выяснял дорожную обстановку. Потом достал подробную карту района и принялся ее изучать.

– Если мы свернем здесь во двор, – бормотал он себе под нос, – то выедем из него в переулок. Там, правда, дорожные работы и въезд запрещен, но мы проедем. А потом вот сюда…

– Рискованно, – возразил Олег, – у вашей «Тойоты» низкий клиренс, а в этом переулке по случаю ремонта могут быть разные там неровности дороги… Не только ямы, но и выступы.

– Есть другие варианты? – Петров повернулся к Кате.

Та пожала плечами:

– Я знаю только эту дорогу.

– Похоже, кроме меня, никто никуда не спешит, – с горьким сарказмом произнес старший лейтенант. – Никому не надо устанавливать личность, никто не помнит про Новый год…

Кате даже стало его жалко. Она нагнулась вперед и легонько тронула его за плечо:

– Не волнуйтесь, мы приедем вовремя. Все будет хорошо.

В подтверждение ее слов поток машин тронулся, и Петров поспешно повернул ключ. Катю качнуло назад. Олег снова обнял ее и крепко прижал к себе.

* * *

Олег был переполнен чувством благодарности к Петрову. Тот взял его в салоне сотовой связи на глазах у изумленного продавца, отволок с заломленными руками на глазах у любопытных прохожих в полицейскую машину, едва не свел его с ума трехчасовым допросом по поводу того, куда Скальпель девал свой скальпель…

Олегу даже стало казаться, что он проваливается в какую-то бездонную черную яму, откуда нет выхода. А главное – он напрочь забыл, что шесть часов подряд не вспоминал о теореме Ферма.

Жизнь повернулась к нему неведомой и неприглядной стороной – должно быть, для того, чтобы он очнулся и понял наконец, как бездарно и бессмысленно жил раньше. Как не умел ценить того, что было дано и что предлагалось, – молодость, свободу, любовь женщины. Как почти двадцать лет из своих тридцати четырех гнался за химерой, за призраком, который заслонял ему все, который был его единственной целью, единственной настоящей радостью и страданием.

«Мне тридцать четыре года. И чего я достиг, что у меня есть? Семьи нет. Нет жены. Нет ребенка.

Друзей, в смысле настоящих, а не просто знакомых, нет тоже. Я никогда не считал нужным тратить свои душевные силы и время на поддержание дружеских контактов.

Работа в школе? Я никогда не думал, что карьера учителя для меня – это всерьез и надолго. Так, временный этап, тихое приличное место, приносящее кое-какой доход и позволяющее свободно заниматься тем, что я считал главным делом своей жизни.

Хотя кое-кто уверял, что у меня неплохо получается преподавать математику.

И даже, что меня любят ученики. Ну или, по крайней мере, уважают. Или побаиваются, что для некоторых практически равно уважению.

Может, это и в самом деле мое настоящее?..

Теперь я, кажется, понимаю, что имел в виду Соболев-старший.

Надо обсудить это с Катей.

Но не сейчас. Сейчас надо сказать ей другое.

То, чего она так давно от меня ждет. Ведь женщинам, даже самым умным и самым лучшим, необходимы слова».

– Петров, твою!..

Нет, вслух он этого не сказал. В последний момент удержался, хотя любой другой на его месте, наверное, сказал бы и это, и многое другое.

Петров, въезжая в темный двор и желая избежать столкновения с несущимся навстречу на полной скорости джипом, так резко вывернул руль, что «Тойота», завизжав, подпрыгнула и ткнулась правым бортом в сугроб. Вместе с «Тойотой» ткнулся и Олег – лбом в спинку переднего пассажирского кресла, да так, что выражение «искры из глаз» перестало быть просто фигурой речи.

Катя испуганно вскрикнула и вцепилась в него.

«Что-то меня часто стали бить, – подумал Олег, кривя лицо в мужественной, чтобы успокоить Катю, улыбке. – Три раза за последние три дня – это в три раза больше, чем за последние двадцать лет. А может, это неспроста?»

– Да понял я уже все, понял, – обращаясь неизвестно к кому, пробормотал Олег. – Хватит уже…

Он, наверное, очень сильно ударился головой, с беспокойством подумала Катя. Разговаривает сам с собой, бедненький!.. Она обхватила его шею и мягко, но решительно привлекла к себе.

– Да со мной все в порядке, – начал было Олег, но, почувствовав на своем лбу ее прохладные нежные губы, умолк.

В машину вернулся довольный Петров.

– Ну, этот козел мне за все заплатит! – заявил он. – И за царапины на боку, и за разбитую фару! Я сообщил ребятам номер, далеко не уйдет!.. Эй, я вам говорю! Хватит целоваться в машине сотрудника полиции!

– Послушайте, – Олег на секунду оторвался от Кати и бросил на старшего лейтенанта затуманенный взгляд, – шли бы вы… куда-нибудь!

– Ага, щас, – обиженно возразил Петров, – а обо мне вы подумали? Я, может, тоже… я, может, вам почти поверил… В общем, вылезайте из машины, и пошли в этот ваш Клуб пешком!

– Пошли, – вздохнув, согласилась Катя. – Мы уже совсем близко.

* * *

После всех неожиданностей и чудес сегодняшнего вечера Лилия была готова ко всему, что могла увидеть и услышать в своей гостиной. По крайней мере, ей так казалось.

И все же у нее сильно билось сердце, когда она подошла к широко распахнутой двери гостиной и вступила в полосу яркого света. Музыка облила ее ликующей волной. (Чье-то шелковое платье, взволнованное вальсом, пронеслось мимо, оставив после себя густой шлейф французских духов.) Серебристая ленточка серпантина опустилась на волосы, словно диадема.

Гостиная превратилась в настоящий бальный зал, посредине которого стояло еловое дерево, покрытое искрящимся снегом. В его густой темно-зеленой хвое мерцали разноцветные огоньки. Запомнившееся Лилии ожерелье из прозрачных, льдисто-голубых сосулек, которое она собственноручно извлекла из коробки и повесила на верхние ветки всего несколько часов назад, теперь распалось и свободно парило над головами танцующих.

На пустом, полностью освобожденном от мебели и ковров, начищенном до зеркального блеска паркете танцевало четыре пары. В женщинах Лилия не без труда узнала своих подопечных.

Лиза Мышкина, свежая, отдохнувшая, даже с легким загаром на лице и обнаженных плечах, была в светло-сером, в точности под цвет ее глаз, платье. Она танцевала с давешним фотографом, который, кстати, тоже принарядился: теперь он был в черном фраке, отлично сидевшем на его стройной фигуре.

Присмотревшись к остальным кавалерам, Лилия узнала стажеров Соболева, молодых Дедов Морозов. Они также были одеты во фраки. Эти же молодые люди некоторое время назад исполняли главные роли в спектакле с Олесей – короля Людовика XIII, д’Артаньяна и герцога Бэкингема. Олеся, сменившая тяжелый красный бархатный наряд на нечто розово-воздушное, танцевала с тем, который в спектакле изображал герцога.

Томно склонив головку к плечу высокого белокурого красавца, Олеся прикрыла глаза и улыбалась. Казалась, она была совершенно довольна и счастлива.

А Ирочка и Маришка смеялись и весело болтали со своими кавалерами.

Все это хорошо и замечательно, подумала Лилия, вот только где главный режиссер этого фантастического действа? И откуда музыка?

Она медленно обвела глазами зал, не такой уж большой, как ей показалось сначала, а просто в меру просторный. Сердце ее застучало так громко, что пришлось прижать руку к груди.

В дальнем от входа углу на возвышении стоял великолепный концертный рояль. А за роялем, спиной к Лилии, сидел некто в белом фраке.

«Боже, да он еще и играет, – замирая от восторга, подумала Лилия. – И как играет! Иоганн Штраус был бы горд и счастлив услышать свои «Сказки Венского леса» в подобном исполнении!

Хотя чему я удивляюсь? Я же обещала себе – ничему сегодня не удивляться и быть ко всему готовой…»

То ли услышав, то ли почувствовав ее приближение, Александр Васильевич встал от рояля. Сошел с возвышения и с улыбкой склонился перед Лилией, приглашая на вальс.

Музыка между тем продолжала играть.

* * *

– Вы ведь просто ловкий иллюзионист, – лукаво произнесла Лилия, положив свою обнаженную полную руку на плечо Александру Васильевичу. – Люди видят и слышат то, что хотят видеть и слышать, не так ли?

– Вы меня раскусили, – дружелюбно усмехнулся Соболев-старший, слегка сжав ее пальцы, – я сразу, с первых минут знакомства, понял, что вы очень умная и проницательная женщина.

– Я рада, – после паузы доверительно сообщила Лилия, – мне было бы некомфортно рядом с каким-нибудь… высшим существом. А когда все это исчезнет? В полночь, как и бывает в сказках?

– Когда-нибудь все исчезнет, – уклончиво отвечал Александр Васильевич. – В этом мире нет ничего постоянного.

– Но кое-что все же остается…

– Да. Кое-что остается.

– Ну и ладно! – Лилия решительно тряхнула головой. – Лучше несколько минут преходящего счастья, чем вообще никакого, верно?

– Совершенно с вами согласен, Лилия!

– И есть еще время до полуночи…

– Да. Время еще есть.

– И вы исполните любое мое желание? Я, стало быть, могу попросить вас об одной вещи?

– Потребовать, моя донна. Потребовать однойвещи!

Каков вопрос, таков ответ, подумала Лилия. «Я незаметно для себя снова заговорила с ним. как булгаковская Маргарита с Воландом. И он немедленно ответил мне в том же духе».

Ах, как ловко он подчеркнул, повторяя слова Маргариты… то есть Лилии – потребовать однойвещи!

Тут сознание Лилии как бы раздвоилось. Одна ее часть продолжала кружиться в вальсе, ощущая прикосновение его рук и все больше и больше, словно юная девушка, волнуясь от этого прикосновения. Другая же смотрела на происходящее со стороны.

«А мы прекрасно смотримся вместе», – с удовольствием отметила Лилия.

Белый ферзь и черная ладья.

* * *

«Что-то я не вижу Нины Соболевой, – вдруг вспомнила Лилия. – Впрочем, она, наверное, пребывает где-нибудь в своем, индивидуальном раю».

А что это за звуки такие? А, ну конечно же, опять звонят в дверь.

Александр Васильевич вопросительно глянул на Лилию.

Та небрежно качнула головой:

– Пусть их звонят. У нас все дома и мы никого больше не ждем!

Но звонившие не унимались. Больше того, звонки стали перемежаться энергичным стуком в дверь и криками:

– Откройте, полиция!

– Это что-то новенькое, – усмехнулся Александр Васильевич. – Никогда еще не встречал Новый год с полицией!

Ну, если это чья-то шутка, сердито подумала Лилия, устремляясь из гостиной в коридор и оттуда в прихожую, шутники здорово заплатят за это! Они и не подозревают, к кому пытаются так нагло вломиться и чей праздник так бессовестно потревожить!

На пороге стоял крупного телосложения, мордастый мужчина в штатском и держал перед собой большую коробку в подарочной упаковке. Он сразу же, не здороваясь, сделал попытку зайти внутрь.

– Мы ничего не заказывали, – осадила его Лилия и протянула руку ладонью вперед. – И нам ничего не нужно!

– Сюрприз! – Из-за плеча мордастого выглянула напряженно улыбающаяся Катя. – Лилия Бенедиктовна, он с нами! Позвольте нам войти, у нас очень важное дело!

– Дело? – недовольно переспросила Лилия. – Какое может быть дело в новогоднюю ночь? И с кем это – с вами?

Катя обернулась и махнула рукой. Из полутьмы на свет выступил высокий худощавый мужчина в длинном черном пальто.

– Это Олег Строганов, – представила спутника Катя и трогательно покраснела. – Нам очень, очень нужно немедленно увидеться с Ниной Соболевой. Если вы не хотите нас впустить, то, может быть, позовете ее сюда?

Лилия перевела взгляд с брюнета в длинном черном пальто на держателя коробки.

Тот отступил на шаг и, дернув круглой головой, представился сам:

– Оперуполномоченный старший лейтенант полиции Петров.

Внезапно лицо его изменилось. В маленьких, глубоко посаженных серых глазах мелькнуло изумление и страх. Он поспешно отступил еще на шаг, споткнулся и едва не упал со ступенек.

Лилия Бенедиктовна обернулась. За ее спиной стоял Александр Васильевич и, приподняв бровь, смотрел на старшего лейтенанта полиции холодно и неприязненно.

Лейтенант протянул коробку перед собой, словно хотел загородиться ею, и умоляюще глянул на Лилию. Облизнул мгновенно пересохшие губы. Хотел что-то сказать, но из горла у него вырвалось лишь неразборчивое хрипение.

– Екатерина Сергеевна, Олег Павлович, заходите, – произнес Александр Васильевич прежним, ровным, доброжелательным тоном.

Олег пожал плечами, взял Катю за руку и вошел в Клуб.

– Вы тоже идите, Лилия. Возвращайтесь к гостям, – сказал Александр Васильевич, не сводя взгляда с застывшего на пороге полицейского.

Лилия почувствовала сильное, совершенно несвойственное ей ранее желание слушаться и без лишних слов направилась в гостиную, в теплый полумрак, где уже слышались звуки откупориваемых бутылок шампанского.

Но все же, прежде чем скрыться в гостиной, она спросила:

– А как же… господин Петров?

– С господином Петровым я разберусь сам, – отрезал Александр Васильевич. И значительно мягче добавил: – Не беспокойтесь, это не займет много времени. Через несколько минут я присоединюсь к вам, и мы вместе встретим Новый год.

* * *

– Я, это… Я задержал этого гражданина, у него не было документов. А он сказал, что здесь могут подтвердить его личность…

Александр Васильевич шагнул к Петрову.

Тому, чтобы не упасть, пришлось сойти на ступеньку вниз.

– Я подтверждаю его личность. Его действительно зовут Олег Павлович Строганов. А теперь, старший лейтенант, можете быть свободны!

Петров, которого в этот момент охватило сильное желание бросить все, развернуться и бежать куда глаза глядят, все же сопротивлялся. Возможно, сопротивлению помогала коробка, которую он держал перед собой на манер щита.

– А может, вам, Владимир, нужны и мои документы?

– Александр Васильевич! – умоляюще произнес Петров. – Позвольте мне поговорить с Ниной! Я ведь не знал, даже понятия не имел, что у нее родился сын!

– Нет.

– Александр Васильевич!..

Александр Васильевич спустился еще на шаг и одной рукой небрежно взял Петрова за отвороты куртки.

– Я четырнадцать лет потратил на то, чтобы моя дочь забыла о твоем существовании. И я не позволю тебе тревожить и расстраивать ее – теперь, когда она наконец готова начать новую жизнь и познакомиться с достойным ее и подходящим ей мужчиной…


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю