Текст книги "Любви и магии все существа покорны (СИ)"

Автор книги: Ольга Егер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 23 страниц)

Глава 35. Свадьба и ее последствия

Как должна пройти церемония бракосочетания я узнала после трех пинков – Куран сдался и рассказал только под пытками. Ничего приятного и романтичного, поверьте! Мало того, что в такой важный для каждой девушки день родных, близких и друзей мне заменят на толпу вампиров, жаждущих порвать невесту на ленточки, так еще и в процессе ритуала, мне предстояло выпить кровь собственного жениха, сцеженную в кубок. Мерзость!

– Тебе же не литр моей крови выпить надо! – успокаивал Даниэль. – К тому же и пить ты ее не будешь.

– Да! Мы все продумали! – влез Сашка.

– Славно, не правда ли? Они все продумали! – скривилась я. – Делитесь уж!

– Смотри, – маг протянул мне маленький прозрачный шарик. – Представь, что это конфета. Долгоиграющая. Только глотать и жевать ее нельзя. Когда надо будет пить, проведешь языком по полоске шарика – он откроется, вбирая в себя… э… жидкость. Сделаешь вид, что проглотила, а сама нёбом придавишь шарик, и он закроется.

– Славно! Я буду похожа на хомячка! – оценила я, повертев шедевр изобретательности в руках.

– Хомячок – страшный зверь! – хихикнула подруга, дернув подол моей длинной юбки.

Я огрызнулась, подошла к зеркалу. Сначала оценила свой внешний вид. Платье белое с серебряной плотной лентой-поясом под грудью. Длинное, красивое. На шее медальон с большим прозрачным камнем (понятия не имею каким, но на солнце пускает такие классные лучики!). Волосы собраны в аккуратную, скромную прическу. В общем, я была под стать жениху – красивому и наряженному в светлый костюм, отливающий серебром.

Так сказать, для пробы, сунула в рот этот дурацкий шарик, надула щеку.

– Вот! Теперь я невеста с флюсом! – пробурчала я, недовольная тем, что придется с этой дранью ходить, пока гости не разойдутся. Ведь раньше сплюнуть шарик я не смогу.

Римма расхохоталась и ткнула пальцем в мой "флюс". Я подавилась… Шарик слишком легко опустился в желудок.

– Ой! – пискнула подруга.

– Плохая была идея! – констатировал Саня, поднося мне стакан с водой. – Садись на стул! Будем в стоматологов играться!

– Чего? – взвыла я.

– Не боись! Бормашинки у меня нет! – подколол он.

Поставил мне что-то вроде сетки на зубы, но действовала она по аналогии с шариком – то есть в определенный момент она стягивалась и закрывалась, собрав кровь.

– После финала обряда, придется помолчать! – сказал Саня.

– Главное, чтобы она клятву дала! А потом уже говорить не обязательно, – выдал Даниэль, как-то цинично и жестоко. Мне это не понравилось. Я снова вспомнила, что все это игра.

– Улыбнись мне! – попросил Куран, подкравшись сзади, и поцеловал в место укуса.

– Отпечаток твоих зубов на моей шее уже в клеймо превращается! – фыркнула я.

– И хорошо! – ухмыльнулся он, еще раз одарив поцелуем след. – Зато никто кроме меня не посмеет к тебе притронутся. Ни один вампир.

– Да, вампир не посмеет, – зачем-то обратила на это внимание я, и мы начали игру в стрелялки-гляделки.

– Не ссорьтесь! Вы еще не поженились, а уже семейный скандал устраиваете! – попыталась примирить нас Римма.

– Эй! Влюбленные на выход! – в комнату, где мы все собирались, заглянула Патриция.

В зале было мрачно. Горели свечи. В воздухе витал аромат ночной фиалки. Стены, кресла украсили гирляндами из лилий, красный роз и еще каких-то экзотических растений. Причем во всем прослеживалась закономерность – чередование красного и белого. Гости, словно черные вороны, косились, замерев по обе стороны прохода к импровизированному алтарю. Мы шли по маленькому «коридору» между сверкающими красными глазами вампирами к Тавану, восседающему в кресле-троне. Он оказал нам честь и решил лично провести церемонию. Оракул сидела на подлокотнике рядом со своим отцом, и весело болтала ножками.

Когда мы встали перед прародителем вампиров, Таван поднялся и начал торжественную речь. Я не слушала, смотрела на Курана и думала о том, почему я не должна пить его кровь: он не хочет, чтобы я действительно стала его частью, женой, или есть какая-то другая причина? И другой причины, кроме той, что я не нужна ему, не видела. От этого становилось больно, грустно и одиноко.

– Я буду спрашивать, а ты говори "клянусь"! – одернул меня Таван, заметив, что я витаю в мыслях.

Кивнула, и дальше все звучало примерно так:

– Клянешься ли ты слушаться во всем своего мужа?

– Клянусь!

– Идти за ним, куда бы не вела его Судьба?

– Клянусь!

– Любить, почитать…

После десятого замечания, чуть не ляпнула, изобразив грузинский акцент: "Эй! Обижаешь, родной, мамой клянусь!". В общем, чем ближе становился самый неприятный момент, тем больше меня охватывала истерика.

Даниэль надел мне на палец семейную реликвию – перстень с камнем, на котором была выгравирована перевернутая королевская лилия. Я вспомнила, что на первом лже-свидании, он подарил мне именно лилия, заявив: "Роза для меня – слишком банально!". А вот теперь, на такой же не настоящей свадьбе подарил кольцо с тем же, вечным, цветком.

Патриция протянула маленький корявый ножик Курану. Он принял его, примерился порезать руку. Патриция уже подставила кубок, чтобы насобирать крови. Но в глазах Даниэля сверкнула хитрая искра, и жених решил немного изменить традицию – сделал рану на языке, после чего, ловким движением, подтянул меня к себе и поцеловал.

– Позер! – довольный, протянул Таван, и, соглашаясь с ним, Патриция задорно рассмеялась.

Гости аплодировали, а я расстроилась, ведь насладиться поцелуем не смогла – старалась не упустить ни одной капли мимо сетки, потом поддела ее языком, она сложилась в шарик.

Дальше мы принимали поздравления. Я сосредоточенно думала о том, как бы не забыть про эту штуковину во рту и не проглотить ее, как прошлую. Куран держался рядом и, когда вампиры пытались заговорить со мной – отвечал вместо меня. Но его периодически отвлекали и отзывали в сторону. Поль Дорье сверлил меня жадным взглядом, от которого хотелось либо зарыться где-нибудь самой, либо зарыть его! Элен среди гостей не наблюдалось.

– Я подумал, что ей будет неприятно присутствовать здесь, – пояснил Кай, догадавшись, кого я выискиваю взглядом.

Я нахмурилась. Он тут же сообразил причину моего недовольства и пояснил.

– Подсыпал ей снотворного. Согласен, что это жестоко с моей стороны, но…

Я вздохнула, и погладила его по руке, сожалея о том, как ему пришлось обойтись с любимой. Кай грустно улыбнулся.

Сашка с Риммой решили немного взбодрить нас. Но выбрали не подходящую тему.

– Ты выглядишь так, будто набрала в рот воды… – смеялась надо мной подруга.

– Му гу-гу-гу ы-гы! – ответила я в свою защиту, чем еще больше развеселила товарищей.

И тут кто-то провел пальцами мне по ребрам, заставив подпрыгнуть от испуга и чудом не проглотить этот чертов шарик. Я обернулась, чтобы рассмотреть, кому это пришло в голову проделать глупый школьный фокус на мне! Оказалось – Тавану! Вот высокий и старый, а шутки детские. Он стоял и улыбался, а я на него глупо таращилась, ожидая, когда ж догадается что-то спросить.

– Могу я украсть один танец замужней дамы? – выдал он и протянул руку.

Римка с Сашкой рассмеялись и безжалостно вытолкали меня в центр зала. Играла музыка, а я искала взглядом своего вампира, надеясь, что он придет мне на выручку. Но эта сволочь была занята и не обращала внимания на мое отсутствие. Несмотря на огромный рост, Таван достаточно легко и элегантно умудрился склониться ко мне, обхватить за талию, водрузить себе на ноги и закружить. Как на зло, звучала достаточно ритмичная мелодия и мой партнер несколько раз устраивал мне "прыжки", слегка подбрасывая. Я стиснула зубы. Последний такой скачок и я поняла, что шарика во рту больше нет! Он решил составить компанию своему пустому коллеге, который еще не растворился в моем желудке…

Я запаниковала. Было страшно представить, что случится, когда магия перестанет действовать и, кровь растворится в организме! Ведь Сашкина магия долго не действует без удерживающих амулетов. А на мне никаких подобных штук нет! Блин!

Воззрилась на Курана, мысленно умоляя простить и придумать, как нам быть дальше. Он несколько секунд соображал, чего я от него хочу, и когда все понял, глаза его округлились. Даниэль посмотрел на меня очень странно: с сожалением и, кажется, смирением.

– Не переживай ты так! – раздался над ухом голос Тавана. – Завтра вампиром ты не станешь! И после завтра тоже. Покажи мне лучше фокус, деточка!

Я, конечно, не блещу умом, но рядом с этим мужчиной мозг работал в заторможенном режиме. Какой фокус??? Перебрала все варианты, анализируя, чего он от меня хочет, и банально поставила полог тишины. Таван ухмыльнулся.

– Молодец. – Похвалил меня отец вампиров. – Наверное, твой супруг тебе не захотел рассказывать, но стать такой, как он, ты сможешь только прибывая на грани жизни и смерти. Хотя есть один фактор, из-за которого для тебя стать частью нашей семьи будет проще… Но я тебе не расскажу!

И заливисто рассмеялся. Мне захотелось стукнуть его.

– Сегодня не расскажу. Потом секретом поделюсь! Если за хочешь! – подмигнул Таван, и я поняла, что отправляться в добровольную ссылку на ближайшие триста лет он не собирается, а планирует навещать образовавшуюся семью раз в… Во сколько лет, месяцев, недель? Он что к нам переедет?

– И не надо так бледнеть! Неужели так расстроилась из-за того, что выпила его кровь? Не любишь его? – вампир нахмурился.

– Люблю! – выпалила я, и поняла, что не могу соврать. Хочу, но не могу! И если он спросит, зачем мы придумали этот глупый ход с шариком – расскажу весь план Курана. Поэтому решила развить тему о чувствах. – Боюсь, что он не любит…

– Ха! – рассмеялся Таван. – Пойдем, и я лично у него спрошу! Поверь, ни один из вампиров не может мне солгать! В них течет моя кровь!.. – И чуть тише добавил: – В тебе тоже!

– Не нужно! – спохватилась я, ведь до дрожи в коленках боялась услышать ответ.

– Не трусь! – откровенно издевался партнер. – Любит. Иначе не стал бы так отстаивать свое право жениться на тебе и сделать ведьму полноправной хозяйкой в своем доме. А не просто любовницей. Да еще и запугивал оппонентов!.. Он вообще славный малый. Амбициозный. Планы у него очень даже…

– Глобальные, – хмыкнула я, только сейчас сообразив, что не нужно лгать, ведь Таван итак знает о замысле Курана. – Вы…

– Почему не вмешиваюсь? – уточнил он, бросив взгляд на Даниэля. – А зачем? Давно пора что-то изменить. Учитывая его прошлое, семью, которая его растила, а теперь еще и тебя – думаю, он будет неплохим правителем! Если выживет…

– А если будут жертвы? Переворот все-таки.

– Что я могу сказать… – изобразил задумчивость мужчина. – Взрослые дети – взрослые игры. В определенный момент родителям нужно просто отойти в сторону и не мешать.

– Интересная политика! – пробурчала я.

– Кхе, кхе! – Куран, наконец, решил прервать наш танец, переросший в диалог.

– Прости, малыш! – немного смущенно проговорил Таван. – Я увлекся и чуть не увел у тебя супругу. Хотя, она вряд ли убежит к кому-то другому! Вы ведь связаны на веки узами крови. И где бы не находились – будете друг друга чувствовать.

Даниэль нервно сглотнул и, покосился на меня. Озвученную Таваном информацию он явно не собирался мне раскрывать. Вот как! Он не желал настолько крепкой связи со мной! Поэтому сейчас так злобно и таращится на болтуна – ведь дед выдал его.

– Надеюсь, ты готова к брачной ночи! – поддел отец вампиров, передав меня в руки мужа… Его издевка вызвала не стыд или смущение, а страх. И он усилился, когда мы с Даниэлем вернулись в свою комнату.

Перед тем, как закрыть дверь, Куран обменялся многозначительными взглядами с Каем. Происходящее все сильнее беспокоило и настораживало. Я робко переступала с ноги на ногу рядом с ним и не знала, чего ожидать дальше. Он позвал меня за собой в спальню. Достал пеньюар из шкафа и протянул мне.

– И чей он? – рассердилась я, осматривая кружева.

– Твой! Я выбирал, – пояснил он.

Злиться и ревновать я передумала. Переоделась. Мы залезли в кровать. Я обновила и усилила полог тишины – так на всякий случай, чтоб мы никому не мешали.

– Прости, что так получилось. Я старалась. Просто он… – почему-то хотелось оправдаться.

– Успокойся! – Даниэль придвинулся, подтянул меня к себе и поцеловал. – Дина, помнишь, ты дала клятву на церемонии, что будешь меня слушаться?

– Угу.

Меня снова поцеловали. Его рука огладила прозрачную ткань на моем бедре.

– Я хочу, чтобы ты не выходила из этой комнаты, чтобы ни случилось! Ты должна будешь оставаться здесь, и не важно, что ты услышишь или увидишь! Ты сделаешь это для меня? – просил он.

– Хорошо, – согласилась я.

– А теперь, – горько усмехнулся Даниэль, стянув подол пеньюара…

Глава 37. Медовый ужас

До рассвета оставалось часа два. Мы лежали, крепко прижимаясь друг к другу. Молчали. Сон игнорировал нашу уже не уютную комнату, потому что страх пришел в гости и затаился в темноте. Мое сердце сходило с ума. Билось сильно, громко, отдаваясь сводящим с ума гулом в ушах. Дико хотелось разреветься.

Даниэль поцеловал меня в макушку, и нежно погладил по плечу.

Тишина угнетала. Мне, казалось, что мы приговоренные к казни и ожидаем часа, когда в двери постучит стражник и отведет нас к палачу.

Когда раздался стук в дверь, я невольно содрогнулась.

– Тише! – шепнул Куран, сжав меня в объятиях.

– Глава! Это Жак. Прошу прощения, но есть дело, требующее вашего личного присутствия! Дознаватели нашли лабораторию! – прокричали из другой комнаты.

– Сними полог, – попросил Даниэль.

Я замотала головой, вцепилась в его рубашку (мы уже давно успели одеться, подгоняемые предчувствием беды). Разревелась, ощущая, что вот-вот его потеряю.

– Не надо! Не иди! Пожалуйста, Даниэль! Умоляю! Не ходи туда! – я сорвалась в истерику. Рыдала и отказывалась отпускать его.

Он поцеловал меня и сказал:

– Помни! Ты обещала мне, оставаться здесь! Ни шагу отсюда!

Потом разжал мои пальцы и ушел. Я смотрела ему в спину и понимала – это все, конец! Мерзкое ледяное чувство убеждало меня в том, что любимый переступил порог не другой комнаты, а иного мира. Мира мертвых. Это довело меня до нервного срыва. Пять минут я ревела, кусая подушку, которую держала в руках. Все-таки сорвалась с места и прошлась до двери, но так и не осмелилась нарушить клятву. Споткнулась об какой-то черный камень на полу. Выругалась. Пока шла обратно к кровати разбила мизинец на левой ноге об другой булыжник. Чтобы не думать о происходящем в другом помещении поломала голову над тем, какой дурак принес камни в спальню? Причем еще и расставил их в форме звезды… Когда мой взгляд остановился на смутно знакомом украшении из металла, с ярким камнем внутри, привешенном над кроватью, поняла – Сашка! Он этот амулет сделал для усиления силы заклинаний, причем силу для безделушки выкачивал из меня еще в дни власти надо мной приступов. Колдовал здесь?! Небось, еще и пентаграмму под ковром нарисовал!..

Откинула угол мягкого ковра и действительно увидела, начерченную мелом картинку. Если мне не изменяла память, то это был защитный круг. Выходит, маг хотел спасти, защитить. От чего?.. Интересно, а Куран знал о том, что Сашка тут натворил?

– Даниэль? – пискнула я, и решилась – потянула ручку двери на себя.

Собственная магия сыграла со мной злую шутку. Установив полог тишины, я совершенно забыла его снять, когда стучался Жак. А с перепугу, еще и усилила. Не произвольно, и с обратным перекрытием. Творившееся в другой комнате я не могла слышать, а, увидев этот ужас, чуть не потеряла сознание: мебель сломана, всюду кровь, пепел. И самое страшное – Куран прибитый к стене. Один огромный, тонкий железный кол торчал из его головы, а второй – из груди. Его все еще придерживали двое – Жак и Мати. Сели, вампирша, жутко меня ненавидевшая, держала в руках последний кол, прицеливаясь, куда бы его вонзить в итак уже мертвого… моего… мужа… Я должна была бы покончить с ними, отомстить, но… Почувствовала дикую боль от укола иглы, угодившей на целый сантиметр в мышцу предплечья. Потеряла сознание, взглянув на изувеченное лицо любимого…

Сквозь тьму в мой маленький личный ад пробирались чужие голоса.

– Как думаешь, твой племянник успел сделать свое дело или он так и не научился обращаться с женщинами? – говорил Сюпри, наверное. Мне сложно было определить кому принадлежат голоса.

– Действительно, Поль, иди и доверши то, что он начал! Покажи, девчонке, какие настоящий мужчины! – это второй экспериментатор.

– Да! Нечего церемониться со смертными! Мы можем сделать это так: либо шприц, либо ты сам! Что предпочтешь?

– А у него шприц подымется?

– Подымется! – заявил Поль. – Но развлекаться с безвольной куклой – скучно! Я хочу, чтобы она сопротивлялась. Давно не приручал диких кошек! Думаю, племянник и не заинтересовался бы другой. Все-таки мы из одной семьи, и оба питаем слабость к темпераментным девушкам.

– Хорошо. Защитные амулеты мы уже поставили. Спасибо одному магу, расстарался. Ведь не хватало еще, чтобы она из-за твоих домогательств разрушила десятилетия наших опытов!

– Кстати, что насчет тех двоих? Все еще спят?

– Да! Фактически кома. Но странная. Признаков жизни минимум. Причем первая – еще понятно, почему впала сон, а вторая, наверное…

– Слишком сильная связь! Близнецы все-таки, – заключил Поль, криво усмехаясь. Кому, как не ему было это знать! Ведь он лично умертвил своего близнеца – Жульена. От собственной гибели после этого его спасли лишь собственные эксперименты. Ведь господин Дорье уже давно был не просто вампиром, а смесью… Адской смесью.

– Жидкость ввести не успели. Да и в таком состоянии их организмы не примут ее.

– При диагностике у одной обнаружили эмбрион. Срок маленький. Даже не знаю, что делать – вырезать его или просто убить, предварительно изъяв яйцеклетки? А?

– Завтра об этом подумаем! – заключил Поль.

Я открыла глаза. Маленькая, фактически тюремная камера с большим прозрачным стеклом во всю стену стала моим временным и возможно последним приютом. Совершенно ясно, что меня отсюда не выпустят. Их планы, судя по всему, заключались в изнасиловании и использовании меня, в качестве суррогатной матери для маленького монстра, которым меня наградит лично Поль Дорье. Также, как и двух несчастных девушек в других камерах. Меня тошнило от одной мысли о том, что должно произойти, ведь совсем скоро он явится сюда. Хотела подготовиться к этому визиту и…

Первая попытка выставить магический барьер, перекрывающий двери, вытащил силы настолько, что я упала на пол. Руки дрожали. Из меня словно высасывали магию, а вместе с ней и жизнь. Стоило напрячься, пустить хотя бы ток в пальцы, как те печально известные амулеты, о которых довелось подслушать – втягивали в себя не только разряд, но и лишнее. Очень быстро я почувствовала себя больной. Меня охватил озноб. Суставы ломило. Но я остервенело колдовала. Разве можно сдаться, когда на кону твоя жизнь? Нет! Я собиралась вырваться отсюда и разрушить все к чертовой матери за то, что они убили его, моего вампира… Ведь Курана больше нет…

Стиснула зубы, вытерла слезы и снова поднялась, напрягая каждую клетку своего тела, вытягивая магию из самой души…

В какой-то момент пришлось смириться и опустить руки – мне стало тяжело дышать. Казалось, что грудную клетку стиснули колючей проволокой, и каждый вдох уколами отзывался в легких. Я упала на пол. Глядела в потолок и думала о том, что все кончено… И тут ОНИ ворвались в мой разум…

Это напоминало бред. Сплошной кошмар. Души маленьких измученных монстров – смесей человека, демона, вампира и еще чего-то, терзали мой мозг. Все они показывали мне картинки из своей жизни здесь: кого-то отобрали у матери, предварительно убив ее на глазах ребенка, либо заставили его лично лишить жизни человека, друга, животное, родного, а потом посадили в камеру, и требовали делать мерзкие вещи. Других вырастили прямо тут, из пробирки, пичкали разными препаратами, проверяли способности, заражали жуткими человеческими болезнями, выясняя, как они подействуют на организм существ. И каждый раз, при неудачном эксперименте избивали почти до полусмерти, а то и просто убивали.

Они выли. Они кричали. Они проклинали. Они не понимали, зачем их сделали и заставили страдать. Зачем их постоянно подвергают извращениям и операциям, истязают и не выпускают на свободу? Ни один из этих странных, незнакомых мне узников не хотел жить. Они и меня уговаривали умереть. Утверждали, что нет ничего легче, проще и приятнее смерти… Я едва не поверила…

Неуловимое колебание воздуха, слабое, но ощущаемое, вырвало меня из безумия в кошмар реальности. Распахнула глаза и увидела его – Поля. Он ухмылялся, заранее расстегивая пояс на штанах – готовился к игре. Шел ко мне, а я, собрав силы в кулак, и игнорируя предательскую дрожь, наплевав на озноб и температуру, отползала, вжимаясь в стену. Хотелось забиться в угол, быть подальше от него.

– Тоскуешь о моем племяннике? – издевательски проговорил мужчина. – Забудь! Он мертв! Скажи, каким он был с тобой: мягким, нежным или напористым? Потому что я буду жестоким! Ты не сможешь забыть того, что я с тобой сделаю. Ты никогда не смоешь это с себя…

Я оскалила зубы, как это делала Римма в облике пантеры. Я не собиралась сдаваться! А его только распаляло мое упрямство. Вампир без усилий схватил меня, ударив головой об стену. Разорвал одежду.

Пинки, укусы, удары коленями в живот, в пах – его не останавливали. Я выталкивала из себя магию, я звала ее прийти… я звала на помощь! Я даже Михаила звала. Но никто не приходил. А голос Вселенной звучал пока слишком тихо во мне – но магия прорывалась. Ток, слабый, просачивался сквозь пальцы, сквозь стиснутые зубы, когда я вонзала их в его кожу. Поль только улыбался, ему нравилось совмещать свое наслаждение с чужой болью. Он превращал мою ночную рубашку, нижнее белье в лоскутки тряпок. Несколько раз очень сильно ударил, усмирив…

– Нет! Нет! Будь ты проклят! – крики были бесполезны – никто не пришел бы спасти меня. Но я кричала, потому что больше ничего не могла сделать.

– Я проклят от рождения, сладкая! – сказал Поль, разжимая мои колени, чтобы воспользоваться слабым телом жертвы.

– Нет! Даниэль! Пожалуйста! – знала, что бессмысленно, но я хотела к своему Курану, где бы он ни был – прижаться, спастись, забыть этот ужас!

И мой крик-зов высвободил безграничную силу. Магия взбунтовалась. Магия взорвалась. Она толчком отбросила вампира, ударив его об стену спиной так, что послышался хруст костей, а в штукатурке осталась вмятина, от которой еще и трещина пошла.

Я победила! Я села, чувствуя, что больше не смогу остановить бушующий во мне поток. Обратного пути к нормальной жизни нет! Вселенная снова решила сделать меня кувшином и наполнить. Как всегда слишком старалась, и магия уже начинала литься через края.

Никакие ограничители, амулеты и прочее не были больше помехой. Я поняла, что смогу разрушить здесь все. И я хочу этого. Все заключенные хотят этого!!! Мы хотим этого!!!

– Чтоб тебя черти взяли, и… в… и… – скромное пожелание показалось вампиру бредом сумасшедшей ведьмы. Он ухмыльнулся, еще не замечая, присоединившихся к нашей компании теней. Они передвигались быстро, смеялись, пока не воплотились прямо перед шокированным упырем. Да! Черти услышат зов в любом уголке земли. Им плевать на кордоны.

Рогатый народец обступил Поля Дорье. Гости схватили его и исчезли, все, кроме одного – задержавшегося на мгновение. Старый знакомый, старшина, посмотрел на хохочущую ведьму, скривился, покачал головой, понимая, что помогать бесполезно – слишком поздно – щелкнул хвостом, и растворился в воздухе.

А в камере бушевала и веселилась ведьма! Хохотала и хохотала, так громко, что затряслись стены. Охрана торопилась к камере. Но никому не суждено было коснуться узницы… Никому!

Плотный пульсирующий кокон рос и рос, отделяя ведьму от внешнего мира с его ужасами, несправедливостью.

Узники ликовали! Они ощущали скорую гибель… Смерть переступила порог лаборатории и весело рассмеявшись, взмахнула косой…

Когда тебя рвет на части магия Вселенной – это невыносимо больно.

Когда отступает боль и, проходит сумасшествие, душа теряется в памяти пережитого. И я заблудилась в лабиринтах не только собственного прошлого, но чужого. Самыми тихими мне показались две души. Человеческие. Они были почти такими же, как и я. С толикой магии. Но отличались тем, что одиночество их не страшило. Ведь они поддерживали друг друга. Обе тосковали, и продолжали надеяться. Одна хранила в голове облик светловолосого парня. Он улыбался только ей. Она очень реалистично воскрешала в сознании его тепло, нежные прикосновения, чувство защищенности… И разбуженные чужими мыслями, ко мне являлись плоды собственной фантазии – Куран приходил. Я плакала, просила его не исчезать. Он смеялся надо мной и умирал, оставляя совсем одну…

Потом снова появлялись другие отрывки прошлого: смутно знакомый мужчина с разноцветными глазами. Кажется, я знала его! Но не могла вспомнить. Он все время подшучивал над светловолосой девушкой, которую просто раздражало его присутствие. Но она скучала по нему, и по маме, которую давно не видела. Она хотела домой…

Я тоже. Ведь меня ждали мама и папа. А еще Маринка и Митька!

Снова стало безумно одиноко…

Я не могла вернуться. Больше не могла…

Я растянула свой кокон и на соседние камеры к спящим в них мертвым сном девушкам. Надеюсь, хоть за ними придут! А я уж постараюсь уберечь их… Если не сойду с ума окончательно…

Время замедлилось. Исчезло. Грань между бредом и реальностью совсем стерлась, как и ощущения. Отвращение, ужас, страх, боль, тоска, ненависть, жажда, голод – коктейль, который пришлось пить до дна. Души молили подарить им быструю смерть, легкую. И разубедить их оказалось невозможно.

Я запела колыбельную. Ее слышали все, кто терзался в камерах. Слышали и умирали. Умирали с улыбкой. Умирали с тяжелым вздохом. Просто умирали…

В соседних камерах мне подпевали еще два голоса…

Экспериментаторы метались по комнате наблюдения и не знали, как остановить разрушительную силу, рвущуюся из сумасшедшей ведьмы. Они высылали демонов и вампиров расправиться с подопытной. Но не смогли даже шагнуть за порог камеры – растворялись и рассеивались под натиском магии. Тогда злые гении растерялись. Они впервые паниковали. А ведьме было смешно! Трем ведьмам было смешно…

В моем черном мире появлялся Михаил. Гладил меня по голове, целовал в лоб и просил остановить разрушение.

– Не могу, – отвечала я, чувствуя, как от его прохладной руки на мгновение становится легче и кровь, текущая из глаз и ушей уже не кажется такой горячей. – Я не знаю, как.

– Бедная моя девочка, – приговаривал ангел, крепко обнимая. – Ты совсем запуталась.

– Я потерялась, Михаил. Я не знаю, как остановиться. – Слезы лились ручьями, смешиваясь с холодным потом, с кровью. – Я убила тридцать ни в чем не повинных существ… Я плохая, да? Убей меня, пожалуйста. Я все равно не смогу стать такой, как была! Помоги мне!..

Он отказался лишать меня жизни…