Текст книги "В его власти (СИ)"

Автор книги: Олеся Рияко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

12. Обманывая себя

Теплые струи медленно стекали по ее спине, смывая грязь этого дня, напряжение и усталость. Она чувствовала странную тишину внутри, словно кто-то выключил все переживания, эмоции, мысли… должно быть так ее организм защищался от минувшей бури эмоций. Страх, злость, ужас, боль… и удовольствие…

Его прикосновения все еще горели на ее запястьях, бедрах. Командующий не рассчитывал силу или плохо контролировал ее, когда дело касалось постели, а тонкая кожа девушки отлично сохраняла следы его страстных ласк – синяки разных оттенков отчетливо проступали там, где его руки жадно хватали ее тело.

Этого мужчину сложно было понять. Вот, он холоден с ней, деловит и жесток, объясняя, что она ничтожная карезийка, теперь его собственность. Затем, страстен – он опытный любовник, которому важно не только собственное наслаждение, но и ее. Позже – юноша, неуверенный в себе влюбленный юнец, требующий устной констатации своей привлекательности, превосходства. А дальше снова все по кругу и в спутанном порядке… где же он настоящий и как с ним себя вести? Она уже допустила ошибку, поверив чувственному любовнику, решив, что командующий До Готт просто мужчина, желающий ее и поэтому способный на снисхождение.

А ведь смерть сегодня была совсем близко… буквально коснулась ее волос своей хладной ладонью, беззубо улыбнулась, смотря прямо в глаза. Это ошибка, не воспринимать его всерьез! Он бы убил Азанет непременно, если бы узнал, что Вакк касался ее. Так же, как это сделал офицер Ун Адд со своей красивой смуглокожей цифией, а то и в тысячу раз страшнее…

Слишком много всего случилось. Слишком много непростительных глупостей она совершила с тех пор, как попала сюда. Нужно собраться, нужно быть умнее, только так можно выжить.

А нужна ли ей теперь ее жизнь? Если это из-за нее погибли люди, если то не был конец их истинного пути, то солнцеликая Маат ни за что не выпустит ее за пределы этого мира, а будет возвращать снова и снова, каждый раз предоставляя путь страшнее и хуже предыдущего.

Но здесь и сейчас все вовсе не так плохо, как казалось в начале…

Азанет тяжело вздохнула. Сзади, внутри все мучительно болело и тянуло. Ну, разве можно брать женщину так? Неужели имперцы настолько извращены по своей сути, что не знают предела ни в убийстве людей, ни в своем неуемном плотском желании…

Но ведь ей понравилось и это. И то, как он направлял ее, держа за каскад рыжих локонов, заставляя все глубже и глубже принимать в рот его член. И то, как наполнял собой входя глубоко, туго и изливался в нее, достигнув пика наслаждения.

От одних только мыслей об этом она почувствовала, как внизу начал завязываться знакомый томный узел. Это заставляло задуматься о своей собственной природе.

Что, если он увидел в ней именно это – неуемное желание, страстность, для которой нет границ и приличий. Что, если в самом деле она такая же испорченная, как и он? Или все же это он испортил ее? Сильный, харизматичный, красивый в нетипичном понимании этого слова – грубой мужской красотой, выражавшейся в жесткости черт, властности характера, шрамах от битв.

Думая о нем, Азанет невольно потянулась пальцами вниз. Теплые струи нежно стекали по ее телу попадая и туда, но даже это легкое, невесомое касание заставляло ее трепетать. Она запустила пальцы в свои нежные губы и почувствовала, насколько там горячо и влажно. Прижавшись к стене, девушка продолжила трогать себя, водя пальцами вниз и вверх, понемногу усиливая нажим. Это было томно и прекрасно, так нежно, что она начала дышать чаще. Но тело требовало большего… чего-то упругого, настойчивого, того, что позволило бы наполнить эту тягучую пустоту внутри и потерять голову от ощущения приближающегося оргазма.

Неужели она теперь хочет именно этого? Жить в его постели?

Выдохнув непроизвольный стон, она приоткрыла глаза и вспыхнула, чуть не потеряв равновесие от неожиданности – он стоял прямо напротив, сложив руки на груди и задумчиво улыбался.

Девушке хотелось провалиться на месте, а не стоять там, обнаженной и мокрой под его неуместным взглядом. Она чувствовала себя сконфуженно, хотя странно было стесняться такого после той страсти от которой еще не остыла его постель. И все же…

– Я решил посмотреть, почему тебя так долго нет. Я, знаешь ли, проголодался, а мы собирались поесть вместе. Но теперь я вижу, что не только я очень голоден. – Он ухмыльнулся и сделал пару шагов в ее сторону, остановившись в месте, куда еще не долетали капли. – Неужели тебе было мало меня сегодня?

Он неторопливо шагнул под струи воды и оперся на стену, угрожающе нависнув над ней. Прозрачные дорожки заструились по его подтянутому телу, обегая или пересекая встреченные на пути выпуклые шрамы, теряясь в волосах у основания его воспрявшей плоти. Она подняла глаза, чтобы встретиться с его жестким взглядом – он знал, что девушка его разглядывает и не мешал ей это делать.

– Теперь ты знаешь, как тебе нравится больше? Или я снова могу выбрать сам?

До Готт протянул руку к ее бедру и медленно провел по нему пальцами, заворачивая по округлой попе к ложбинке между ягодиц. Азанет дернулась, вжавшись в стену за собой. Прохладную, отрезвляющую до мурашек.

– Нет? Не так? – Ухмыльнулся он и резко оторвал девушку от пола, одним движением закинув ее ноги на свои бедра. – Уверена? В душе таким сексом заниматься удобнее… особенно из этой позы. – Добавил он и она почувствовала, что мужчина направил себя именно в том направлении.

Азанет сжалась и уперлась руками в его грудь… да, это было необычно, но повторять такое снова… она еще десять раз подумает перед этим! Внутри у нее все еще болело и пекло от недавней близости – новое потрясение было не тем, чего ей сейчас хотелось. По правде говоря, теперь ей уже не хотелось ничего. Как ни странно, думать о нем, нежно лаская себя в душе было вовсе не так же приятно, как быть прижатой этой горой мышц и тестостерона к холодной мраморной стене, с его толстым членом, упершимся в пылающее после предыдущего раза отверстие.

– Нет? – Его улыбка вдруг сникла и в глазах блеснул недобрый огонек. – Ты вообще не хочешь? Быть может, ты не хочешь меня? – Сказал он, особенно выделив последнее слово. – Ты была так возбуждена, о ком же ты думала, лаская себя, если не обо мне?

Его тон изменился, также, как и его движения. Голос стал грубым, слова звучали отрывисто, вкрадчиво. Его руки на ее бедрах больно сжались, а темные глаза теперь ловили тени эмоций на ее лице, словно ища доказательства мысленной измены.

– Нет… – прошептала она, пытаясь сказать, что мысли небыли посвящены кому-то другому, но он внезапно больно схватил ее за горло, не дав договорить. Реакция у этого имперца была просто обескураживающе молниеносной…

– Нет? И кто же он? Ты жила в женском поселении и я знаю, что у тебя не было мужчин до меня. Значит это кто-то отсюда? – Азанет вцепилась в его руку на своей шее, силясь ослабить хватку, чтобы объяснить, но ему словно не требовались ее слова! – Сомневаюсь, что это Коук… доктор Дитт? А может быть офицер Ун Адд? Я видел, как ты разглядывала его… да, он красив, что сказать… – командующий сбросил ее с себя, так что девушка повалилась коленями на твердый мраморный пол и еле нашла силы подняться. – Но принадлежишь ты мне!

Мужчина больно толкнул ее вперед, животом к стене и грубо раздвинул ноги, встав между. Он вошел в ее лоно резко, без предупреждения, не щадя и Азанет закричала. Это была не та томительная боль, которую она испытывала в первый раз и ее совершенно нельзя было сравнить с той, что она ощущала, когда он проник сзади.

Командующий вдавил ее в стену, безжалостно, до синяков вцепившись в бедро и плечо. Девушка пыталась сопротивляться, но он только усиливал хватку, вбиваясь в нее так, что ей не хватало воздуха в легких, чтобы кричать… и она бессильно плакала хватаясь за запотевший мрамор. Горячие слезы катились по ее щекам, но ему было совершенно наплевать на ее чувства, ее ощущения – он входил снова и снова, грубо, зло и туго выбивая из нее наслаждение для одного себя.

Азанет почувствовала, как его движения стали еще настойчивее, а член тверже и толще, свидетельствуя о приближении оргазма. Девушка закусила губу в ожидании:

«Сейчас это кончится… сейчас прекратится…» – крутилось у нее в голове. Если бы разрядка не наступила в ближайшие несколько минут, то она наверно потеряла бы сознание от боли и напряжения.

Толчок и еще один – До Готт зарычал и вошел в нее полностью, содрогнувшись всем телом и, словно забыв дышать. Она ощутила, ярко почувствовала, как его горячая сперма изливается в нее толчками, обильно. А затем, как эта вязкая субстанция покидает ее лоно вслед за ним, как струится по внутренней стороне бедра.

Потом он сделал то, чего она совсем не ожидала, после случившегося.

Прильнул к ней всем телом, обнял сзади, притянув к себе за талию и плечи, и поцеловал в макушку.

– Таким ты видишь меня? – Прошептал он. – Теперь я соответствую?

Азанет сжалась в его руках, боясь вдохнуть и даже опасаясь шевелиться. Он склонился к ее шее и вдохнул в себя ее запах.

– Останутся синяки. У тебя слишком тонкая кожа, пожалуй, не стоит хватать тебя так сильно… но ты не представляешь, как мне хочется сжимать тебя, когда я внутри.

Он говорил с ней так, будто ничего и не произошло. Будто он не взял ее, как животное, как дикарь. А было ли когда-то иначе?

Нет, это не он обманывает ее, а она себя. Ее господин хорош в постели, но не потому что что-то испытывает к ней, а потому что ему так нравится. На ее месте могла быть любая, а значит она все еще в опасности.

Она лжет себе, когда думает, что не знает какой он настоящий, ведь мужчина никогда не скрывал своей сути! Командующий До Гот, Черное Знамя Империи, жестокий убийца на службе у кровавого диктатора. А она – цифия, рабыня, наложница из-за глупости которой сегодня погибли люди.

Так ради чего же ей жить, если солнцеликая Маат не откроет врата?

13. Вынужденные меры

Заставить ее поесть было просто. Пожалуй, теперь его рыжеволосая цифия крепко подумает, прежде чем вообще что-либо возразить. И все же он не хотел, чтобы все получилось именно так, но чувствовал, что должен был проявить грубую силу, так как слишком многое ей позволил… За столь короткий срок она начала обретать власть над ним, завладев его мыслями, заставив испытывать недопустимые чувства.

Когда Коук сообщил, что не обнаружил ее в каюте, До Готт почувствовал, как внутри стала шириться холодная пустота – это был страх, редкий гость среди привычных ему эмоций. На миг он испугался, что больше не увидит рыжеволосую карезийку и тут же ощутил выжигающий пустоту гнев. На себя, за странные и неуместные чувства и на префиария, который посмел упустить ее из вида.

Люди офицера До Аннара быстро нашли ее на камерах, но это были долгие и мучительные минуты! Ему сообщили, что девушка найдена на нижнем уровне, сидящей на полу в коридоре блока С. Он поручил Ман Арро разобраться в случившемся и доставить беглянку в его покои незамедлительно.

Она была растерянной, испуганной и едва сдерживала слезы, ведь он предупреждал что убьет ее, если карезийка станет досаждать. Но увидев цифию вновь, он едва сдерживался, чтобы не заключить в объятия. Ему хотелось прижать девушку в себе, зарыться лицом в густые, находящиеся в беспорядке локоны, чтобы вдохнуть ее сладкий аромат, почувствовать, что она здесь, настоящая, теплая и хрупкая.

Снова неуместные чувства и мысли!

Он сдержался и принял как можно более угрожающий вид, не столько даже для нее, сколько для Коука. Это было не сложно, но злился он не на беглянку, а на себя, хотя его слуга все остро принял на свой счет.

О, как ему было страшно; префиарий впервые видел командующего в таком гневе! За все время пока парсианец служил ему, До Готт ни разу не позволял себе даже повысить на него голос. Он вообще редко повышал голос, предпочитая наоборот говорить тише в минуты гнева и это действовало на подчиненных словно электрический разряд – парализовало и причиняло нестерпимые страдания.

Ситуация требовала разрешения. Как выяснилось, порядок на Танатосе 4 соблюдался не строго, а спустя рукава, ввиду безрассудного выбора регуландация.

Офицер До Аннар – командующий не хотел принимать этого человека в команду, так же, как и назначать его на какую бы то ни было должность. Но об этом его лично просил Корифей Мон Атто, как отказать! Отец До Аннара был соратником понтия и желал, чтобы имя его сына было на слуху среди приближенных императора, которые живо интересовались судьбой талантливого командующего До Готта и военными успехами его корабля. Такая известность должна была подготовить почву для продвижения офицера на более спокойную и высокую воинскую должность при дворе Императора. Со временем. Но сейчас мужчина был слишком молод даже для своего звания и не заслужил уважения в нужных кругах, а потому служба на Танатосе 4 могла стать для него отличным трамплином в обеспеченное будущее.

И надо же ему было так отличиться!

Впрочем, тем лучше. Случившееся бесспорно удручает, но имеет и свои положительные стороны. Заносчивый До Аннар станет вести себя тише, опасаясь не столько дисциплинарного взыскания, сколько гнева своего высокопоставленного родителя, а До Готт наконец сможет сместить его с должности регуландация – ответственного за наблюдение и следование протоколам. Вот только доверить ему иную должность тоже было рискованно. Так, изначально регуландацием должен был стать Ун Адд, именно его командующий заявил Верховному Совету, но его понтий, ввел свои коррективы, приписав к Танатосу-4 этого неоперившегося юнца, невесть как получившего офицерское звание, хотя тот и носа не казал из-за военной кафедры.

Но все усугубилось характером нарушения дисциплины… подумать только, что позволил себе служащий Вакк. Впрочем, не удивительно, с его уровнем интеллекта осознание тяжести наказания за преступление приходит только во время разоблачения самого преступления.

Это было возмутительно! Услышав раппорт офицера Мон Арро, командующий в одно мгновение пережил просто бурю эмоций, и только врожденная психологическая устойчивость позволила удержаться от импульсивных действий и рассуждать здраво.

Воровство, вредительство, даже убийство – как не тяжело было это признавать, являются обычным делом для любых замкнутых коллективов, будь то экипаж боевого крейсера, визионера или императорского лайнера. На все это не обратили бы внимание. Но соблазнение цифий высшего офицерского состава и, страшно сказать, самого командующего… и кем, грязным работягой-техником! Столь щепетильная тема быстро разлетится в сплетнях, шутках и даже карикатурах – так может ли быть что-то более губительным для репутации грозного боевого капитана?

Офицер Ун Адд оправдал доверие сразу же после назначения на должность регуландация, найдя наиболее элегантный выход. Да, что сказать, стоит поблагодарить судьбу за то, что диверсия на Мауин 1 задержала их на орбите Нарвиби.

Казнь Вакка была показательна и приятна До Готту, он хотел, чтобы его цифия видела, как поступают с теми, кто пренебрегает своим долгом перед Империей. Но то что произошло дальше было, пожалуй, через чур радикально. Впрочем, его подчиненные в праве поступать со своим имуществом по своему разумению.

Ун Адд нравился командующему. Он присоединился к Танатосу-4 после битвы за Кеплер-12. До Готт заметил молодого пилота штурмовика, когда тот принял на себя огонь неприятеля, защищая оставшийся без щитов корабль с представителями Совета на борту. Те следовали к станции, надеясь на мирные переговоры, но бунтовщики и не планировали обсуждать условия капитуляции.

Офицер отразил нападение и позволил кораблю переговорщиков вернуться под защиту эскадры, но выжил чудом, приземлив изрешеченную машину с едва функционирующими щитами на поверхности ближайшего спутника. Командующий незамедлительно отправил туда экспедицию с приказом не возвращаться по крайней мере без останков героя.

Это был человек чести, верный и прямой. Для него не существовало выбора между исполнением приказа и собственной жизнью, а наивысшей ценностью являлась собственная репутация. Потому измену цифии он рассматривал, как посягательство на собственную честь и ни при каких обстоятельствах не смог бы смириться с таким позором.

Офицер Вар Аттра же руководствовался несколько другими сентенциями. Этот суровый человек попросту не терпел конкуренции и не отличался мягкостью нрава. Как раз то, что нужно для должности телуция – ответственного за внешнюю защиту и боеспособность корабля. Надо сказать, что его цифия и без того ходила по краю между жизнью и смертью, кажется ее звали Беата и ее имя регулярно мелькало в списках тех, кто находился на лечении в лазарете.

А что до Мон Арро, его секуритэций, ответственный за внутреннюю безопасность и боеспособность воинского состава, был не молод и отчасти сентиментален. Этот человек провел в космосе всю жизнь и так и не нашел времени на создание семьи, зато сменил троих цифий, заведя по ребенку от каждой – дочерей. Согласно рапорту Дитта его четвертая цифия носила мальчика и было бы крайне странно, если бы он последовал примеру сослуживцев.

Предательство этих женщин было непростительным, ведь бросало тень на репутацию их господ… и все же До Готта это заботило не настолько сильно, как то, была ли в этом замешана его цифия. Как оказалось, не была и ее ответ на прямой вопрос задел его. Ему показалось, что он что-то уловил, что поймал ее на не безразличии к себе…

Он испугался этого! Как же он испугался, когда понял, что хочет, чтобы она была предана ему не потому что боится, а потому, что что-то испытывает.

Но командующий трезво оценивал такую вероятность. Что ей в нем любить? Изрезанное базгулами тело? Верность империи, которая отняла у нее все и сделала рабыней? Или, быть может, его очерствевший дух, мечущийся в плену сомнений из-за неизведанных эмоций и потаенных чувств, которые она породила в нем, отыскала под пеплом разочарований, одиночества и боли.

Командующий До Готт мучился сомнениями, его смущало то, что не служение империи теперь занимало все его мысли. Но еще больше его взволновало то, что она ответила на его прямой вопрос о причинах ее покорности.

«Вы можете не только убить. Вы можете мучить меня сколько хотите, и никто не придет на помощь. Смерть – не самое страшное.»

Уж он-то как никто другой знал о том, что смерть не так страшна, как то, что может ее предворять. И эта невольная параллель, проведенная девушкой между ним и творцами его болезненных воспоминаний ужаснула и оскорбила мужчину. Заставила почувствовать себя мерзко, а затем и вести себя грязно… словно в отместку. Откуда только взялась его показная ревность к Ун Адду? Неужели он что-то заметил? Нет, не может быть, скорее ему просто необходимо было чем-то оправдать свою жестокость…

После ужина он положил ее спать рядом с собой, прижавшись к обнаженному телу сзади, обхватив руками и крепко притянув к себе. Ему нужно было чувствовать, что она рядом и никуда не денется от него. Его маленькая рыжая дикарка, его вздорный трофей на удачу.

Пожалуй, в этот раз он спал как никогда крепко, без видений, что обычно будили его раньше времени. Без воспоминаний, что являлись в кошмарах настолько осязаемых, что выныривая из тревожного сна, он ощущал боль на месте зарубцевавшейся дыры в груди. Той, через которую из его тела едва не вынули сердце.

14. Высокий гость

Префиарий командующего До Готта был человеком, что называется, зубами прогрызшим себе дорогу наверх. Для не отличающихся родовитостью уроженцев планетарной системы Парсей, занять столь высокое место, было сродни возможности открытия новой звезды в изученной части космоса.

Будучи амбициозным юношей, только закончившим курсы личных помощников, он работал по двадцать часов в сутки, нанимаясь к чиновникам не в расчете на высокую плату или простую работу, а ища людей перспективных в том, что касалось карьерного роста. Иногда ради должности приходилось идти на поступки, о которых лучше было не вспоминать и теперь.

В своем господине Коук видел наилучшую возможность возвыситься и невероятно гордился тем, что вовремя заметил способного курсанта Высшей Академии Имперского Звездно Флота. Состоя в то время при известном ученом и получая изрядное жалование, Коук заинтересовался юношей, чьи дерзкие выходки в поясе Галла, стали любимыми кулуарными байками среди имперской знати. Решение сменить тип работы с гражданского на военный было принято сразу, едва он узнал имя тайного покровителя этого юного, но незаурядного пилота.

Уволившись с сытой должности, Коук просто постучался в дверь обшарпанной комнаты, которую снимал До Готт на время обучения, и предложил свои услуги. На хмурый ответ, что тому нечем платить и предложение «валить к черту», Коук ловко застопорил дверь ботинком и сказал, что готов работать бесплатно. В счет будущих заработков, разумеется.

До Готт заподозрил подвох, но не отказал – человеку в его положении личный помощьник был весьма к стати.

Академия Звёздного Флота имени адмирала Аз Моддера готовила высший командный состав имперского флота, проще говоря, будущих командующих боевыми судами. Здесь не было случайных людей – выслужившиеся боевые офицеры, отдавшие службе не меньше десятка лет жизни, дети высокопоставленных имперских чиновников, потомки прославленных командующих… Среди них нищий сирота, отработавший три года в качестве наемной охраны в поясе Галла, выглядел белой вороной и наличие собственного префиария могло весьма помочь, как минимум в том, чтобы заслужить внимание сокурсников, вместо презрительного игнора.

Пять лет в академии Коук делал все, чтобы его господину ничто не мешало учиться. Это было не трудно, До Готта и так ничего не интересовало кроме физических, боевых тренировок и военных наук. И еще три года на Танатосе-4, которым командовал прославленный капитан Иуст Бан Тарр, пока не был застрелен предателем прямо в разгар битвы за Марион.

Тогда До Готт, быстро дослужившийся до старпома, занял его кресло и в неравном бою с превосходящими силами антиимперской коалиции добыл победу. Уничтожил флагман врага с половиной глав сопротивления на борту и был вознагражден Советом новым званием и, собственно, доставшимся от наставника боевым кораблем.

Коук ни минуты не сомневался в том, что сделал правильный выбор. Ведь он всегда ясно видел причины и следствия, умело предугадывал события.

Например, теперь он знал, что цифия, доставшаяся его господину в подарок от Корифея Мон Атто не долго будет просто греть мужчине постель. Быть может по неопытности, но скорее от того, что грозная Галлская Фурия также, как и все был в первую очередь человеком, и только потом носителем своего славного имени, командующий До Готт впустил ее в свое сердце. Позволил поселиться в своих мыслях и, вероятнее всего, скоро сам догадается об этом.

За годы службы префиарий успел отлично изучить мужчину. Внешне строгий, собранный настолько, что кажется изъясняться может только по уставу, До Готт все время оставался восторженным мальчишкой, живущим мечтой о том, чтобы своими делами почтить память рано покинувших его родителей. Этому человеку катастрофически нехватало любви. Больше, чем могло показаться с наружи! И безусловно, поняв что рыжая цифия вызывает в нем именно это нежное чувство, До Готт пожелает дать ей больше своего расположения, чем она того заслуживает.

Но работа Коука состояла не в том, чтобы указывать своему господину что плохо, а что хорошо. Его задачей было минимизировать риски, и он работал в том направлении со всей возможной отдачей.

Именно после инцидента со служащим Вакком, для префиария все стало ясно, как белый день. Тот командующий До Готт, который всегда резко высказывался о цифиях своих подчиненных и наложницах на военных кораблях вообще, с радостью бы использовал возможность избавиться от женщины. Но вместо этого он стоял там, в коридоре между каютами своих офицеров, и кипел от ревности и подозрений!

Эта девчонка чем-то задела его, пробила немалую брешь в несокрушимой броне одного из самых свирепых воинов империи. И по крайней мере за это с ней нужно было считаться.

Что ж, карезийка – сомнительный выбор в качестве матери собственных детей, ведь этот народ известен своей трусостью, религиозным страхом перед смертью. С другой стороны, Титус До Готт вовсе не из тех мужчин, что даже вступив в брак со своенравной женщиной, позволят вить из себя веревки.

* * *

Крепкий семичасовой сон без спонтанных пробуждений и холодящих кровь кошмаров, хороший завтрак, чашечка свежесваренного кофе и нежный, сжимающий сердце вид хрупкой девушки в его постели. Особенно красивой с этими рыжими локонами, разметавшимися по подушке, точно язычки застывшего пламени – вот, пожалуй, и весь нехитрый рецепт хорошего настроения командующего До Готта.

Начало смены выдалось действительно прекрасным. За время его сна не случилось ни одного, даже мелкого происшествия, были готовы отчеты по вчерашнему инциденту, отстранены от работы и заменены прозевавшие нарушение наблюдатели. Поднявшись на мостик и приняв рапорт старпома Кан Базза, До Готт к тому же убедился в том, что Танатос-4 полностью готов к отправлению.

После удачной кампании на Нарвиби, они должны были взять курс на Амодию, главную планету Тонской звездной системы. Там у командующего была запланирована долгожданная встреча с его понтием, которого он не видел уже более трех лет – все то время, что успел прослужить в высоком звании на собственном корабле.

Кроме того, следовало передать ценности с визионера, из-за захвата которого и началось судьбоносное наступление на корпус Кри. Но это была скорее побочная миссия, потому что в контейнерах с того корабля не было ничего интересного – просто тьма ящиков с дорогостоящим оборудованием, а также камней и бочек с землей. Список научного инвентаря, принятого на борт в отсутствие До Готта, звучал точь-в-точь как описание кучи никому не нужного хлама.

– В ваше отсутствие поступил запрос на прямую закрытую линию, командующий. – Сказал старпом Кан Базза подытоживая свой раппорт.

До Готт нахмурился, откладывая планшет с документами на подпись в сторону.

– Почему докладываете об этом только сейчас, а не в начале разговора?

– Запрос поступил из здания Совета на Амодии с пометкой «не срочно».

Командующий скрипнул зубами. У его доброго друга и покровителя всегда был этот существенный недостаток – чрезмерная, обескураживающая и порой выводящая из себя вежливость, с которой Корифей Мон Атто тем не менее смог добиться того, что многим чиновникам его ранга оказалось не под силу.

Особого расположения Императора и, как следствие, наместнической должности.

– Также там была указана просьба совершить обратный запрос линии, в любое удобное для вас время. – Будничным тоном добавил старпом, будто то было самым обычным делом среди наместников императора. Просить не будить человека, значительно ниже рангом, и предлагать сделать ему обратный звонок хоть в разгар планетарной ночи!

Мужчина устало откинулся на спинку капитанского кресла и, переведя дыхание, распорядился обеспечить связь с Амодией.

Несколько минут напряженного ожидания и прозрачный экран, отделявший капитанский мостик от обширного Центра Управления в носовой части корабля, наполнился ярким солнечным светом, бившим из высоких стрельчатых окон в десятке парсеков отсюда. В кресло напротив неторопливо опустился стареющий мужчина. На вид ему было не больше пятидесяти, но тяжелый взгляд и морщины под ясными голубыми глазами выдавали секрет о том, что Корифею Мон Атто было уже намного более того. Аккуратно причесанный, гладко выбритый, одетый в дорогое наместническое платье с брошью-символом на ярко-синем лацкане халата, он как всегда являл собой эталон гражданина империи.

Образованного. Состоятельного. Верного Императору.

– Титус, – улыбнулся понтий, – рад видеть тебя наконец отдохнувшим. Что же заставило тебя позволить себе здоровый сон? Громкая победа над корпусом Кри или, быть может, мой подарок? – Спросил он и с интересом подался вперед.

– Вы для этого просили закрытую линию? – Нахмурился мужчина. – Чтобы поговорить о моих методах расслабления?

Наместник на другом конце линии по-доброму рассмеялся, и улыбка словно сделала его на десяток лет моложе. Так бывает с людьми, чей добродушный характер не черствеет с возрастом.

– Быть может, я бы взял у тебя пару советов на этот счет. Здесь в последнее время не до крепкого сна, друг мой. – Сказал он, с печальной улыбкой.

– Я могу чем-то помочь? – До Готт обеспокоенно сцепил перед собой руки. – Только скажите, Корифей. Помимо доставки научного инвентаря, оставшегося от экспедиции к системе Планкера, я абсолютно свободен на данный момент.

– Нет-нет, друг мой. Но все же будь осторожен. В столице неспокойно и даже здесь, на старушке Амодии, в темных углах тени шепчут друг-другу всякое, поэтому никому не помешает держать ухо востро. Я к тебе совершенно по другому делу. – Сменив тон беседы на деловой, Мон Атто выпрямился в кресле и спрятал свою добродушную натуру. – Валериус До Аннар, мой добрый друг, должен был прибыть сегодня на Нарвиби в качестве перфекция, чтобы зафиксировать результаты действий союзнических и наших частей. Он был крайне рад узнать, что Танатос-4 все еще на орбите и не отбудет до полудня по планетарному времени. Как ты уже верно понял, он хотел бы присоединиться к вам по пути на Амодию, чтобы иметь возможность повидаться с сыном и, разумеется, познакомиться с его прославленным капитаном.

До Готт весьма натянуто улыбнулся, что безусловно не скрылось от его понтия, но тот лишь укоризненно покачал головой. Два До Аннара на борту вместо одного? Вряд ли что-то сможет испортить путь до Амодии еще больше.

– Я знаю, что ты терпеть не можешь нас, скромных гражданских слуг его Императорского величества, но, – развел руками Корифей, – такова уж наша судьба. Мы все так или иначе делаем то, что не хочется во благо и не делаем то, что хочется во зло.

Пришло время командующего укоризненно покачать головой.

– Да-да, знаю, ты не любишь всю эту философию и словоблудство, но истину, знаешь ли, под подолом не спрячешь! – Мужчина вновь вернулся в добродушное расположение. – Так что, я рассчитываю на твое благоразумие и то, что по прибытию на Амодию, Валериус будет петь тебе дифирамбы еще более громкие, чем те, которыми он изводил меня, когда ты назначил его Руфуса на должность регуландация. И Титус, – добавил он, доверительно подавшись вперед. – Я знаю, что в тебе достанет выдержки и на большие испытания.