Текст книги "Адекватность"

Автор книги: Олег Маркелов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Неподалеку ткнулся в песок десантный модуль, выпуская из своего чрева отделение тяжеловооруженных пехотинцев.

– Нельзя дать им закрепиться! – завопил надсмотрщик, распахивая двери. – Мы их потом так просто оттуда не выкурим!

Отряд бросился из укрепления наружу, каждый с безнадежной радостью предвкушал кровавую сечу.

– Сейчас! – крикнул Санчес, метнувшись к лестнице, ведущей наверх.

И тут Дан вновь почувствовал невидимое движение. Скорее интуитивно, чем осознанно, он выстрелил. В помещении повис истошный визг, и невидимая масса метнулась в его сторону. Реззер, не останавливаясь, начал палить из своей «элки» в сторону надвигающейся незримой смерти. Поняв, что происходит, стоявший у соседней бойницы невысокий толстоватый гурянин тоже открыл огонь в сторону визжащего «призрака». Да и Санчес, остановившийся на полпути на крышу, открыл огонь по тому же месту, куда ожесточенно палили Дан и гурянин. Визг оборвался, захлебнувшись.

– Живее, пока второй не поднялся! – позвал детина, торопливо убегая дальше наверх.

Теперь уже Реззер не заставил себя уговаривать. Он метнулся к спасительным ступенькам, слыша, как тяжело топает за его спиной гурянин. Выскочив вслед за Санчесом на крышу, Дан отбежал к невысокому каменному парапету, занимая позицию для стрельбы. Радугдт развернул установку, направляя стволы на темнеющий лестничный проем. Теперь им оставалось только надеяться, что все сложится так, как они представляли, вынашивая свой план.

* * *

Ленокс бежал изо всех сил, слыша шум боя совсем неподалеку. Он был немного дезориентирован, так как рассчитывал, что расположение подразделения, к которому он торопился, находится намного дальше. Но сейчас где-то рядом разгорелся ожесточенный бой. А это означало лишь одно: совсем близко были имперские подразделения, бьющиеся с противником. Поверив в свой просчет, Пип спешил на звуки боя.

Врагов он увидел сразу же. Вот только узнал не сразу. Сначала ему показалось, что эти два человека стоят на окраине леса и наблюдают за происходящим. И то, что Ленокс принял за бой наземной базы с агрессором, оказалось воздушным боем. Боем между оставшимися двумя имперскими штурмовиками и пятью аппаратами гранисян. Пип собирался было выйти из зарослей, когда вдруг смекнул, что форма на этих двух стоящих к нему спиной совсем не имперская. Пилот испуганно присел, прячась в низком кустарнике и озираясь по сторонам. Чуть поодаль он обнаружил угловатую тушу гранисянского штурмовика. Машина стояла на небольшой проплешине среди деревьев, словно специально созданной для скрытой посадки небольшого аппарата. Двое гранисянских пилотов, мужчина и женщина, почти в точности были похожи на людей. Идеальные фигуры и необычайно красивые лица, которые Ленокс видел сейчас в профиль. Они были так увлечены происходящим в небе, что не заметили бы и выехавший на поляну танк, не то что одинокого путника. Бой близился к завершению. Только что почти одновременно имперский и гранисянский штурмовики, расчерчивая небо дымными хвостами и разбрасывая куски обшивки и деталей, рухнули за дальние деревья. Высота была минимальной, и ни один из пилотов не успел катапультироваться. Земля качнулась под ногами, к небу взметнулись клубы взрывов. Девушка вскрикнула, прикрыв рот ладошкой. А бой уже сместился в сторону. Теперь оставшиеся четыре гранисянина коршунами кружились вокруг подбитого имперца. И, несмотря на все попытки одинокого воина, он так и не сумел всерьез достать никого из многочисленных врагов. Очередное меткое попадание практически разнесло имперскую машину на куски. Эти куски, горя и разваливаясь на более мелкие части, страшным дождем обрушились на лесной массив. В небе больше никого не осталось. Победители или улетели совсем, или облетали район в поисках уцелевших. В недрах гранисянского аппарата ожило переговорное устройство, завопив что-то на непонятном языке. Мужчина метнулся к штурмовику, оставив женщину одну. Эмоции, вызванные всем, на что насмотрелся Ленокс за последние сутки, буквально выбросили его из зарослей. «Сейчас», – понял он, в несколько прыжков настигая гранисянку. Нападение оказалось для нее совершенно неожиданным, и когда граненое лезвие стропореза коснулось ее горла, девушка испуганно замерла. Обхватив ее за талию свободной рукой, Ленокс повернулся, закрываясь живым щитом от выскочившего из штурмовика мужчины. Тот уже выдернул из поясной кобуры подобие пистолета с покрытым иглами цилиндром вместо ствола. Как бы чудно ни выглядел ствол этого оружия, оно, вне всякого сомнения, представляло для Пипа большую угрозу. Он пригнулся, скрываясь за девушкой.

– Брось это! – заорал пилот. – Брось, иначе я ей горло перережу!

От его нечаянного движения острое лезвие стропореза рассекло кожу на нежной шее, пурпурная капелька крови медленной улиткой поползла к воротнику. Чужак что-то крикнул и поднял руки. Девушка быстро заговорила, но Ленокс встряхнул ее, и она замолкла.

– Брось! Брось на землю! – повторил пилот, медленно двигаясь вперед и толкая пленницу впереди себя. – Кидай ко мне!

Мужчина швырнул оружие, и оно упало совсем неподалеку от Ленокса. Сделав еще несколько шагов, Пип приблизился к лежащему пистолету. Девушка опять пыталась что-то крикнуть. Ленокс, словно почувствовавший шпору конь, оттолкнул ее и ринулся к оружию. Он лишь на долю секунды опередил чужака, который бросился назад в кабину. Гранисянский пистолет удобно скользнул в руку. Пип вдавил скобу спуска за миг до того, как гранисянин скрылся в недрах кабины. Звук, похожий на треск короткого замыкания. Длинная дуга разряда, ударившая в спину, светлеющую на фоне люка. Истошный визг девушки. Все это слилось в единый эмоциональный толчок. Ленокс, будто оглушенный неведомым разрядом, выронил пистолет. Гранисянин с буквально развороченной спиной сполз по боку штурмовика. Девушка, уставившись на Ленокса безумными глазами, попыталась расстегнуть застежку своей кобуры. Даже не глядя на выпавшее оружие, Пип шагнул к ней и хлестко ударил раскрытой ладонью. У него в голове все перемешалось. Казалось, что он вот-вот просто сойдет с ума. Но еще больше он ощущал, что неистово хочет выжить. Это чувство, идущее из глубины подсознания, пересиливало все остальное.

* * *

– Мне безумно не хватало всего этого в последнее время, – улыбнулся Мердок, вспоминая начало своего знакомства с командором Дикаевым.

– Ты не мог найти хорошей текилы? – спросил Дик, хотя прекрасно понял значение слов Амоса.

– Точно, – кивнул Мердок, – хорошей текилы, запаха хорошей сигары, интересного общения, неизвестности в расписании на завтрашний день. Наверное, это какой-то вирус, которым ты меня заразил, захватив мой «Бриз».

– Чего из перечисленного тебе больше всего не хватало? – спросил командор, с интересом глядя на Амоса.

– Всего, – твердо ответил пилот, ни на миг не задумываясь. – Ты не представляешь, какая скука быть честным и верноподданным имперцем.

– Не говори так, – качнул головой Дик. – Я считаю себя в большей степени имперцем, чем кем бы то ни было еще. Я многое ненавижу. Со многим мирюсь. Но благо Империи для меня вопрос первоочередной. Просто я не хочу пастись под дудку пастуха. Я хочу сам выбрать ту полянку, где мне придется умереть. И ты такой же, хоть и считал себя всегда честным мирным имперским тружеником. Да и сейчас еще считаешь, как бы ни убеждал меня в обратном.

– Где, интересно, сейчас Трайн? – вспомнил вдруг Амос.

– Кто?

– Трайн. Помнишь того ученого тьяйерца, который во время абордажа покусал Зверя, – усмехнулся Мердок, вспоминая вредного маленького ученого.

– А, помню. Он, в отличие от тебя, сразу слился с действительностью, – кивнул командор. – Сейчас он наверняка вовсю реализуется в исследовательских центрах Бергштайна. Ведь моя Леда сейчас принадлежит Триону.

Дик замолчал, о чем-то печально задумавшись. Мердок не решался нарушить эти воспоминания. Но командор сам нарушил их.

– Знаешь, чего я сейчас хочу, может быть, больше всего? – спросил он и, не дожидаясь ответа, продолжил: – Я больше всего хочу исполнить две вещи. Заплатить по очень старым счетам и вернуть свою Леду обратно.

– Заплатить по счетам? – удивился Мердок. – Это философское желание или ты имеешь в виду что-то конкретное?

– Конкретнее не бывает, – нахмурился Дик. – Это не образное выражение. Это долг крови, мне необходимо рассчитаться с совершенно конкретным человеком.

Мердок неожиданно для себя отчетливо вспомнил разговор, который состоялся у него с командором несколько лет назад, когда он отплатил за своего убитого пилота, освежевав прямо в баре виновника этой смерти. Не хотел бы Амос ни при каких обстоятельствах оказаться кровным врагом Дика.

– За командоров Союза Пяти? – неуверенно спросил пилот.

– Возможно, и за них. Этого я пока не знаю. – Дикаев сам разлил текилу по опустевшим стаканчикам. – Это мне еще предстоит выяснить. И готовый мне в этом помочь, к счастью, уже есть.

– Тогда… – начал Мердок, но вдруг ответ на вопрос, который вертелся на губах, сам пришел к нему в голову. – Черт! Ты, верно, вскрыл конверт Хайеса?

– Я вскрыл конверт, который так долго вез мне Хайес, – подтвердил командор. – И если бы он попал ко мне раньше, многого не случилось бы и многие остались бы сейчас живы. Прости, я не стану тебе говорить о содержимом конверта. Это только мое. И это очень личное. Я сам не представлял, насколько личное.

* * *

– Ты уверен, что он прилетит? – спросил Стингрей, бросив взгляд на большие стрелочные часы, висящие над входом в небольшой уютный ресторанчик.

Агенты пришли сюда слишком рано, и теперь каждый допивал уже по второй чашке черного кофе.

– Непременно заявится через две минуты, – ответил Фь Илъюк, взглянув на коммуникатор. – Ему это не менее нужно, чем нам.

– Если его после получения твоей информации прикончат, то нам это будет совершенно бесполезно, – сказал Майкл, доставая сигареты. – Не возражаешь?

– Да, пожалуйста, – пожал плечами гурянин. – Он не тот человек, которого можно просто так прикончить. Хотя вы, люди, всегда слишком осложняете себе жизнь эмоциями и всяческой ежедневной хандрой. Ваша беда в том, что вы не способны жить без этой шелухи, создав покой в своих душах и воспринимая то, что дает жизнь, как должное. Вы только в своих киборгах создали то, чему, скорее всего, завидуете. Холодный разум при нормальных, без чрезмерности, эмоциях.

– Вот это речь! – восхитился Стингрей. – И это ты философствуешь об эмоциях? Уж я – то видел, каким ты бываешь нормальным, без чрезмерности. Не вешай мне лапшу на уши.

– А я не говорил, что не подвержен эмоциям. Я только сказал, что всему свое время. Я бешусь в бою, плачу, когда гибнет друг, смеюсь, когда мне весело. Но какой смысл расстраиваться, когда причина эмоций недосягаема. Зачем я буду тосковать о Гуре, если знаю, что он далеко, и, даже если я залью слезами все вокруг, ближе он не станет.

– Ладно, философ, все это я уже слышал и не спорю, что нервы у вас, гурян, покрепче, чем у многих. Но не говори, что люди такие плаксы, а то кто-нибудь в это поверит.

– Вот так всегда, – усмехнулся Фь Илъюк. – Ты даже спорить не хочешь. А между тем это самый надежный способ убить время.

– Конечно, – согласился Майкл. – Но уверен, что желание убить тебя возникнет у меня гораздо раньше, чем умрет это время. Хотя тебе повезло: ожидание кончилось.

Он кивнул в сторону входа, где на пороге возникли двое людей. Оба были высокими и широкоплечими. Но у одного из них вместо одной ноги и одной руки были вживленные протезы, а глаза заменяла высококачественная оптическая система видения, подобная той, что ставили на некоторых моделях киборгов. Второй отличался гривой черных, как смоль, волос и такого же цвета аккуратной бородкой.

– Возвращаясь к разговору об эмоциях, заметь, мы, гуряне, чаще других занимаем места, где необходимы здоровые эмоции и устойчивая психика, – зашептал гурянин, глядя на людей, направляющихся в их сторону. – Многие великие воины вышли из нашего народа. Возьми хоть адмирала Баука.

– Не спорю, адмирал Баук – великий воин, ставший при жизни легендой, – ответил с улыбкой Стингрей. – Но ты забыл один небольшой нюансик. Это вы подписали мирный договор, поняв, что у такого вида, как мы, выиграть невозможно.

Это был запрещенный удар, так как любой гурянин болезненно относился к проигранной Гуром войне. Однако Фь Илъюк прекрасно знал истинное отношение Майкла и к нему лично, и к его народу.

– Это потому, что во всей Вселенной нет другой расы, где процент идиотов и непредсказуемых сумасшедших личностей так же велик.

– Ты про гурян?..

– Про вас, кретин!.. – загоготал Фь Илъюк.

– Мир вашему дому, господа! – заговорил подошедший человек с протезами. – Надеюсь, вам сопутствует удача.

– Мир вашему дому! – ответил Фь Илъюк. – Рад видеть вас, господин Дикаев, в целости и здоровье. Агента Стингрея вы знаете лично. А кто ваш спутник?

– Взаимно рад видеть вас обоих, – мотнул головой Дик в ответ на кивок Майкла. – Это Стивен Хайес, мой первый помощник во всех делах. Теперь самое время перейти к делу.

– Согласен. Насколько я понял, вас интересует судьба остальных командоров из Союза Пяти?.. – то ли спросил, то ли уточнил гурянин.

– Это так, – кивнул командор. – Я не слишком хорошо осведомлен относительно подоплеки этих трагических событий. А вы, как я понял, были и свидетелем, и непосредственным их участником.

– Да. И это было связано с нашим общим другом из мира науки. Мне необходимо было устранить эту проблему, – начал рассказ Фь Илъюк. – Первым, кто помогал нам в этой работе и сделал очень многое, был командор Инь Огыюк. В тот момент в Трионе уже назрела определенная напряженность в отношениях между властью Триона и Союзом Пяти. Командор Рагон, ставший главнокомандующим вооруженными силами Триона, буквально обложил ваших друзей со всех сторон. И даже если бы повода начать против них боевые действия не нашлось, его наверняка выдумали бы. Возможно, этим поводом в тот момент и оказался я со своей операцией.

– Каким образом? – заинтересовался Дикаев.

– Командор Инь Огыюк согласился оказать нам реальную помощь на Глоте. Я был в сопровождении небольшого отряда, призванного обеспечить мне поддержку. А командор помог нам попасть в Глондор с оружием и всей экипировкой. Несколько позднее он договорился с нашим общим другом о встрече за городом. На этой встрече он и был убит вместе со всеми сопровождающими его бойцами. А вскоре после его убийства остальных командоров сначала лишили прикрытия, уничтожив или захватив их корабли, а потом загнали куда-то в глушь. Больше о них ничего не известно. Но это вполне в духе наших общих… «друзей».

– Да, – вздохнул командор. – Я предполагал услышать что-то в этом роде. Но все же надеялся, что все окажется не столь явным и примитивным.

– Уверенность в своих силах и безнаказанность не способствуют изобретательности, когда необходимо избрать метод решения проблемных вопросов. Тем более если добавить к этому уверенность в том, что информация об этих событиях никогда не просочится за пределы Глота.

– А как, кстати, вы сумели выбраться? – поинтересовался молчавший до сих пор Хайес. – Вряд ли армейская операция не вызвала ответной адекватной реакции.

– Вызвала. Только командир группы сумел их обыграть. Пожертвовал своими бойцами, но сумел, – пояснил гурянин.

– Хорошо, друзья, – поднялся командор Дикаев. – Мы узнали все, что только можно было пожелать. Сейчас разрешите откланяться.

– Вы не желаете перекусить? – спросил Стингрей.

– Благодарю вас, – качнул головой Дик. – У нас и впрямь неотложные дела. Надеюсь, мы еще не раз встретимся как добрые друзья. Вот тогда обязательно угостим друг друга за добрым дружеским столом.

* * *

Внизу завязался нешуточный бой между имперцами, пытающимися закрепиться на позиции, и двумя отрядами трионских солдат, которые выдвинулись из ближайшего к ним укрепления. На крышу уже выбрались те несколько разумян, которых удалось завербовать к началу восстания.

– Надо помочь имперцам, а то их отбросят! – крикнул из турели Радугдт.

Он не мог отвлечься от охраны люка, боясь появления «призрака» или тех, кто воевал на стороне Триона не за страх, а за совесть.

– Огонь! – завопил Санчес, упираясь локтями в парапет и ловя в прицел «элки» мечущуюся огромную спину «зверя».

Не дожидаясь разъяснений, все, кто находился на крыше, открыли шквальный огонь, если только можно было назвать шквальным огонь из плазменных полуавтоматических винтовок. Со стороны трионцев немедленно появились жертвы. Не ожидавшие удара в спину, они были совершенно открыты для засевших на крыше стрелков. Нетрудно предугадать реакцию имперцев. Их сержант, худой невысокий человек, мгновенно сориентировался и, перестроив оборону, двинул отделение тяжелой пехоты в сторону поддержавшего их укрепления.

– Они идут к нам, – взвился вдруг Реззер, – а внизу еще есть не наши. Они будут стрелять.

– Точно. И эта тварь не вылазит, – согласился Санчес. – Мы одного завалили. Аида второго прикончим.

Он шагнул к лестнице, и Дан двинулся следом за ним.

– Я с вами, – предложил невысокий толстый гурянин, который помогал им справиться с первым «призраком».

– Пошли, – кивнул Реззер, и гурянин первым скользнул по лестнице вниз.

Они успели спуститься лишь на несколько ступенек, когда сумерки верхнего этажа вспорола очередь зеленых импульсов из «Мак Файр 3000», которым был вооружен их бессменный надсмотрщик. Только чудом, пролетев между ними, импульсы никого не задели.

– Сука!!! – заорал Реззер, съезжая по лестнице, словно с горки, и без остановки паля из своей винтовки.

Очередная очередь веером разошлась над лестничным пролетом. Один из импульсов, едва коснувшись, больно опалил плечо Дана. Но он не выронил оружия и не изменил направления движения. Напротив, он перестал палить во все стороны. Теперь он увидел затаившегося в углу за проявившейся тушей убитого «призрака» врага. Взгляды их встретились, и, несмотря на сумрак, Дан был абсолютно уверен, что они смотрят друг другу прямо в глаза. И еще в одном он был совершенно уверен – в том, что сейчас не промахнется. Реззер был спокоен и собран, как когда-то на ринге. Надсмотрщик шевельнулся, подводя прицел, и тут Дан нажал на курок. Будто в замедленной съемке, он увидел россыпь приближающихся зеленых импульсов и один-единственный удаляющийся желто-белый сгусток выстрела его «элки». Реззер даже не пытался увернуться. Он просто стоял и смотрел, как медленно зеленые импульсы миновали его, выбивая куски камня из стен. Так же деловито и торжественно желтое пламя настигло гурянина, вгрызаясь ему в живот, и отшвырнуло его к стене. Спустившись до конца лестницы. Дан подошел к поверженному врагу. Гурянин сидел, опершись спиной о стену и не отводя удивленных глаз от убившего его человека. Кровавая пена выступила на его губах.

– Миротворец… – прохрипел умирающий с последним выдохом и затих, глядя в вечность стекленеющим взглядом.

Шагнув мимо Реззера, Санчес наклонился и прикрыл рукой глаза погибшего врага.

– Ну, ты прямо парень из вестерна, – уважительно пробормотал детина. – Такая дуэль. А еще придурялся. Стрелять, дескать, не умею.

– Нам надо спешить, – подал голос оставшийся у лестницы гурянин.

Он хотел сказать что-то еще, но жуткая невидимая сила подняла его в воздух, буквально разрывая тело пополам. Сердце сковал леденящий ужас. Реззер, почувствовав приближение врага, которого нельзя увидеть, опустился на колено, начиная беспорядочную пальбу. Теперь он сам, как минуту назад гурянин, прятался за тушей «призрака», слабо надеясь на ее защиту. Санчес в своей истеричной скорострельности сейчас не уступал своему товарищу, стоя рядом. Они палили без остановок, ничего не слыша и не видя вокруг. Потом Дан вдруг понял, что за шумом стрельбы не слышит визга монстра, как это было в первый раз.

– Стой, Санчес! Погоди палить! – крикнул Реззер, поднимаясь с колена. – Тише!

Детина послушно замер, прислушиваясь и приглядываясь. Сначала ничего не происходило, но затем по лестнице зазвучали голоса и шаги.

– Эй! Есть кто живой? – крикнул кто-то сверху. – Эй, Дан, Санчес, вы целы?

– Тут мы! – ответил Санчес нерешительно, словно боясь голосом привлечь монстра.

– Вам помочь? Там еще остался кто? – посыпались сверху вопросы. – Кого вы там расстреливаете?

– А где «призрак»? – поинтересовался, в свою очередь, Дан, догадываясь уже о том, что услышит в ответ.

– Его Радугдт завалил. Эта тварь, как вы внизу палить начали, наверх выскочила, – пояснил замаячивший в светлом проеме лестницы тьяйерец, опасливо озиравшийся по сторонам. – Ну, его тут же и положили. Нам даже стрелять не пришлось, так ловко его зацепил Радугдт… А тут больше никого нет? А то имперцы уже у дверей.

– Может быть, кто-нибудь и засел внизу, но это сейчас не важно. – Дан решительно прошел по помещению к двери и, отключив замок, распахнул тяжелую бронированную створку.

– Мир вашему дому, кто бы вы ни были! – поприветствовал стоящий на самом пороге тот самый невысокий худощавый сержант.

Он был намного ниже Реззера, а смуглое лицо с тонкими чертами выглядело злобным.

– Заходите, – пригласил Дан, посторонившись. – Похоже, мы перебили свою охрану.

– Молодцы, – кивнул сержант и повернулся к своему отделению. – Двое с роботами – усилить укрепления. Расчет с «драконом» – здесь, в десяти метрах от входа. Роботы освободятся, тогда окопаетесь. Остальным в укрепление. Первый десяток на крышу. Капрал с ними. Остальные…

– Извините, – перебил Реззер. – Мы не знаем, не затаился ли кто-либо из врагов на нижних ярусах.

– Хорошо, – согласился сержант и опять обернулся к своим подчиненным. – Вы трое – проверить нижние ярусы. Остальным разобраться и благоустраиваться. Быть готовыми к отражению атаки. Связист, позвони домой. Сообщи, что мы зацепились.

Сержант последним вошел в укрепление, предварительно покосившись на пехотинцев и роботов-строителей, начавших работы снаружи. С крыши раздавались ленивые редкие выстрелы – бывшие пленники стреляли в уцелевших солдат Триона, которые отступали к соседнему укреплению.

– Вы нам здорово помогли, – заговорил сержант, снимая тяжелый и массивный шлем. – Как вас зовут?

– Меня? – стушевался. Реззер. – Я не один был. Меня зовут Дан Реззер.

– Отлично. – Сержант миролюбиво улыбнулся, отчего его лицо не стало выглядеть менее злобным. – Я сержант Ро Луиш Фигу. Мобильная пехота Свободного Легиона. Вы военный?

– Нет, – мотнул головой Дан. – Я никогда…

– Странно, – перебил его сержант. – Ваше лицо мне очень знакомо. Думал, может, встречались где. Но это не важно. Пойдем смотреть наше укрепление.

* * *

Немного успокоившись, Ленокс принялся за работу. Первым делом он связал оглушенной девушке руки, оставив ноги свободными. Сначала он хотел еще и стреножить ее, как стреноживают коней, чтобы они не могли далеко и быстро убежать. Но потом передумал. Руки ей он завязал спереди, чтобы она могла при необходимости хотя бы напиться или смягчить ими удар при падении. Затем он проверил тело пилота, которого недавно расстрелял.

Конечно, признаки, по которым можно было судить о жизнедеятельности организмов имперских рас, вряд ли бы пригодились при осмотре этого гранисянина. Но было уж очень похоже, что пилот отправился в свой последний полет, в мир иной. Пип внимательно оглядел его и оттащил чуть в сторону, к ближайшему кустарнику. Затем спокойно и деловито стал исследовать и обыскивать вражеский штурмовик. Вскоре он уже отыскал множество полезных вещей. Среди них были четыре коробки, более всего похожие на аптечки, два больших пакета с сухим пайком, отличный, похожий на мачете большой нож и пакет для выживания. Ленокс нашел и благополучно вскрыл контейнер с парашютом, размещенный за спинкой одного из кресел, и вырезал из парашютной ткани подобие заплечного мешка. В этот мешок он и упаковал все найденное, за исключением одного из сухих пайков. Прихватив мешок и открытый пакет с едой, пилот вернулся к девушке, которая к этому моменту уже очнулась и теперь с ненавистью взирала на захватчика.

– Не смотри так, – отмахнулся Пип. – Я тебя сюда не звал.

Неожиданно он заметил, что ее карманы топорщатся от лежащих в них неизвестных предметов. Он вспомнил, что в суматохе не обыскал ни гранисянку, ни ее убитого напарника, и теперь с ужасом представил, что вражеские штурмовики уже несутся на зов активированного тревожного маяка, который покоится где-то в одном из карманов ее комбинезона. Бросив мешок с найденными сокровищами и пакет с едой, Ленокс полез проверять карманы. Девушка забилась, испугавшись его действий, но он прижал ее к земле и торопливо обыскал.

Прибор, смахивающий на электронно-механический компас-топограф. Коробочка со спрессованными травяными палочками, больше всего похожими на тонкие сигары. Раскладной многофункциональный нож. Все это покоилось в карманах гранисянки, действительно представляя ту или иную угрозу для его жизни. Палочки и нож Пип бросил в мешок, а непонятный прибор растоптал. Потом уселся неподалеку от нее и вновь занялся пакетом с едой. Девушка, поняв, что ей пока ничего не угрожает, успокоилась, лишь продолжая со злостью следить за Леноксом.

Пип с любопытством рассматривал ее, попутно изучая содержимое сухого пайка. Перед ним сидела хрупкая, перепуганная и обозленная девушка с огромными, как в мультфильмах «хентай», глазами и нечеловечески красивыми чертами лица. Пилот с изумлением разглядывал это беззащитное с виду существо, невесть как попавшее в эту жуткую бойню, где и мужчины часто бывают жалкими и бессильными. Она отвернулась, смахивая слезинку с глаз. Ленокс вдруг ощутил, что она знает и видит все, что творится в его голове. Наваждение было таким сильным, что он тряхнул головой, отгоняя от себя эти глупые мысли.

Вскрытый пакет явил его взору обильное разнообразие продуктов. Большая часть очень походила на аналогичные продукты в имперских пайках. Конечно, с пищей чужих было все совсем не просто. Ведь то, что было для разумян съедобным и вкусным, вполне могло оказаться смертельно ядовитым для человека. Но другой доступной пищи у него не было, а Пип был смертельно голоден и вымотан длительной дорогой по лесу и последствиями падения. Он уже чувствовал тошноту – первый явный признак отравления организма молочной кислотой, с избытком выделяющейся в мышцах при переутомлении и отсутствии питания.

Ленокс так сильно хотел есть, что ладони его тряслись, когда он раскрывал упаковку галет. Пилот понимал, что просто не сумеет сдержать себя. Осторожно откусив маленький кусочек печенья, Пип начал тщательно пережевывать его, прислушиваясь к своим ощущениям. Галета была вкусной, хотя и обладала немного странным привкусом. Словно ее испекли из семечек подсолнуха, отжатых и не подслащенных. Слюна мгновенно заполнила рот так, что тонкая струйка ее скользнула от уголка рта по подбородку. Ленокс обтер подбородок рукавом и, больше не мучаясь сомнениями, засунул всю галету в рот. Остальная пища в виде разнообразных желе и жидкостей была упакована в разнообразные тюбики и пластиковые баночки, снабженные разноцветными этикетками. Это выглядело немного опаснее галет, и Пип не решился продолжить эксперимент по дегустации чужой пищи. Хрустя галетами, он вспомнил про девушку. Оставив галеты себе, он поднялся и положил вскрытый пакет с едой перед ней.

– Поешь. Нам долго идти, – сказал он, словно девушка могла понять его речь.

Вернувшись на свое место, Ленокс, продолжая жевать, ненавязчиво наблюдал за тем, как она, успокоившись и приняв верное решение, занялась поглощением содержимого пакета. Голодная слюна кончилась, и теперь дало о себе знать пересохшее горло: Пип почувствовал жажду. Но простой воды нигде не было, и он решил терпеть. Поднявшись, пилот обошел всю небольшую поляну еще раз, проверяя, не упустил ли из виду чего-нибудь полезного. Потом он вновь, на этот раз уже совершенно уверенно, сориентировался на местности, определив, в каком направлении располагается подразделение обеспечения.

– Поднимайся, пора двигать, – скомандовал он, подтверждая свои слова жестами.

Он даже помог девушке подняться, легонько подтолкнув в нужную сторону. Сейчас Ленокс не сумел бы ответить и самому себе, для чего он потащил ее с собой. Гораздо практичнее было бы просто пристрелить этого вражеского пилота. Или, чтобы не пачкать руки кровью, оставить ее на поляне, у вражеского штурмовика. Но Пип потащил гранисянку с собой, создавая самому себе дополнительные проблемы.

* * *

Терпкий аромат травяного сбора витал в теплом воздухе огромной комнаты. Бергштайн расслабленно лежал на разогретом ложе, вырезанном из массива камня. Юная гурянская девушка-клон неторопливо и обстоятельно делала хозяину пенный массаж. Под ее умелыми пальцами Халил Амат чувствовал каждую мышцу и каждую клетку своего тела. Этот массаж дарил множество совершенно противоречивых ощущений. Генетик чувствовал расслабленность и возбуждение одновременно, ему было иногда больно, но при этом безумно приятно. Халил Амат любил такой массаж, когда его тело, хорошенько разогретое теплом камня, превращалось в тесто. И из этого теста умелые руки массажистки лепили его почти заново. Девушка набрала в большой кувшин прохладной воды и омыла расслабленное тело. Вода была именно прохладной, бодрящей и освежающей, но не шокирующе холодной.

– Господин желает что-нибудь еще? – спросила девушка, покорно встав возле его изголовья на колени.

– Нет. Иди пока. Я позову, – ответил Бергштайн, которому не хотелось сейчас даже говорить. – Впрочем… Приготовь мне травяного чаю. Туда принесешь, на кресло.

Еще несколько минут понежившись на горячем камне, генетик почувствовал, что нуждается в отдыхе от тепла. Он не спеша поднялся и прошел через небольшую дверь в соседнюю комнату. Здесь была оборудована крытая оранжерея с прозрачным куполом потолка. Климат-контроль сохранял воздух свежим и чистым, именно на той грани, чуть ниже которой становилось холодно. Множество тщательно подобранных растений создавали такой фон ароматов, что хотелось дышать полной грудью. Среди всего этого великолепия громоздилось массивное кресло или, вернее, причудливо изогнутая кушетка, на которой можно было полусидеть-полулежать. Едва Халил Амат опустился на это ложе, как появилась девушка-клон, которая недавно делала ему пенный массаж. Она несла поднос с небольшой чашкой, ажурным чайником и коробкой любимых сигар Бергштайна. Кто-то рассказывал, что семена табака, используемого для этого сорта сигар, были вывезены со старой доброй Земли, где их растили на никарагуанских плантациях. Но Бергштайну просто нравился этот сорт дунгийских сигар. И ему было абсолютно плевать, откуда там взялись эти семена, как, впрочем, и само их странное название «Черчилль». Генетик принял от гурянки наполненную чашку ароматного чая и с удовольствием втянул в себя запах травяного сбора.