Текст книги "Корея и корейцы. О чем молчат путеводители"
Автор книги: Олег Кирьянов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
4. Чхусок и Сольналь – два главных праздника
В Южной Корее хватает праздников – начиная от Дня освобождения и заканчивая Днем высадки деревьев. Сами корейцы однажды подсчитали все свои праздники и удивились – по количеству официальных праздничных дней они находятся в числе мировых лидеров.
Несмотря на относительное обилие «красных дат», в Южной Корее есть два праздника, которые, без сомнения, являются главными. Это Новый год по лунному календарю, или, как его еще иногда называют, Восточный новый год, по-корейски звучит как «Соль-наль». Отмечается он в январе – феврале. Привычный же россиянам Новый год в Южной Корее особо не празднуют.
Вторая дата, которая примерно равна по масштабам и значимости для корейцев, – Чхусок. Название этого праздника переводят либо как День урожая, либо как День благодарения. Отмечается он в сентябре – октябре: именно на этот период приходится в Корее сбор урожая.
Вот эти-то два праздника – Сольналь и Чхусок – для южных корейцев самые главные и важные. Так как их даты устанавливаются по лунному календарю, то и получается, что по привычному нам календарю нельзя назвать их точные числа, которые немного варьируются год от года.
Для иностранца, привыкшего к мегаполису-муравейнику, в эти дни корейские города приобретают крайне необычный вид – улицы словно вымирают: практически нет машин, многие магазины и почти все рестораны и кафе закрыты, банки, фирмы и прочие учреждения также не работают. В праздники ловишь себя на мысли, что в городе много иностранцев, так как по улицам бродят исключительно зарубежные гости.
Относительное безлюдье городов объясняется достаточно просто. По корейской традиции, в эти праздники каждый клан собирается у себя на родине. Считается, что в идеале должны приехать все родственники. Хотя в последние годы многие предпочитают использовать выходные для того, чтобы слетать отдохнуть на несколько дней за границу, все равно общество по-прежнему нацелено на семейные встречи. Собрание родственников необходимо не только для того, чтобы вспомнить, как выглядит твой пятию-родный брат или сестра племянницы жены, – в Чху-сок и Сольналь проводится обряд поминовения предков. Традицию эту не признают только ортодоксальные протестанты, все же остальные корейцы стараются собраться в том месте, откуда, как считается, произошел их род, провести ритуал, а заодно поклониться могилам предков.
На практике все это оборачивается тем, что из пятидесяти миллионов корейцев около тридцати куда-то едут. Власти отправляют на линии дополнительное количество рейсовых автобусов, самолетов и поездов, но все равно пробки в это время неимоверные. Самая большая удача – купить билет на поезд или самолет, так как с их помощью пробки можно миновать. Однако билеты распродаются, как правило, месяца за два до самих праздников. Время же езды на автомобиле увеличивается по сравнению с обычными днями в два-три раза.
Мне в свое время корейские друзья говорили: «В эти дни на скоростные магистрали на машине не суйся». Я решил, что, как кореевед, должен узнать об изучаемой стране как можно больше, и все же поехал. Вместо обычных четырех часов, которые требуются, чтобы доехать из Сеула до Пусана, я потратил двенадцать. После этого охота выезжать в праздники на идущие из Сеула дороги у меня отпала навсегда, но опыт был интересный. И хотя пробки случаются ужасные, но народ, как правило, в них стоит очень радостный, веселый, все тебе улыбаются – конечно, на родину же едут, в гости к дедушкам и бабушкам. Многие наряжены в национальные костюмы, на станциях обслуживания постоянно играет национальная музыка. Одним словом, передвижной карнавал какой-то, вот только очень уж затянувшийся. Однако если не выезжать за пределы города, то по опустевшим магистралям и эстакадам корейских мегаполисов ездить в праздничные дни – одно удовольствие: все отправились на родину, машин нет, полиция добрая.
В период праздников корейцы любят делать подарки. Однако, как правило, подарки эти в первую очередь делают родителям или тем родственникам, к которым едут в гости. Принимающая родственников семья тоже должна одарить всех гостей.
А еще в праздники все только тем и занимаются, что едят. Кореянки жалуются, что Чхусок и Соль-наль – исключительно мужские праздники, так как прекрасный пол проводит львиную долю времени на кухне, поддерживая изобилие на праздничном столе и готовя различные блюда, которые используются в обряде поминовения предков.
Подарки у корейцев в эти дни, кстати, весьма своеобразные. Во всех универмагах выкладывают специальные подарочные наборы – на любой вкус и кошелек. Однако большинство корейцев тяготеет к продуктовым наборам или товарам первой необходимости. Например, легко могут подарить красиво упакованный набор, состоящий из пяти бутылок соевого соуса или подсолнечного масла. Или преподнесут столько тюбиков зубной пасты, что на весь год хватит. Согласно опросам, самым лучшим подарком считается… большой кусок мяса. Именно поэтому на прилавках накануне праздников появляются специальные дорогие мясные наборы. Стоить такие презенты могут до двухсот долларов и более.
В это время по всем телеканалам проходят репортажи на одну и ту же тему – прямые включения с разных мест основных автомагистралей. Дикторы рассказывают о пробках, журналисты показывают радостно преодолевающих все тяготы дороги соотечественников, затем наступает день затишья – и все по новой, только теперь уже в обратную сторону. Любителям необычных впечатлений могу посоветовать попытаться выехать вместе с корейцами из города и почувствовать себя частичкой необычного движущегося праздника, который бывает два раза в году – в дни Чхусок и Сольналь.
5. Страна однофамильцев
Попробуйте назвать какие-нибудь корейские фамилии… Ким, Пак, Ли, Цой (правильно по-корейски, кстати, Чхве), Хван – считайте, что половину Кореи по фамилиям вы уже перечислили. Интересная особенность этой страны в том, что в ней очень много однофамильцев. Наш русский «Иванов», которого часто любят приводить в качестве примера распространенной фамилии, и рядом не стоял с тем же Кимом. Год от год статистика немного варьируется, но в целом примерно каждый пятый кореец будет Кимом, каждый восьмой – Ли, каждый десятый – Паком. На тринадцать самых распространенных фамилий приходится примерно две трети населения Южной Кореи. На всякий случай вот они: Ким, Ли, Пак, Чхве, Чон, Кан, Чо, Юн, Чан, Лим, Хан, Сим, О.
В подавляющем большинстве случаев полное имя и фамилия корейца состоят из трех слогов, например Ли Чжон Сок. Реже встречаются два слога, совсем редко – четыре. При этом фамилия в Корее всегда идет первой, а затем уже называется имя. Поэтому если вы общаетесь с представителем Страны утренней свежести на его родном языке, то, представляясь, он гарантированно назовет сначала фамилию, а затем имя. Отчеств у корейцев нет. Правда, они иногда могут ввести вас в заблуждение, если общение идет на английском языке: корейцы могут представляться на западный манер, когда сначала идет имя, а лишь потом фамилия.
Аналогичная путаница случается и тогда, когда корейцы пишут в английской транслитерации свои имена на визитках: кто-то может написать в соответствии с корейской традицией, а кто-то и на западный манер. Так что если общение происходит не на корейском, то обязательно уточните, где фамилия, а где имя. Кстати, корейцев жутко радует, когда они узнают, что в России принят сходный с Кореей порядок написания фамилии и имени.
Однако вернемся к однофамильцам. Их, как было уже сказано, в Корее очень много. А вот совпадение имен – весьма большая редкость. Так что корейцев проще различать именно по имени, а не по фамилии. Так сказать типичных корейских имен нет. Для, как правило, двух слогов имени используется несколько сотен иероглифов, которые, комбинируясь, создают очень много вариантов. Такие иероглифы имеют свои значения: «камень», «тигр», «красота», «цветок», «мудрость».
Грань между женскими и мужскими именами в Корее весьма условна. Есть, конечно, типично мужские (например, «тигр», «камень», «железо») или женские («красота», «целомудрие» и проч.) варианты, но в целом, зная полное имя корейца, трудно определить его пол. Еще большую путаницу внесла недавняя мода составлять имена для мальчиков из «типично женских», а для девочек – из «типично мужских» иероглифов. Для корейцев это совершенно нормальное явление, и не стоит думать, что это такой же нонсенс, как если бы в России парня назвали Ирой или Катей.
Общаясь с корейцами, помните об этих особенностях. Мне однажды долго пришлось убеждать русского человека, что найти его давнего корейского друга по фамилии Ли, работающего в «Самсунге», все равно что искать в России «Александра, работающего в «Газпроме»». Правда, для многих россиян полные имена корейцев часто звучат очень похоже, а ошибка даже в одном звуке может привести к другому человеку. Кстати, если все-таки задаться целью выяснить самое популярное корейское имя, то в 2005 году для мужчин это было Мин Чжун, а для женщины – Со Ён.
В общении с россиянами корейцам приходится не легче. Для них наши имена и фамилии очень длинные и труднозапоминаемые. А называть свое отчество я попросту не советую. Если кореец не прожил долго в России и не говорит бегло по-русски, то ваше представление в стиле «фамилия – имя – отчество» окончательно повергнет его в уныние и отобьет даже малейшее желание попытаться все это запомнить. Кстати, многие корейцы очень хорошо знают и ценят такие произведения русской литературы, как «Братья Карамазовы», «Война и мир», «Преступление и наказание», но большинство из них не упустят возможности пожаловаться, что, мол, «содержание – замечательное, только имена героев слишком длинные».
Немало моих знакомых искренне признавались, что не смогли дочитать те или иные романы русских писателей до конца именно из-за невозможности запомнить фамилии героев. По мнению корейцев, типичные русские фамилии заканчиваются на – ский. Поэтому часто, когда они пытаются вспомнить фамилию кого-то из своих знакомых, говорят, «какой-то – ский».
Как мы часто в отношении корейцев не можем определить, где имя, а где фамилия, так и они ошибаются с нашими именами. Однажды корейцы пригласили меня в качестве переводчика на встречу с российскими партнерами. Встреча была важной, на высоком уровне, а участники – госслужащими, поэтому корейцы лезли из кожи вон, чтобы не совершить малейшей оплошности. Приготовили они и таблички с именами, чтобы все знали, куда садиться. Меня искренне развеселило, когда я увидел, что глава нашей делегации обозначен как «Петрович», его заместитель – «Сергеевич» и т. д. Российская сторона прислала список участников без указания на то, где имя, фамилия или отчество, потому корейцы и совершили такую ошибку. В самом зале переговоров все быстро удалось поменять, а вот в гостинице так и остались в ходу дружески-фамильярные отчества. Нашим соотечественникам это, правда, очень сильно понравилось. Например, двадцатидвухлетнего секретаря главы делегации до конца поездки все только и называли по отчеству.
Не фамилии, а распространенные в России имена корейцы запоминают лучше всего. При знакомстве с корейцем лучше выбрать тот вариант вашего имени, который ближе им, то есть состоящий из двух-трех слогов. Например, не Дмитрий, а Дима, не Александр, а Саша и т. п.
Как мы пытаемся искать «Ли из «Самсунга»», так и корейцы часто делают похожую ошибку – запоминают лишь имя, считая, что этого хватит для того, чтобы любой россиянин понял, о ком идет речь. Поэтому они часто удивляются, когда вы не знаете «Сергея, который пару лет назад учился в таком-то университете». В этом случае корейцу можно предложить вспомнить абстрактного Кима. В Корее, кстати, в ходу на этот счет шутка. Если на улице крикнуть «президент Ким!» (имея в виду президента компании), то обернутся как минимум десять человек.
6. Нация сплошных дворян
Мой предок приехал в Корею полторы тысячи лет назад из Китая. Он был в свите китайского вельможи, который прибыл с визитом в эту страну. Предку понравилось здесь, так наш род и осел в Корее. Ты сам понимаешь, кого попало в свиту высокопоставленного вельможи не берут. Основатель нашего рода был дворянином. А вот и старый документ, который подтверждает наше дворянство» – с этими словами мой собеседник – генерал-майор в отставке, ныне успешный бизнесмен – осторожно снял со стены висевший в рамке под стеклом свиток и протянул мне. По его поведению было видно, что я должен был проникнуться моментом. Я проникся, изобразил, как мог, наивысшую степень почтения, глядя на непонятные древнекитайские иероглифы, и вернул с поклоном реликвию.
От корейцев нет-нет да и приходится слышать истории про то, что их род является дворянским по происхождению. Сейчас, конечно, это никакой роли не играет, но в Корее считается весьма модным и престижным доказывать, что твои предки были из знатного сословия. Причем, чем выше человек по положению и статусу, тем больше вероятности того, что он будет уверен в своем дворянском происхождении. Многие могут показать и какой-нибудь старый документ, подтверждающий их слова. Конечно, никаких привилегий сейчас это не дает, но – почетно! Несколько раз мне доводилось быть свидетелем того, как два корейца сходились в споре, выясняя, чьи предки были более благородными и «дворянистыми».
Как относиться к этому? Лучше не спорить и не иронизировать. Раз вам об этом сказали, то в это искренне верят. Правда, если все рассказы считать правдивыми, то получается, что раньше в стране из всего населения процентов восемьдесят были именно дворянами. Хотя, как утверждают историки, в реальности эта цифра колебалась в разные годы от пяти до двадцати процентов. Да и сами корейцы уже признают, что сейчас трудно выяснить, кто правду говорит, а кто просто последовал моде и внезапно записал своих предков в дворяне.
Один знакомый кореец рассказал мне, что при желании за определенную плату можно найти специалистов, которые сделают для вас «полное дворянство под ключ» – напечатают «старинный» документ, свидетельствующий о дворянском происхождении, проследят родословную до того или иного знатного вельможи, а также придумают соответствующие истории «исконно дворянского рода».
Вместе с тем это отнюдь не означает, что конкретный кореец, сообщающий вам о своем дворянском происхождении, купил себе знатную родословную. Может быть, он действительно дворянин, вот только проверить это сейчас уже очень трудно.
Глава IV
Сам себя не похвалишь… или почему Корея обязательно великая страна
1. Страна с пятитысячелетней историей, или Сказки о корейских слонах
– Привет! А ты знаешь, что мы с тобой родственники? – так неожиданно в метро начал со мной беседу совершенно незнакомый мне пожилой кореец. Сообщение для меня было, мягко говоря, необычное.
– Это как? – стараясь не смеяться, осторожно поинтересовался я.
– Ну разве ты не знаешь?! Вот ты откуда? А… из России. У российского государства сколько лет истории? Около тысячи. А корейскому государству пять тысяч лет! Это значит, что мы все вместе в Корее жили, а вы потом пошли в сторону Европы. Так что если очень далеко смотреть, то мы родственники. А это – твоя историческая родина… – начал было с энтузиазмом растолковывать мне дедуля, но от продолжения спонтанной лекции на тему «Происхождение человечества и миграция народов» меня спас подошедший поезд.
Тезис о «пятитысячелетней истории Кореи» уже давно превратился в Стране утренней свежести в аксиому, которую повторяют автоматически и в истинности которой не сомневаются. Что ж, прибавить своей нации несколько тысяч лет и потом начать сравнивать с окружающими народами, которые, как утверждается, менее древние, – любимое занятие националистически настроенных товарищей.
Не обошла чаша сия и Корею, где люди уверены в своей пятитысячелетней истории и гордятся ею. Почему именно пять тысяч лет? Все основывается на древнекорейском мифе о первом правителе корейского государства Тангуне. Следует подчеркнуть, что именно мифе, который, правда, в последнее время все чаще стали выдавать чуть ли не за реальное историческое событие. Согласно преданию, Хванун, сын небесного правителя, сошел на землю в районе священной корейской горы Пэктусан (сейчас она располагается на границе между КНДР и Китаем) и женился на женщине, которая до этого была медведицей. Почему медведица и каким таким образом она стала человеком – разговор отдельный. Так или иначе, Хванун и экс-медведица поженились, у них родился мальчик – Тангун. Мальчик этот спустился с горы Пэктусан и основал первое корейское государство. Отсюда, дескать, и пошла корейская страна. Путем крайне спорных расчетов было установлено, что Тангун стал корейским правителем в 2333 году до н. э. Этот год и является годом официального появления на земле корейской нации. Когда же все как следует посчитали, то обрадовались. Оказывается, корейской государственности, если принять миф за историческую правду, чуть меньше четырех с половиной тысяч лет. Потом творчески округлили цифру до пяти тысяч лет, и вот вам тезис о «пятитысячелетней истории корейского государства».
Цифра эта понравилась корейцам еще и тем, что она в два раза больше, чем у главных исторических врагов, обидчиков Кореи, – японцев, которые, кстати, тоже посредством сказочных источников вывели «свои» два с половиной тысячелетия существования. А также история корейцев превосходит по длительности историю существования главного государства региона – Китая, – который великодушно наделяют тремя тысячами лет. Куда ни кинь, корейцы – самые древние. В общем, пять тысяч лет понравилось со всех точек зрения, так что этот срок приняли как аксиому.
Историки и археологи, которые подходят к делу с точки зрения не мифов, а фактов, определяют возраст корейской государственности от тысячи семисот (от эпохи начала периода трех корейских государств) до максимум двух с половиной тысяч лет, если считать древний Чосон протокорейским образованием, с чем, кстати, далеко не все согласны. В любом случае, никак не пять тысяч лет.
Примечательно, что вера в тезис о пятидесяти веках крепнет в корейской душе прямо на глазах, тогда как буквально еще десять лет назад люди в целом понимали, что рассказы о Тангуне – миф, а пять тысяч лет – явное преувеличение. Помню, в 1998 году по местному радио доводилось мне слышать выступление корейского историка, который так прямо и сказал: «Ну, честно говоря, доказательств пятитысячелетней истории нашего государства не существует, максимум две-две с половиной тысячи лет». И это его высказывание принималось как само собой разумеющееся. Однако через десять лет на той же радиостанции уже другой специалист походя заметил: «Вот наша история насчитывает почти пятьдесят веков…» Так что история создается на ходу.
Если раньше в корейских школьных учебниках истории подчеркивалось, что рассказы о Тангуне – это миф, а цифра 2333 год до н. э. – весьма условная, то несколько лет назад все указания на мифичность исчезли. История эта превратилась чуть ли не в доказанный исторический факт. При этом никого не смущает, что рассказ о браке сына небесного правителя с медведицей, мягко говоря, не тянет на объективное и достоверное повествование. Не беспокоит и то, что в мифе о Тангуне первый корейский монарх правил более тысячи лет… Пять тысяч лет – и все.
Это теперь аксиома. Весьма часто можно встретить лозунги и рекламу или же услышать высказывания самых серьезных людей на тему «мы нация с пятитысячелетней историей». Один известный кореевед, А. Н. Ланьков, как-то рассказал об учебнике корейского языка, изданном южными корейцами для проживающих в России этнических корейцев. В нем в качестве учебного текста приведен разговор, похожий на тот, что состоялся у меня в метро. Сын говорит папе, что «у России тысячелетняя история». Папа тут же наставляет чадо на путь истинный: «А у Кореи – пятитысячелетняя».
Манипулирование историей – дело весьма распространенное у всех народов. И корейский пример здесь лишь один из множества. Однако корейцы весьма склонны к национализму, что, впрочем, можно сказать обо всех народах Восточной Азии. Много людей искренне верит в эти рассказы, не считая необходимым задумываться об исторических фактах. Если поймете, что ваш собеседник-кореец действительно близко к сердцу воспринимает все эти сказки с националистическим подтекстом, лучше вообще с ним не спорить. Доказать ничего не докажете, а отношения испортите.
Помните ироническое высказывание о том, что «Россия – родина слонов, а болгарский слон – младший брат русского слона»? Так вот и в Корее хватает своих «слонов». Встречаются клинические случаи, когда заявляют, что шумеры – были корейцами, а первый корейский самолет появился в конце XVI века. Это, конечно, крайности, но и такие утверждения мне доводилось слышать.
Другой всем известный миф южных корейцев, в основе которого лежат националистические идеи, повествует о великом княжестве Когурё и об «исконно корейской территории», захватывающей значительную часть Сибири и Дальнего Востока. Когурё было одним из трех княжеств, существовавших на полуострове с начала нашей эры и примерно до VII века. Оно занимало север Корейского полуострова и часть Маньчжурии, довольно успешно воевало против китайцев и двух других соседних государств, но в итоге пало под ударами китайской империи Тан и корейского королевства Силла. Потом элита Когу-рё смешалась с аристократией государства Бой, существовавшего на территории Маньчжурии и российского Дальнего Востока. Современные корейцы жутко гордятся воинами Когурё, а тезис, что это государство однозначно было корейским, лучше при корейце ни за что не оспаривать. Исходя из всего вышесказанного, в самых смелых националистических фантазиях корейцы считают исконно своими землями часть территорий российского Дальнего Востока (вплоть до Камчатки) и Сибирь (до Байкала). Не меньше амбиций у них и в отношении Китая – у Поднебесной корейцы хотят забрать Маньчжурию, то есть весь северо-восток.
Проблема даже не столько в том, что с тех давних пор политическая карта бесчисленное число раз перекраивалась, появлялись и исчезали княжества, сколько в том, что у языка Когурё обнаружили слишком сильное, чтобы можно было его игнорировать, сходство с японским. Большинство экспертов – конечно, не корейских – склонны считать, что язык Когурё был диалектом древнеяпонского. У японцев, кстати, тоже хватает своих корейских «скелетов» в историческом шкафу, но речь сейчас не о них.
Все эти притязания Кореи на Маньчжурию и Дальний Восток были бы смешны, если бы люди не верили в свою правоту, а государство не пыталось бы создать в сознании своих граждан образ «исконно корейских территорий». Я несколько раз выслушивал на полном серьезе обращенные ко мне заявления о том, что Владивосток стоит на корейской земле. В них присутствовал явный подтекст: когда, мол, нам нашу территорию-то вернете? Тема Когурё и споры вокруг Маньчжурии несколько раз выходили на самый высокий уровень южнокорейско-китайских отношений, серьезно омрачая их. К России официальных претензий корейцы не предъявляют, потому что в первую очередь с Китаем «надо разобраться». Официальный Сеул особо не выносит на первый план эти притязания, понимая их бесперспективность на данном этапе и осознавая всю разницу весовых категориях Южной Кореи и Китая с Россией. Кроме того, надо бы сначала с Севером объединиться. Но вот потом, накопив силы… Такой постулат часто проходит красной нитью в словах ученых, политиков, даже официальных лиц, когда они говорят «не для диктофона».
Стоит отметить, как подробно и внимательно в корейской прессе освещали события, когда «российские ученые на Дальнем Востоке обнаружили развалины крепости Когурё. Это еще раз подтверждает, что территория древнего корейского княжества простиралась до…». И далее в том же духе. То есть в душе корейцы полагают, что Корея должна быть намного больше.
Вообще идея величия своей страны свойственна большинству народов. Многие россияне вспоминают Россию, в которую входили и Польша, и Финляндия. Так что в своем страстном желании расширить родные земли на несколько тысяч километров корейцы неоригинальны.
Россиянам, кстати, припоминают и небольшой остров Ноктундо, располагавшийся на границе между КНДР и Россией. Демаркация российско-северокорейской границы несколько лет назад вызвала шквал статей о том, что «незаконное отторжение Ноктундо еще раз закрепили». Остров отошел к России в I860 году по той причине, что русло пограничной реки сильно меняется и надо было регулярно проводить новую демаркацию госграницы. Самого-то острова уже давно нет – он стал частью большой суши, – однако южные корейцы о нем помнят. Об этом мало кто знает из россиян, но в огромном государственном Музее национальной независимости, расположенном примерно в 100 км к югу от Сеула, можно найти упоминания о трех территориях, которые являются корейскими, – район Кандо (северо-восток современного Китая), острова Токто (они находятся под контролем Южной Кореи, но на них претендует Япония) и остров Ноктундо. Идея такова: все наше окружение – Китай, Россия и Япония оттяпали или хотят оттяпать часть корейской территории.
Если продолжать тему националистических идей Южной Кореи, которые, может, не всегда официально озвучиваются, но крепко засели в умах корейцев, то надо отметить и их склонность к отрицанию иностранного влияния и преувеличению своего собственного. Как правило, какое-либо воздействие соседей на Корею стараются не подчеркивать, а вот каждый факт передачи что-либо корейского другим государствам – повод для гордости и громкой саморекламы. С другой стороны, эти сказки о «родине слонов» есть у каждой страны.
В этой связи историческим казусом воспринимаются нами судьбы лидеров двух нынешних Корей – Южной и Северной. Президент Республики Корея Ли Мен Бак родился в японском городе Осака и получил при рождении имя Цукияма Акихиро. Ну а Ким Чен Ир – это «наш» Ким Юрий Ирсенович, родившийся в селе Вятское, Хабаровского края СССР. И если южнокорейская пресса не особо подчеркивает, хотя и не отрицает, происхождение своего президента, то северокорейские историографы начисто переписали историю жизни своего лидера. По официальной версии, Ким Чен Ир родился в партизанском лагере в окрестностях той самой священной горы Пэктусан (откуда сошел первый правитель Кореи Тангун). Когда же «вождь нации» появился на свет, на небе зажглась новая яркая звезда. Хотя знающие люди говорят, что сам лидер КНДР прекрасно помнит, что он Юра, и не отрицает этого, по крайней мере в общении с россиянами.
