Текст книги "Шпионский Кёнигсберг. Операции спецслужб Германии, Польши и СССР в Восточной Пруссии. 1924–1942"

Автор книги: Олег Черенин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Случаи сотрудничества с германской разведкой штатных служащих польских спецслужб не исчерпываются делом В. Тулоджецкого. В 1920-е годы польскими контрразведчиками было вскрыто еще три таких факта. С 1923 года на германскую разведку начал работать сотрудник краковской экспозитуры Второго отдела польского Генштаба Игнатий Стаховяк. После ареста ему удалось сбежать из-под стражи. Другой сотрудник познаньской экспозитуры, поручик Юзеф Ковалковский, проработав некоторое время на абвер, решил не искушать судьбу и, не дожидаясь разоблачения, вместе со своей невестой перебежал в Германию. Через некоторое время он продолжил работу на германские спецслужбы, но уже в качестве агента берлинского полицайпрезидиума.

Третий случай несколько отличается от двух предыдущих тем, что демонстрирует широко применявшуюся тогда тактику засылки «троянских коней» в лагерь противника. Такие операции позволяют инициаторам «прорыть глубокие кротовые норы» в системе безопасности противоборствующей стороны и сводить на нет ее дальнейшие планы.

В первой половине 1920-х годов польскими контрразведчиками была спланирована операция, имевшая целью проникновение в агентурную сеть германской разведки. Ведущая роль в операции была возложена на опытного агента Кароля Ягелло. На начальном этапе операции агент выполнил стоящие перед ним задачи, успешно установив контакт с представителями абвера. Впоследствии, правда, оказалось, что он, разуверившись в целесообразности продолжения своей работы на польскую контрразведку, рассказал своим германским операторам о характере проводимой поляками работы. После того как немцы убедились в его искренности и лояльности, они вновь завербовали Ягелло, но уже в качестве агента-тройника [163]163
  Cwiek H.S. 107.


[Закрыть].

Всего в 1931 году в рамках 139 уголовных дел польской контрразведкой было задержано 279 человек, работающих на иностранные спецслужбы, включая 56 агентов немецкой разведки [164]164
  Ibid. S. 115.


[Закрыть].

Ценным агентом ACT «Остпройссен» в Польше считался Эрвин Плитт. Проходя службу в польской пограничной страже, он имел хорошие возможности по добыванию в интересах германской разведки информации. В 1929 году он был завербован сотрудником абвера в Мариенбурге Генрихом Раухом. Действуя в регионе польского Поморья и в районе Данцига, Плитт передал немецкой разведке большое число информационных материалов о работе польской пограничной стражи, военного отдела диппредставительства в Данциге, документацию частей 8-го военного округа.

Кроме чисто информационной Плитт проводил и активную вербовочную работу. Через завербованного им Юлиана Дембка, поддерживавшего отношения с сотрудниками повятовой мобилизационной команды в Старограде, ему удалось получить мобилизационные документы этого учреждения. Через некоторое время аналогичные материалы были получены от служащих радиотелеграфной роты. Позже Ю. Дембок исполнял обязанности курьера между Раухом и Плиттом. На завершающей стадии своего сотрудничества с кёнигсбергским филиалом абвера Э. Плитт сумел добыть важные документальные материалы о состоянии фортификационных сооружений в крепости Торунь и мобилизационный план 16-й польской пехотной дивизии.

В октябре 1932 года Плитт за шпионаж в пользу Германии был приговорен к расстрелу, но по решению президента страны Игнатия Мосьциского казнь была заменена на 10 лет тюремного заключения. Тем не менее по не совсем ясным причинам первый приговор был приведен в исполнение 27 октября.

После казни Плитта начальник польской экспозитуры № 3 капитан Жихонь получил агентурную информацию о том, что Г. Раух нашел возможность поставить Ю. Дембка в известность о ведущихся в его отношении проверочных мероприятиях по подозрению в работе на абвер [165]165
  Cwiek H.S. 115.


[Закрыть].

Понятно, что такого рода информация могла исходить только от источника в польской контрразведке. Возможно, этим источником был упоминаемый в мемуарах Оскара Райле сотрудник польской полиции, скрытый под псевдонимом «Кокино». Его вербовка, состоявшаяся в конце 1920-х годов, свидетельствует об использовании абвером в вербовочной работе не только фактора материальной заинтересованности, но и фактора устрашения и шантажа.

Через своих информаторов О. Райле стало известно, что сотрудник польской полиции, часто посещавший по делам службы Данциг, поддерживает связи с лицами, занимающимися контрабандой наркотиков. Проведенная проверка подтвердила первичную информацию о противоправной деятельности полицейского и позволила О. Райле под жестким давлением завербовать «Кокино» в качестве агента германской контрразведки [166]166
  Райле О.Указ. соч. С. 66.


[Закрыть].

Довоенный Данциг был своеобразным перевалочным пунктом европейского незаконного оборота наркотиков, чему способствовал статус Вольного города. В круг участников и организаторов этих акций входили многие польские, а до прихода нацистов к власти – и немецкие государственные служащие. Еще с одним персонажем, занятым в этой сфере, мы столкнемся ниже.

В последующем «Кокино» предоставил абверу много сведений о деятельности польских спецслужб, тем самым срывая их планы по нейтрализации германской разведки. По сведениям О. Райле, в конце концов польская контрразведка смогла вычислить источник утечки информации и без суда и следствия ликвидировала «Кокино».

Об уровне активности кёнигсбергского филиала абвера в Польше и не менее результативной деятельности польской контрразведки свидетельствует число завербованных и разоблаченных агентов. В 1932–1933 годах было нейтрализовано 18 агентов, завербованных только при участии сотрудников полицайпрезидиума в Данциге [167]167
  Cwiek H.S. 116.


[Закрыть].

В их числе были разоблаченные агенты: Ян Лучковский, служащий народной школы в Гдыне, Янина Поверская – танцовщица одного из кабаре в Данциге. Суровый судебный приговор, вынесенный в октябре 1932 года (смертная казнь Лучковскому и 15 лет заключения Поверской), указывает на большой ущерб нанесенный ими вооруженным силам Польши. За время сотрудничества с абвером была получена разноплановая информация о работе коротковолновых военных радиостанций, планах перевооружения ВМС, о структурном построении частей береговой обороны, их вооружении и т. д. [168]168
  Cwiek H.S. 116.


[Закрыть].

В мае 1932 года с предложением своих информационных услуг к Оскару Райле обратился польский майор «X». За материальное вознаграждение он обязался на регулярной основе передавать представителям абвера доступные ему мобилизационные планы своей воинской части. Проверочные мероприятия с использованием возможностей частного детективного бюро Шульца в Берлине показали, что поляк действительно в прошлом проходил службу в названных им ранее местах, включая работу в польской разведке. Однако в связи с финансовыми злоупотреблениями был уволен с действительной военной службы.

Курировавший к тому времени майора Ганс Горачек доказал своему командованию целесообразность и необходимость его вербовки, которая была завершена в начале 1934 года. Позже Г. Горачек писал: «Я знал из опыта, что великие контакты, позволяющие проникнуть в планы и намерения руководства противника, бывают безмерно редко. Поэтому необходимо безоговорочно ловить любую возможность для установления таких контактов, так как иначе дело далеко не зайдет» [169]169
  Левицкий С.Указ. соч. С. 185.


[Закрыть].

Новый агент абвера, получивший рабочий псевдоним «Ганс», с лихвой удовлетворил информационные потребности офицеров абвера. Завербовав в интересах германской разведки ряд своих бывших сослуживцев, поляк вплоть до начала Второй мировой войны продолжил снабжать германскую разведку информацией по широкому кругу вопросов. О значимости этого источника для германской разведки говорит тот факт, что адмирал Канарис неоднократно поощрял Горачека за результаты его работы с «Гансом».

Абверштелле «Кёнигсберг» не ограничивался организацией разведывательной работы против Польши с позиции территории Восточной Пруссии и Данцига. Если предоставлялась возможность использовать территорию Литвы для засылки своих агентов в Польшу, то она, как правило, реализовывалась. Например, агент Йонас Кутра, используя свое служебное положение в литовском МИДе, предоставлял агентуре абвера документы, дающие право пребывания в Польше. По этому каналу через польско-литовскую границу в основном направлялись связники германской разведки [170]170
  Левицкий С.Указ. соч. С. 221.


[Закрыть].

Германская разведка в 1920–1930 годах успешно освоила опыт своих предшественников по обобщению информации, получаемой из многочисленных открытых источников. Такая методика на сленге разведчиков получила название «выстраивание мозаики». Она заключалась в том, что для изучения значимых для командования рейхсвера проблем использовались сведения, полученные из различных гласных и негласных источников. Такая систематическая плановая работа позволяла фиксировать любые изменения в составе частей, их командовании, местах дислокации и т. д. Кроме того, профессиональный анализ таких сведений не только фиксировал сложившуюся ситуацию, но и позволял делать прогнозы развития польских вооруженных сил на будущее.

Планомерному разведывательному изучению Войска Польского до середины 1930-х годов способствовали достаточно либеральные порядки обращения информации в польской периодике и специализированных изданиях. Тщательный анализ публикуемых в региональной прессе сведений о различных аспектах деятельности польской армии позволял экспертам германской разведки из разрозненных обрывков информации составлять целостную картину состояния вооруженных сил польского государства. Например, для изучения кадрового командного состава использовались сведения, публиковавшиеся в ведомственном «Офицерском ежегоднике». Сопоставление данных этого издания со сведениями, полученными из других источников, позволяли фиксировать не только фактическое состояние кадрового состава, но и его изменения в динамике.

В центральной и периодической печати регулярно публиковались сведения о различных торжествах и праздниках, в которых имелись указания на должностной статус приглашенных офицеров и служащих местных гарнизонов. Для аналитика разведки достаточно на постоянной основе получить доступ к таким печатным изданиям и фиксировать все изменения, касающиеся тех или иных воинских частей.

Одним из часто использовавшихся способов уточнения ранее полученных сведений о местах дислокации воинских частей являлась фиксация агентурным наблюдением различных элементов обмундирования: расцветки кантов на головных уборах, номерных знаков на погонах и кокардах польских военнослужащих, широко распространенных в униформе тогдашней польской армии [171]171
  Левицкий С.Указ. соч. С. 221.


[Закрыть].

Такие «легально» полученные сведения, по оценкам специалистов разведки, составляют до восьмидесяти процентов всей совокупности разведывательной информации. И только оставшиеся двадцать, так сказать, приходятся на «закрытые» материалы секретного характера, получаемые из агентурных источников.

Наиболее характерным примером, подтверждающим эффективность работы по сбору и обобщению открытых источников, может служить «дело Бертольда Якоба», в свое время доставившего немецкой контрразведке множество неприятностей. Якоб Бертольд, эмигрировав в начале 30-х годов из Германии, в 1935 году опубликовал книгу о преобразовании рейхсвера в вермахт. В приложении к книге имелись справки на 168 германских генералов и ведущих работников Генштаба, содержащие точные установочные данные, адреса, воинские звания, занимаемые должности, места службы и т. д. Произведенный в абвере и гестапо анализ книги заставил сотрудников, отвечающих за безопасность вооруженных сил, содрогнуться. В книге Бертольда содержалась полная структура рейхсвера-вермахта, указаны точные наименования воинских частей, места их дислокации и другие данные, в самой Германии считавшиеся совершенно секретными.

Предположив, что «соавторами» Бертольда могли быть его осведомители в военном ведомстве, служба безопасности (СД) организовала его похищение в Швейцарии. На допросах в гестапо Бертольд дал «сенсационные» показания, заключавшиеся в том, что все данные для своей работы он почерпнул из газет, журналов и других печатных источников, продающихся в любом газетном киоске. В качестве примера он привел несколько публикаций: «Основание для утверждения о том, что генерал-майор Гаазе командует 17-й дивизией, я извлек из некролога, помещенного в местной газете. В нем говорилось, что на похоронах присутствовал генерал Гаазе, командующий 17-й дивизией. В газете Ульма среди светских новостей я нашел данные о свадьбе дочери полковника Вирова с неким Штеммерманом. В заметке упоминалось, что Виров командует 306-м полком 25-й дивизии. Майор Штеммерман был назначен офицером службы связи этой дивизии. В газете сообщалось, что он приехал из Штутгарта, где располагается его дивизия и т. д.» [172]172
  Токарев М.Из истории тайных служб // Вторжение 1940. С. 487.


[Закрыть].

Этот случай ярко демонстрирует эффективность аналитической обработки открытых источников. Можно теперь предположить, какой массив полезной информации может извлечь специально подготовленный и обученный аппарат разведки из безобидных на первый взгляд газет и журналов.

Если возникала необходимость скрыть от властей Польши факт пребывания ее граждан на территории Восточной Пруссии, сотрудники абвера использовали заранее подготовленные фальшивые документы, по которым такие лица могли пересекать польско-германскую границу. Большинство таких поездок проходило через Данциг, где происходила замена настоящих документов на фальшивые, причем первые на временное хранение оставались в сейфах сотрудников абверштелле в полицайпрезидиуме.

После прихода Гитлера к власти и назначения начальником военной разведки адмирала Вильгельма Канариса активность абвера на польском направлении значительно возросла. Штатный состав разведывательных и контрразведывательных органов в Восточной Пруссии расширился в основном за счет офицеров резерва, имевших в прошлом отношение к разведке.

В 1936–1938 годах была активизирована работа абверштелле «Кёнигсберг» по получению документации по вопросам производства новых образцов вооружения и техники. В частности, большое количество полученных через агентуру документальных материалов освещало производственную деятельность основных военных заводов Польши: Центрального пиротехнического предприятия в Рамбертове, Товарищества Староховицких промышленных предприятий, заводов в Варшаве «Норблин-Буш-Вернер», акционерного общества «Снаряд» и др. [173]173
  Левицкий С.Указ. соч. С. 221.


[Закрыть].

С 1937 года абвершетелле «Кёнигсберг» в результате действий польской контрразведки лишился ряда важных звеньев агентурной разведки. Была ликвидирована действовавшая в районе Торуня резидентура, в состав которой входили: Вильгельм Хейдерман, Герман Зопфген, Генрих Кленг, Ян Бремер, Роман Сушицкий. Также был арестован некий Ян Кахлер, специализировавшийся на ведении разведки против польских ВВС. С его помощью абверу удалось собрать большой объем сведений о штатах, численности, вооружении авиационных частей Польши, дислоцированных на аэродромах в Здунах, Крушвице, Скальмеровицах, Качкове. Наконец, были разоблачены агенты Павел Гринвальд, Павел Холлманн, Алоиз Шульц, Хуго Шуше, Антоний Гербих, Вальтер Дей [174]174
  Левицкий С.Указ. соч. С. 221.


[Закрыть].

Особо ощутимый урон был нанесен участку абвера, проводившему разведку польской пограничной охраны и полиции. В результате арестов старшего сержанта полиции из Быдгощи Якуба Вожняк-Коссовского и Герарда Гентцена абвер лишился источников информации о деятельности указанных военизированных структур Польши, ранее с успехом сотрудничавших с абверштелле [175]175
  Там же. С. 222.


[Закрыть].

Уже упоминалось об использовании абвером в агентурной работе женщин. Они исполняли не только функции «наводчиц» и связников, но иной раз являлись и источниками важных секретных сведений. Большие успехи абверштелле «Кёнигсберг» в получении «эксклюзивной» информации о внешнеполитических планах польского руководства связаны с деятельностью агента, которого Оскар Райле в своих мемуарах именует псевдонимом «Прекрасная графиня». В некоторых источниках упоминается ее настоящая фамилия – Познаньская [176]176
  Райле О.Указ. соч. С. 95; Фалиго Р., Коффер Р.Указ. соч. С. 416.


[Закрыть].

Принадлежность к высшей польской аристократии, возможность вести роскошный образ жизни открывали перед этой женщиной двери не только великосветских салонов, но, что было более важно для абвера, служебные кабинеты их посетителей, сотрудников внешнеполитического ведомства Польши. Принадлежа к кружку близких к министру иностранных дел Польши Юзефу Беку людей, «Прекрасная графиня» являлась поставщиком важных сведений для абвера, особенно в периоды международных кризисов. Причем источником информации выступал сам министр. Как остроумно пишет О. Райле: «Бек не был врагом бутылки. Иногда он выпивал лишнего… Именно тогда в приподнятом настроении он в высокопарных словах охотно делился со своими друзьями о будущем польской внешней политики».

«Воодушевленную и добровольную» работу «Прекрасной графини» на абвер О. Райле объясняет ее стремлением не допустить военного конфликта Польши с Германией, что, в случае его начала, затрагивало личные интересы агента как крупной землевладелицы по обе стороны границы. Пиком ее карьеры в германской разведывательной службе явилась полученная информация о состоявшемся 12 мая 1939 года секретном совещании с участием президента Польши Игнатия Мосцицкого, маршала Эдварда Рыдз-Смиглы, Юзефа Бека и послов Польши в Риме, Берлине и Париже, на котором была выработана внешнеполитическая линия в отношении Германии [177]177
  Райле О.Указ. соч. С. 95–97; Левицкий С.Указ. соч. С. 223.


[Закрыть].

Об активном использовании абверштелле «Кёнигсберг» женщин в агентурной работе также свидетельствует ряд состоявшихся в Польше судебных процессов в отношении разоблаченных агентов германской разведки: Эммы Беккер, Эммы Бонар, Ольги и Марты Ласовских, Антонины Ланге и др. В судебных заседаниях была доказана их противоправная деятельность, выразившаяся в предоставлении сотрудникам абвера в Кёнигсберге значительного массива информационных сообщений, касающихся различных аспектов обороноспособности Польши. Им инкриминировалась передача разведывательных данных о многочисленных стратегических объектах Войска Польского, состоянии гарнизона в городе Гродно, строительстве фортификационных сооружений и т. д. [178]178
  Левицкий С.Указ. соч. С. 222.


[Закрыть].

О значительно возросшем уровне активности германской разведки в Польше непосредственно перед началом войны свидетельствуют следующие цифры: если за 1935–1938 годы польской контрразведкой было выявлено около трехсот случаев немецкого шпионажа, то только за восемь месяцев 1939 года было зафиксировано двукратное увеличение данного показателя. Причем весьма большой процент приходился на ACT «Кёнигсберг» и подчиненные ему абвернебенштелле.

Летом 1939 года в целях дополнительной разведки ранее изученных объектов ACT «Кёнигсберг» организовал массовую заброску по легальным каналам (командировки, туристические поездки и т. д.) своих агентов в Польское Поморье и другие регионы Польши. Одним из благовидных предлогов к проведению визуальной разведки явились туристические поездки студентов кёнигсбергских и данцигских учебных заведений в Польшу, в число которых и были включены агенты ACT. Так, действующий под «крышей» данцигского политехнического института неизвестный резидент абвера, сумевший создать из студентов ВУЗа разведсеть, направил часть агентов в Польшу с конкретными заданиями [179]179
  Там же. С. 223.


[Закрыть].

Важнейшей задачей сотрудников ACT «Кёнигсберг» накануне войны с Польшей считалась подготовка так называемой «спящей» агентурной сети. Как правило, эти снабженные радиопередатчиками агенты в мирное время активной работы не проводили, ограничиваясь выполнением незначительных «контрольных» поручений. С началом военных действий они должны были по имеющимся каналам связи передавать текущую разведывательную информацию, чаще всего получаемую визуальным путем (районы сосредоточения войск противника, направления их движения, численность и т. д.). Предполагалось, что в случае войны другие источники информации утратят связь с разведцентром и не смогут выполнять задачи по информированию командования вермахта в условиях скоротечных боевых действий.

Важный вклад в изучение состояния вооруженных сил Польши в 1920–1930 годах сделала германская радиоразведка. Командование рейхсвера-вермахта никогда не забывало, что ряд крупных побед германскому оружию в годы Первой мировой войны принесли использование средств радиоперехвата и дешифровка радиограмм противника.

После окончания боевых действий в 1918 году на базе стационарных и подвижных постов прослушивания военного времени в Кёнигсберге при штабе 1-го военного округа в составе 1-го батальона связи было сформировано два взвода прослушивания. Эти подразделения в начале своей практической деятельности замыкались на шифровальный отдел Министерства рейхсвера, куда направлялись все полученные средствами радиоперехвата материалы. Существенный «прорыв» в деятельности радиоразведки был связан с созданием в конце 1920-х годов новых, более совершенных образцов техники.

Это позволило кроме стационарного поста прослушивания, находившегося в местечке Нойгоф (пос. Тимофеевка, Гурьевского района) близ Кёнигсберга, сформировать подразделение, состоящее из нескольких подвижных станций, которые по мере необходимости (осложнение польско-германских отношений, польские военные маневры) осуществляли радиоперехват и пеленгование в заданных районах. В своей деятельности они замыкались на отделение радиоразведки под командованием майора фон Рихтгофена, входившего в состав абверштелле «Кёнигсберг».

Германское военное командование заслуженно отмечало большой эффект от использования частей радиоразведки во время всех предшествующих войне кризисов (аншлюс Австрии, захват Чехословакии). Все требования начальника войск связи Фельгибеля по закупке новой техники, увеличению численности подчиненных ему частей и т. д. неизменно удовлетворялись вышестоящим командованием. Например, потребовавшаяся в начале 1939 года реорганизация частей радиоразведки, связанная с увеличением числа стационарных и подвижных постов прослушивания, привела к семикратному увеличению численного состава [180]180
  Арази Д.Немецкая военная радиоразведка во Второй мировой войне // Вторая мировая война. С. 396.


[Закрыть].

В период подготовки военной операции против Польши все средства германской радиоразведки были развернуты в приграничной полосе с задачей перехвата каналов связи польского командования. Однако поляки, зная о возможностях германских служб перехвата и дешифровки, перемещение и маневры своих частей и соединений производили в условиях строгого «радиомолчания». Этот приказ не распространялся на польскую пограничную стражу и полицию, перехватом переговоров которых и вынуждены были ограничиваться средства германской радиоразведки. Только на третий день боевых действий польское командование под угрозой утраты контроля над ситуацией начало активно использовать радио для связи с войсками.

Итоги польской кампании заставили германское командование заняться реформированием системы связи и радиоразведки. Дело в том, что с началом боевых действий весь объем информации, получаемой по каналам радиоразведки, направлялся на обработку в Берлин, что значительно увеличивало время прохождения важных разведывательных сведений до низового командования, которое в этих условиях частным порядком было вынуждено переподчинить себе части радиоразведки. В Берлине Верховное командование согласилось с новым порядком их подчиненности [181]181
  Арази Д.Указ соч. С. 397–398.


[Закрыть].

Перед нападением Германии на Польшу во всех центральных и периферийных установлениях абвера было составлено боевое расписание, предусматривающее использование офицеров разведки на том или ином участке работы. В ACT «Кёнигсберг» часть сотрудников 1-го отдела была включена в состав так называемых фронтовых разведывательных команд (впоследствии абверкоманды на Восточном фронте), в задачи которых входил захват учреждений и архивных материалов польских спецслужб и органов военного управления и непосредственное задержание их сотрудников и агентов.

Другая часть офицеров, которая в мирное время непосредственно занималась насаждением в приграничных районах «спящей агентуры», вместе с радистами была приписана к постам прослушивания. Они должны были с началом боевых действий в ускоренном темпе принимать, анализировать и передавать командованию информацию о противнике, содержащуюся в радиосообщениях. Радисты зарубежных разведывательных точек, снабженные компактными приемо-передающими радиостанциями компании «Телефункен», на жаргоне абвера называвшиеся «Klamotten» (барахло, хлам), с началом боевых действий были готовы «выстрелить» в эфир десятками срочных информационных сообщений [182]182
  Райле О.Указ. соч. С. 129.


[Закрыть].

Фронтовые разведывательные команды в целом хорошо себя зарекомендовали в ходе вступления германских войск в Чехословакию. Несмотря на досадные для немцев промахи, связанные с бегством части руководящих кадров чехословацкой разведки вместе с наиболее важными документами, было принято решение о применении опыта использования команд в польской кампании. Совершенствуя тактику захвата военных учреждений Польши, было также решено, что фронтовые разведывательные команды будут действовать в авангарде наступающих частей вермахта.

После ликвидации 27 сентября 1939 года окруженных в районе Варшавы польских войск команда под руководством капитана Буланга первой ворвалась в резиденцию польской военной разведки на площади Пилсудского. Никем не охраняемые служебные помещения были пусты. В кабинетах находилось около сотни металлических сейфов. По мере их вскрытия сотрудники абвера теряли надежду, что им достанутся по-настоящему секретные материалы. Улов ограничивался собранием открытых документов вермахта, адресных и телефонных справочников городов Германии, малозначимой картотекой польских эмигрантов. Вся оперативная документация Второго отдела Генштаба Польши отсутствовала.

Предпринятые по горячим следам поиски архивов польской разведки на первых порах ничего не принесли. И только через несколько дней в одном из бастионов форта Легионов капитан Буланг обнаружил огромное количество служебной документации, отражающей практически всю предвоенную работу польской разведки против Германии и других стран. Для вывоза всего массива документации в Германию понадобилось шесть грузовиков. В многочисленных досье, таких как «Военный атташе в Риме», «Военный атташе в Берлине» и других, содержались данные на польскую агентуру и описывался ход всех разведывательных операций экспозитуры [183]183
  Райле О.Указ. соч. С. 131.


[Закрыть].

Только анализ материалов дел по Восточной Пруссии и Данцигу привел к задержанию около ста агентов польской разведки, оперировавших в этом регионе. О глубине инфильтрации экспозитуры в абвер указывают два особенно характерных дела.

Аппарат абвера в Данциге с 1935 года преследовали нечем не объяснимые провалы. Вплоть до начала войны польской контрразведкой было выявлено и предано суду 16 ценных агентов, замыкавшихся в своей работе на данцигскую точку. Проверки по фактам арестов не выявили источник утечки сведений о его деятельности. В разработке гестапо, которое было подключено к расследованию, по подозрению в шпионаже в пользу Польши долгое время находился даже сам бывший начальник разведточки Оскар Райле. И только в одном из архивных досье польской разведки нашлось объяснение этому делу.

Выяснилось, что агентом экспозитуры в данцигском филиале ACT «Кёнигсберг» была секретарь начальника К. некая Тышевская (по другим данным, Клара Щебиньская). Завербована она была лично майором Жихонем с использованием имевшихся на нее компрматериалов. Высокий уровень профессионализма майора еще раз был подтвержден его умелым руководством деятельностью Тышевской и тем фактом, что в течение длительного времени она не была разоблачена. Информацию о всех шестнадцати разоблаченных агентах абвера в Польше и данные на другие разработки Жихоню предоставила она. Состоявшийся суд приговорил Тышевскую, ее сестру и мужа сестры, также вовлеченных в операцию, к смертной казни.

Второе дело касалось неназванного немецкого таможенного чиновника, представлявшего не совсем типичный пример «агента-двойника». Уникальность ситуации заключалась в том, что этот чиновник, являясь активным агентом-вербовщиком абвера в Польше, одновременно такие же функции исполнял в отношении объектов интереса польской разведки. Причем ни одной из сторон он не сообщил о характере своей работе друг против друга. И только из архивного польского дела следователи гестапо извлекли требующиеся для ареста доказательства.

Подавляющее большинство разоблаченной польской агентуры из числа граждан Германии было приговорено имперским судом к высшей мере наказания [184]184
  Райле О.Указ. соч. С. 132–133.


[Закрыть].

Проведенный германскими военными специалистами анализ трофейной польской документации показал, что органы абвера свою задачу по изучению польских вооруженных сил выполнили в полном объеме. Германскому командованию были предоставлены исчерпывающие данные о планах и мобилизационных возможностях польской армии. Кроме того, с высокой степенью детализации была получена информация о кадровом составе, местах дислокации, вооружении польских частей и соединений, задействованных в войне против Германии.

Польская разведка в Восточной Пруссии

В начале двадцатых годов польские спецслужбы представляли собой достаточно эффективный механизм добывания информации и обеспечения безопасности вооруженных сил, получивший положительный опыт в ходе советско-польской войны. В январе 1921 года военным министерством в составе Генерального штаба был сформирован Второй отдел, ответственный за решение разведывательных и контрразведывательных задач в интересах обеспечения безопасности государства. За образец организационного построения была взята структура французского Генштаба, доказавшая свою эффективность в годы Первой мировой войны.

В соответствии с характером решаемых задач Второй отдел польского Генерального штаба был разделен на три ведущих подразделения, в свою очередь, состоящих из функциональных и региональных отделений (рефератов).

1-й отдел занимался организационными вопросами функционирования разведки Генштаба, кадровыми, финансовыми проблемами.

2-й отдел являлся ведущим подразделением, организующим и координирующим всю разведывательную и контрразведывательную деятельность Генштаба.

3-й отдел (исследовательский) занимался обобщением и анализом всей поступающей из второго отдела разведывательной информации. Задачи по непосредственному добыванию информации этому подразделению командованием не ставились, и поэтому самостоятельной оперативной деятельности он не проводил. Отдел выполнял также функции по выработке перспективных заданий добывающим аппаратам, исходя из информационных потребностей руководства Генштаба и военного ведомства Польши [185]185
  Фалиго Р., Коффер Р.Указ. соч. С. 415.


[Закрыть].

Кроме центрального аппарата непосредственно разведывательную и контрразведывательную деятельность осуществляли и территориальные представительства 2-го отдела Генштаба, как правило, расположенные в крупных административных центрах страны и называвшиеся непереводимым термином «экспозитура».