Текст книги "Аллер (СИ)"

Автор книги: Олег Сынков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 30 страниц)

Глава 19

Плато Шабу

– Значит, хороший человек, твой солдат.

– Я знаю, проверенный мной лично, – констатировал Ритар.

Транспорт сел, и началась погрузка. Мы подошли, Вивар раздавал распоряжения, что куда грузить.

– Вивар, как долго по списку всё будет загружаться?

– Я думаю, каждый из них сделает по три рейса.

– До вечера успеют?

– Да, успеют.

И мы ушли. Когда шли, уже проходили взлётную парковку, нам навстречу по дорожке шёл человек в жёлтом скафандре, я сразу узнал его, это был Ивас.

Он нас всех поприветствовал, но обратился ко мне.

– Мы почти всю работу выполнили, да не почти, а всю. Вы мне говорили найти вас, когда закончим, вот я вас и нашёл.

– Так теперь я приглашаю всех в мою палатку, там всё и обсудим, – и, повернувшись, я направился в её направлении, все молча пошли за мной.

Когда пришли к палатке, я обратился к Крафу:

– Никого не подпускай к палатке, охраняй нас.

Краф клацнул, Ивас аж поперхнулся от того, как я обратился к Крафу, и что тот клацнул в ответ мне.

– Он что, вас понимает?

– Он понимает человеческую речь и распознаёт настроение человека, да и не любит всяких колкостей в отношении себя, – я посмотрел на Ритара. Он понял меня и не сказал ни слова.

Мы прошли в мою палатку, Краф остался. Я сразу достал свой компьютер и разложил его так, чтобы все видели, что я буду показывать. Я много времени провёл с ним на обратном пути с Диакава. И уже сносно работал и с программами, какие мне потребовались для создания чертежей и описаний. Даже эскизы уже мог рисовать в нём.

Приступим. Смотрите, Ивас, вот, и я показал ему слёт с торчащими автоматными стволами на крыльях. Надо на каждый слёт поставить это. И показал следующую картинку, на которой был пулемёт с длинной лентой с патронами к нему.

Это что? – в один голос спросили и Ритар, и Ивас.

Это пулемёт Калаш, но его нужно сделать в два раза больше, чем Калаш-К. И установить на слёты и транспорты, да и на стрики тоже, если потребуется. Мы же не знаем про их защиту на их стриках и слётах. Да, стволы должны быть ещё прочнее на них, чем на автоматах, они же будут выпускать по тысяче пуль, что сулит перегревом металла. Патроны должны быть в два или три раза больше и мощнее, это чтобы пробивать металл на стриках противника и превращать их слёты в фарш. Это первая вам задача.

Вторая, посложнее, будет. Я открыл им следующую картинку, на экране возник космический корабль, изрыгающий пламя из сопел.

Ивас тут же сказал: Эта технология запрещена уже много тысяч лет, её нельзя использовать на планетах.

Вот именно, Ивас, на планетах нельзя, а в космосе можно.

Ритар тут же вставил и своё слово: Они не практичны и не летают так далеко, как современные стрики.

Я сейчас скажу грубо, ну, пожалуйста, не обижайтесь. Вы слушаете. Я говорю. Когда спрошу вашего мнения, тогда и будете говорить. Не перебивайте меня, не уводите мою мысль в сторону от насущной проблемы.

Все замолчали. Я так понял, Бат уже привык, что я сначала рассказываю, а потом спрашиваю, поэтому и не вмешивался. Я продолжил.

Почему ни один слёт, ни один стрик или даже транспорт не смог вырваться оттуда, из системы Артос? Да потому, что они применили технологию, которая блокировала работу импульса. Нам нужны реактивные двигатели. Они нас просто выручат, когда на нас набросят сеть, как на добычу. Мы при их помощи просто будем выходить из-под действия их блокирующих технологий.

А возможно, даже с помощью этой тяги мы размажем их армаду, как муху на стене. Теперь говорите.

Ивас начал первым: Это очень серьёзная работа по сравнению с пулемётом, нужно больше учёных и инженеров.

Ритар, ну что скажешь? Он стоял, держа руку на подбородке, а потом всё-таки заговорил.

То есть, ты хочешь построить небольшой Стрик для разведки сначала?

Ну, в каком-то смысле, да. Надо проверить мою догадку: прав я или нет.

Я считаю, ты прав, но вот только не надо разведывать. Надо снабдить Стрики такими двигателями. И не только Стрики, а также слёты и транспорт. И сразу вступать в бой и побеждать. Всё, что ты предлагаешь, Аллер, очень и очень разумно. Надо сначала переоборудовать всё, а потом в бой идти. Ну, хотя можно и твой Стрик построить и выманить их этим Стриком на свою территорию, заодно и проверим, что там за стеной темноты. Но, повторю, это надо сделать, когда большинство Стриков мы переоборудуем и перевооружим.

Согласен с тобой, Ритар, на все сто процентов. Вот только сколько месяцев это займёт?

Ну, доков, строящих Стрики, у нас пять. Три скоро освободятся, я думаю, в течение недели, а другие два – сегодня или завтра. Так что можем загонять и переоборудовать, хотя нечего ставить покамест. Но тогда и новые не закладывать пока. Это ждать месяц, иногда и два, пока вновь заложенный Стрик будет готов.

Ритар продолжил: Ивас, что тебе понадобится для работы над этим проектом?

Люди – это раз, полигон для испытаний – два, ну и материалы.

Считай, что у тебя это всё есть. Немедленно садись и пиши смету для первых дней, хотя бы. Потом конкретнее всё распишешь, – почти приказал Ритар. Ивас достал свой компьютер и начал там колдовать.

Аллер, что у тебя ещё есть интересного?

Это пока всё, что пришло в голову.

Откуда?

Что откуда?

Пришло в голову откуда?

Ритар! А я знаю, берёт и приходит. Иногда во сне приходит.

Ритар, а твоя команда будет участвовать на стрельбище?

Аллер, так они уже половина здесь и стреляют уже с обеда. А твои пилоты где?

Да не поверишь, тоже с обеда на стрельбище.

Ивас подал голос: Я всё.

Что всё?

Написал, что для начала требуется.

Ну так отправляй.

Куда?

Ой, а ты не знаешь, будто куда?

Ну, так-то знаю, а что, так и отправлять?

А, ну да, дай заверю. И Ритар приложил запястье к его компьютеру, компьютер моргнул. Ну всё, отправляй, Ивас.

И до меня вдруг дошло: я не могу принимать решения, я их могу только предлагать, а решение принимают другие. Зачем же тогда Отец мне говорил, что всё в моих силах? Значит, пока что нет, я слишком молод, скорее всего, вот и вся проблема. Ладно хоть брат на моей стороне, полностью. И что-то мне так скучно стало вдруг, все эти проблемы, что-то решать, чем-то быть озадаченным. Я в молодом теле, а тело требует чего-то, я же парень, а парню нужна девушка, нужны развлечения. Посмотрел я на Иваса и Ритара и захотелось мне их послать куда подальше и сбежать, да хоть на дискотеку, или как тут это называется. Мы не роботы, а люди, а людям нужны развлечения, ну хоть малость. И как будто прочитав мои мысли, Ритар заявил:

Эй, кудряши, что приуныли? Сегодня тут танцы обещали, так что сходите, потрясите шевелюрой своей. Женского люда очень много на базе стало, так что они там все будут сегодня.

Мы с Батом переглянулись и вмиг повеселели.

Ага, значит, я в точку попал, да, кудряши? Ну что, брат Ивас, пойдём, пусть молодёжь подготовится к вечеру. Хотя он уже настаёт, пока мы тут решали глобальные проблемы.

Ивас сложил свой компьютер, вложил его в скафандр, и они с Ритаром вышли и пошли по своим делам, каждый в свою сторону.

Мы с Батом остались. Ну что, сходим, Бат?

Я хотел тебе предложить, как они уйдут, ну раз так получилось, конечно, сходим, Аллер, меня-то точно уже ждать будут.

Повезло тебе, а я один. И тут я вспомнил Мивару, красивая, страстная и такая далёкая и чужая. А она ведь точно чужая, и зацепила меня своим очарованием, ухх.

На ужин мы не пошли, тяжело будет танцевать, если придётся, конечно. По дороге на танцплощадку завели Крафа в вольер, благо его уже сделали, и здесь уже находилось несколько питомцев, оставленных на время. Уже темнело, танцплощадка представляла из себя такую же площадку, как и на земле, танцплощадку. Круг, а по кругу скамейки, в середине уже танцевали и кривлялась молодёжь. Но все они были в скафандрах, служба. Длинные волосы только и говорили, что это девушки, ну и рост тоже за себя говорил.

Только мы зашли, как Бата схватила его подружка и потащила за руку от меня куда-то в круг.

Я пошёл по часовой стрелке вдоль скамеек по кругу. Звенела довольно-таки приятная музыка, такая ритмичная, пел мужской голос, песня была про любовь. Но в быстром темпе и для того, чтобы пара танцевала, не подходил, поэтому все двигались по одиночке, и, по-моему, кто на что горазд был, кто как мог, так и кривлялся.

На скамейках сидели парни, девушки, наверное, ждали музыки, чтобы танцевать парой. Я глядел, разглядывал девушек: молодость она всех делает красивыми, если ещё и фигурка отменная, то это просто богини. А если ещё и следит за собой, да косметики в меру, то просто глаз не оторвать. Я прошёл уже половину круга, и ни одна девушка меня не заинтересовала. Кончилась песня и началась другая композиция, мелодичная, медленная, ну как раз для пар. Только я это подумал, как со скамеек начали вставать парами и сразу начинали танцевать с места, обняв друг друга. Я пошёл дальше, видел, даже девушки приглашали парней, да это белый танец, наверно. Девушка выбирает себе в пару парня.

Я уже хотел присесть, когда меня за руку кто-то взял сзади. Я обернулся и увидел красивую блондинку с причёской и чуть накрашенной. А глаза – кошка прям: большие глаза, белки белые и зелёная радужная оболочка с расширенными зрачками, ну кошка и есть. Надо же, а как я такую красоту пропустил, ведь уже больше половины круга прошёл. Я посмотрел на неё и подумал: что дальше?

– Я Вас приглашаю на танец, – красивым голосом сказала она.

– Пойдёмте, – и я взял её за талию. Она положила мне на плечи руки, и мы закружили под песню, которая мне всё больше нравилась, и песня, и девушка. Песня кончилась, но тут же началась новая, такая же медленная, и мы продолжили танцевать. Почему-то в круге, где танцевали, музыка звучала громче, а на его окраине тише. В общем, чего бы я ни говорил, она не слышала, а каждый раз улыбалась, оголяя белые зубки, когда я что-то говорил. Она видела только открытый мой рот и шевеление губ. Я бросил эту затею и просто любовался её красотой.

Песня кончилась, я хотел уже проводить девушку до скамейки да поболтать с ней, как меня грубо развернули за плечо, и мне в нос прилетел кулак. С моего носа тут же хлынула кровь.

Я не ожидал, конечно, ничего подобного, но в лицо уже летел второй кулак. Я увернулся от этого удара. Тело противника подалось вперёд, а я коленом уже заехал по печени этому телу. Противник встал в стойку, закрыв лицо кулаками. Смотри-ка, профессионал, – подумал я. Блондинка что-то кричала ему, но слышно её не было. Танцоры начали расступаться, образуя своеобразный ринг.

Он был блондин, как и девушка. И выглядел мощнее меня, но я не собирался сдаваться. Кровь всё текла ещё, и одна ноздря уже не работала и, по-моему, опухать стала мгновенно. Он снова атаковал, и сделал сразу два удара: левой, правой. Я снова увернулся и, вставив ногу вперёд, ударил ей ему в грудь. Он отлетел, но снова пошёл в атаку. Я встал в стойку, чтобы прыгнуть и с разворота нанести удар ему. Он не понял замысла и рванул на меня. Я подпрыгнул, крутанулся вокруг своей оси и влупил ногой ему в челюсть. Его голова метнулась от удара в сторону, и он погас, рухнув на танцплощадку.

Музыка выключилась. Блондинка рыдала над этим вырубленным мной парнем. Подскочил ко мне Бат, потом появился Вивар, нарисовались Гектор и Дивар. Они встали передо мной стеной.

– Ну-ка, парни, остыньте, всё кончено уже, он один.

Они взяли в круг эту пару блондинов.

Я привстал на колено перед рыдающей девушкой, стоявшей на коленях перед блондином.

– Девушка, как ваше имя?

– Милира, – плача, ответила она. – А это кто? – я указал рукой на блондина.

– Брат родной брат, дурак.

– Что, так прямо и зовут?

– Кого? – всё рыдала она.

– Брата так и зовут?

Она чуть перестала рыдать и посмотрела на меня.

А всё равно красивая, хоть и плачет, – подумал я.

– Берар его зовут, он мой родной брат. Вы его убили?

– Милира, я его вырубил на время, он скоро придёт в себя. Почему он напал на меня?

– Да он перепутал вас с моим бывшим парнем, который на меня руку поднял и не раз. Мы расстались, а он, – она показала на брата, – он пообещал проучить его.

– Ну тогда всё в порядке. Вы меня простите, но я вас сегодня покину и не провожу. Что-то с носом у меня, уж простите, Милира.

Она в недоумении посмотрела на меня, на брата.

– За брата не беспокойся, он придёт в себя и довольно скоро, а я займусь носом своим.

– Бат, найди врача мне срочно. Он мне нос, по ходу, сломал, надо восстанавливать.

Бат тут же испарился.

– Вивар, останься здесь до его пробуждения, – я показал на блондина.

– Сделаю.

– Дивар, Гектор, со мной в мою палатку быстро.

И мы рванули почти бегом.

Мы уже были в палатке минут пять. Первым вошёл Павус, врач, я его узнал. Потом появился Бат. По нему видно было, он расстроен случившимся.

Дивар, Гектор, свободны, идите, отдыхайте. Отсалютовав, они молча ушли.

Павус принёс чемоданчик с собой, в прошлый раз его не было.

Аллерсавр, давайте сядьте в кресло и запрокиньте голову, десять минут так сможете просидеть.

В такой позе, да?

Да, сможете?

Конечно.

Ну, давайте, запрокидывайте.

Я сел, запрокинул голову, поёрзал, сел поудобней и застыл.

Павус вытащил пустотелую коробочку из чемоданчика, поставил её мне на лицо и сказал:

Сейчас начнётся операция, главное, не двигайтесь, очень прошу.

Всё, я готов. Он нажал кнопку на коробочке, и я почувствовал пару уколов на лице под коробочкой. А потом я понял, что у меня работают только глаза. Я ни чувствовал лица и носа совсем. Что-то хрустело, пищало, и всё. И так все десять минут, время вышло. Павус снова нажал на кнопку на коробочке и снял её.

Можете поднимать голову, всё, операция закончена успешно.

Я поднял голову, мне поднесли зеркало, нос был таким же, как и раньше, но я его не чувствовал.

Аллерсавр, анестезия отойдёт, и придёт боль, уж потерпите как-нибудь.

Я кивнул головой, потому что рот я тоже не чувствовал.

Я вам оставлю обезболивающее средство, но его применять тогда, когда совсем не вытерпишь боль. В большинстве случаев многие применяют сразу, но тогда процесс восстановления застопорится. Это средство немного приостанавливает и процесс восстановления, поэтому терпите. Всё, я ухожу, до свидания, и он вышел из палатки.

А я подумал: хороший человек и врач, но лучше с ним встречаться не по моей части. Не хотелось его видеть снова меня лечащим. Я чувствовал, что ночка предстоит у меня ещё та, так что настроился морально. Отпустил Бата отдыхать, сказав ему, что всё равно мне придётся самому с болью справляться, и тут уж ты мне ничем не поможешь.

Разделся, лёг в кровать, спать я не хотел, поэтому просто закрыл глаза. И всплыла блондинка с зелёными глазами и ослепляющей улыбкой с белыми зубами, красотка. Пролежав с час так вот, я всё-таки уснул. А проснулся от того, что мне снился кулак, который прилетел мне в нос. Что снова? Я подскочил с кровати, нос болел неимоверно, пульсирующей болью, анестезия отошла и пришла боль.

Посмотрел на пузырёк: нет ни капли. Ни приму, пусть сама затихнет эта боль, или привыкну к ней. И подумал ещё про один момент: если буду в мороз или попадать в холод, то мой нос теперь будет работать как барометр. Он будет замерзать первым, я это знаю, проходили.

Нет, блондинка, ты точно меня с носом не оставишь теперь. Вот такой каламбур пришёл мне в голову.

Хороша, ой, хороша! И братец её защитник, а что раньше не мог разобраться с её обидчиком? Мне досталось ни за что, хотя, может, авансом прилетело. Да ладно, что, влюбился, Олег?

Да, по сути, я Олег, но тело Аллера, а это тело молодое, и оно требовало любви и страсти. Но сущность, сущность того человека, который на земле имеет уже внуков. Да ладно, ты о чём? Я сам с собой спорил. Мужик всегда мужик, если рядом появляется красивая женщина, а ты свободен. То кто тебя удержит? Это природа так устроила мужчин или Бог? Как тут говорят, Творец, хотя и на земле говорят Творец, но он Бог-Творец. А сколько на земле мужиков, которые работают на два фронта по мужской части, или даже на три?

Я таким не был никогда. Ну, конечно, глаза у меня есть, и я тоже на земле замечал красивых женщин. С природой или с Творцом не поспоришь, она требует своё.

Вот так я лежал и спорил сам с собой мысленно, и тем самым заглушал боль, которая действительно начала отступать.

Мне вдруг стало интересно, а знала Милира, кто я такой? И сам ответил: навряд ли. Если бы я её увидел раньше, я бы точно не пропустил мимо своего взора такую девушку.

Значит, она вновь прибывшая. Кто такая? Почему не доложили? Ага, сейчас разбежались, шутил я сам с собой.

Так я, сам с собой спорящий и с всё утихающей болью, дотянул до рассвета.

Первым, кто нарушил моё одиночество, был Павус, врач.

– Как самочувствие? – Он сразу посмотрел на пузырёк, оттуда жидкости не убавилось. – Вы даже не притронулись к болеутоляющему, похвально, хорошая выдержка у вас. А силы воли, наверно, вообще с избытком.

– Что есть, не отнимут, – сказал я, мои первые слова после операции.

– Вот и славно, так смотрите: никаких физических нагрузок сегодня нельзя позволять.

– Как жаль, – за спиной у врача раздался голос Бата.

– Вы-то можете это сделать, но без Аллерсавра, – уже к Бату обратился Павус. – И не уговаривайте брата, а помогите ему в восстановлении здоровья.

– Сделаю, – ответил Бат.

– Вот и славно, а знаете, вы ему челюсть выбили, – вдруг сказал Павус.

– Кому? – мы с братом сказали в один голос.

– Берару Макиву, она вылетела у него со своего места, – продолжил рассказ врач. – Сразу после вас его привели ко мне, ваша троица привела. Там ещё была плачущая красавица, его сестрёнка. Мне пришлось вправлять ему челюсть, чуть пальцев не лишился, – и показал нам два перевязанных больших пальца. – Не успел среагировать я, давно не вправлял. В общем, сам виноват, зачем вообще сунул пальцы, сам не понимаю. Прихватил он меня своими зубами.

– А что потом? – спросил я.

– А потом они пошли восвояси, молча просто ушли.

– А откуда имя и фамилию узнали?

– Это не я узнал, а этот, как его там, имя мудрёное такое.

– Гектор, – сказал я.

– Точно, он Гектор, ну так вот, я веду записи, кого лечу, надо же записать. Так он мне всё и рассказал, кстати, про всё. И как вы его, Берара, в бессознание ввели, и что занимаетесь вместе, и разучиваете такие же приёмы, какой вы использовали против Берара. Он мне и имя, и фамилию сказал того блондина. Но есть одно но: если бы я не припугнул его, что он лишится всего, и службы, а может, и жизни, то ваш Гектор ничего бы не выложил, да, я ещё вашим отцом его припугнул. И кое-что использовал ещё.

– Павус, вы его обманом заставили всё рассказать! – негодовал я.

– Ну, я же врач и психолог в одном лице, я вот, например, знаю, что ни с вашим братом, ни тем более с вами лично, такой номер не пройдёт.

– А почему вы подчеркнули слово «лично»?

– Ну, ваш брат предан вам, и очень, что касается вас, он никому и ничего не расскажет. Я не буду вам рассказывать, как я это делаю, это профессиональное. А вот вы, вас я не могу раскусить, вы не поддаётесь внушению.

– Так вы владеете гипнозом? – вскрикнул я. – Это же круто! Так вот что такое ваше «кое-что ещё», то, что вы использовали с Гектором.

От автора. Если вы читаете уже на этой главе. То я вас попрошу поставить лайк книге. А ещё если вам не сложно подпишитесь на мой аккаунт.

Глава 20

Плато Шабу.

Вы умный и догадливый человек, Аллерсавр.

Павус, не льстите мне, я этого терпеть ненавижу.

Я и не собирался льстить, я врач и привык людям говорить правду, по долгу службы я это обязан говорить. А ведь она не всегда, эта правда, приятна. Уж поверьте, Аллерсавр.

Я посмотрел на Павуса и сказал сам себе мысленно: хрена с два ты теперь от меня отдалишься, я тебя возьму в свою команду.

Вы сейчас чего задумали? Вот так посмотрев на меня, Аллерсавр?

Догадайтесь, если не прочитали мои мысли.

Да мало ли что вы там подумали, но ваш взгляд сказал мне, что я теперь у вас под прицелом.

Ну, почти угадали, Павус, почти. И я похлопал его по локтю левой руки.

И я вспомнил случай, который произошёл со мной в школе, ещё на Земле.

Я уже начал заниматься спортом тогда, это был пятый класс. В школу приехали иллюзионисты, и с ними был гипнотизёр.

Фокусники-иллюзионисты мне понравились, я был в восторге. И вот на сцену вышел дядька, он окинул зал своим взглядом и сказал: Сейчас я буду гипнотизировать, я выберу людей из зала. Сначала я пройду по залу, а потом назову ряд и место, на котором сидит кто-то из вас. Какой ряд и место назову, тот выходит на сцену. И он пошёл по залу, где-то останавливался, где-то проходил мимо. Я помню его взгляд, остановившийся на мне. Ну давай, выбери меня, – говорил я ему мысленно. Так он обошёл весь зал, взошёл на сцену и начал называть ряд и номер места.

Ребята вставали и шли на сцену, а я думал: Ну сейчас, ну давай. Но чуда не случилось. Так на сцену вышло четырнадцать ребят.

И гипнотизёр снова заговорил: А теперь какие места я назову, то они покинут зал. Зал возмутился: Почему, мол, что за произвол?

Или они уходят, или ухожу я, и никакого представления не будет, – констатировал гипнотизёр. Все утихли, а я вжался в кресло: я не хочу уходить, я хочу посмотреть, только не я. Теперь я пел другую мантру, только не я. Он называл ряд и место, встал один из старшеклассников и пошёл на выход. Потом встала девочка из параллельного класса, а следующим было названо моё место. Я помню, как я метнул свой взгляд на гипнотизёра, спрашивая мысленно, почему, и получил тут же ответ.

Эти люди не верят и своим присутствием мешают мне сконцентрироваться на гипнозе.

И я пошёл, гордо подняв голову: мне теперь не было обидно покидать зал.

Одно дело уйти, а другое – посмотреть, что же там будет происходить. Я вышел из зала, а старшеклассник и говорит: хотите посмотреть, наверное? Мы с девочкой в один голос крикнули: Да.

Тогда за мной только тихо. Мы поднялись этажом выше, он открыл комнату, откуда гоняли нам кино, там стояли кинопроекторы. Отодвинув их, а их всегда стояло по два штуки, поставил возле одного отверстия скамейку и скомандовал: залезайте и смотрите. Сам пошёл ко второму.

Вот так мы и простояли, смотрев это представление до конца. То, что вытворяли ребята на сцене, это было нечто, и главное – по указке человека: одного его слова было достаточно, чтобы тихоня превратился в шумного парня. А не поющий никогда человек запел, на барабанах все играли по очереди, отбивая настоящий ритм песен.

Все вместе плыли в воображаемой лодке: кто-то был на весле, как будто, кто-то просто сидел. Воображаемая лодка перевернулась, и все поплыли к берегу.

И в первый раз меня посетило осознание того, что мне это не нравится, совсем не нравится. Толпа в зале смеялась, а дети на сцене их не слышали. Они спасали свои жизни и жизни утопающих, для них это происходило на самом деле.

А в зале смех не прекращался. Я посмотрел на девочку рядом: она тоже не смеялась, а была ошарашена, как и я. Глянул в сторону старшеклассника, а он смотрел на нас, на нашу реакцию.

Что не нравится?

Я помотал головой, мол, нет. Девочка сделала то же самое.

– И мне не нравится, – сказал старшеклассник. – А я думал, что я один такой, этот гипнотизёр каждые два года приезжает к нам в школу и постоянно одного меня выгонял из зала.

– Теперь я вижу, что я не один такой, и слава Богу, – сказал он.

Я тогда посмотрел на него и спросил его:

– Ты комсомолец, а веришь в Бога?

На что он мне ответил:

– Ты тоже поверишь.

Вот такое знакомство у меня было с гипнотизёром. Не то чтобы я их возненавидел всех, а просто доверия я к ним как к людям не питал.

Но в чужом мире такой человек просто необходим, даже очень.

Вот уже и Вивар пришёл проведать меня, тут же появились Дивар с Гектором.

Павус, уходя, уже напомнил:

– Отменяйте сегодня упражнения ваши. Ну, хотя бы сами не занимайтесь сегодня.

– Вы слышали, сегодня без меня, и не сочкуйте. – Вивар порывался что-то сказать.

– Что, Вивар? Хочешь рассказать что-то?

– Аллерсавр, конечно, хочу, – я кивнул головой и почувствовал, как заболел нос. Вивар продолжил: – Это брат с сестрой Макив, Милира и Берар. Выпускники офицерского корпуса, куда отправляют только детей, оставшихся без родителей. Там их обучают с двенадцати лет до девятнадцати, и выходят они оттуда младшими командирами или просто помощниками командиров. Они на службе уже год, так как они погодки, то учились в одном взводе. Брат ни на шаг не отпускает сестру от себя, служат исправно, хотя в разных подразделениях. Бывают у них и разлуки, вот в одну из таких разлук сестрёнка и угодила в лапы к большому бабнику Лаотару. Он её даже бил, это всем известно, но вот за что – непонятно.

В общем, когда брат вернулся, Лаотара и след простыл. Лаотар до его приезда перевёлся в другое подразделение и на другую планету. Вчера они прибыли только ближе к вечеру для обучения на стрельбище.

Аллерсавр, он перепутал вас с ним, вы похожи по комплекции и шевелюрой. Извините, я поднял руку и сделал движение ей, мол, продолжай, продолжай.

Ну, в общем-то, и всё. Дальше уже вы сами знаете, что было.

Ну и на этом спасибо, давайте, правда, без меня сегодня, ну правда, каждое движение бьёт болью в нос, это невыносимо. А я пойду, возьму Крафа из вольера и направлюсь завтракать, а то мы вчера и не ужинали из-за похода на танцы.

Да, мы все так сделали и на ужин не пошли.

Ну тогда через час в столовой встретимся, а сейчас давайте займитесь делом, вперёд!

И они ушли все на зарядку. Хотя она всё больше походила на тренировку.

Я встал, с горем пополам помыл лицо. Одел скафандр и направился за Крафом. Пошёл к вольеру, где оставил вчера Крафа, он меня встретил и начал гонять по вольеру, нарезая круги. Так он выражал радость от встречи со мной. Я выпустил его, и он вышел. Краф, пойдём, пройдёмся. Я ждал от него ответа, и он, клацнув, пошёл впереди меня, показывая мне направление, куда пойдём. Мы пошли к реке, Краф залез в реку там, где поменьше было течение, начал плескаться, как ребёнок. Накупавшись, вылез, и мы направились в столовую.

Шли, я рассказывал Крафу сказки с земли, он похлопывал глазами, но внимательно слушал. Иногда останавливался, издавал звуки, когда всё в сказке было гладко да мягко, были приятные пощёлкивания с его стороны. Как только что-нибудь происходило в сказке плохое, Краф громко клацал языком и фыркал, выпуская воздух через ноздри.

Так мы шли, и со стороны это казалось беседой человека с динозавром. Вот так и подумали сестра и брат Макив, они стояли на примыкающей дороге за большими кустами. Наблюдали и не шевелились, а я, не видя их, жестикулировал руками, рассказывая сказку Крафу, он тоже не молчал.

И вот, проходя этот т-образный перекрёсток, я их увидел и замолчал. Краф уставился на Милиру, я, кстати, тоже. Она при дневном свете была ещё красивее, чем тем вечером. Что и подтвердил Краф, заклокотав языком, как дельфин. Я уже знаю этот его звук, как восхищение чему-нибудь, а вот теперь и кем-нибудь. Краф, сказал я, ну как можно смущать девушку такими возгласами? Он посмотрел на меня, потом на неё и снова на меня и клацнул языком, и девушка заговорила с восхищением:

– Вы разговариваете с ящером?

Краф тут же клацнул с неудовольствием, как-то.

– Его зовут Краф, и он не терпит иного к себе обращения. Будьте учтивее.

И девушка, собравшись, повторила свой вопрос:

– Вы беседуете с Крафом, но разве это возможно?

Краф снова удивил девушку. Он клацнул языком и кивнул головой, как человек. У Милиры расширились глаза, став ещё больше, как мне показалось, а у её брата отвисла челюсть.

– Берар, – она схватила обеими руками брата за руку, – ты видел, он мне ответил!

Я всё-таки немного остудил их восхищение вопросом:

– Что на этот раз? Вас со мной свело?

Берар шагнул вперёд:

– Я хочу извиниться перед вами за вчерашнее недоразумение. Чем я могу искупить свою вину?

– Замуж за меня отдать вашу сестру и немедленно, вот чем искупишь ты свою вину. Вот именно так я подумал в тот момент, но сказал другое:

– Берар, сейчас мы пожмём друг другу руки, но этим пожатием ты точно вину не искупишь. Я потребую от тебя иного искупления, и на всю мою жизнь.

Он удивился, но протянул руку, и я пожал её.

– Я уже сказал, это только примирение.

– Как, скажите, Аллерсавр? – сказал Берар.

– Что он делает? – запричитала Милира.

Я посмотрел, а Краф ходил по кругу вокруг Милиры и заглядывал в её глаза.

– Они так знакомятся с понравившимися им людьми, – а сам подумал я, – первый раз сам такое наблюдаю за Крафом. Но Милира была, правда, очень красива, как цветок, распустившийся на лугу.

– Давайте так: мы идём завтракать в столовую. Составьте мне компанию.

Мы согласны, – сказал Берар, – и за себя, и за сестру.

Мы с ним прошли вперёд, а Милира и Краф пошли за нами, глазея друг на друга.

Аллерсавр, а как это вы меня вырубили и челюсть свернули, я не понял даже.

Берар, вы мне вообще-то нос сломали, я из-за вас сегодня пропустил тренировку, и мне, на минуточку, операцию сделали.

Прошу ещё раз простить меня. Я же думал, что вы тот самый прохвост, который обижал мою сестрёнку. Мне описали его, ну точь-в-точь похожего на вас. Я его не видел, а тут думаю: она простила его, но я-то нет. Ну и получилось, что получилось. Ну, простите.

Берар, ты разве не слышал, что я простил тебя?

Слышал.

Ну так перестань прощения просить, ты теперь у меня на службе. До тебя дошло?

Теперь да.

Мы подходили к столовой уже, а по соседней дорожке шла моя ватага парней к ней.

Позавтракав, я взял под локоток Милиру, как бы останавливая её. Парни, ну что, давайте на службу, а мы на стрельбище, – сказал я. Бату показал рукой, чтобы занял чем-нибудь Берара по пути на стрельбище. Вивар убежал на склады, а Дивар и Гектор ускакали на стрельбище. Мы же пошли спокойным шагом.

Кем вы служите, Милира?

Я специалист по связи и не только.

Вам нравится служба?

Честно говоря, нет.

А почему вы служите тогда?

Она посмотрела удивлённо, но ответила:

Я должна отслужить десять лет, или…

А что, или?

Или выйти замуж за командира, и тогда моя служба будет считаться законченной. Но если мы расстанемся в течение пяти лет и у нас не родится дитя за это время, я снова должна пойти на службу и служить пять лет.

Он что, сделал вам предложение?

Да, но это была уловка с его стороны. Он повёл себя хуже любой женщины, фу, аж вспоминать противно.

И что же вы?

Я сказала, что расскажу брату всё, и он поколотил меня в первый раз.

А что, был и второй?

Он начал приставать, а я уже к нему была равнодушна и пригрозила рассказать всё начальству. И он снова меня побил, а на следующий день он, оказывается, уже перевёлся и уехал.

Вы хотите отомстить ему?

Да зачем мне это нужно, творец его накажет.

А ваш брат чем занимается?

Он пилот, летает на "Стрике Гавань", но он летает на всём, даже "Стриком" командовал в отсутствии командира.