Текст книги "Записки экспедитора Тайной канцелярии. К берегам Новой Англии"

Автор книги: Олег Рясков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

перетасовать, но случайно толкнул Бена и вмиг получил от него оплеуху:

– Get out! Scabby![3]

Пираты примолкли. Андерсен наслаждался произведенным на пленников впечатлением:

– Что скажете? – Минуту помедлил, а потом вдруг неожиданно согласился: – Ладно, это жуть

как заводит. Банкуй!

Бен откинулся в кресле. Вангувер, взяв первую карту, перевернул ее рубашкой вниз и положил

на стол. Это была тройка червей.

– Неважный ход, приятель, – обрадовался пират и уверенно (слишком мала была вероятность

проигрыша) открыл следующую карту. Она на удивление оказалась двойкой треф. Все загудели:

кто изумленно, кто злобно, кто одобрительно. Андерсена же сей результат почему-то развеселил.

Он расхохотался громко и беззаботно, как всегда, а затем объявил публике:

– Lady is free![4]

Воронцова, в картах не понимавшая ровным счетом ничего, только теперь вдохнула полной

грудью, но, надо отдать ей должное, вмиг оправилась и потребовала у насмешника:

– Сережки верни!

– Ай-яй-яй, какая меркантильность! – запаясничал Бен, но, как истинный джентльмен,

умеющий проигрывать с достоинством, покопался в кармане, достал сережки и знаком велел

ближайшему к нему пирату отнести украшение его законной владелице.

– Прошу! – сказал Вангувер, потому как теперь была очередь Бена первым открывать карту.

Обстановка вокруг стола становилась все напряженней. Так или иначе, исход этой игры влиял

на судьбу каждого на корабле. Егор просто места себе не находил: на лице его попеременно

отражались все возможные сейчас волнения. А вот игроки были, напротив, непроницаемы.

Вангуверу, опытному иллюзионисту, скрывать свои чувства было не впервой. Плахов же был на

самом деле почти спокоен теперь. Ловкость рук своего спутника он имел возможность оценить и не

сомневался, что тот исхитрился подтасовать карты или каким-то другим способом воздействовать на

них. А значит, игра пойдет так, как надо им. Хотя бы до поры до времени. Бывалый воин,

привыкший использовать любую фору, Семен и сейчас исподтишка поглядывал на пиратов, решая,

что можно было бы предпринять, чтобы укрепить свои позиции. Прямо возле него топтался один из

злодеев, за пояс которого был заткнут пистоль. Пират не отрываясь следил за игрой, рукоять

пистоля так и просилась Семену в руки…

Андерсен открыл даму, Вангувер спокойно положил сверху короля. Разбойник смутился,

отхлебнул из бутыли, внимательно посмотрел на карты. Все чисто, а уговор есть уговор, слово

нужно держать, хоть и дано оно было пиратом.

– Джентльмены! – объявил Бен. – Похоже, вашего капитана придется поднять из лодки. Если

он, конечно, еще дышит.

– Guys the Captain is free![5] – крикнул он своей матросне.

Несколько пиратов нерешительно направились к дверям. Им было трудно уразуметь, почему

этих чужестранцев надо освобождать из-за случайно подвернувшихся карт. Все дурная прихоть

Бена. И ведь не капитан он на судне, а командует, решает все самовольно. Вот теперь лишает их

верной прибыли: пленников-то можно было выгодно продать в рабство, особенно девицу. Однако в

открытую роптать никто не решился – побаивались крутого нрава Андерсена.

– А я смотрю, вы действительно игрок! – вдруг завел разговор Бен. – Прошу, признайтесь, ну вам

ведь страшно? Хоть чуть-чуть?

Он положил ладонь на руку Вангувера, собиравшегося открыть следующую карту, и

проникновенно заглянул в его глаза. Фокусник не снизошел до откровений и ответил вопросом на

вопрос:

– А вам?

Бен отдернул руку и расхохотался:

– Нет, все-таки удивительный малый! Сидит в окружении моих ребят, вооруженных до зубов, и

интересуется, страшно ли мне. Да мне страшно… за вас!

И пират решительно открыл свою карту первым, давая понять, что правила здесь диктует

только он.

– Напрасно, – услышал он ответ оппонента, и на открытую Беном десятку лег валет Вангувера.

Бен откинулся на спинку стула.

– Вы знаете, это становится просто подозрительным.

Пират не понял, как именно пленнику удалось подтасовать карты, но что игра была не чистой,

в этом он не сомневался. Глядя в глаза этому баловню Фортуны, Бен медленно взял колоду,

перемешал карты заново и положил их на середину стола:

– Прошу.

Вангувер открыл короля. Все ахнули, ведь это почти наверняка была победа. Но Андерсен не

спешил сдаваться раньше времени. Не теряя достоинства и игривого настроения (черт побери, было

бы из-за чего печалиться!), он открыл последнюю карту… и возликовал! Да, не зря о нем говорили

как об удачливом игроке: открытая карта была тузом!

– Ну вот и все, счастливчик, прошу на доску… – саркастически усмехнулся разбойник.

– Не думаю, – вступил в разговор Плахов.

И тут же из-под стола послышалось щелканье взводимых курков.

– Ой, что это у нас там?! – сделал испуганное лицо Бен и заглянул под столешницу. Оттуда на

него глядели дула пистолетов: Плахову удалось воспользоваться всеобщей увлеченностью игрой и

тихонько стянуть оружие у топтавшихся рядом пиратов.

– Пистолетик, – паясничал Бен, но шевелиться не смел. – Я понимаю, условия игры меняются?

Ответом было быстрое движение, сделанное нашими героями: они вскочили с мест, вырвали

оружие их рук растерявшихся разбойников и направили его на злодеев. Да, условия игры

поменялись совершенно!

– Ребята, вы мне нравитесь все больше и больше!.. Ваша мама не была в лондонском порту?

Может, мы с вами братья? – Бен не спешил сдавать позиции. Этот отъявленный плут не раз бывал в

переделках и знал, что изменница-Фортуна в любой миг может переметнуться на другую сторону.

– Если бы моя мать знала, что у нее появится такое отродье, как ты, она бы удавилась, – Семен

приставил к горлу Андерсена шпагу, взял его под локоть и подтолкнул к выходу из каюты.

– Э-э… джентльмены! – сокрушенно вздохнул Бен. А что ему сейчас оставалось? Только

подчиниться.

Глава 4, о дурном влиянии улицы и женской

решимости

Открылись двери, и на палубу, к удивлению команды, вышел Бен. Клинок, приставленный

Плаховым к его горлу, не оставлял пирату ни малейшей возможности оказать сопротивление.

Вангувер с двумя пистолями нес оборону сзади. Егорка с Воронцовой замыкали шествие. Анастасия,

никогда не державшая ничего опаснее булавки, на этот раз была вооружена до зубов. В левой ее

руке поблескивал клинок, в правой дрожал пистоль. Команда явно пребывала в растерянности. Этот

русский, похоже, был не робкого десятка и достаточно авторитетно «аргументировал» свои

действия. Даже бесстрашный Бен Андерсен на этот раз послушно склонил голову набок и семенил

по палубе. Правда, он все же пустил в ход свое главное оружие – красноречие.

– Па-па-па-паслушайте, – обратился он к конвоировавшему его Семену, – может, я вовсе не

такой плохой. Просто дурное влияние улицы испортило меня с годами…

– Еще одно слово, – процедил сквозь зубы Плахов, – и я перережу вам глотку…

Такой резон показался Бену бездоказательным.

– Друг мой, по-моему, вы блефуете. Мои ребята сразу порвут вас в куски.

– Только вам от этого легче не станет, – прошипел Плахов у пирата над ухом и еще плотнее

прижал лезвие к горлу.

– Тоже верно, – согласился Бен. – Ну так что будем делать?

– Для начала… Все шлюпки на воду! – взревел Плахов.

Но никто не бросился выполнять его приказ. Матросы, переметнувшиеся на сторону пиратов,

предпочитали подождать дальнейшего развития событий, уж больно силы были неравными.

– Слушайте, я же вам предлагал отправиться в плавание… А? – продолжал переговоры Бен

Андерсен.

– Речь не обо мне! – оборвал его Плахов.

– Да?! – удивился пират. – А о ком?

– He is alone! Can’t you see? Take him![6] – прокричал с планшира одноглазый боцман.

От неожиданности Егорка нажал на курок, раздался выстрел, пуля перебила ванты, и

громадный юферс сбил одноглазого за борт. Митрич перегнулся, чтобы посмотреть, как ретивый

пират пойдет ко дну, но картина, что открылась его взору, была куда более трогательной. Боцман

лежал в той же самой шлюпке, в которую свалился давеча их капитан. Он так нежно обнимал

Сигварда, что у Митрича как-то само собой вырвалось:

– О, они нашли друг друга.

Плахов на секунду отвлекся, но и этой толики Бену Андерсену хватило, чтобы положение дел

изменилось в корне. Пират, оттолкнув Семена и одновременно выхватив у него из рук клинок, встал

в позицию. Команда дружно взревела, поддерживая Андерсена. Шпаги, доставаемые из ножен,

зазвенели в предвкушении кровавой схватки.

– Stop! Stop! I’ll do it myself[7] , – урезонил рвавшихся в бой Бен.

Все отступили, оставив его один на один с Плаховым, но все-таки шпаги и пистоли обе стороны

держали наготове. Мало ли кто одержит верх в поединке. Противники и впрямь оказались равными

по силе. Плахов, сражавшийся за любимую, дрался как зверь. Бен был настроен менее решительно,

но поскольку ему не улыбалось быть заколотым на глазах у столь почтенной публики, он крепко

держал оборону. Плахов сделал пару резких выпадов, Бен ловко увернулся и очередной удар

пришелся по дереву.

– Это была моя мачта! – взревел пират.

Плахов словно и не слышал недовольства, он теснил противника, в пылу поединка то и дело

задевая снасти.

– Черт! – ревел Бен. – Это снова была моя мачта!

Неожиданно пират ухватился за ванты и прыгнул на битенг. С такой выгодной позиции он

сделал пару пробных ударов, Плахов с блеском отразил их. Публика взревела, поддерживая

участников поединка.

– А матросик ничего! – оскалился Бен, всегда ценивший достойных противников.

Плахов красоваться не собирался, этот шут его уже порядком разозлил. Он бросился в

очередную атаку, прижав Бена серией выпадов к трапу, но неожиданно пират парой сильных

ударов наотмашь заставил Семена отступить. Пятясь назад, Плахов спиной наткнулся на доску

смерти и перелетел через нее кубарем. Не обращая внимания на пиратов, тут же поднявших его на

смех, русский офицер вскочил, одним прыжком перемахнул через доску и рванул догонять Бена,

который уже успел забежать на ют. Лишенный обзора Егорка заволновался:

– Ваша милость, ваша милость, делать-то что?

– Держи… – Воронцова отдала ему шпагу, а сама, не спуская глаз с державших их на мушке

пиратов, попятилась к трапу.

Сей маневр оказался как нельзя более кстати, потому что туда же, на помощь Бену, бросился

длинноволосый верзила.

– Ап… – преградила ему путь Воронцова.

Меж тем схватка на юте была в самом разгаре.

– Хватит крушить мой корабль! – в очередной раз взревел Бен, когда Плахов вновь

промахнулся и хватил по штурвалу.

– Он не твой, – парировал Семен.

– Я его захватил – значит, мой, – настаивал Бен.

Наконец Семену удалось загнать Бена в угол. Казалось, еще немного, и пират сдастся. Но

Андерсен сдаваться не привык. Возможно, он не обладал тем упорством, что демонстрировал

Плахов. Он уже порядком подустал от баталии, но и дать противнику возможность выйти

победителем было не в его правилах. Он увидел, что русский стоит как раз под парусом, хитро

улыбнулся

и

перерубил

канат.

Огромное полотнище накрыло Плахова с головой. Бену сие зрелище доставило массу

удовольствия, его хохот огласил капитанский мостик. Но едва пират повернулся, он тут же понял,

что рано праздновал победу.

– Ого, – лучезарная улыбка озарила лицо Бена Андерсена. – Леди тоже участвует в поединке?

– Участвует, – наконец пистоль перестал дрожать в девичьей руке.

Анастасия, понимавшая, что от ее действий сейчас зависит исход событий, была полна

решимости. Она не менее лучезарно улыбнулась пирату и резко толкнула его в грудь. Андерсен, не

ожидавший от дамы такого напора, покачнулся и плюхнулся на бочонок, стоявший сзади.

Воронцова еще раз улыбнулась и перевела дуло с пиратского тела чуть ниже со словами:

– Не хотите взлететь на воздух, сделайте то, что скажу я.

Бен посмотрел на импровизированное сиденье – на бочонке красовался черный череп.

– She’s not joking guys… It’s powder![8] – прокричал Андерсен, останавливая братву, что

столпилась у трапа в надежде, что сейчас порвет эту дамочку на куски. Пираты опустили оружие.

– Черт, подлец! – барахтался под парусом Плахов.

– Всем пиратам спуститься в шлюпки, – Анастасия Афанасьевна попыталась изобразить

твердость в голосе. В ответ раздался дружный хохот. – В шлюпки, я сказала! – крикнула она что

есть мочи.

– Всем? – Андерсен аккуратно отвел ручку с пистолем и направился к трапу. – Ну, так я тоже

пошел?!

– Стоять! – преградил ему дорогу Егор. – Бросай оружие!

Воронцова приставила пистоль к шее пирата:

– А вы, господин шут, останетесь с нами гарантом….

– Ну, компания такой прелестницы – просто честь для меня! – улыбнулся Бен, бросив шпагу.

– Заткнись! – забыв о манерах, одернула его Воронцова.

– О-хо-хо! – Бен указал на дуло, что было приставлено к его шее. – Сударыня, у вас дурные

манеры.

– Пообщавшись с вами, не мудрено их испортить, – ответила Воронцова.

– Я тебя убью! – раздалось сзади.

Бен и Воронцова обернулись и увидели Плахова со шпагой в руке. Его глаза не обещали Бену

Андерсену ничего хорошего.

– О! Ха-а… Выбрался! – оскалился Бен.

– А, попался, мерзавец! – указал Плахов на оружие в руке Воронцовой.

– Еще не вечер, друг мой, еще не вечер, – Бен не терял духа и не в таких переделках.

– А ну, пошел! – ткнула холодным дулом в его щеку Воронцова.

– О-у! – подчинился Бен.

– Ну, что, ребята, теперь выбор за вами! – обратился Плахов с капитанского мостика к

команде. – Или вы вновь станете честными людьми, или сядете в шлюпки с этой швалью.

– Что стоите? – заскрипел Осип Иваныч. – Пойдем.

– Лично мне он сразу не понравился, – сказал Гриня, посмотрев на длинноволосого верзилу. –

Отдай сюда! – он вырвал из рук пирата шпагу и гордо вернулся под старые знамена.

– You’ll die in pain[9] , – бросил верзила ему в спину.

Пираты, теснимые командой к борту, вынуждены были покинуть с таким трудом захваченный

корабль и сесть в шлюпки. Когда и спящий Джо Баккет был погружен в одну из них, с борта

раздалось:

– Ну, что, ребята! У вас появилась возможность проверить, можно ли добраться до берега на

лодке…

Вангувер, взглянув на Плахова, продолжил:

– Еды в лодке оставили немного…

– Так что, пока плывете, – улыбнулся Егорка, – разыграйте между собой, кто кого съест

первым…

Пираты молча посмотрели на них и налегли на весла. Бен, оставшись в одиночестве, тоскливо

взглянул вслед товарищам. Хотя их положение в целом нельзя было назвать завидным…

Фрегат Плахова продолжил свой путь.

Глава 5, в коей ближайший берег находится слишком

далеко от родного

Прошли сутки, а Сигвард все не приходил в сознание. Воронцова сменила повязку у него на

лбу и молча покачала головой, давая понять Плахову, что изменений никаких.

– Значит так, господин пират, – начал Семен, дотронувшись до колоды карт, что лежала на

столе в каюте капитана. – Я даю вам еще один шанс.

– Теперь вы предлагаете мне новую игру? – удивился Бен.

– Отнюдь, – пресек Плахов любые попытки обратить разговор в шутку. – Я предлагаю вам…

– Речь идет о том, как продлить вам жизнь… – поддержал Семена Вангувер.

– Понимаю, понимаю, – ухмыльнулся пират. – Вы же не умеете управлять кораблем. Вам нужен

капитан! (Бен насмешливо посмотрел на лежащего в беспамятстве Сигварда.) Иначе вы обречены…

посреди океана.

– Как вы догадливы, – улыбнулся в ответ Вангувер.

– А если я откажусь? – спросил Бен.

Вангувер и Плахов переглянулись.

– У меня чертовски скверное настроение… – Семен взялся за пистоль.

– С чего бы это? – поднял брови Бен.

– Вы заманили нас в западню, разыграли комедию, притворившись раненым, поэтому если я

прострелю вам в лоб, это будет наименьшее зло, которое я сотворю в своей жизни, – Плахов

посмотрел на пирата в упор и взвел курок.

– Довод убедительный, – Бен сохранял спокойствие и продолжал торг: – Ну а что будет со мной

дальше?

На сей раз Воронцова улыбнулась и ласково ответила ему в тон:

– А это, господин пират, будет решать суд.

– Сударыня! – воскликнул Бен. – Суды однозначно относятся к людям моего ремесла.

– Увы, не я вам его навязал… – Плахов взял верхнюю карту из колоды и протянул ее пирату.

Бен взял карту, перевернул, посмотрел на нее. На картинке красовался гроб. Надо же, а все

начиналось так хорошо.

– Ребята, меня же повесят… – попытался разжалобить присутствовавших Бен.

– Не велика потеря, – ответил Вангувер.

Бен понял, что пасьянс сегодня складывается не в его пользу, а потому стоит выждать, пока

фортуна повернется к нему вновь.

– Ладно, – махнул он рукой. – И куда же вы собираетесь направиться?

– К ближайшему берегу, – Плахов расправил перед пиратом карту.

Бен взял зрительную трубу и в шутку направил ее на карту. Потом сложил прибор и огласил

сделанное открытие:

– Друзья мои, ближайший берег – это Америка.

Глава 6, об успешном предприятии сэра Генри

Арновиля

Ничего не подозревающая о злоключениях брата, Варвара Белозерова наслаждалась тихим

семейным счастьем. Фекла, хоть и силой принуждена была к роли гостеприимной хозяйки, все же

оказалась еще одной православной душой в чужом мире. С ней можно было поболтать о Петербурге,

что был таким далеким, но от этого делался еще роднее. Ванюша-то ее к светской жизни не приучен

был, а с Фирсановой у них нашлось много общих знакомых и воспоминания о них долгими вечерами

у камина стали для Вари приятным ритуалом.

Дни текли неспешно, похожие один на другой. Но Варю это нисколько не смущало. Главное –

родные люди были рядом. Лиза оказалась послушной, смышленой девчушкой. Варя учила ее

рукоделию, Иван по-прежнему много читал с ней. И все-таки Лиза была ребенком, и детские забавы

были для нее приятней, чем взрослые дела. Вот и в этот день качалась она на качелях во дворе

фирсановского дома. Солнышко, что нечасто в этих местах баловало своим появлением, весело

слепило глаза. Лиза раскачивалась все сильнее и не обращала никакого внимания на сэра Генри

Арновиля, который, напротив, слишком пристально рассматривал ее через решетку ограды. Не

заметила его за раскидистым платаном и Варя. Она одернула штору и с удовольствием наблюдала

за Лизой. И без того хорошее настроение ее еще больше улучшилось. Она опустила портьеру и

провела ладонью по волосам любимого, что расположился в кресле-качалке.

– Никогда не думала, что мне может быть так уютно в чужой стране.

– И уезжать тебе уже не хочется? – оторвался Ванюша от чтения.

– Мне стыдно в этом признаться, но это так.

– Обед готов, голубки, – прервала их воркование Фекла. – Зовите Лизу.

Самойлов отворил дверь и появился на крыльце с книгой в руках.

– Лиза, обедать! – крикнул Иван, но ответом ему стал только тихий скрип покачивающихся

пустых качелей.

Конечно, Лизавета была непоседливым ребенком, и в России, бывало, уходила из дому без

спроса, за что ей частенько доставалось от Егорки. Но чтобы в чужом городе… Ведь она совершенно

не знает языка, друзей у нее здесь никаких. Иван понял, что что-то тут не так, сердце его бешено

забилось, он выскочил на улицу с криком «Лиза!». Но девочки нигде не было видно – она словно в

воду канула. Самойлов побежал на рыночную площадь, надеясь хоть там выведать, не видел ли кто

девчушку. Поиски оказались безрезультатными.

Глава 7, в коей наши герои вступают, наконец, на

землю Америки

Люди строят планы, добиваются успехов на службе, затевают войны, копят золото, тешат свое

самолюбие и еще делают Бог весть что в этой жизни, уверенные, что мир их прочен, что мечты их

сбудутся, что сами они вершат свои судьбы. И нечасто человек задумывается о том, как мал и

беззащитен он в этом мире. Каким муравьем он выглядит ну хоть с высоты птичьего полета. Он суть

песчинка ничтожная, затерявшаяся в мироздании, пришедшая на миг и канувшая навсегда в Лету.

Вот, к примеру, когда в огромном океане качается на волнах малое суденышко, то судьба его

целиком в руках Божьих: сейчас есть оно, ветер играет парусами, но налетит буря, и нет уже ни

корабля, ни людишек, ни надежд их смешных на эту жизнь.

Но нам неведома наперед судьба наша. И подняться над землей, чтобы узреть хрупкость и

суетность всего сущего, нам не дано. Посему ощущаем мы себя властителями мира и уверены, что

солнце по утрам встает исключительно для того, чтобы освещать нам путь.

Вот и герои наши одну за другой преодолевали морские мили, горя желанием поскорее достичь

берега, чтобы устроить свои дела и воплотить простые человеческие планы. Далеко позади

остались и родная Земля, и чужие страны. Так далеко, что и подумать страшно. Впереди ожидала их

полная неизвестность. Но они не томились мыслями о своем месте в этом мире, а были заняты

повседневными заботами. У Плахова, например, главной печалью было не упускать из виду

пленника. Бен Андерсен, новая головная боль нашего героя, не внушал ему никакого доверия. И

хоть бежать ему было некуда, но с него сталось бы поднять бунт на корабле, подговорить матросов

изменить курс или учинить еще какую пакость. На ночь Андерсена приковывали цепями в трюме, и

вооруженные караульные, меняясь каждый час, не спускали с него глаз. Только так сам Плахов мог

спать спокойно.

Днем злодею было настоятельно рекомендовано проводить время у руля (опять же под

конвоем), дабы отслеживать выбранный курс. Этот шельмец, однако, вел себя нагло и уверенно,

совсем не как пленник. Он, скорее, напоминал настоящего капитана корабля: давал указания

матросам, и те невольно слушались его властных команд. Неунывающий пират позволял себе, к

тому же, непрерывно шутить и при каждом удобном случае подтрунивал над нашими героями. Но

все это приходилось терпеть – другого капитана сейчас у них, увы, не было. Так, под командой

недавнего пирата, фрегат неизменно приближался к намеченной цели.

В тот день было солнечно. Опять показалась стайка дельфинов и весело пустилась

сопровождать судно, играя у носа, устраивая заплывы наперегонки, охотясь за рыбой. Над

парусами суетливо кружили чайки в поисках поживы.

Плахов поднялся на ют и оттуда наблюдал за происходящим на корабле: за сию экспедицию он

теперь отвечал единолично, надо было быть бдительным. Однако сегодня он никак не мог собраться

с мыслями. Все-таки вынужденное бездействие совершенно его измотало. Все его отвлекало: игра

дельфинов, крики чаек… Теперь вот еще Гриня, оттирая свежую порцию помета с лица, смешно

задрал голову и замахнулся на бестолковых птиц:

– Ох, я вас!!!

– Бог метит тех, кого любит… – усмехнулся Митрич.

– Это не Господь, это… твари небесные, – едва сдержался от ругательства Григорий, увидев

появившуюся на палубе Воронцову.

В сей момент сидящий на грота-рее юнга вдруг пронзительно закричал:

– Земля! Я вижу землю!

Все столпились у поручня и вздохнули с облегчением. Вдали действительно смутно проступили

очертания берега. Прошло немного времени. Стали уже хорошо различимы поросшие деревьями

холмы. Однако приближающаяся земля не проявляла каких-либо признаков цивилизованного мира

– ни одного жилища человеческого видно не было.

– И куда это мы приплыли? – с сомнением в голосе спросил Егорка.

– Судя по всему, это и есть Америка, – объявил Бен, закуривая трубку.

– Америка… – у Егорки даже дух захватило от осознания всей невероятности этого момента.

Ведь никто в роду его не уезжал сильно дальше их небольшой деревни Пантелеевки. А он, гляди-ка,

до Америки добрался!

– А где же… дома? – недоверчиво спросила Анастасия.

– Дома? Они… там… должно быть… – Бен сделал удивленный вид.

– А там, это где? – полюбопытствовал Егорка.

– Там – это там, – отрезал Андерсен уже более раздраженно. – Чего вы хотите, ребята? Я не

лоцман этих берегов.

Земля приближалась. Вот уже стал хорошо виден пустынный пляж, за ним густые заросли

деревьев и кустарников, так не похожих на родные березовые рощи… Наконец подошли настолько

близко, что дальше плыть на корабле было уже опасно. Пора было что-то предпринимать.

– В любом случае нам надо на сушу, – вслух размышлял Плахов. – Запасы воды на исходе.

Готовьте лодку!

– Лодку на воду! – эхом раздалась команда.

– А вы пойдете с нами, – Семен похлопал Бена по плечу. Не сказать, чтобы это известие сильно

обрадовало пирата, но возражать не приходилось.

– Давай-давай! – подтолкнул его Егорка.

Ну, это уж слишком! Еще не хватало, чтобы всякое мужичье им командовало!

– Не суетись, матросик! – огрызнулся Андерсен.

Плахов между тем подошел к Воронцовой и Вангуверу.

– И вы тоже пойдете. Так спокойнее.

У тех возражений также не нашлось.

И вот шлюпка с нашими героями ткнулась носом в песок. Один за другим путники выбрались на

берег. Какое забытое ощущение! Наконец у них под ногами твердая земля! Как же давно они не

были на суше!

Однако зря торчать на пустом берегу не следовало: что за опасности таились рядом, они не

знали, разумней было поскорее укрыться в зарослях.

Бен Андерсен был закован в ножные кандалы, но, как и все, нес на плечах свою часть

поклажи. Долго хранить молчание было выше его сил, поэтому он попытался завести разговор с

Плаховым:

– А вы, видимо, впервые в этих местах? А?

– Да, а что?

– Нет, ничего. Просто здешние леса кишат аборигенами.

– Индейцами? – уточнил Вангувер, которому доводилось общаться с разными

путешественниками.

– О, вы даже знаете, как их зовут, – оценил Андерсен. Затем продолжил лекцию: – Так вот, эти

ребята не горят желанием упасть в объятия бледнолицых братьев.

Гриня, сопровождавший их, переложил ружье на другое плечо и вставил свое замечание в

общий разговор:

– У нас оружие, пара выстрелов – и мы распугаем целое войско дикарей.

– Друг мой, – снисходительно засмеялся Бен, – времена, когда индейцев можно было распугать

одним выстрелом, как стаю птиц, давно прошли…

– Неужели? – Плахов остановился и испытывающее посмотрел на пирата.

– Клянусь святым Патриком! – почему-то радостно заверил его Бен.

– Тогда ты идешь первым, – скомандовал Семен.

Сопротивляться было бесполезно. С уже меньшим воодушевлением Андерсен возглавил их

небольшую группу.

Постепенно они углублялись в чащу, состоявшую в основном из сосен, но встречались и

лиственные деревья, а также самые разнообразные кустарники, как знакомые, так и совершенно

непривычные. Из-под ног Бена внезапно с клекотом вырвалась какая-то птица. От неожиданного

шума Григорий вздрогнул и случайно нажал на курок. Раздался выстрел, Анастасия вскрикнула.

– Дьявол! Это не индейцы! Это была всего лишь птичка, черт бы ее подрал… – разозлился Бен:

шум мог привлечь внимание кого угодно, им следовало вести себя незаметнее.

Действительно, за ними уже наблюдали – пара черных глаз внимательно смотрела на чужеземцев

из-за кустов. Но присутствие наблюдателя осталось нашими героями незамеченным.

Шли они довольно долго. Наконец обнаружили источник пресной воды: из каменистой

расщелины бил ключ, образуя небольшой водопадик. Здесь решено было набрать воды, отдохнуть и

умыться. Не то чтобы это заняло много времени, однако один важный момент бывалый моряк

Плахов все-таки упустил из виду: пока они изучали берег, начался отлив. Лодка их оказалась

прочно зарытой в песок далеко от воды. Он и сам потом сетовал на себя. К тому же первым

спохватился не он, а Бен. Пират взобрался на холм и объявил:

– Не хочу вас расстраивать, джентльмены и леди, но мы пропустили отлив.

Тут-то Семен и всполошился, да поздно было. С досады он зло сплюнул себе под ноги:

– Дьявол!

– И что это значит? – потребовала разъяснений Анастасия.

– Это значит, что ночевать мы будем здесь, – с издевкой пояснил ей Андерсен.

– Это почему? – взъерепенился Егорка. Ох, не нравился ему этот висельник, скользкий он

какой-то, нет ему доверия.

– По кочану. Взгляните сами.

Так Семен и знал! Неспроста Бен завел их далеко, отвлек внимание разговорами. Не иначе,

побег задумал. Надо держать ухо востро.

– Ну и слава богу, – вдруг обрадовался Егор, – наконец-то мы заночуем без этой качки.

– Поверь мне, качка не самое страшное, что может быть, – подал вдруг голос Вангувер.

Воронцова ощутила, как пробежал неприятный холодок по спине, хоть полуденная жара еще

не спала, и парило немилосердно.

– Не стоит сгущать краски, господин фокусник, – Семен попытался сгладить впечатление от не

к месту вставленного замечания Вангувера.

– Нам всем следует бояться? – промолвила Анастасия, с вызовом переводя взгляд с Плахова на

Андерсена.

Только ей еще этого не хватало: по милости Плахова она попала сначала в каземат, потом в

Англию, затем вовсе в открытый океан, следом – в руки пиратов. Теперь вот еще осталось стать

ужином для дикарей! Это называется «забота о любимой девушке»? Да что он себе позволяет! А

этот, пират неотесанный, тоже хорош, затащил их в лес поглубже!

Девушка недобро смотрела на Андерсена, и это позабавило его еще больше.

– Ну что вы, сударыня, такие бравые ребята, как ваши спутники, легко защитят хрупкую

женщину от москитов, диких зверей и стай кровожадных индейцев.

Сие шутливое утешение повергло в уныние не только Воронцову, но и Плахова, Егорку, и даже

Вангувер не нашелся, что возразить. Однако делать нечего, надо было обустраиваться на ночлег.

Глава 8, в коей узнаем мы, что Светлейший в любом

обличье охоч до приключений

Пришлось нашим путникам заночевать в лесу. Но перед сном нужно было основательно

подкрепиться. Егорка с Григорием развели костер, Плахов подстрелил пару жирных куропаток. Кое-

какой снеди они взяли с корабля. Так что ужин удался на славу. Бен, гремя кандалами, подошел к

костру лишь тогда, когда все было готово к трапезе.

– Надеюсь, позволите моряку погреть кости у огня? – спросил он и, не дожидаясь приглашения,

сел на бревно и придвинулся поближе к пламени.

– Егор! Глаз с него не спускай, – приказал Плахов.

Денщик, уплетавший крылышко за обе щеки, лишь покрепче обхватил ружье и согласно

кивнул. Ответить по уставу он не мог – рот был набит сочным мясом.

– Да! – согласился Бен. – И комаров отгоняй.

Ничто в этом мире не могло испортить Егору аппетит, даже наглость этого самодовольного

пирата. Для порядку он, разумеется, посмотрел на его довольную физиономию с острасткой. Пусть

знает, что в случае чего мешкать он не станет, стрельнет при первой же попытке к бегству. Но куда

он денется, в кандалах-то?! Вон всю дорогу до водопада еле плелся. Успокоенный сими мыслями,

Егор покончил с крылышком и взялся за ножку.

Бен довольно оскалился:

– Да ты кушай, кушай, матросик. Будешь толстым и красивым. Аборигены таких любят.

Егор поперхнулся, но ножка оказалась вкуснее крылышка, а потому он все же продолжил.

Плахов решил, что ему тоже пора отведать, что за дичь он подстрелил на закате. Он сложил карту,

которую изучал, пытаясь понять, далеко ли от этого леса хоть какой-нибудь город.

– Кто знал, что все так случится, – сказал он, словно извиняясь.

Речь сия имела конкретного адресата, но ответ на нее последовал совсем с иной стороны.

– Это точно, – кивнул головой Бен, – за отливом следить нужно.

Та же, которой Семен хотел объяснить свои мотивы, лишь раздраженно вскочила, поправила