Текст книги "Приговор судьи"

Автор книги: Олег Шовкуненко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Глава 12

Звук доходил до меня очень медленно. Он шел словно издалека, или нет, вернее будет сказать, пробивался сквозь толстый слой сильно разряженного воздуха. Окажись меж мной и источником полный вакуум, и тогда все… можно было даже не мечтать о том, чтобы хоть что-то расслышать. Но с вакуумом получился прокол, и потому я все же смог расслышать слова. Да, это определенно были слова, и я даже сподобился их понять.

– Вот и свиделись. Сука, ты полковник! Я всегда знал, что доверять тебе нельзя.

Когда смысл этого монолога дошел до сознания, я даже не удивился его, прямо сказать, нелицеприятному содержанию. Нет, конечно же, некоторое недоумение присутствовало, но его теснила, отпихивала куда-то на задний план судорожное, порывистое желание понять, вспомнить. Этот голос… Несколько искаженный, но тем не менее определенно знакомый. Где и когда я его слышал?

Как говорится, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Хотя, положа руку на сердце, сто раз я такое дерьмо слушать не собирался. Даже и пару раз не собирался. Эх, вот отыщу тебя, падла…

Эта самая падла могла находиться только среди «серых», поэтому, прекратив пялиться на весьма многообещающую надпись «Джулия» полковник Ветров опустил взгляд на замершие перед ним фигуры. К этому моменту в голове уже достаточно прояснилось, а потому появилась возможность гордо взглянуть в глаза наших врагов.

Хотя в действительности никаких глаз видно не было. На меня глядели темные полированные стекла солнцезащитных очков. Их гладкая глянцевая поверхность смотрелась невероятно контрастно в обрамлении витков грязной, серой, превратившейся практически в марлю ткани. Все это вместе делало «серых» похожими на древнеегипетских мумий, которые, выбравшись из своих гробниц, не нашли себе места в новом мире и вынуждены были превратиться в обычных бомжей. Именно бомжей и никого другого напоминала их ветхая рваная одежда. Куртки, штаны, кое у кого даже шапки, и все одинакового мышиного серого цвета. А впрочем нет, вон тот невысокий крепыш, что стоял точно напротив меня, надетое на нем двубортное пальто с неряшливо обрезанными полами все еще сохранило легкий оттенок щегольского коричневого цвета.

К этому моменту я уже совершенно ясно понимал, что передо мной люди. Должно быть, слегка свихнувшиеся, может больные, или вообще мутанты, иначе как объяснить их, мягко говоря, странный вид и отчаянно «горячую любовь» в гостям извне, таким как мы с Лешим.

Черт побери, Андрюха…! Мысль о друге ударила как хлесткая пощечина. Получив ее, я рванулся изо всех сил. Меня держали двое «серых», но они явно не ожидали такой прыти от только что очухавшегося, едва стоящего на ногах пленника. Именно поэтому я сумел оттолкнуть одного и засветить локтем по уху другому.

О последствиях потасовки думать не приходилось. Возможно меня тут же прикончат, но только смерти я вообще не боялся. В голове тяжелым пульсом ухала, билась лишь одна мысль, один приказ самому себе: «Ты должен во что бы то ни стало увидеть Лешего!». И мне это удалось.

Загребельный лежал недалеко от края пробоины. Все-таки каким-то чудом ему удалось протиснуться наружу. О том, что Андрюхе помогли мои хотя и отчаянные, но все же откровенно чахлые усилия, надеяться не приходилось. Скорее всего чекиста вытолкнула неистовая огненная волна, от удара которой содрогнулось все вокруг. Как раз на это указывала одежда подполковника. С одной стороны она была вся обуглена и исходила зловещим черно-смоляным дымком. Лица ФСБшника я не видел. Леший лежал на боку, демонстрируя мне свой измазанный в сажу затылок с обгоревшими волосами.

Конечно же первым желанием стало кинуться к другу, да только из этого ничего не вышло. Оба охранника опомнились и вцепились в меня бульдожьей хваткой. Им на помощь тут же бросилось еще несколько «серых». Так что все на что сподобился полностью обездвиженный полковник Ветров, так это злобный и одновременно тоскливый рев.

– Сдулся твой приятель. Теперь ему только червей кормить. – Все тот же знакомый голос прозвучал вновь.

– Нету тут червей, – поправил говорившего кто-то другой, причем грустным, вовсе не воинственным тоном. – Сам понемногу сгниет.

От этого «понемногу сгниет» у меня в груди так заныло и защемило, как будто туда угодила разрывная пуля. Леший! Цирк-зоопарк, как же так! На своем веку я видел много смертей, очень много, но представить, что костлявая добралась и до здоровяка ФСБшника казалось просто невозможным, невероятным, можно сказать технически невыполнимым. Разве Андрюху можно убить, да еще при помощи какого-то дешевого фейерверка?

Сейчас во мне говорили… да нет, какой там говорили, кричали, вопили отчаяние и протест. Именно они не давали успокоиться, расслабиться и обмякнуть, смириться. Я судорожно шарил взглядом по распростертому на песке телу своего лучшего друга и силился отыскать доказательства того, что все это неправда, что гребанные «серые» просчитались, опрометчево поторопились похоронить большого и сильного человека по имени Андрюха Загребельный.

Но, увы, чудо категорически отказывалось происходить. Леший по-прежнему оставался неподвижно лежать, зарывшись в грязный желто-серый песок. Вот тогда-то внутри меня и стал пробуждаться гнев, обида, жгучее нестерпимое желание отомстить. Только как это сделать, когда ты один против целого десятка вооруженных врагов? Правда оружие у них примитивное, будто у первобытных людей. Эх, окажись у меня автомат! Перекосил бы гадов! Всех до одного! Как сорную траву!

Автомат?! Мысль о том, что где-то рядом валяется скорострельная и в прямом смысле убойная машинка, молнией промелькнула в моем мозгу. АКМС являлся безотказным, а главное надежным механизмом, сработанным на совесть. Такое оружие могло вынести многое, в том числе и жестокий натиск здоровенной стальной заслонки, с помощью которой нас хотели запереть в огненном аду.

Если оружие и впрямь уцелело, то заполучить его, конечно же, будет нелегко. Скорее всего «калаш» уже попал к «серым», и прямо сейчас пялится откуда-нибудь на меня своим угрюмым черным дулом.

Я будто почувствовал этот взгляд и стал затравленно зыркать по сторонам. Однако ничего похожего на огнестрельное оружие на глаза не попадалось. Одни снятые с пожарных щитов топоры, заточенные багры и самопальные тесаки. Весело! Но где же автомат? По-любому, пусть даже в разбитом и обгорелом виде он все равно должен был находиться где-то здесь.

Возможно, подгоняемый безысходностью и жаждой мщения, я бы и впрямь возобновил поиски заветного оружия, но только неожиданно весь обзор заслонила тусклая коричневая фигура. Это был тот самый коротконогий крепыш, которого я давеча выделил из общей серой массы. Сквозь тонированные стекла очков он внимательно уставился на меня и с любопытством в голосе произнес:

– Гляди-ка, а ты похоже и впрямь горюешь о друге. Не думал, что подкидыши на такое способны.

Подкидыши? Слова «серого» прозвучали как раскат грома, который оглушил и заставил опешить. Цирк-зоопарк, какие еще к дьяволу подкидыши? Кто тут, нахрен, подкидыш?

Моя оторопь длилась совсем недолго, всего несколько секунд, по истечении которых все стало яснее ясного. Эти странные люди приняли нас за кого-то другого. Может и впрямь за подкидышей, в существование которых я не очень-то верил, а может за вооруженных мародеров, стремящихся отнять у них последние крохи? В любом случае они просто защищаются, и делают это как умеют. Да, спору нет, ловушки они соорудили знатные, и с контейнерами ухитрились что-то придумать. За все это им пять баллов. Но то как они действуют сейчас…

В поведении «серых» я действительно чувствовал робость и неуверенность. Они явно не знали что со мной делать. Спустить на голову врага тридцати тонный стальной ящик это одно, а вот раскроить ему череп пожарным топором, почувствовать как тебе в лицо летит кровавая жижа – это совсем другое. Из всего этого следовало, что передо мной не какие-то там монстры, а обычные напуганные обыватели. Как ни печально, но именно такие личности и совершают самые большие глупости и ошибки, именно из-за них гибнут настоящие геройские мужики. Сейчас я конечно же имел в виду Лешего, чье застывшее неподвижное тело виднелось за спиной у говорившего со мной «серого».

Неподвижное? Я едва успел подумать об этом, как понял что серьезно ошибаюсь. Загребельный пошевелился, причем не как-то там вяло и робко, а довольно энергично и резко. Андрюха перекатился с бока на спину, тем самым предоставляя мне возможность полюбоваться лохмотьями его разодранной в клочья разгрузки, все еще тлеющим бушлатом и черной, как у негра, физиономией. Вид у Лешего в этот момент был воистину пугающий, но основную жуть нагонял крепко зажатый в его руках автомат. Демон смерти пришел собирать свою страшную дань – по-другому описать происходящее было просто невозможно. Именно это сравнение пришло мне в голову, да и наверное не только одному мне, поскольку всю округу облетел истерический женский крик.

Женщины! Среди «серых» есть женщины, а может и старики, и дети. Я понял это, и внутри что-то хрустнуло, сломалось. Ненависть и злость ушли, оставляя место лишь для жалости. Их не за что было карать, им следовало просто помочь.

Подполковник ФСБ собирался помочь хорошенькой порцией стали калибра 7,62. Как раз об этом он и сообщил мне своим зычным рыком:

– Макс, на землю! Падай, мать твою!

– Нет! Отставить! – прохрипел я, наблюдая как ствол «калаша» медленно, но уверенно направляется в сторону облепившей меня гурьбы «серых».

Первые пули предназначались конечно же крепышу в коричневом пальто. Он рисковал получить их в грудь, так как тоже среагировал на крик Загребельного и уже начал поворачивать к нему корпус своего тела. «Серый» сразу оказался в очень неустойчивом положении, чем было грех не воспользоваться. Я и воспользовался, причем без малейшего колебания. Повиснув на руках у своих охранников, я хорошенько пнул его кирзаком в живот. Мой противник не видел удара, не был готов к нему, что в сочетании с его весьма ненадежной стойкой произвело должный эффект. Крепыш полетел на землю, смешно дрыгнув задранными кверху ногами.

Как только находящаяся между мной и Лешим преграда исчезла, взгляду сразу открылось черное дуло АКМСа, которое теперь многообещающе глядело точно мне в лоб. Прямо скажу, это было не самое приятное зрелище, тем более что палец чекиста уже практически надавил спусковой крючок. Из сложившейся ситуации выход существовал лишь один – что есть силы рвануться вниз, к спасительной земле. Именно так я и поступил, а вслед за мной попадали «серые», которые даже не подумали отпустить свою жертву. Хотя в какой-то момент мне показалось, что они не держали, а своре держались за меня, как дети за взрослого, который в состоянии сберечь и защитить от ужаса неотвратимо надвигающейся смерти.

А смерть и впрямь оказалась уже совсем рядом. Всего через долю секунды она оповестила о своем приходе яростным грохотом длинной автоматной очереди.

– Всем лежать! Не двигаться! Головы не поднимать! – прогудел я, когда, пошатываясь, поднимался на ноги.

На глаза сразу попался торчащий из песка увесистый тесак. Наверное, это было то самое оружие, которым имел наглость размахивать мой таинственный «друг» в основательно выгоревшем коричневом пальто. Ишь ты, надумал тут играть в пиратов Карибского водоема! Джек-Воробей сраный!

Наклонившись, я взялся за обмотанную полоской кожи рукоять и избавил грубо сработанное лезвие от песчаного плена. Мне вовсе не хотелось походить на грозного победителя-тире-завоевателя, который чуть что начинает рубить головы налево и направо. Но все-таки с тесаком в руке как-то спокойней, а то мало ли придурков вокруг. Конечно лучше бы автомат, да только он у нас один, и к тому же находится в очень умелых руках. Во как всех вокруг подстриг! Пули буквально причесали «серых». Теперь лежат лапушки тихо и смирно, похоже даже и дышат через раз.

Все это было чистая правда. Вокруг вдруг воцарились покой и гробовая тишина, которую нарушало лишь чертыхание поднимающегося на ноги Загребельного.

– Андрей, ты как? – я с болью покосился на своего едва живого друга.

– Лучше некуда, – прорычал тот в ответ. – Огонь прошли, медные трубы, кажись, тоже… теперь бы водички.

– Водички? – один взгляд на черные, будто обугленные губы Лешего, подтолкнул меня к немедленному действию. Тот из «серых», что разлегся ближе всего, получил хорошенький пинок под зад, вслед за которым последовал не предусматривающий отрицательного ответа вопрос: – Эй, сучьи дети, вода у кого-нибудь есть?

– У меня нет.

Голос, исходивший из-под вороха тряпья, захлебывался то ли от отдышки, то ли от страха. Страх это хорошо! Хоть чем-то отплатим этим придуркам.

– Тогда у кого есть? – чтобы ускорить химические процессы в мозгу «серого», я как бы невзначай провел острием тесака перед его уткнувшимся в песок лицом.

– У него есть, – существо, которое я допрашивал, на сантиметр приподняло затянутую в старую перчатку руку и указало куда-то вперед, чуть ли не на самого Лешего.

– У него? – я удивленно поднял глаза и только тогда догадался о ком именно идет речь. Мой старый знакомый в коричневом пальто! Ах, вот кто здесь главный бутлегер!

Пока я занимался допросом, Андрюха как раз успел доковылять до распластавшегося на песке хранителя воды. Подполковник возвышался над ним как настоящая черная гора или, учитывая что одежда моего приятеля все еще продолжала кое-где дымиться, как пышущий жаром вулкан. Загребельный обвел взглядом разлегшуюся на песке публику, продемонстрировал ей закопченный, но от этого не менее грозный «калашников» и уже затем, как бы между прочим, покосился на замершую у его ног темную, вернее коричневую личность.

Вот именно то, как эта самая личность замерла, мне очень и очень не понравилось. Я нутром почувствовал хищника, изготовившегося к отчаянному прыжку. В том что так оно и есть, довелось убедиться буквально тут же. Я даже не успел открыть рот, чтобы предупредить друга. «Серый» крутанулся на спине с явным намерением заехать ботинком сбоку, аккурат в сгиб Андрюхиной ноги. Очень неприятный, надо сказать, удар. Если получится, то таким макаром можно вдрызг разнести коленный сустав, и уж двести процентов за то, что после этого противник, корчась от боли, полетит на землю, полностью позабыв о всяком сопротивлении.

Владелец коричневого пальто оказался довольно ловкой беститей и, как видно, проводил такой прием не в первый раз. Окажись его противником такой «мастер» рукопашного боя, как я, и все… «серый» мог преспокойно праздновать победу. Однако сейчас ему крупно не повезло. Сейчас он разинул пасть на подполковника ФСБ, который привык «кушать» таких гамадрилов на завтрак.

Леший не сделал ничего экстраординарного и суперэффектного. Он просто мягко, можно сказать не спеша убрал ногу из-под удара, и ботинок «серого» отчаянно лягнул пустоту.

– Еще раз рыпнешься, я тебе яйца отстрелю, – пообещал Андрюха самым миролюбивым тоном.

– Сволочь, – прорычал в ответ «серый».

– Может и впрямь отстрелить? – предложил я, переведя дух.

– Этот мудак, похоже, нас знает, – ФСБшник поморщился то ли от ожогов, то ли от предчувствия неприятной встречи. – Тебя, по крайней мере, точно знают, раз упомянул о новой встрече и назвал полковником.

– А я думал, ты не слышал. Ведь в отключке был?

– Да не совсем так, – Загребельный слегка покачал головой. – Рожок я в автомате по-тихому заменял. На старый бензин попал. Пока раздуплялся после взрыва, он уже основательно разгорелся. Того и гляди патроны могли бы бабахнуть. Тогда бы эта компания точно поняла, что автомат у меня.

– Я вообще удивляюсь как они тебя в покое оставили. Должны ведь были стразу обшарить.

– Колхоз «Червонэ дышло», что с них возьмешь! – Леший все-таки не удержался и пхнул ногой своего несостоявшегося обидчика. Тем самым ФСБшник вновь сосредоточил наше внимание на «сером».

– А ну, Гюльчетай, открой личико! – потребовал я, многообещающе поигрывая тесаком.

Реакции не последовало. Субъект в коричневом пальто замер и, судя по всему, вновь напрягся, отыскивая новую возможность для атаки. Ишь ты, молодец какой! Не сдается! Не то что его товарищи, которые лежат тише, чем натуральные покойники. В другой ситуации я бы может даже зауважал такую стойкость и упрямство. Вот именно в другой ситуации… но сейчас героизм «серого» вызвал в смертельно усталом и изможденном танкисте лишь все нарастающее раздражение.

– Слышь, Гюльчетай, я тебе сейчас башку снесу, а уж потом погляжу что там спрятано под паранджой, – проскрежетал я почти с яростью.

То ли в моих глазах и впрямь засветилось неистовое желание прикончить «серого», то ли этот сукин сын таким образом решил выказать свой несгибаемый героизм, типа флотских, которые по старой традиции рвут на груди тельняшки… Не знаю, но на этот раз сработало. Тип в коричневом пальто подцепил пальцами край обернутой вокруг его головы ткани и стал резкими, можно сказать остервенелыми рывками ее срывать.

Я следил как исчезает виток за витком, и на душе становилось все более муторно, неспокойно. Сейчас я увижу лицо этого человека, а вместе с ним нахлынут и воспоминания. Кто знает о чем они будут? В моей жизни было много разного, в том числе и того, о чем лучше не вспоминать. Но выбора сейчас нет.

Только я об этом подумал, как «серый» перестал быть таковым. Когда с его лица исчез последний виток ткани, он превратился в краснокожего или лучше сказать краснорожего. И этого «апача» я знал. Малейшие сомнения улетучились, когда полулежащий на полу человек сдернул солнцезащитные очки.

Перед моим мысленным взором мигом пронеслись картины прошлого, причем не такого уж и далекого прошлого. Одинцово. Примерно две недели назад. Смрадный черный дым догорающей цистерны. Крики, плач, проклятья сотен людей. Все взгляды устремлены на нас. Именно в нас, а совсем не в покутивших в ночи призраках люди видят главных виновников всех бед и смертей, как прошлых, так и будущих. В огонь этого гнева хорошенько плеснул масла похожий на борца коренастый крепыш с «калашом» в руке. Именно он предлагает вышвырнуть нас на растерзание полчищам разъяренных кентавров.

– Кальцев… – удивленно выдохнул я. – Вот это встреча!

Глава 13

– Александр Кальцев, собственной персоной, – Леший глядел на нашего старого знакомого с любопытством и в то же время с нескрываемой подозрительностью.

Я прекрасно понимал друга. Здесь было что-то непонятное. Ведь по нашим сведениям Кальцев, вместе со всеми остальными уцелевшими жителями Одинцовской колонии, отправился на юго-запад, к Балтике. Они пытались отыскать Железный остров, корабли на которых можно было укрыться от все прибывающих орд свирепых шестилапых монстров под названием кентавры. Корабли? Мысленно произнеся это слово, я вздрогнул и медленно поднял глаза на огромный черный борт, около которого мы сейчас стояли. Цирк-зоопарк, корабли! Здесь ведь и впрямь полным-полно кораблей! Подталкиваемый самым нехорошим предчувствием я кинулся на Кальцева, вцепился в отвороты его грязного вылинявшего пальто и дурным голосом проревел:

– Как ты сюда попал?! Где Крайчек, Нина и все остальные?! Говори, а то придушу!

– Тебе лучше знать, где они, гад! – с вызовом прошипел бывший заместитель Анатолия Нестерова.

– Лучше?

Я был слишком встревожен судьбой своих старых товарищей, что бы прореагировать на «гада». С беженцами из Одинцова явно произошло что-то очень и очень нехорошее, и мне просто необходимо было выяснить что именно.

– Откуда мне знать?! – я принялся что есть силы трясти свою жертву. – Это ведь ты ушел вместе с ними, а не я! Это ты настаивал на этом походе, а не я!

Когда-то я пообещал майору милиции, что если встречу его шизанутого заместителя, убью суку. Тогда, то были лишь слова, а вот сейчас мне и впрямь захотелось крови.

– Это тебя превратили в раба, в убийцу, а не меня!

Кальцев продолжал нарываться. Он слегка очухался и сразу попытался вцепиться мне в горло. Хорошо, что я был начеку и не долго думая заехал лбом ему прямо промеж глаз. Этот удар у меня частенько получался весьма недурственно. У танкиста ведь лоб будь здоров, самое набитое, фигурально выражаясь, заплывшее плотным мозолем место.

На секунду взгляд одинцовца поплыл, а руки ослабли. Этого вполне хватило, что бы я смог оттолкнуть его и бросить спиной на песок.

– Во как! Это, Макс, у тебя неплохо вышло, – Загребельный авторитетно оценил удар. – Только от мордобоя сейчас толку мало. Поговорить бы не мешало. Так что остынь чуток.

– Угу.

Светлая мысль ФСБшника достучалась до моего оглушенного сознания, поэтому я кивнул и попытался собрать воедино перетрушенные ударом мысли. Как не прискорбно было это признавать, но я все-таки оказался совсем не Рембо. Да и общее физическое состояние сейчас вовсе не позволяло просто так колотить лбом по чем попадя. Эх, где мои восемнадцать лет?!

– С чего ты решил, что мы враги? – наконец Максиму Ветрову удалось подобрать нужные слова и слепить их в незатейливый вопрос.

– Что мы подкидыши, – уточнил Андрюха.

– Вот именно… Что подкидыши? – подсказка друга пришлась как нельзя более кстати.

– Другие сюда не попадают, – промямлил Кальцев. Похоже, больше чем сам удар одинцовца огорошило понимание того, что его так славно приложил какой-то там уже очень не молодой полкан.

– Но ты ведь попал?! – прохрипел я, стараясь этим фактом вернуть собеседника, да и чего греха таить, себя самого на путь конструктивного мышления.

– Я другое дело, – вяло парировал бывший разведчик Крайчека. – Мне повезло.

– И мы другое дело! И нам повезло! – громко заверил всех присутствующих Леший. – Мы обычные люди, а не какие-то там гребаные подкидыши!

На некоторое время вокруг воцарилась тишина. Я буквально слышал, как в мозгах находящихся рядом людей шла внутренняя борьба. Да, мы заставили их лежать уткнувшись рылом в песок. Да, слегка причесали автоматной очередью. Все это, конечно, минусы. Но был и один здоровенный жирный плюс – мы не спешили отнимать их жизни. Сюда же домешивалось и понимание нашего превосходства. И по обмундированию, и по лихому владению оружием «серые» похоже уразумели, что перед ними кадровые военные, которые, в отличие от них, умеют сражаться и убивать. А такие люди сейчас на вес золота, таких людей куда полезней иметь в друзьях, чем среди врагов.

– Александр, слушайте, а они, похоже, и в самом деле нормальные!

Где-то через полминуты на свет родилась первая здравая мысль. Отцом ее стал один из «серых», лежавший чуть поодаль и ранее не задействованный в потасовке с моим участием. Похоже интеллигентный человек. Такого нельзя не поддержать и не поощрить.

– А ну, девочки и мальчики, поднимайтесь все! Живо! Хватит тут на песочке жопы отлеживать! Здесь вам не Сочи с Ялтой!

Услышав такой вовсе не кровожадный приказ, народ сразу зашевелился. Правда, как-то не очень активно. Им явно не хватало лидера, который мог показать пример.

– Эй ты, чокнутый, давай вставай, – я запустил в Кальцева пригоршню песка, а затем сам стал устало подниматься на ноги. – И помни, что тебе умный человек сказал: мы нормальные. Слышишь? Ни какие-то там подкидыши, а самые обычные люди.

– Их бы желательно Грому показать, – неожиданно подал голос все тот же «серый». – Он-то знает, как распознать подки…

– Заткнись!

Кальцев рявкнул и оборвал товарища на полуслове. Его и без того красное лицо от досады прямо таки стало пунцовым. Очевидно, разговорчивый интеллигент по простоте душевной выдал какую-то тайну, назвал чье-то имя.

– Гром… – повторил я, тем самым давая старому знакомому понять, что мы все прекрасно услышали. – Что ж, пошли к Грому.

– Пошли? Ага, сейчас… как же… разогнались… – Кальцев зло осклабился. – Что бы вы там всех перебили?!

– Перебили? – я скривился от отвращения. – Нет, похоже у гражданина совсем крыша поехала. Ты что меня первый день знаешь?

Упрямый одинцовец уже было открыл рот, что бы произнести какую-то очередную гадость и тупость, но Леший ему этого не позволил. Подполковник неожиданно выкрикнул: «Держи!» и швырнул автомат прямо Кальцеву в руки. Тот явно не ожидал такого подарка, а потому оружие схватил очень неловко как оглоблю или лопату.

– Ну что, теперь мы кого-нибудь сможем убить? – осведомился чекист под дружный вздох облегчения вырвавшийся из полудюжины глоток.

– Кто вас знает, – Кальцев довольно быстро пришел в себя и перехватил «калаш» по-боевому. – Может у вас прозапас еще кое-что заготовлено.

– Саня, да погоди ты…! – рядом со мной на ноги с кряхтением поднялся один из тех «серых», тот что до этого самым активным образом участвовали в моем пленении. – Нас же одиннадцать человек и у тебя теперь автомат. А эти два туриста вовсе не первые кого мы тут ловим. И, между прочим, не все из них гады оказались.

– Вот-вот, – перебил говорившего молодой женский голос. – Что ж мы за люди будем, если убьем невиновных?! Сперва разобраться надо!

– А чего тут разбираться?! Просто у нас с господином Кальцевым давние счеты, вот он и кочевряжится!

По примеру Лешего я прохрипел это достаточно громко, так что бы все слышали и знали, чем объясняется тупое упрямство нашего старого знакомого. Довод оказался железным, а потому народ действительно понял и даже проникся к нам некоторым, если не сказать сочувствием, то пониманием уж точно.

– Пошли, мужики! – мой бывший противник махнул откопанным из песка топором в направлении врезающегося в багровое небо носа корабля, на котором красовалась надпись «Джулия». – Там спокойно, без горячки во всем и разберемся: кто, откуда и зачем.

– Куда пошли?! – взревел разъяренный одинцовец. – Я еще не решил, что с ними делать!

– Слыш, Кальцев, ты из себя Наполеона не строй, – «серый» с топором повернул свою замотанную в тряпье голову и одарил одинцовца долгим оценивающим взглядом. – Ты с нами тут кантуешься всего ничего. Многого не видел и не знаешь. А вот я нечисти всякой навидался и потому согласен с Сан Санычем: не похожи эти двое на подкидышей. Глаза у них живые, подвижные, а у подкидышей взгляд всегда холодный и пустой, будто покойник на тебя глядит.

Спору нет, было очень приятно, что среди «серых» у нас отыскалось два или, считая ту женщину, три защитника, но куда более ценным являлось то, что мужик с топором несколько недолюбливал Кальцева. Как я понял, одинцовский разведчик беспардонно занял его место командира вот этой самой группы. Сейчас конфликт оказался как нельзя более кстати, ибо как известно враг моего врага – мой друг. Именно желая если не подружиться, то, по крайней мере, перейти на нормальное человеческое общение, я и попросил нашего защитника:

– Горло промочить случаем не дадите? А то мы свою флягу на вашей гребаной полосе препятствий приговорили. Вся вода в песок ушла к чертовой матери.

Надежда на то, что человеческое сострадание соединится с чувством вины или хотя бы неловкости за доставленные нам неприятности, сработало. Мужик с пожарным топором поглядел на своих товарищей и после того как узрел несколько согласных кивков, прогудел:

– Саня, дай им немного глотнуть.

Просьба адресовалась Кальцеву, но тот ее словно не услышал и продолжал держать нас на прицеле.

– Оглох что ли?

Из задних рядов «серых» протиснулась невысокая фигура в изодранной женской куртке, которая не распадалась только потому, что была вся перетянута ремнями, нарезанными из толстого брезента. Опираясь на багор, женщина подошла к новоиспеченному автоматчику и протянула руку.

– Дай бутылку, – потребовала она.

– А сами что пить будем? – Кальцев нахмурил свой красный, покрытый испаренной лоб.

– Не волнуйся, я ему свою порцию отдам, – женщина указала на Лешего. – Ему сейчас нужней.

Если уязвленное самолюбие самца отчаянно сопротивлялось требованиям, а тем более приказам особей своего пола, то воевать с женщиной было как-то не с руки. Поэтому одинцовец сдался и нехотя полез за пазуху. Оттуда он извлек плоскую стеклянную бутылку с завинчивающейся крышкой. Раньше в ней находилось какое-то дорогущее заграничное пойло с градусностью никак не ниже сорока. Должно быть виски или бренди. Однако в настоящий момент емкость была наполнена мутной жидкостью с характерным ржавым оттенком. Кроме того сразу бросились в глаза тонкие линии, нанесенные красной краской. Деления делали бутылку очень похожей на медицинскую посуду, а жидкость на какую-то микстуру.

Женщина завладела сосудом и, отвинтив крышку, протянула ее Загребельному:

– Пей, – произнесла она решительно. – Твои четыре глотка.

Андрюха взял в руку заветный стеклянный сосуд, оценил взглядом его содержимое и негромко поинтересовался:

– А это точно пить можно?

– Вообще-то не рекомендуется, – совсем невесело хмыкнула незнакомка из-под надетого на голову холщевого мешка, в котором были прорезаны дырки для глаз, – но мы пьем.

– Тогда ваше здоровье, – Леший криво усмехнулся обожженными губами и сделал один большой глоток. – Теплая и кипяченная, – только и произнес ФСБшник, когда оторвался от бутылки.

– Выпей еще, – предложил «серый» с топором. – А с твоим приятелем я своей порцией поделюсь.

– Спасибо, – вместо подполковника ответил я и тут же кивнул другу, что бы тот не вздумал ломаться и отказываться. Не хватало еще, что бы аборигены решили, что мы брезгуем.

Я подумал «аборигены» и сам себе возразил. Цирк-зоопарк, какие еще к дьяволу аборигены?! Люди это, только застряли они тут… Очень основательно застряли!

– Сколько вы уже здесь партизаните? – дожидаясь пока Загребельный допьет, я обратился к оппоненту Кальцева.

– Да уже почитай год, – ответил тот со вздохом.

– Вырваться не пробовали? Уйти за периметр?

– Полсотни человек потеряли на этих попытках, да все без толку.

– Максим! – Леший окликнул меня и протянул бутылку.

– Угу, – я кивнул, отвечая как «серому», так и Загребельному, и взял в руки импровизированную флягу.

На вкус вода оказалась не только теплой, кипяченной, но и горьковатой с привкусом металла и хлорки. Я едва заставил себя ее проглотить. Еще большее усилие потребовалось, чтобы сохранить при этом бесстрастное выражение физиономии. Сделав пару глотков, я сунул бутылку Кальцеву.

– Благодарю.

Слова благодарности предназначались вовсе не одинцовскому разведчику. Произнося их, я смотрел на мужика с топором. Он не стал уговаривать меня глотнуть еще, а обратился ко всему личному составу:

– Долго мы еще будем здесь торчать? Может, двинем, наконец?!

Народ неуверенно загудел. Все-таки кое-какая дисциплина у «серых» имелась, и согласно ей последнее слово оставалось за старшим группы.

– Ну…? Решай уже что-нибудь! – старый командир всей мощью своего авторитета надавил на нового.

– Если что… отвечать будешь ты, Иваныч, – Кальцев в конце концов сдался.