Текст книги "Иуды в погонах"

Автор книги: Олег Смыслов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

ТЕРРОРИСТ ИЛИ АВАНТЮРИСТ?

1

«…7 декабря 1941 г. 02 ч 35 мин.

Ставка Верховною Главнокомандования приказала перебросить но жел. дороге в Ваше распоряжение для развития наступления на тургиновском направлении 359-ю и 375-ю стр. дивизии.

359 сд: станция погрузки – Рыбинск, станция разгрузки – Кулицкая. Ориентировочное время прибытия: головы – утро 11.12, хвоста – утро 13.12;

375 сд: станция погрузки – Ярославль, ст. разгрузки – Кулицкая, Крючково. Ориентировочное время прибытия: головы – утро 14.12, хвоста – утро 15.12.

Прикрытие с воздуха погрузки и в пути – распоряжением начальника ПВО территории страны, выгрузки – распоряжением командующего Калининским фронтом.

Командующему Калининским фронтом организовать прием дивизий. Дивизии прибудут обмундированными и вооруженными полностью.

По поручению Ставки Верховного Главнокомандования Начальник Генерального штаба Б. Шапошников № 005444…»

Известно, что 359-я стрелковая дивизия в состав действующей армии вошла 10 декабря 1941 года. Сформированная на Урале за счет необстрелянных и не имеющих боевого опыта бойцов и командиров, воевала она под Калинином и Ржевом, в 1941—1942 гг. сражаясь в составе 30-й и 31-й армий Калининского фронта.

Вечером 17 мая 1942 года в 20 часов 15 минут атака противника но переднему краю и глубине обороны 1196-го стрелкового полка была особенно сильной. Более часа немцы вели артиллерийскую подготовку, а затем с трёх сторон в наступление пошла их главная группировка. Свыше двух батальонов в стык между 2-м и 3-м стрелковыми батальонами полка, до батальона пехоты разом навалились на 6-ю стрелковую роту, которая держала оборону в отдельном ротном районе, и, наконец, две роты пехоты со стороны рощи атаковали 1-й стрелковый батальон полка.

А кроме того, еще один батальон немецкой пехоты наступал совершенно на отдельном направлении на стык участков обороны между 1-м стрелковым батальоном 1196-го полка и 2-м батальоном соседнего, 1198-го полка. К слову, обстановка тогда складывалась однозначно критическая, и главная задача была хотя бы задержать наступающего противника на ближайшем выгодном оборонительном рубеже в тылу.

Мощный огонь артиллерии и авиации создал ощутимую угрозу устойчивости обороны всей дивизии. Между тем 359-я дивизия смогла отразить наступление превосходящих сил противника и удержать плацдарм на западном берегу Волги, а 1196-й полк успешно отбил атаки немцев на всех трех направлениях.

2

29 мая 1942 года – обычный и ничем не примечательный день, если не учитывать, что на фронте было спокойно. Безусловно, затишье было временным. Но именно в этот день уполномоченный Особого отдела НКВД лейтенант госбезопасности Васильев, а на армейский манер – капитан, вызвал для беседы командира 5-й пулеметной роты 1196-го стрелкового полка старшего лейтенанта Таврина. Разговор предстоял деликатный…

Само но себе положение оперуполномоченного обязывало постоянно изучать морально-политическое состояние подразделений.

С личным составом систематически проводилась предупредительная профилактическая и разъяснительная работа. И очень важно было быстро, а иногда немедленно реагировать на поступающие сигналы во избежание возможных нежелательных последствий. При этом многообразие информации отягощало жизнь особиста. Мелкие кражи в подразделениях, мелкие злоупотребления, воровство и жульничество отвлекало, а порой и принижало его основное предназначение.

Агентурно-осведомительная сеть буквально забрасывала разного рода информацией. Но, как известно, чем таковой больше, тем сложнее и дольше оказывался путь се проверки на объективность. Ведь частенько бывало, что секретная информация оказывалась заведомо ложной, иногда просто ошибочной. И вот попробуй, так сразу отдели правду от сплетен или слухов.

Никаких дел на оперативном учете на Таврина заведено не было. В сейфе у Васильева хранились дела оперативной проверки по проявлениям антисоветской агитации, где в основном проходили красноармейцы. Были на оперативном учете и наблюдательные дела на командиров, когда-то побывавших за границей и проходивших но показаниям арестованных…

Таврин воевал в 1196-м полку, что называется, с первого дня. В конце августа 41-го прибыл на формирование дивизии в Уральском военном округе. Нормально выдержал 50-километровый марш в условиях лютой зимы, без горячей пищи, с одним только 2-часовым отдыхом под открытым небом. После смены 247-й стрелковой дивизии, когда 359-я 15 декабря, перешла в наступление на левом фланге 31-й армии, участвовал практически во всех боях. Ничего отрицательного замечено не было.

Таврин участвовал в кровопролитных боях за д. Иванцово, где 19 и 20 декабря только его полк потерял 126 человек убитыми и 348 ранеными. Тогда оборону противника просто не смогли подавить огнём артиллерии дивизии. Участвовал он и в боях за д. Чухино, которые шли в течение пяти суток.

За взятие д. Почурино получил благодарность от Военного совета Калининского фронта.

За успешное отражение наступления противнике и удержания плацдарма на западном берегу Волги—ещё одну от Военного совета 30-й армии. Досрочно присвоено звание «старший лейтенант». Командир полка подполковник П.С. Хаустов никогда не жаловался на Таврина. А ведь сам отличался решительностью и настойчивостью. Был самым опытным комполка в дивизии. Сменивший его 10 марта 1942 года подполковник Василий Иванович Кожанов, бывший комбат 3-го батальона, тоже.

Десятки раз командир роты мог погибнуть, но повезло. Это при том, что дивизия с 15 декабря 1941 года по 15 марта 1942 года потеряла 14 535 человек. Убитыми – 3424 человека, ранеными – 7493 человека, пропавшими без вести – 1359 человек. Заболевшими и обмороженными соответственно: 310 и 9.

Мог Таврин струсить, дезертировать. Такие случаи, к сожалению, были. Но нет, служил, воевал, тянул лямку, как все. И всё же что-то настораживало в этом человеке.

А особенно после поступившего сигнала. По каким-то причинам Таврин сменил свою настоящую фамилию.

Таврин, войдя в блиндаж, который занимал Особый отдел, прошел через небольшой коридорчик мимо дежурного и оказался в «хозяйстве» Васильева, где так же, как и во всех полковых времянках, пахло табаком, едой и еловыми брёвнами. Только здесь ещё были добротный стол и внушительный по толщине стен сейф.

Поговорив с Тавриным на отвлеченные темы, вроде бы о настроениях в роте, о состоянии обороны, Васильев вдруг неожиданно спросил:

– Скажите, Пётр Иванович, а зачем вы поменяли свою подлинную фамилию Шило на Таврин?

Вопрос был, конечно, интересный. Но, видимо, некто на передовой увидел человека, которого прежде знал под другой фамилией. И очень был удивлен этому факту. А на фронте такие вещи всегда вызывали любопытство. Из-за него и шли «куда следует», где высказывали свои сомнения. Если бы было иначе, то не стал бы Васильев вызывать Таврина и спрашивать прямо, в лоб. За разоблачением последовал бы арест со всеми отсюда вытекающими последствиями.

3

И хотя ясности беседа в Особом отделе не внесла, решение возникло молниеносно. Почему, попятно. Будут проверять, а когда выяснят, однозначно – решетка. Статей Уголовного кодекса там было в избытке – на всю катушку. А тут реальная возможность бежать, пока особист свой недостаток теоретической подготовки будет восполнять повседневным опытом. Словом, время поджимало, и откладывать в долгий ящик побег было нельзя.

В течение всего периода обороны на правом берегу р. Волги (март—май 1942 г.) велась непрерывная разведка силами разведроты 359-й дивизии и полков. Согласно положению боевого устава пехоты Красной армии (8 глава, 306 пункт), «получив задачу, командир пулеметной роты обязан произвести разведку местности и противника, решить, как целесообразнее в данной обстановке использовать пулеметную роту, и свои положения доложить командиру батальона. В зависимости от обстановки командир роты производит разведку один или с командирами взводов».

Офицер сказал – офицер сделал…

Рано утром 30 мая 1942 года старший лейтенант Таврин в составе группы вышел в разведку. Выбрав позицию, которая не была замечена товарищами, ползком с листовкой в кармане ушел за линию фронта.

Что произошло в то утро, достоверно не известно, но так как без вести пропавшим считался тот военнослужащий, который отсутствовал в части но неизвестной причине, и поиск его в течение 15 дней не дал результата, то в полковых документах было отмечено: «Старший лейтенант Таврин Петр Иванович – командир роты 359-й стр. дивизии. Пропал без вести 12.6.42 г.». А из списков части перебежчика исключили только 30 сентября 1942 года. Факт примечательный!

4

Пройдет всего два года, и имя Таврина попадет на страницы двух весьма серьёзных документов. Документ первый – это «Спецсообщение», подписанное заместителем начальника Управления НКВД Смоленской области, начальником отдела по борьбе с бандитизмом УНКВД Смоленской области. В нем говорится следующее:

«5 сентября с.г. в 6 часов утра начальником Кармановского РО НКВД—ст. лейтенантом милиции ВЕТРОВЫМ в нос. Карманово задержаны агенты немецкой разведки:

1. ТАВРИН Петр Иванович.

2. ШИЛОВА Лидия Яковлевна.

Задержание произведено при следующих обстоятельствах:

В 1 час 50 мин ночи 5 сентября Начальнику Гжатского РОНКВД – капитану госбезопасности тов. ИВАНОВУ по телефону с поста службы ВНОС было сообщено, что в направлении гор. Можайска на высоте 2500 метров появился вражеский самолёт.

В 3 часа утра с поста но наблюдению за воздухом вторично но телефону было сообщено, что самолёт противника после обстрела на ст. Кубинка, Можайск—Уваровка Московской обл. возвращался обратно и стал приземляться с загоревшимся мотором в р-не дер. Яковлево—Завражье Кармановского р-на Смоленской обл.

Об этом Нач. Гжатского РО НКВД информировал Кармановское ГО НКВД и к указанному месту падения самолета направил опергруппу.

В 4 часа утра командир Запрудковской группы охраны порядка тов. АЛМАЗОВ но телефону сообщил, что вражеский самолет приземлился между дер. Завражье и Яковлево. От самолета на мотоцикле немецкой марки выехали мужчина и женщина в форме военнослужащих, которые остановились в дер. Яковлево, спрашивали дорогу на гор. Ржев и интересовались расположением ближайших районных центров. Учительница АЛМАЗОВА, проживающая в дер. Алмазово, указала им дорогу в районный центр Карманово, и они уехали по направлению дер. Самуйлово.

На задержание 2-х военнослужащих, выехавших от самолета, Начальник Гжатского РО НКВД кроме высланной опергруппы информировал группы охраны порядка при с/советах и сообщил Начальнику Кармановского РО НКВД.

Получив сообщение от Начальника Гжатского РО НКВД, начальник Кармановского РО – ст. лейтенант милиции т. ВЕТРОВ с группой работников в 5 человек выехали для задержания указанных лиц.

В 2-х километрах от пос. Карманово в направлении дер. Самуйлово нач. РО НКВД тов. ВЕТРОВ заметил мотоцикл, движущийся в пос. Карманово, и но приметам определил, что ехавшие на мотоцикле являются те лица, которые выехали от приземлившегося самолета, стал на велосипеде преследовать их и настиг в нос. Карманово.

Ехавшие на мотоцикле оказались: мужчина в кожаном летнем пальто, с погонами майора, имел четыре ордена и Золотую звезду Героя Советского Союза.

Женщина в шинели с погонами младшего лейтенанта.

Остановив мотоцикл и отрекомендовав себя начальником РО НКВД, тов. ВЕТРОВ потребовал документ у ехавшего на мотоцикле майора, который предъявил удостоверение личности на имя ТАВРИНА Петра Ивановича. – Зам. Нач. ОКР Смерш 39-й армии 1-го Прибалтийского фронта.

На предложение тов. ВЕТРОВА следовать в РО НКВД, ТАВРИН категорически отказался, мотивируя тем, что ему, как прибывшему но срочному вызову с фронта, каждая минута дорога.

Лишь при помощи прибывших работников РО УНКВД ТАВРИНА удалось доставить в РО НКВД.

В Райотделении НКВД ТАВРИН предъявил удостоверение за № 1284 от 5ЛХ-44 г. со штампом начальника п.п. 26224, что он командируется в гор, Москву, Главное управление НКО Смерш и телеграмму Главного Управления КРО Смерш НКО СССР № 01024 и такого же содержания командировочное удостоверение.

После проверки документов через Начальника Гжатского РО НКВД тов. ИВАНОВА была запрошена Москва и установлено, что ТАВРИН в Главное Управление КРО Смерш НКО не вызывался и таковой на работе в КРО Смерш 39 армии не значится, он был обезоружен и сознался, что он переброшен на самолете немецкой разведкой для диверсий и террора.

При личном обыске и в мотоцикле, на котором следовал ТАВРИН, обнаружено 3 чемодана с разными вещами, 4 орденских книжки, 5 орденов, 2 медали, Золотая звезда Героя Советского Союза и гвардейский значок, ряд документов на имя ТАВРИНА, денег совзнаками 428 400 руб., 116 мастичных печатей, 7 пистолетов, 2 охотничьих ружья центрального боя, 5 гранат, 1 мина и много боепатронов…»

Документ второй – это «Докладная записка», прежде всего товарищу Сталину И.В. из НКГБ СССР, датированная 30 сентября 1942 года. В ней уже немного другое содержание:

«5 сентября с.г. близ районного центра Смоленской области – с. Карманово сотрудники НКВД—НКГБ задержали показавшегося подозрительным неизвестного в форме майора Красной Армии. Он следовал на мотоцикле с коляской по дороге на Ржев и предъявил документы на имя Героя Советского Союза Таврина Петра Ивановича. Вместе с ним была задержана женщина, следовавшая в коляске мотоцикла, назвавшаяся женой Таврина – Шиловой Лидией Петровной. При обыске задержанных изъято:

а) специальный аппарат “панцеркнаке” с 9 зарядами. При исследовании установлено, что снаряд “панцеркнаке” калибр 30 мм, длиной 170 мм, весом 235 граммов является бронебойно-фугасной гранатой кумулятивного действия с бронепробиваемостью стрельбы до 300 метров. Аппарат соединен тонким проводом с электрической батареей и приводится в действие нажатием кнопки…

С сентября 1943 года по август 1944 года включительно (Таврин) сначала в Пскове, а затем в Риге и Берлине под руководством начальника Восточного отдела СД Грефе, сотрудника СД (принимавшего участие в похищении Муссолини) Скорцепи и начальника рижского СД майора СС Крауса проходил в индивидуальном порядке особую подготовку как террорист для совершения террористических актов против руководителей СССР.

Кроме того, обработку Таврина на протяжении длительного времени вел находящийся в Германии изменник Родины – бывший секретарь Ростокинского райкома ВКП(б) г. Москвы Г.Н. Жиленков.

В ночь с 4 на 5 сентября с.г. он был переброшен через линию фронта с Рижского аэродрома на четырехмоторном транспортном немецком самолете, оборудованном для посадки на неприспособленных площадках, и высажен вместе с мотоциклом в районе с. Карманово. Переброску организовал германский разведывательный орган СД в Риге, условно именуемый “Цеппелин”.

Цель переброски – организовать и осуществить террористический акт против т. Сталина, а при удобном случае также и других членов правительства – Берии, Кагановича и Молотова. Прилагается альбом вещественных доказательств но делу.

Для выявления дальнейших намерений германской разведки по делу Таврина начата радиоигра с немцами. 25 октября с.г. радиоцентром противника установлена двусторонняя связь. В качестве радистки используется жена Таврина – Шилова Лидия Яковлевна (арестована), которая прошла у немцев курс радиодела и была выброшена в тыл вместе с Тавриным…»

Таким образом, возвращение Таврина на Родину стало приятым сюрпризом для её спецслужб и «киндерсюрпризом» для самого «героя». Не ожидал он такой встречи с «оркестром и цветами», потому как планы у него были совершенно земные, но бес, что называется, попутал…

Сегодня кто-то бы сказал по поводу задержания Таврина: «Попал под замес!» Но что есть, то есть. Однако запомним содержание двух документов. Оно нам еще обязательно пригодится.

5

В немецком плену Шило-Таврина, как оказалось, не ждали с распростёртыми объятиями. Это только в листовках были шутки да прибаутки. В реальности все оказалось куда сложнее. Но здесь для него было своего рода спасение.

«Будучи сыном сапожника, немцам он говорит, что его отец полковник царской армии, и поэтому, дескать, он, Пётр Шило, постоянно преследовался органами советской власти, – пишет А. Михайлов. – Чтобы набить себе цену, рассказывает небылицы о положении советских войск на том участке, где воевал. Врал самозабвенно, не думая о последствиях. Чем выше уровень допросов, тем шире был размах его вранья. Слушая его, немцы только покачивают головой. Наконец офицер, осуществлявший опрос, не выдерживает. Оп расстилает перед Тавриным карту.

– Это вот данные вчерашнего дня нашей авиаразведки, которые не подтверждают такого числа советских войск в местах, которые вы назвали. Разрешите вас спросить: чему же верить?

“После этого, – показывал позже уже советским следователям Таврин, – меня больше никуда не вызывали и ни о чем больше не спрашивали”.

Это но военным вопросам. Но ведь Таврин выдавал себя еще и за инженера-геолога, который стоял у истоков строительства Магнитогорского мартеновского завода, разведывал запасы горы Магнитной.

И вот однажды, – рассказывал Таврин, – майор, который меня допрашивал, велел мне подробно описать мартеновский завод, сделать на листе ватмана его эскиз, а также изобразить разрез горы Магнитной. Вот тут-то я и подзадумался.

Художничал три дня, писал и рисовал, что в голову пришло. Майор посмотрел мою писанину и спрашивает: “А где же рудодробильная фабрика?” Я же и понятия не имел, что есть такая. Хотел возразить майору, что, мол, нет такой фабрики на Магнитогорском заводе, но майор рукой махнул: “Что касается горы “Магнитной”, то, по моим расчётам, общий баланс выражался в миллиардах тонн руды, в то время как у майора в его справочнике значилось всего в десятках миллионов”».

Ближайший сподвижник изменника генерала Власова Георгий Жиленков, также находившийся одно время в лагере для военнопленных вместе с Тавриным, подметил за ним те же пороки: «Таврин рассказывал, что он до войны проживал в Воронеже и работал в местном управлении НКВД, занимая должность начальника личной охраны тогдашнего секретаря Воронежского обкома Варейкиса.

В период войны, рассказывал Таврин, он служил командиром батальона, входившего в состав войск Центрального фронта, имел звание старшего лейтенанта, отличился в боях, за что был награждён орденами.

Должен сказать, что к рассказам Таврина я относился с недоверием, считая, что Таврин приписывает себе заслуги, которых в действительности у него не было. В этом мнении меня особенно укрепило то обстоятельство, что Таврин вскоре после прибытия в лагерь был изобличён в краже 130 рублей денег, а затем военнопленными был избит за шулерство при игре в карты».

Или ещё один характерный случай: вымолив у начальства лагеря для себя лёгкую работу «набивать номера на жетоны военнопленных, он был вскоре изгнан, так как воровал в каптёрке картошку и вермишель, а потом нагло поедал всё это на глазах товарищей. Приходится удивляться немцам, которые закрывали глаза на все эти “шалости” Таврина. Многое, очень многое сходило ему с рук. Сегодня, зная его историю, можно предполагать, что эта лояльность связана была с выполнением Тавриным деликатных поручений гитлеровской контрразведки», – заключает А. Михайлов.

Сегодня известно, что Таврин-Шило в знаменитом офицерском лагере военнопленных Хаммельбургс, через который прошли все пленные советские генералы, пытался «работать» с генерал-майором И.И. Мельниковым. 1892 года рождения, участник ещё Первой мировой войны, он был командиром 246-й стрелковой дивизии, которая 19 февраля 1942 года попала в окружение в районе города Ржев. А 1 марта раненый генерал попал в плен.

К слову, по признанию, сделанному Тавриным уже в Лубянской тюрьме, он очень уважал Мельникова «за его простоту, доброту и почти отцовские советы. Он не был кичлив, как многие другие советские генералы, к тому же был старше всех но возрасту и пользовался всеобщим уважением».

Новая жизнь Таврина, полная приключений, началась в Восточной Пруссии, в Летцинской крепости, где судьба его свела с Жиленковым. Об этом человеке следует сказать несколько слов. Георгий Николаевич родился в 1910 году, в партии состоял с 1929-го. До войны был секретарем Ростокинского райкома ВКП(б) города Москвы и членом Московского городского комитета ВКП(б). С начала войны бригадный комиссар и член Военного совета 32-й армии. Кавалер ордена Трудового Красного Знамени.

7 октября 1941 года при выходе из окружения присоединился к небольшой группе красноармейцев, а 14 октября без сопротивления сдался немцам в районе Волостопятница.

На допросе выдал себя за рядового Максимова и поступил на немецкую службу, где работал шофёром в транспортной колонне 252-й пехотной дивизии.

Из пленных шофёров организовал подпольную группу, которая, с его слов, совершила несколько диверсий. В мае 1942 года был выдан лесником Гжатского лесничества Черниковым. На этот раз назвал свои подлинные фамилию и должность. Согласился работать на немцев. Сначала содержался в ставке главного командования сухопутных войск Германии в Ангенбурге-Летцене, а уже в июне приступил к работе в отделе пропаганды вооруженных сил Германии. Там редактировал листовки и брошюры, распространявшиеся в тылу Красной армии. С января 1943 года находился в Берлине.

В феврале 1943 года вместе с Власовым, Малышкиным и Благовещенским обратился к германскому командованию с докладной запиской о создании Русской национальной армии. Тогда же носил форму немецкого генерала, будучи сподвижником Власова.

Известно, что «Особый лагерь для подготовки офицерского состава частей РОЛ» был создан в августе 1942 года в Летцене. При нём в изолированных бараках была организована спецшкола для подготовки контрразведчиков РОА и для лагерей военнопленных. Школа находилась в непосредственном подчинении командующего Восточными войсками генерала Кёстринга. В школе одновременно обучались до 150 человек. Срок обучения – б месяцев. В учебную программу были включены изучение методов работы советской, французской, английской разведок, способы добывания и передачи агентурных сведений, вербовка агентуры и работа с пей, изучались контрразведка в частях РОЛ, подрывное дело, материальная часть оружия, приемы самбо.

В августе 1943 года после долгих мытарств, неудач, выполнения разного рода мелких поручений немцев Таврина наконец-то переводят в специальный лагерь СД близ города Зандберг и зачисляют в так называемую Особую команду. Или Замберг?

Именно в этом местечке весной 1943 года на базе личного состава Бухенвальдского и еще нескольких предварительных особых лагерей «Цеппелина» был создан приёмно-распределительный лагерь, расположенный в 1,5 километра от станции Брайтенмаркт (Верхняя Силезия). Официальное наименование органа «СС зондерлагерь “Замберг”», или «Военный лагерь РОА».

Основная задача органа – проверка и фильтрация всех активистов, завербованных во фронтовых лагерях военнопленных, но по разным причинам не используемых на местах.