![](/files/books/160/oblozhka-knigi-strana-na-dembel-382852.jpg)
Текст книги "Страна на дембель"
Автор книги: Олег Ленкоранский
Жанр:
Боевики
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 5 страниц)
Глава 5
В родном уже тринадцатом кабинете меня встретила судебная «двойка» в знакомом лице майора Жилинского и капитана второго ранга Громова.
Сесть мне никто не предложил, что можно считать плохим знаком для подозреваемого.
Наш особист изображал спокойное безразличие, только без тазика для умывания рук, как у товарища Понтия в свое время. Кавторанг, наоборот, изображал Зевса Громовержца в сезон бурь, на лице его отражалась целая гамма чувств: от бешенства до презрения с возмущением.
Не надо быть внуком Ванги, чтобы догадаться о причине происходящего. Похоже, меня спалили наконец!
Не сказать, что это сюрприз для меня – нелегал из меня, как из деревенского кузнеца балерун, и наследил я в последнее время изрядно. Удивительно, что так долго вычисляли. Хотя, наверное, трудно ловить неадекватного и абсолютно нелогичного шпиона, который и не шпион вовсе.
– Ну что, рядовой Морозов, будем каяться?
– Не понимаю, о чем речь, товарищ кап второго ранга.
Ты мне тут ваньку не валяй. Предлагаю оформить явку с повинной. Добровольное признание сильно облегчит твою участь. Первый и последний раз. Больше такого шанса не будет.
– Не чувствую за собой никакой вины. В личном деле одни благодарности. Если не верите, спросите у товарища майора. Он подтвердит.
Упомянутый мною товарищ майор в ответ изобразил древнегреческую мумию, не отличающуюся красноречием, лишь в глубине глаз мелькнуло восхищение моей нагло… смелостью. Надеюсь, что это было восхищение, а не что-то другое.
– За сколько продал Родину? – перешел в наступление злобный следователь.
– Обидные слова ваши, – ответил я классикой на несправедливость бытия.
– Ты мне тут из себя це… эээ… девственницу не строй. И резину тянуть не надо. Где и когда тебя завербовали? Какие задания получал и от кого?
– Что за выражения в приличном обществе? Завербовали, предал! Вас адмирал флота товарищ Чернавин попросил по-дружески приехать в Лениноран и помочь с расследованием. Он вас тоже завербовал?
Майор Жилинский тут же сбросил маску невозмутимости, хищно и довольно улыбнулся, словно ждал именно такого спектакля и этой сцены. Наверное, мою реакцию он просчитал раньше, и я полностью оправдал его ожидания.
Громов же, наоборот, покраснел как рак, и настроение его перешло в стадию кипения энд бешенства.
– Ты что себе позволяешь, сосунок?
– Подожди, Федор Васильевич! – вмешался майор, сохранивший хладнокровие и мгновенно оценивший сказанное. – Рядовой Морозов нам все сам объяснит. Надо дать ему возможность высказаться.
– В камере будет объяснять. Следователю, – продолжил гнуть свою линию возмущенный кавторанг.
– В камеру так в камеру. Извольте предъявить доказательства моей вины. И вообще, без адвоката разговаривать не желаю. И без американского консула тоже, – поняв, что немного перегнул палку, поправился: – Про американского консула – шутка! Израильского давайте.
Начальник особого отдела Каспийской флотилии мгновенно остыл. Сообразил, что он здесь по факту неофициально расследование проводит. Что дело секретное и вдобавок политическое, в котором фигурирует целый генерал КГБ, и никаких следователей сюда близко нельзя подпускать. Секретных тюрем в его распоряжении нет, а на гарнизонной гауптвахте меня держать опасно.
– Графологическая экспертиза установила, что письмо написано твоей рукой. Не помогла хитрость с печатным шрифтом. Отпираться бесполезно. Будешь отрицать?
– Надеюсь, вы на экспертизу не все послание отправляли, а только отдельные фрагменты? Иначе о содержимом письма будут знать слишком многие.
Кавторанг скрипнул зубами, майор хмыкнул, что-то типа: «Я же говорил», из чего можно было сделать вывод, что догадка была точной.
– За последние месяцы ты дважды был в самоволке за пределами части, – неожиданно ударил фигуральным ножом в спину особист.
Вот же тихушник, даже об этом знает! Правда, всего два раза вычислил – но каков профессионал. И выдержка отменная – выложил в нужный момент.
– Письмо я написал. Смысл отрицать очевидное?
– Тэ-экс. Уже лучше. Кто тебе продиктовал текст?
– Может, я сам написал?
– Эксперт сделал вывод, что автор послания имеет минимум два высших образования, одно из которых – техническое. Так что не пудри мозги, выкладывай все подчистую.
В принципе, нечто подобное я ожидал. Рано или поздно на меня все равно вышли бы, среди нескольких сотен человек найти одного активного шпиона не так уж сложно. Тем более такого, как я – выдающегося и замечательного, чрезмерно наглого и деятельного. Поэтому пришлось подключать легенду о старце Исмаиле и напрямую намекать, что он связан со Слепым. После этого мое разоблачение стало лишь делом времени, очень короткого времени.
Хотя про экспертизу почерка я не подумал, здесь таких специалистов нет, только в Баку, а для этого надо иметь конкретного подозреваемого – рядового Морозова. Не могли же они пятьсот личных дел в Баку отправить? Значит, прокололся в чем-то другом, а графолог лишь подтвердил подозрения.
Единственное, что меня не устроило, – третий лишний в нашем разговоре. Вдобавок хитрый и умный. Поэтому решил избавиться от майора Жилинского, пока не поздно.
– Товарищ капитан второго ранга, дальнейший разговор не может быть продолжен в присутствии товарища майора. Информация предназначена лично вам и никому больше. Это не мое требование, и оно неизменно. Либо наедине, либо в карцер.
Гражданин Жилинский, надеюсь, не обиделся, по крайней мере внешне никак этого не проявил, и молча покинул кабинет.
– Товарищ майор, не стоит вам это знать. Многие знания – многие печали. И таки вас можно поздравить с должностью начальника особого отдела?
Но тот ничего не ответил, мягко прикрыв дверь за собой.
– Итак, что ты имеешь мне сказать? И от кого?
– От старца Исмаила, от кого же еще?
– Ты его знал раньше?
– Да. Познакомились на вокзале в Баку. Подсел рядом, угостил фисташками. Я их раньше никогда не ел – первый раз попробовал. Ну и разговорились. Зацепил с первой фразы. Сказал, что глупо охранять забор, когда в твоем доме пожар. Я даже обиделся. Ну и слово за слово, понеслась душа в рай.
– Значит, на вокзале он тебя и завербовал?
– Неправильный термин. Убедил. Очень хорошо и доказательно убедил, что я обязан ему помочь. Но это долго рассказывать, может, как-нибудь в следующий раз.
– На вокзале он тебе и сообщил эти сведения? Откуда взялась картинка с кораблем?
– Нет, в поезде все передал. Ночью. Можете у младшего сержанта Зайцева спросить, я вместо него в тамбуре до трех часов ночи дежурил. Там и передал. Корабль я потом перерисовал, оригинал сжег.
– Покушение – инсценировка?
– Нет, все на полном серьезно. Если бы не дед, то не с кем вам было бы разговаривать.
– Откуда твой «старец» узнал о покушении? Случайно оказался в нужном месте? Ты в это веришь?
– Разве вы еще не поняли? У дедушки явные паранормальные способности. Экстрасенс в чистом виде.
– Ты серьезно?
– Конечно. Два часа с ним на вокзале разговаривал, сидя на самом проходе, на виду у всех, а его никто не запомнил. К тому же он такие вещи мне поведал, о которых кроме меня никто никогда не знал. И как ногу в детстве распорол на рыбалке, и что одна девица… неважно, в общем. Сказал, что в отпуск поеду в марте месяце. И даже когда на дембель уйду.
– Тоже мне экстрасенс, – впервые улыбнулся кавторанг. – Сам ты не мог посчитать, когда два года службы заканчиваются?
– В том-то и дело. Исмаил сказал, что на дембель мне в августе этого года, 1989-го! Всех студентов домой отправят.
– Стоп! Ты же не студент, тебя отчислили? В личном деле написано.
– Все правильно. В марте должен поехать домой и восстановиться в институте. Тогда в августе меня демобилизуют.
– Тьфу. Морозов, заморочил голову глупыми сказками. Какой, к чертям морским, дембель в августе? Что за бред. Возвращаемся обратно к теме. Что тебе известно о генерале Калугине?
– Кроме того, что в письме? Ничего. Мое дело маленькое – передать все в точности, без ошибок и отсебятины.
– Откуда ты узнал, что главком приедет на пятнадцатую заставу?
– Все оттуда же. Исмаил все подробно расписал, где плакат будет висеть, где закладку сделать, что на столбе написать. Потом дождаться, когда вы приедете, рассказать вам, что оно и как.
– Стоп! Откуда он… Твою подлодку… Так вот почему ты на меня так посмотрел в первый раз, словно привидение увидел. Очень странная реакция – поэтому запомнил. Чего дед сам ко мне не пришел, там же в Баку? Зачем эти сложности? Почему Лениноран?
– То мне не ведомо. Дед толком не объяснил, лишь тумана напустил и мистикой загрузил. Сказал, что ноги у вас больные и сердце надо лечить. Негоже, когда…
– Негоже что? – насторожился кавторанг, словно почувствовал что-то.
– Калугина сказал, что надо брать сейчас. Много вреда стране принесет. Нельзя его в депутаты, он столько грязи и секретов выболтает, что никак не исправить потом. Меченый его к себе опять приблизит, и его тронуть нельзя будет. Публичная фигура, черное знамя перестройки.
– Понятно, – заскрежетал зубами моряк. Ему явно не понравилось сказанное. – Но ты начал говорить про сердце. Негоже что? Договаривай.
– Тут я, честно говоря, не понял. Дед Исмаил иногда что-то странное говорит, словно сам с собой разговаривает. Может, это вообще ерунда какая-то.
– Не тяни. Чувствую, неприятное что-то. Выкладывай!
– Негоже, говорит, когда начальник штаба армии во время войны от инфаркта умирает. И еще сказал, что нельзя вам в Ханкалу. Не надо искушать судьбу. Второй раз уже не исправить.
– Ханкала – это пригород Грозного вроде? Что там делать морскому офицеру?
– Откуда мне знать? Сказал, что негоже, и все. И что вторую чеченскую войну выиграет Россия.
– Какую? Вторую чеченскую? Он белены объелся? Ладно, проехали. Откуда у него фотография новейшего авианосца и секретного истребителя?
– Не знаю. Только это не фото было, а рисунок. Похоже, дедушка собственноручно его изобразил.
На некоторое время разговор прервался, видимо фраза про вторую чеченскую, Россию и Ханкалу зацепила его внимание и не давала сосредоточиться на допросе, или беседе, смотря как оценивать.
– Так я не понял, чем именно тебя убедили, что ты добровольно без угроз и шантажа согласился сотрудничать с не пойми кем и влезть в такие опасные игры?
– Все просто. Красочно, в подробностях описал, как распадется Советский Союз через полтора года. Сколько будет крови и войн, нищеты и разрухи. Очень красочно и убедительно, так что никаких сомнений не осталось.
Капитан принял удар с похвальной выдержкой, лишь снова покраснел. Впрочем, не факт, что поверил сразу и безоговорочно, но то, что новость поразила и ошарашила, – абсолютно точно.
– И ничего изменить нельзя? Или все-таки можно? – чуть охрипшим голосом поинтересовался кавторанг, не слишком искренне изобразив недоверчивый скептицизм. Если такой вообще можно изобразить.
– Через полгода процесс станет необратимым. Если постараться, то можно успеть.
– И я должен поверить в эту ахинею? Без единого доказательства? Может, лучше закрыть в камере тебя и потрясти как следует? Сейчас существуют препараты, что ты сам все выложишь, все что знал и не знал, и даже то, что забыть успел.
– Зря стараетесь. Исмаил сказал, что вы пугать будете, но сами сразу поверите и согласитесь. Меня, наоборот, беречь будете, как зеницу ока, поскольку я – единственная ниточка к старцу. Другой нет и не будет.
– Не борзей, матрос. Незаменимых людей не бывает. Знаешь, кто это сказал?
– Товарищ Берия или товарищ Сталин?
– Смотри-ка, начитанный малый. Так что там тебе наплел еще мифический старец, которого никто в глаза не видал?
– Необычный – да, но чтобы мифический? Сказал, что Калугина надо брать сейчас, не дожидаясь, пока он станет депутатом съезда и получит неприкосновенность. Адмирал флота Чернавин напрямую может к председателю КГБ обратиться и лично встретиться.
– Нужны веские доказательства, пока их недостаточно. Будут еще материалы?
В ответ я лишь пожал плечами, мол, не от меня это зависит.
– Хорошо. С этим вопросом разберемся позже. Зачем понадобился мой приезд в Лениноран? Почему нельзя было сразу обратиться к главкому ВМФ и передать ему всю информацию?
– Вы здесь нужны, чтобы вычистить эти авгиевы конюшни.
– Ты о чем?
– Через восемь месяцев здесь начнется мятеж. Государственная граница будет разрушена на протяжении двухсот километров. Советская власть будет свергнута. Вы должны это предотвратить.
– И снова я должен верить на слово?
– Можете не верить, подождать немного и убедиться лично.
Похоже, разговор о будущих событиях без внятных доказательств товарищу Громову изрядно надоел, поэтому он свернул на более реальные вещи.
– Откуда узнал о чайханщике? Майор Жилинский утверждает, что это была целиком твоя инициатива. Причем достаточно грамотная и проработанная. Как я понимаю, ни о какой случайности и совпадении речь не идет?
– Будете смеяться, но это я попросил у старца подарить мне парочку шпионов. В шутку намекнул, что хотел бы стать героем границы и поймать матерого вражеского диверсанта.
– Парочку? – мгновенно сделал стойку особист. – Был еще один?
– Ну да. Один от турецкой разведки, второй – от иранской. Первого вы благополучно прошляпили. Второго я вам так просто не отдам – лично брать буду. Иначе какой герой и без медали? Мне в отпуск ехать без награды не комильфо.
– Шутишь? Кончай дурака валять. Кто второй, где находится?
– Рано еще. Только через месяц заявится. Могу место схрона указать, но тогда вы его спугнете просто. И вообще, этих шпионов здесь, как мух на котлетах, ловите своих, мне моего оставьте. Старец рассказывал, как вы в Бакинском морском училище вражеских агентов выманивали на ядерные ракеты-пустышки, ну так сделайте здесь то же самое, они сами и вылезут, как тараканы на свет.
Похоже, я немного переборщил. История, конечно, забавная, но знать о ней мне никак не положено. В бытность начальником особого отдела Бакинского военно-морского училища товарищ Громов решил устроить спектакль с перевозкой мифических ядерных ракет по проспекту мимо здания училища. Для этого договорился с горисполкомом, инспектора ГАИ перекрыли движение на несколько часов по центру города. Через знакомых офицеров ПВО выпросил несколько машин от ЗРК С-300, укрыли их брезентом, изменив характерные очертания при помощи строительных материалов.
Дело в том, что в училище обучались больше тысячи курсантов из двадцати стран Ближнего Востока, и среди них целая куча агентов самых разных разведок мира. Кроме того, пустили слух, что перевозятся ядерные ракеты, коих здесь отродясь не бывало.
Против такого искушения устоять шпионы не смогли. Трое или четверо были замечены с фотоаппаратами, еще парочка срочно попыталась отправить письма и телеграммы, позвонить родственникам и так далее.
По результатам акции были обнаружены агенты трех или четырёх разведок сразу.
Вот на это я и намекнул кавторангу. Хочешь «ядерное оружие» в Лениноран завози, хочешь «новые деньги» грузовиками. Благо старец уже позаботился о рекламной поддержке в СМИ.
Глава 6
Допрос затянулся на три с лишним часа, после чего меня отпустили на свободу с чистой совестью. Хотя на лице капитана второго ранга явно читалось желание придушить рядового Морозова собственными руками или засадить на «губу» надолго. Но даже наряда на кухню удалось избежать – очевидно, моя информированная тушка срочно потребуется в самое ближайшее время.
На выходе из штаба обнаружился капитан Иванов, правда уже без конвоиров. И даже не злой, хотя просидел из-за меня здесь полдня.
– Почему-то не сомневался, что ты выйдешь сухим из воды, – по-отечески похлопал Иванов меня по плечу, словно это не он собирался меня брать за цугундер и волочь в кутузку только недавно. Что за показательные выступления? Твоя идея?
Оказывается, мой проект с клубом «юнармейцев» восприняли всерьез, а это значит, что комендантская рота должна будет подготовить показательное выступление к Дню защитника Отече… ээээ… здесь это еще День Советской армии. Так сказать, ударить пиаром по электорату.
Капитан Иванов очень удивился, когда получил это задание, поскольку даже не подозревал о таком природном явлении, ни в одном Уставе цирковые выступления с автоматом Калашникова не прописаны. Но узнав, чья эта идея, успокоился и решил дождаться автора и художественного руководителя проекта, то есть меня. И лично спустить шкур… узнать, в чем дело.
Я как мог его успокоил, сообщив, что идей у меня на три таких выступления хватит, а при его способностях в дрессировке личного состава мы к празднику обязательно успеем.
В целом разговор с начальником особого отдела Каспийской флотилии сложился нормально. Конечно, экспромт до добра не доводит, но могло быть и хуже. Блефовал я отчаянно, иногда перегибая палку сверх допустимого. Но дожать меня и потрясти как следует товарищ Громов не смог, хотя явно подозревал в моих речах большой процент лапши и развесистой клюквы заодно.
К чему эта сложная схема с несуществующим старцем, его полномочным представителем и посредником в моем лице? На самом деле это вынужденный компромисс и мера защиты одновременно.
Мне все равно нужно было выйти из тени на прямой контакт с кем-то из военных или КГБ. Поскольку время поджимает, а мои возможности лично влиять на ситуацию в стране практически исчерпаны.
Но при этом требовалось защитить себя от грубых методов извлечения знаний из моей головы. В спецслужбах работают не только сентиментальные романтики, похожие на Штирлица из кинофильма. Скорее, наоборот, преобладают жесткие прагматики и циники, а добросердечные самаритяне, как в книгах Юлиана Семенова, там практически не встречаются – специфика службы не предполагает. И ради пользы дела, или же из идеологических убеждений в собственной правоте, распотрошат меня на раз с применением любых средств: химических или физических.
Поэтому пришлось создать искусственно ситуацию, когда секретных знаний у меня очевидно нет, я – только посредник, а прессовать не только бессмысленно, но и опасно – оборвется единственная нить к загадочному старцу.
Конечно, долго моя легенда не протянет – пару месяцев максимум. Все же Громов – очень умный и грамотный специалист и обязательно придет к правильным выводам. Но к тому времени я надеюсь, что мы сработаемся и выйдем на новый уровень взаимопонимания, и надобность в экстремальных способах получения инфы отпадет.
Понятное дело, выход и выезд с территории части мне обрезали, посадили под «домашний арест», если так можно выразиться о рядовом срочной службы, который и так не имеет никакой особой возможности покинуть расположение воинской части, кроме как незаконно. Несчастный ЕрАЗ загнали в автопарк, ключи отобрали, а меня отправили отбывать наказание в комендантскую роту. Хорошо, что не арестантом, а в качестве инструктора рукопашного боя.
Капитан Иванов представил меня «ученикам» и устроился неподалеку, чтобы не пропустить дармовое цирковое впечатление, ну и членовредительство пресечь, если понадобится.
Под мое руководство передали двенадцать человек, причем все, как на подбор, старослужащие, которым такое нововведение категорически не понравилось.
Ехидные комментарии быстро закончились, сразу после того, как парочка особо наглых персонажей уткнулась носом в мокрый песок, который здесь вместо спортивных матов. При моей помощи, естественно. Быстро и аккуратно, за двадцать секунд управился. Бойцы из «комендантов» никудышные.
Любви коллектива это не прибавило, но шутки и ехидные комментарии прекратились.
Вопреки моим опасениям оказалось, что боевая подготовка по рукопашному бою в роте все же велась, и даже работа с холодным оружием практиковалась.
В качестве основы использовали комплекс РБ с автоматом Калашникова «на 8 счетов» с простейшими приемами: укол штыком (тычок стволом) без выпада; укол штыком (тычок стволом) с выпадом; удар прикладом сбоку; удар прикладом снизу; удар затыльником приклада; удар магазином; защита подставкой автомата; отбивы автоматом; освобождение от захвата противником автомата.
В реальном бою толку от такого комплекса почти никакого, но для выступления на празднике вполне даже пойдет. Главное – показать хоть какую-то синхронность действий. На мальцов и юношей, не избалованных боевиками, такое зрелище произведет неизгладимое впечатление. Здесь из фильмов о десантниках типа «Ответный ход» приемы передирают – настолько мало информации о единоборствах. Впрочем, видеосалоны уже появились, и Брюс Ли с Чаком Норрисом начали свое победное шествие в массы.
Самое удивительное, что и приемы рукопашного боя с ножом тоже учили, но это чисто личная инициатива капитана Иванова. Он мне даже учебники продемонстрировал, один – 1945 года выпуска, для бойцов войск НКВД, другой – «Учебное пособие сержанта ВДВ» от 1980 года с комплексом ножевого боя «на 26 счетов». Довольно толковый набор приемов, особенно из послевоенного пособия.
Но 26 упражнений – это запредельно много для показательных выступлений, за пару недель добиться синхронности выполнения нереально, да и плохо видно упражнения с ножом на таких мероприятиях – слишком далеко для зрителей.
Оценив мастерство подопечных, пришел к выводу, что кроме стандартного комплекса с АК на восемь счетов они ничего толкового за оставшееся время не родят. Поэтому надо усердно дрессировать именно в этом направлении, а изюминкой выступления придется поработать самостоятельно.
Ничего сложного не вижу. Слеплю что-нибудь экстравагантное из тайцзи, а с автоматом или с копьем – особой разницы нет. Плюс парочку артистических номеров в духе армейского реслинга.
Хотя в душе был уверен, что дружинники и комсомольцы-спортсмены в нашей ситуации помогут как мертвому припарки. По-хорошему, сюда надо загнать полк десантников на год и не мучиться.