332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Олег Бажанов » Самое лучшее случается неожиданно » Текст книги (страница 8)
Самое лучшее случается неожиданно
  • Текст добавлен: 4 октября 2016, 23:26

Текст книги "Самое лучшее случается неожиданно"


Автор книги: Олег Бажанов






сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

  ...Казалось, мягкая синева неба касается самых верхушек деревьев. Томный шёпот их листьев изредка заглушали проезжающие автомобили. Сентябрь по-хозяйски размеренно красил серо-зелёные клёны ярко-бордовыми оттенками. Было по-летнему тепло. День клонился к вечеру, солнце неохотно опускалось за пушистые кроны ровных, стоящих вдоль аллеи деревьев к морю.

  Мой новый знакомый Андрей – сосед по гостиничному номеру – дёрнул меня за рукав и кивком головы указал на двух девушек в цветастых платьях. Светло-русые локоны одной, трогательно оживляемые ласковым прибрежным бризом, мягко играли на красивых обнажённых плечах. Вторая, с короткой стрижкой тёмных волос, ни лицом, ни фигурой не дотягивала до блондинки и на фоне подруги выглядела более чем скромно.

  – Как думаешь, быстро я уломаю вон ту русалку? – Андрюха полез в карман за пачкой сигарет. Он был старше меня лет на пять и более опытен в отношениях со слабым полом. К тому же он приехал в отпуск из Западной Сибири, где работал мастером на буровой установке.

  – Русалки дёшево не обходятся, – тоном знатока произнёс я. – А в остальном, не вижу трудностей. Но подружка может помешать.

  – Ты прав. – Друг щёлкнул зажигалкой. – Одна красавица, а другая... метаморфозы... – его интонацию трудно было назвать безразличной. Худая подруга и на меня не произвела впечатления.

  – Возможно, сестра... – Я взглянул на товарища с сожалением.

  – Ага. Младшая и от другого дяди! – Андрей с блаженным выражением глаз глубоко затянулся и выпустил вверх облако белого дыма. Я понял, что мой новый друг сейчас западает на светловолосую. Отрабатывать второй малосимпатичный номер мне не хотелось.

  – Ты посмотри на них. Им лет-то от силы вчера по семнадцать стукнуло, а то и того меньше, – попытался я отговорить его. – Может, не стоит рисковать? Других найдём. Не то дадут за каждую столько, сколько они вместе весят.

  – Не боись, – усмехнулся Андрей. – Где наша не пропадала! – И посмотрел на меня: – Выручишь с подругой?

  – Погоди-ка! – Я стал смотреть на темноволосую девушку. Она определённо не вызывала во мне высоких эстетических чувств. – Ты действительно хочешь, чтобы я лёг грудью на этот пулемёт?

  – Отвлечёшь тёмненькую – и всё, – Андрюха всё более разгорался предчувствием нового приключения. – С меня ресторан!

  Заметив, что мы обращаем на них внимание, девушки, не оборачиваясь, не спеша пошли по направлению к центру города.

  – Вперёд! – скомандовал Андрей, и мы двинулись следом.

  Я хорошо относился к женщинам, но, обжегшись на предыдущих отношениях с женой, теперь в компаниях, где были дамы, старался казаться циником и брутальным самцом, чтобы не допускать в своё сердце больше никого. "Пускай лучше думают, что я последняя сволочь, чем увидят мою незащищённую душу и снова плюнут в неё", – решил для себя я.

  Остановившись у открытого ларька, девушки купили по мороженому, успев за время короткой остановки оценивающе осмотреть нас с Андрюхой, стоявших в короткой очереди прямо за ними. Нам тоже пришлось купить по мороженому, хотя мне сейчас лучше подошло бы холодное пиво.

  По настоянию Андрюхи мне пришлось первым заговорить с незнакомками. Я вспомнил безобидную шутку, и на весёлой волне мы представились девушкам приезжими неженатыми гостями, впервые посетившими Анапу. Это была сущая правда. Девушка со светлыми волосами улыбнулась. Улыбнулась и её подруга. Удивительно, улыбка темноволосой мне показалась милой, и её почти не портили аккуратные брекеты на передних зубах, какие бывают у маленьких детей, когда им нужно исправлять прикус. Обе подруги с неожиданной лёгкостью согласились показать нам свой город. Хотя тогда меня это не удивило – мы с Андрюхой были симпатичными, любящими жизнь, весёлыми парнями, благоухающими задором, и у нас водились деньжата.

  Девчат звали Лена и Вера. Посовещавшись, мы решили закрепить наше знакомство за дружеским ужином. Платил Андрей.

  Нам сразу же повезло. В ближайшем ресторане не оказалось свободных мест, и нас пригласили в банкетный зал. Мы шумно расселись за столом и с энтузиазмом молодости принялись за трапезу. Вера оказалась рядом со мной. Она редко, но остроумно шутила и следила за моим прибором, хотя очевидно, что это я должен был заботиться о её тарелке.

  Потом мы вчетвером гуляли под луной, и я читал стихи. После сидели ещё в каком-то кафе, и там я перебрал с алкоголем. Помню, перед подъездом какого-то дома я по-актёрски встал на колени и признался Вере в вечной любви. Я тогда шутил и не обратил внимания на выражение глаз девушки, наверное, потому, что был пьян. Только почему-то запомнил, что они необыкновенного цвета и очень красивые. Мы даже не целовались. Лишь договорились встретиться на следующий день.

  С самого утра Андрей занимался тем, что уговаривал меня пойти на встречу с нашими вчерашними знакомыми. Меня мутило от выпитого за вечер коктейля из водки, вина, шампанского и пива, и я желал до вечера остаться в номере, неперекантованным. Сбегав за опохмелкой, Андрей к обеду всё-таки уговорил меня встать и пойти на свидание.

  К развлекательному центру девушки не опоздали. Они подошли к нам лёгкие, стремительные, в воздушных светлых платьях. Я смутно помнил, что нёс вчера вечером о любви темноволосой, поэтому сегодня мне было неудобно смотреть ей в глаза. Но всё-таки пришлось посмотреть. И мне показалось, что в её, цвета луговых трав, глазах сияла радость. А глаза эти были действительно хороши – большие, глубокие, они смотрели на меня с выражением добра, внимания и едва уловимого лукавства. И я вдруг почувствовал себя легко и, позабыв о вчерашнем, перестал терзаться, что согласился прийти на новое свидание.

  – Привет, мальчики! – пропела светловолосая Лена.

  – Угостите сигареткой? – поинтересовалась Вера и, стараясь казаться взрослее, нежными пальцами потянулась к раскрытой Андрюхиной пачке. Мы с Андреем переглянулись.

  – Брось. Ты же не куришь, – сказал Андрей и убрал пачку в карман.

  – Хочу попробовать. А что, нельзя? – Вера капризно надула губки.

  – Нельзя, – сказал я строго по-взрослому и поинтересовался: – Какие у нас планы?

  – Пойдём в кино? – за всех предложила Лена.

  – Места для поцелуев!.. – заговорщицки пропел Андрей, обнимая Лену за талию и притягивая к себе.

  Мы вчетвером направились к кассам, но по пути хитрющий Андрей, сославшись на какое-то срочное дело, куда-то увёл Лену, оставив нас с Верой одних. Девушка с короткой стрижкой тёмных волос с сожалением и растерянностью смотрела вслед уходящей подруге, потом взглянула на меня, и я понял, что она испугана и потеряна, и сейчас примет любое моё решение. И я предложил всё-таки пойти в кино.

  Посмотрев фильм про отважных американских супергероев и погуляв по парку, мы забрели в прибрежный ресторан, откуда доносилась зазывная музыка. Сидя в уютном зале и глядя на весёлых отдыхающих, мы с Верой выпили по паре бокалов красного вина. Потом танцевали. Я видел, как моя спутница стесняется своей неопытности, своей неловкости. И рядом с ней мне было совсем не весело, но почему-то очень хорошо и даже спокойно. Вера была какой-то особенной. В её зелёных глазах угадывались незаурядный ум и чистота. С такой девушкой хорошо сидеть, обнявшись, на берегу и слушать шум моря. Такую девушку хорошо любить. Пусть даже это будет недолго, но это будет хорошо.

  Я обнял Веру в танце и почувствовал горячее упругое тело. Вдруг в этот момент только одно сильное желание, о котором я старался не думать, овладело мной. Плотнее прижав к себе девушку и дав ей ощутить мою страсть, я предложил уйти из ресторана прямо сейчас. Она молчала, медленно двигаясь под музыку, лишь неотрывно смотрела мне в глаза своими красивыми глазами. Её взгляд, тонкий запах духов, ощущение близости стройного юного девичьего тела – всё это волновало меня и мешало сосредоточиться на мысли о контроле над собой.

  – Давай уйдём, – тихо согласилась Вера, когда закончился танец.

  Ночь в лунном свете разливалась над морем, когда мы шли по берегу давно опустевшего пляжа, взявшись за руки. Вернее, она держалась своей миниатюрной ладошкой за мой безымянный палец, как когда-то в детстве вот так же я держался за палец мамы. Мы ощущали босыми ступнями приятное покалывание прибрежного песка, ещё хранившего дневное тепло. В одной руке я нёс свои туфли и её босоножки. Море и звёзды в коктейле с выпитым с непривычки вином добавляли моей юной спутнице смелости и гордости, что она, наедине с взрослым сильным мужчиной, в пустынном месте, и сейчас готова идти с ним, куда угодно. Я ясно читал это по её глазам. Видимо, моя мужская стать и уверенность самца были для неё слишком сильны, очевидны и неоспоримы. Взгляды её были открытыми и в меру кокетливыми, прикосновения мягкими, подсознательно женственными. И эта полудетская естественность, – когда ещё никто не обижал, – тронула меня. Мне захотелось удивить Веру, сделать что-нибудь этакое. Резко остановившись, я скинул с себя всю одежду, не оглядываясь, с разбегу бросился в море и поплыл. Спиной я ощущал, как она с восхищением следит за каждым моим движением, а когда вынырнул из воды и посмотрел на неё, незамысловатые женские лямки-тесёмки лёгкого платья как-то сами собой оказались на песке, и она, в одних белых плавочках, вошла в воду. Я подождал, и мы поплыли вместе. Она впереди, я – чуть отстав, чтобы хорошо видеть её. Вера прекрасно плавала. В по-куинджевски мягких отливах лунного света её красивые руки грациозно поднимались над безупречно спокойной гладью моря.

  Когда через десять минут мы вышли из воды, и моя рубашка укутала её мокрые плечи, я, как опытный мужчина, обладающий тонким чутьём обольстителя, уже понимал, чего хочет и не хочет сейчас это хорошо воспитанное юное создание. У неё ещё не могло быть порочных желаний. Но, если ангел в её милой головке говорил "нет", то чёрт настаивал – "да!".

  И наступило мгновение, которое не могло не наступить.

  – Тебе помочь одеться или сам справишься? – её интонация, дрогнувший голос и фривольный смысл произносимых слов свидетельствовали о том, что в ней пробуждается женщина. Скорее всего, она кокетничала, но откуда было знать этой скромнице, что так и в такой час с мужчинами не шутят. Тем более – с совершенно голыми. Пока эта отличница десять лет прилежно училась в школе, я проходил уже другие университеты.

  Желание полыхало во мне, я сорвал с неё рубашку и провёл пальцами по нежной коже спины сверху вниз вдоль мышц позвоночника. Вера, будто только теперь поняв мои намерения, напряглась, закрыв руками грудь и со вздохом, но почти уступчиво прошептала:

  – Не надо...

  Это её невинно-девичье "не надо" ещё очень долго звучало в моей голове каждый раз, когда находили воспоминания... Вера уже не сопротивлялась, когда я положил её на песок...

  Луна с высоты небес внимательно наблюдала за двумя обнажёнными фигурами на пляже, слившимися в одно целое, давая достаточно бледного света, чтобы мы не заблудились в своих желаниях и порывах. Наши объятия и ласки были ярки и скоротечны, как костёр из сухих веток...

  Рядом за соседними пляжными грибками слышались приглушённые голоса, где-то далеко на берегу громыхал ритмичной музыкой танцпол ресторана. А здесь висела пугливая, робкая тишина, нарушаемая лишь еле слышными стонами. Вдруг луна, будто вспомнив, что она женщина, смущённо скрылась за небольшой тучкой.

  – Всё? – Вера поднялась и повернулась ко мне спиной. Слишком прямая и слишком напряжённая. Я решил, что она заплачет. Но Вера, не оборачиваясь, попросила подать ей платье. Я встал, поднял с песка белый кусочек материи, притянул и развернул к себе Веру. Странно блеснули её глаза, и я снова почувствовал на губах лёгкое дыхание девушки. Она попыталась отстраниться от меня и испуганно зашептала:

  – Ты что? Хватит. Одевайся скорее, сюда идут...

  Поздно. Я был хозяином положения и сам решал, что будет дальше. Я поставил Веру на колени. Чувство по-настоящему животного страха и вселенского стыда достались ей в награду, когда недалеко от нас прошла группа молодых людей. Они не заметили или не хотели замечать нас...

  Утром следующего дня она сама пришла ко мне в гостиницу. Все понимающий Андрей моментально скрылся из номера по делам.

  Днём, гуляя по городу, я заметил, какой радостью загорелись глаза Веры, когда мы остановились у витрины ювелирного магазина с выставленными на обозрение украшениями. Ещё я заметил, что у моей девушки нет даже обыкновенного колечка, какие в её возрасте носят юные прелестницы. Когда мы обедали в ресторане, я, оставив Веру буквально на десять минут, сбегал в ближайший ювелирный магазин и купил золотой перстенёк с натуральным изумрудом – под цвет её глаз. Мне хотелось сделать для неё что-нибудь очень приятное, какой-нибудь подарок. Вера не соглашалась брать его, пока я не сказал, что выиграл перстень в карты...

  Вечером мы с Андреем уезжали из Анапы. Я не стал сообщать об этом Вере. Почему? До сих пор не могу дать честного ответа даже себе. Трудно признаваться в том, что ты – трус. Наверное, я думал, что больше не увижу её никогда...

  – Значит, всё-таки узнал? – в полной тишине произнесла Вера.

  – Ты сильно изменилась. Повзрослела. Похорошела. Расцвела. Поменяла причёску. Очки вот... только голос и взгляд... – Я глупо оправдывался, не находя нужных слов. Всё было так давно...

  – А ты для меня был не мимолётным увлечением, – она разговаривала будто сама с собой. – Я так и не смогла выкинуть тебя из головы. Забыть. Всё время думала о тебе. Готовила уроки и продолжала чувствовать твои прикосновения, твои сильные руки. Как они крепко до боли держали меня в твоих объятиях. Не знаю почему, но мне этого хотелось. Наверное, я почувствовала родственную душу... или просто утонула в твоих глазах, которые смотрели на меня с таким огнём и желанием, что мне даже показалось, что быть счастливой – это так просто... Потом ты больше не появился, и от Лены я узнала, что ты уехал. Мне будто по венам полоснули лезвием... Я плакала, и в первый раз в жизни плакать было очень стыдно... не потому, что любила – потому, что ошиблась. А ведь никто кроме Натальи моих слёз не видел. Я познакомилась с ней на пляже в тот день, когда узнала от Лены, что ты уехал. В общем, с того момента я стала отчаянной в своей больной любви. Наташа говорит – отпусти, забудь, хрупкое счастье руками не удержишь. Умом понимала, что нужно отпустить, а сердце никак не соглашалось... ещё Наташа повторяла, что потерять любимого человека – это страшно, но ещё страшнее – так никогда его и не встретить. "Когда любишь впервые, – сказала она, – это всегда боль, но избежать её не получится. Ты думаешь, что уже взрослая и всё знаешь – а оказывается, что нет. Полюбить – это всё равно, что в первый раз испытать жажду, голод, ревность и неуёмное желание жить и дышать. Ни с чем не перепутаешь. Но, чем старше ты становишься, тем легче будут даваться расставания. Первый раз, когда тебя бросили, самый сложный. Ты ощутишь себя потерянной, словно маленький ребёнок, которому заново придётся учиться ходить и познавать азы всего на свете. Потом это уже не так больно". Как она права, моя милая добрая, мудрая Наташа! – Вера тяжело вздохнула. Она не смотрела на меня, пребывая сейчас где-то далеко от этого места и от этого времени. Повисла пауза. В тишине было слышно, как тикают часы на стене.

  – Почему ты тогда не сказала мне, что любишь? – я не выдержал груза долгого молчания.

  – А что бы это изменило? Мне казалось, что женщина не должна говорить мужчине, что любит его. Об этом лучше всяких слов говорят её глаза. Я думала, что ты меня любишь и понимаешь. Я тогда поверила тебе и потеряла и себя и тебя. – Она подняла взгляд. Сейчас в нём не читалось ничего – ни эмоций, ни чувств.

  – Ничего не потеряно. Человека теряешь, только когда он умирает. Мы с тобой живые.

  – Я для тебя никогда не жила. Так – очередной рассказ из твоей книжки победителя.

  – Нет не так, Вера! Мы снова встретились и можем любить друг друга! Любить по-настоящему!

  – Прекрасно. Но, наверное, человеческая жизнь слишком долгая для одной любви. Пять лет ты меня даже не узнавал.

  – Прости! Ты очень изменилась. Тогда, четырнадцать лет назад, я был не в себе после развода с женой. Поэтому сбежал. Но потом всегда искал такую, как ты.

  – Почему же ни разу не приехал в Анапу?

  – Я не помнил твоего адреса.

  – Не хотел помнить... Знаешь, очень часто я приходила на наше место. И ждала. Не знаю чего... наверное, своего сказочного принца.

  Я не знал, что на это ответить Вере – она была и всегда оставалась для меня той юной чистой девушкой, которая оказала мне скорую помощь, положив свою любовь и девственность на жертвенный алтарь моей израненной души. И мне было стыдно перед ней за свой неблаговидный поступок. Очень стыдно. И больно. Но сейчас передо мной стояла другая Вера – взрослая, которую я очень любил. И перед ней я не был виноват ни в чём.

  – Вот видишь! – Орлова по-иному оценила моё молчание. – Я иногда завидую тем, кто без оглядки бросается в омут... То ли я больше не способна на такие чувства, то ли... – Вера взглянула на меня. – Какая-то часть тебя уходит с тем, кого теряешь... а когда вдруг встречаешь его вновь... грустно.

  Будь эти слова произнесены другим человеком или с другой интонацией, они могли бы показаться не такими больными. Но сейчас они прозвучали с выражением полного безразличия, и от этого были тяжелы, словно гром во время осенней грозы.

  – Ты самый лучший человек, которого я когда-либо встречал! Я очень дорожу тобой... – произнес я, стараясь достучаться до её закрытого сердца. – И ты это знаешь...

  – Да. Ну и что? Отказываясь от человека однажды, отказываешься от него навсегда...

  – Что? – Я не сразу нашёлся, что ответить. Снова возникла тяжёлая пауза. Я взял начатую бутылку со стола и разлил остатки вина по бокалам. Мы выпили молча. Вера спокойно ждала, пока я судорожно пытался найти подходящие слова. Наконец, я выдавил:

  – Помнишь, ты говорила, что нужно благодарить человека, сделавшего тебя такой?.. – И неожиданно выпалил: – Я тебя люблю! – И затих. И уже с полной уверенностью и осознанием сказанного тихо повторил: – Я тебя очень люблю, Вера.

  – Это было слишком просто... – устало усмехнулась она.

  – Что просто? – Я напрягся и похолодел, потому что до меня постепенно стал доходить смысл услышанной фразы.

  – Однажды я поклялась тебе отомстить. Сделать так, чтобы ты почувствовал ту боль, которую испытывают девушки, брошенные тобой.

  – Ты специально за этим приехала в город? – Мир иллюзий, выстроенный за пять лет моими страданиями и терпением, рушился на глазах. Я совсем поник. Казалось бы, такая близкая, желанная, находящаяся на расстоянии вытянутой руки женщина с каждым словом она становилась всё дальше, с вызовом бросая мне в лицо:

  – Ну, что ты! Ты сильно обольщаешься в своей значимости для меня. Ты теперь никто в моей жизни. Когда я случайно увидела тебя у лифта пять лет назад, то сразу же узнала. Почувствовала, как ты раздевал меня глазами. Разозлилась, конечно. А план мести родился потом.

  – Зря ты так, – произнёс я смиренно, позабыв обо всех своих принципах и самолюбии. Я любил эту женщину с глазами цвета луговых трав и волосами цвета спелого льна, и уже ничего не хотел без неё. – Знаешь, никому не суждено испытать чужой боли, каждому отмеряна своя. И мне сейчас очень больно, поверь, Вера. Для меня ты самая лучшая. Скажи, как тебя вернуть?

  – Лучшая? Лучшим приходится тяжелее всех. Я научилась быстро забывать лица людей, которые причинили мне боль физическую или душевную. Я не искала тебя. И вообще, предпочитаю более не подпускать к себе мужчин, – Вера медленно вышла из-за стола, давая возможность лучше себя разглядеть.

  – Я люблю тебя! Поверь, всё сделаю, чтобы ты была счастливой! – Я смотрел на неё во все глаза.

  – Счастливой? – усмехнулась Вера. – Верить мужчине не сложно, сложно поверить заново. Тебе пора, – сказала она, выходя из кухни.

  – Подожди! А где теперь тот перстенёк... ну, помнишь... с зелёным камушком? – Я искал любую зацепку, чтобы задержать её.

  – Я выбросила его в море. Как написано в твоей сказке, – донеслось из комнаты.

  – В море?.. – Я не мог поверить тому, что сейчас происходило. Это был какой-то неправильный сон...

  Уехав из Анапы четырнадцать лет назад, больше я не видел милую девушку Веру, которой очень шли брекеты. Я не знал о ней ничего – ни домашнего адреса, не знал её возраста и фамилии. Думал ли о ней в ночь отъезда? Да. Думал и в ту ночь, и следующим днём, и месяц, и год спустя. Я даже написал один из первых своих рассказов, посвящённых ей. Он назывался «Принц и Фея» и получился очень сентиментальным. С него началась моя литературная деятельность. Наверное, тогда мне хотелось сделать так, чтобы сердце моё и душа снова оказались пустыми, будто и не было там никогда Веры. Но это было лишь иллюзией, подпитываемой непотопляемой надеждой когда-нибудь, когда я буду морально готов, встретить девушку, очень похожую на Веру – Фею из моего рассказа. Странно, как она успела так быстро поселиться в моём сердце? Словно оно давно было готово к этому и ждало лишь нужного момента, нужного человека. А я, испугавшись её и своих чувств, бросил её, скрывшись в ночи. «Она не для меня, я не смогу сделать её счастливой!» – так я говорил себе и понимал – это оправдание для неудачника. В трудные моменты жизни мы всегда ищем оправданий и находим те, которые срабатывают безотказно, когда нужно снять с себя тяжкий груз ответственности за поверившего тебе человека. Или просто – любой груз ответственности.

  После Веры у меня было много женщин. Но сердце навсегда запомнило ту единственную, которая до меня была мне верна, и которую я потерял. Постепенно зияющая душевная пустота, заполняемая выпивками с друзьями, новыми женщинами и новыми приключениями, примирила мой мозг с мыслью, что милой девушки Веры из приморского городка Анапа реально не существовало. Ни в этой жизни. Ни в прошлой. Нигде. Но сердце помнило всё. Помнило её взгляд, голос, прикосновения нежных рук, игривый шёпот и стон в момент страсти. Оно не хотело всё это забывать и больше всего на свете боялось, что у чёрной душевной пустоты получится заставить поверить и его, что Вера была лишь литературным образом. Сердце надеялось. И оно узнало Веру сразу, как только её увидели мои глаза, и оно сразу кричало мне об этом. Но мой запрограммированный мозг гасил сигналы, идущие из сердца. Но чудо произошло! Вера решила расставить всё по своим местам. Зачем она открылась? Возможно, потому, что первая любовь не умирает никогда. А возможно, чтобы отомстить. Женщин надо любить или оставлять. Всё прочее – ложь. Оставив четырнадцать лет назад милую хрупкую девушку по имени Вера на берегу Чёрного моря, я теперь боготворил Веру Сергеевну Орлову – яркую, сильную и умную женщину, и в ней любил образ той самой юной застенчивой Веры с брекетами, которая любила меня своей первой чистой девичьей любовью...

  Когда я закрывал за собой дверь квартиры, Вера не вышла проводить или попрощаться.

  По дороге домой я думал о том, как всё-таки сложна и непредсказуема жизнь. Но как мудра! На определённом её этапе мы встречаем человека, необходимого нам именно в этот период. Такая программа и такой вот странный закон притяжения, который мы называем судьбой. И потом эта программа работает. Даже если расстаёмся – только потому, что каждому из нас надо идти дальше, в следующий этап, предписанный судьбой. Но человеку предопределено жить прошлым. Мы воспринимаем воспоминания, как короткометражные фильмы, которые просматриваем в голове и считаем, что они хранятся там так же, как видео в компьютере. Однако это не так. Память – странная художница: она подновляет яркие краски прошлого и стирает серые оттенки. Я помнил о прошлом только хорошее. Хотя ясно понимал, что никому из женщин не принёс счастья, потому что я любил их для собственного удовольствия, идя на зов природы, удовлетворял физическую потребность тела, принимая их чувства, их ласки, слова и страданья как должное. Но я уже прошёл тот период жизни, когда необходимость кого-то любить толкает на приключения и подвиги только ради собственной страсти – теперь я хотел быть любимым. И только одним человеком – женщиной по имени Вера Орлова.

  И сегодня я понял ещё одну истину: прошлое имеет власть над нами. Юная девушка Вера из приморского городка жила в моём прошлом светлым солнечным островком, каких ни до, ни после неё не встречалось на моём жизненном пути. Люди навсегда приговорены к тому времени, когда им было хорошо, когда их любили или когда любили они. Но я не хотел сдаваться так просто. Я должен был бороться за Веру Орлову, потому что она была моим светлым прошлым, моим ярким настоящим, моим раскаянием и покаянием.

  Утром, без аппетита перекусив, чтобы успокоить взбунтовавшийся желудок, тем, что нашёл в холодильнике, я расположился в удобном кресле возле окна своей комнаты. Долго и безучастно считал количество голубей в собравшейся стае у железного водосточного люка, на котором кто-то рассыпал хлебные крошки. От этого занятия меня отвлёк дверной звонок. Я медленно поднялся и подошёл к глазку. За дверью стояла седая женщина лет шестидесяти. Это пришла к маме сиделка – Мария Александровна. В прошлом по профессии фельдшер – она нигде не работала, получала скромную пенсию, жила в соседнем подъезде нашего дома и имела взрослую дочь, которая иногда подменяла мать по вечерам. Дочка с тёплым именем Надежда работала медицинской сестрой в ближайшей детской поликлинике и одна воспитывала пятилетнего сына. Обычно мы не звали сиделку в выходные, понимая, что у женщины есть свои дела и семья. Но я ещё вчера утром рассчитывал провести выходной с Верой Орловой, поэтому попросил Марию Александровну всё-таки прийти к нам и дал заранее денег. Вчерашний вечер разрушил все мои планы. Забирать деньги обратно я не собирался, поэтому, впустив Марию Александровну за порог, сам стал снаряжаться в поход по магазинам.

  Вместо магазинов я брёл по зелёной аллее парка, не обращая внимания на людей, на солнечный день, на заливистое пение птиц. Вера не брала телефонную трубку. И всё вокруг казалось серым и не нужным.

  Ноги сами принесли меня к её дому. Дверь её квартиры мне никто не открыл, и было похоже, что там, за дверью, никого нет. Вокруг меня всё сильнее сгущалась чёрная космическая пустота. Вакуум. Ничего нет, если нет Веры. И я не знал о ней ничего, лишь понимал, что должен увидеть её. Она была моим спасением от чёрной космической пустоты.

  Зачем я ей? – теперь этот вопрос остался где-то за гранью мироощущения моего бытия. Сам для себя я был похож на человека, который проспал в анабиозе большую часть своей жизни, а теперь, проснувшись, пытается узнать – кем он был, пока спал? Возможный ответ меня совсем не радовал.

  Отойдя от дома Веры, я свернул в какую-то боковую улочку и, пройдя несколько десятков метров, оказался возле небольшого уютного кафе. Немногочисленные посетители, лениво потягивая коктейли, мирно беседовали друг с другом. В воздухе витал аромат кофе, сигарет и финансового благополучия.

  Мне вдруг захотелось просто побыть в этом месте. Последние дни были перенасыщены эмоциями и впечатлениями, и аура спокойствия и чужой удачи, очень контрастирующая с тем состоянием, в котором я сейчас находился, могла стать маленьким островком спасения и передышки. Мне просто необходимо было посидеть одному рядом с теми, кому сейчас хорошо, и собраться с мыслями. Я оплатил официанту принесённую чашечку кофе и сидел в задумчивости, отключившись от всего происходящего.

  Через некоторое время, почувствовав непонятный дискомфорт, я осмотрелся по сторонам и увидел за соседним столиком знакомую темноволосую молодую женщину – Людмилу, с которой танцевал на дне рождения Орловой. Она курила, время от времени поглядывая в мою сторону. Перед ней стоял недопитый бокал вина. Заметив моё внимание, Людмила поднялась и подошла к моему столику.

  – Доброго дня, Виктор. Вы не против, если я тут присяду?

  Я кивнул головой и поздоровался. Остров моего спасения оказался обитаем, и эта новость не сильно обрадовала, но зато появлялась возможность что-то разузнать про Орлову из первых уст подруги.

  Людмила поставила бокал, положила на стол пачку дорогих сигарет и элегантную дамскую зажигалку. Достала тонкую белую сигарету, не спеша поднесла к накрашенным губам, я взял зажигалку и предложил огонь. Брюнетка, не глядя на меня, прикурила и отпила из бокала.

  – Скучаем? – положил я начало нашей беседе.

  – Да нет. Отдыхаем. А вы? – Она изучающим взглядом посмотрела на меня.

  – Давайте выпьем? – вместо ответа предложил я.

  – Водки, – согласилась брюнетка.

  Как известно, алкоголь стирает стенки между людьми. Людмилу мне послал сам Господь. Или чёрт. Мы редко доверяемся тем, кто лучше нас. Скорее, избегаем их общества. Чаще всего исповедуемся перед теми, кто похож на нас и разделяет наши слабости. Не потому, что мы вовсе не хотим исправляться или не стремимся к самосовершенству: прежде всего нам нужно, чтобы нас не судили со всеми нашими комплексами и недостатками. Нам хочется, чтобы нас выслушали, пожалели и поддержали. И всё. И нам кажется, что понять нас могут только такие же, как мы сами.

  Людмила оказалась хорошим собеседником и слушателем. Из кафе я проводил её до такси, с благодарностью дружески пожав руку на прощание.

  Подсознание часто таким вот образом помогает решать проблемы: нам предоставляется шанс встретить нужного человека или найти ответ на мучающий вопрос в журнальной статье или телепередаче, или получить необходимую помощь от друзей. Миром управляет закон причины и следствия, и лишь в рамках этого закона нам разрешено самим вершить свою судьбу. Везение-невезение – и то и другое является следствием наших мыслей и поступков. В этой части мы – творцы собственной удачи или неудачи. Теперь у меня в кармане лежала бумажная салфетка с написанным на ней загородным адресом Натальи – подруги Веры.

  Я шёл домой с мыслью, что завтра, прямо с утра, поеду её искать. Поехал бы сегодня, но на кого оставить маму? Нет, сегодня я прекращу бояться быть счастливым и не верить в то, что меня может любить самая лучшая на свете женщина. А завтра буду думать и поступать, как счастливый человек – и почувствую себя счастливым. Так мне посоветовала Людмила. А она не давала плохих советов.

  Дома я лёг, не раздеваясь, на кровать и лежал долго, думая о самой лучшей женщине из всех, встреченных когда-либо в моей непутёвой жизни. И так пролежал, не сдвинувшись с места, весь оставшийся день, плавно перетекающий в ночь. Когда ушла сиделка, я несколько раз вставал на зов мамы, остальное время лежал, не включая ни телевизора, ни компьютера. Мне было очень плохо. Даже слово "плохо" не подходило под описание моего состояния. Просто, я не был живым. Для ощущения жизни не хватало чего-то очень-очень важного. И я отлично знал, чего. Вера! – без неё мне было трудно дышать. Но она не брала трубку. Да, я был очень виноват перед ней. Но мне не хотелось верить, что эта умная женщина не поймёт и не простит меня, не того – а теперешнего, настоящего. Я надеялся, что, войдя в мою новую жизнь, она впустит меня в свою. Где она сейчас? У Натальи? Что с ней? Я не знал. И просто лежал и ждал, когда она ответит на мои бесчисленные неотвеченные звонки.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю