332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Олег Бондарев » Рыцарь понарошку » Текст книги (страница 12)
Рыцарь понарошку
  • Текст добавлен: 21 сентября 2016, 21:25

Текст книги "Рыцарь понарошку"


Автор книги: Олег Бондарев






сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Да, без жертв… Но при чем тут моя Малышка?

– Если ты выполнишь мое задание, я разберусь с вашей Небесной Канцелярией и ты сможешь до самой кончины счастливо жить с Клареттой бок о бок. Где там твоя контора находится?

– В Вермунте.

– Я так и думал: только там могли подрядить ангела для такого глупого задания, как «воссоединение любящих сердец»! – последние слова Дух сказал с явной издевкой.

Валентин нахмурился.

– Не слишком умно по отношению ко мне. После этих слов уже и не так охота искать ингредиенты для твоего Обмена…

– И очень зря, Валентин. Пока не дашь согласие, ты не вернешься в Астрат.

– И что же, я до скончания времен буду сидеть с тобой здесь? – усмехнулся ангел.

– Ну, зачем же… Для подобных случаев существует как раз Великое Никуда. Ты же не хочешь там очутиться?

Вал побледнел.

– Неужели ты, Великий Демиург, на такое пойдешь?

– Пойду? Да, пожалуй, – теперь пришел черед Духа довольно усмехаться. – Мне, видишь ли, очень надо вернуть тварей сюда, а людей сбагрить в Тигамуту. Вижу, ты хочешь спросить: «Зачем?». Что ж, всему причиной обычная скука. Точнее, не совсем обычная, а Великая. Прямо как тот самый Исход, после которого ничего интересного не происходило.

Ну, может, ВДВ поражало всяческими крутыми виражами и огненными струями, рассекающими воздух к восторгу и страху наблюдающих сражения тварей с земли. Но очень скоро мне наскучило и это.

Астрат в нынешнем состоянии напоминает мне муравейник, в котором муравьи похожи друг на друга, как две капли воды. Люди – скучный народ. А вот Изошедшие… Наблюдать за ними всегда было интересно.

– Короче, мне ясно, – прервал воспоминания Духа Валентин. – Если я соберу все, что нужно для Обмена, и проведу ритуал, ты освободишь меня от службы в Небесной Канцелярии – кстати, они сейчас не могут слышать этот разговор?

– Нет, разумеется. Мы – вне времени и пространства.

– Хорошо… Так вот, а еще я смогу жить с Малышкой… – Валентин мечтательно закрыл глаза, правда, тут же открыл. – А если откажусь, ты отправишь меня в Великое Никуда. Правильно?

– Может, и не правильно, но отправлю! – подтвердил Дух.

– И что мне остается? Соглашаться? Да, пожалуй, что так… Но – с одним условием!

– Каким? – насторожился Великий Демиург.

– Ты позволишь мне выполнить это задание, а за ингредиентами я отправлюсь позже – сразу по завершению. Дело в том, что Небесная Канцелярия очень пристально следит за сотрудниками. А ты ведь не сможешь все это время держать меня «под колпаком» вне времени? Конечно, если ты решишь договориться с моим начальником прямо сейчас…

– Я не настолько глуп, чтобы вестись на такие нелепые попытки меня одурачить! – фыркнул Дух. – Стоит мне решить трения с Канцелярией, как ты тут же смоешься в Ленорр, где достать тебя будет не в моей власти.

– А чем ты сможешь подтвердить, что освободил меня от службы? Не сейчас, конечно, а когда я выполню это треклятое задание?

– У тебя есть выбор? – поинтересовался Дух.

Судя по всему, он опять издевался. Впрочем, власти у него на это хватало.

– Что ж, тогда просто позволь выполнить это задание, чтобы Канцелярия ничего не заподозрила.

– Ладно, – нехотя согласился Великий Демиург. – Обмен может немного подождать. Но только сразу по завершению…

– Слово ангела! – заверил Духа Вал и неожиданно громко воскликнул: в раненое предплечье словно толстенную иглу воткнули, повертели да вынули. Резко. Скосив глаза на рукав, Странник, мягко говоря, очумел: на нем больше не было крови. Заглянул под ткань – и замер, не в силах и слова сказать: рана исчезла, причем бесследно. На ее месте не было даже маленького белого шрамика, который остается после небольших повреждений.

– Это аванс, – сказал Дух.

Картинка в глазах Валентина задрожала, как заяц, прячущийся в медвежьей берлоге от волков, и неожиданно лопнула на сотни маленьких кусков. Словно кто-то в окно дворянской усадьбы камнем попал.

Пока эти куски падали, Странник чувствовал, как сознание постепенно возвращается к нему.

С падением последнего осколка он, наконец, открыл глаза в обычном мире.

В замок их пропустили без разговоров: на турнирные доспехи, по мнению стражников, у разбойника или убийцы просто не хватит денег. А если и хватит, то вряд ли кто-то из них станет покупать реннцойг только затем, чтобы насолить королю и не возместить этим и гроша.

В общем, обычная логика уставших от проверки дворянских кортежей стражников.

Фэт их охотно понимал: каждый уважающий себя дворянин обязательно берет с собой кучу всевозможных одежек, чтобы покрасоваться, и с десяток верных слуг… опять же, чтобы покрасоваться. Путешествовать можно и втроем, что наглядно доказали Фэт, Кушегар и Элви.

– Как думаешь, – спросил Фэт, когда они шли по лестнице в зал, на маленький банкет перед обещанным парадом, – Элви насильно забрали?

– Думаю, нет. Если Мон не врет – а на сей раз он слишком испугался, чтобы врать, – то тот дедушка…

– Морри Файнэ! – напомнил рыцарь. Ножны с палашом он привесил на пояс – так было намного удобнее. Куда б еще шлем деть, а то идти с ним в руке…

– Точно, Этельме. Так вот, если это действительно был он, то нашей спутнице ничто не грозит: декан вряд ли поднимет руку на собственную ученицу. Скорее всего, ее просто накажут…

– Накажут? – Фэт тут же представил, как Элви снимает штаны, ложится на лавку, а здоровенный декан факультета Перевертышей берет ремень и, замахнувшись…

– Пороть или ставить в угол у магов не принято! – улыбнулся Кушегар. – Правда, по сравнению с тем, что обычно предлагает к выполнению провинившемуся Совет, любая порка покажется манной небесной… Впрочем, давай пока не будем думать о плохом: у тебя впереди еще масса сражений с не самыми слабыми рыцарями. Сейчас, на банкете, можешь чуть расслабиться, но не забывай поглядывать на сидящих за столом: кто-то из присутствующих, возможно, в будущем окажется твоим соперником. Изучи их.

Фэт кивнул.

– Ну, вот и отлично, – облегченно вздохнул Кушегар. – Тогда пошли.

У дверей стоял молодой парень в нарядных одеждах глашатая. На груди его красовалась корона.

– Добрый день, господа, – он поприветствовал друзей низким поклоном. – Как прикажете вас объявить?

– Ну… – задумался Фэт, но Кушегар не дал ему закончить.

– Сэр Жруно де Фэт, великий рыцарь, спаситель Астрата, победитель дракона. А я – сэр Кушегар, которого сэр Жруно одолел в честном поединке и сделал, как победитель, своим оруженосцем.

– Отлично, – кивнул парень. – Входите!

– А зачем он спрашивал? – шепнул лентяй, толкая дверь.

Ответить Кушегар не успел – опередил глашатай:

– Величайший рыцарь всех времен и народов, единственный человек, спасший Астрат от неминуемой гибели, победитель несчетного множества драконов… Сэ-э-эр Жруно де Фэт!

Фэт от такого объявления покраснел: сидящие за длинным столом рыцари разом повернулись к нему. Их заносчивые взгляды, казалось, задались целью прожечь в хвастуне сотню сквозных дырок.

Комод же, напротив, важно надулся, ожидая, когда объявят его. Однако глашатай молча затворил за ними дверь. Барон помрачнел, но лишь на миг: секундой позже он уже белозубо улыбался собравшимся в зале дворянам.

– О! Кого я вижу! – раздалось с дальнего конца стола. – Сэр Кушегар!

– Мой король! – еще шире ощерился Комод. Его низкий поклон засвидетельствовал огромнейшее уважение правителю Астрата.

– Какой милашка! – сладострастно вздохнули на том конце стола. – И кто это с тобой?

Фэт поднял голову и увидел короля.

Ну, точнее того, кого только что назвал королем Кушегар.

На большом, изукрашенном каменьями и золотом троне сидел маленький морщинистый мужичок лет пятидесяти. Седовласый, бородатый, с маленькими голубыми глазами и торчащими ушами. Губы у мужичка тонкие, нос узкий. Редкие брови, больше похожие на женские (те постоянно их прореживают). На голове – корона.

Несомненно, это – тот самый Стронций Барий Третий, король Астрата.

Но он не вызывал в Фэте благородных чувств, желания умереть за родину. Все, что он мог вызвать, – это сострадание и жалость. И немного даже – отвращение.

Разве пристало королю называть подданных «милашками»?!

– Это – мой господин, – ответил Кушегар. Рыцари за столом от таких слов разом поутихли. Король же лишь выгнул тонкую бровь:

– Господин? Как это понимать?

– Очень просто, Ваше Величество: он победил меня в бою, а так как у меня ничего, кроме меча, не было, сделал своим оруженосцем, – без запинки повторил Кушегар.

– И ты принес ему клятву?

– Я не нуждаюсь в клятвах, – подал голос Фэт, мрачно глядя на короля. – Он дал мне слово. Этого достаточно.

– У, какие мы грозненькие! – просюсюкал король. – Ладно, это, конечно, очень завлекательно, но оставим наш разговор на потом. В двенадцать начинается парад открытия турнира, и я бы хотел, чтобы все мои гости на тот момент были сыты.

Рыцари поддержали его согласными криками.

– Присаживайтесь за стол! – Стронций подмигнул стоящим у двери друзьям и указал на лавку рядом с троном.

Барон кивнул и толкнул «господина» в бок…

– А где же сэр Ровэго? – поинтересовался король полушепотом, когда друзья уселись на лавку.

– Он не смог приехать.

– Почему?

– Денег у нас не слишком много. Да и одеть нечего было… А про те наряды, что раньше у нас с сэром Ровэго имелись, спросите у сэра Холигана.

– Хорошая идея, – ухмыльнулся король и воскликнул: – Сэр Холиган!

– Да, Ваше Величество? – Из-за стола встал рыжебородый великан.

Фэт мигом впился в рыцаря взглядом. Сэр Холиган оказался могуч, однако и ростом, и шириной плеч уступал лентяю. Впрочем, не настолько, чтобы можно было с уверенностью говорить о победе: этот гигант еще не стар, а значит, все так же техничен и силен. Дожить до его возраста, не умея как следует управляться с мечом – задача для настоящего рыцаря непосильная.

Правда, Кушегар говорил, что он болен… Может, недуг действительно ослабил рыжего?

– Что вы сделали с нарядами сэра Кушегара и сэра Ровэго?

– Я выстлал ими свинарник, – невозмутимо ответил Холиган.

Рыцари дружно заржали; кто-то похлопал великана по плечу, благодаря за хорошую шутку.

Король тоже немного посмеялся в кулачок, а потом вновь обратился к Комоду:

– Вот видите, сэр Кушегар, какая сволочь? Он – как паук. А вы с сэром Ровэго – две мухи. И вы попались в ловко сплетенную им паутину, совершенно не ожидая ее в том самом месте, куда он действительно поставил сети!

«Во как закрутил! – с уважением отметил Фэт. – Все ж таки не зря корону носит!»

– Чего задумался? – толкнул его Кушегар. – Налетай: до ночи мы поесть вряд ли сможем!

– Думаешь?

– Еще бы! Сегодня же не только парад – конные бои еще. Помнишь, что я тебе о копье говорил?

– Его надо держать обеими руками, направив строго противнику в грудь. И, когда от наконечника до соперника останется шесть-семь шагов, со всей силы швырнуть его вперед, а самому спрыгнуть с лошади, – протараторил рыцарь.

Кушегар только довольно причмокнул: несмотря на природную лень, уроки барона Фэт усвоил назубок. Комод только диву давался, когда ученик на какой-то вопрос отвечал заученными наизусть словами учителя. И это при том, что Кушегар всегда говорил только один раз!

Знал бы он, что Фэт еще и грамоте обучен… Впрочем, лицо его рыцарь даже представлять себе боялся.

И потому, схватив ложку, он поспешно запустил ее в огромный тазик с заморским салатом. А глаза уже пожирали зажаренных цыплят, горкой возвышающихся на блюде…

Похоже, обед в кои-то веки обещал быть… Обещал быть.

Валентин шел по небольшой просеке и с удивлением озирался вокруг.

Рана на плече больше не беспокоила: Дух действительно ее залечил. Кроме того, за пазухой ангел обнаружил список ингредиентов и описание ритуала Обмена.

То есть встреча с Духом ему не просто приснилась. А значит, и договор, который он заключил с Великим Демиургом, вступил в силу.

Впрочем, чтобы приступить к его выполнению, нужно сначала свести Пижона с его суженой. А для этого надо хотя бы найти вампира.

Что оказалось совсем несложно: идти по натоптанной дорожке – одно удовольствие. Откуда взялась просека, Валентин даже не думал.

Он знал.

Всему причиной стал украденный шулером глаз фрогула: самка ведь чувствовала только око убитого мужа, а не его убийц! И, если раньше она следовала за Валентином, то теперь ее целью стал Пижон.

Конечно, глаз мог взять некромант, но стал бы он вкладывать в руку серебряный нож, который был только у вампира?

Ангел не осуждал друга за кражу, понимая, что, останься глаз у него, спящего, самка очень быстро нашла бы их и просто раздавила. Но как далеко Пижон смог убежать? И… он ведь собирался вернуться за ним, хотя бы из страха, что с драконом самому не справиться? Однако так и не пришел. Это наводило на не слишком радостные мысли…

Наконец он вышел на просторную поляну, окруженную невероятно ровным кольцом осин. И замер, удивленно открыв рот: в самой середине круга лежала, раскинув лапы, самка фрогула. Каменный шлем валялся неподалеку.

А во лбу взбесившейся самки торчал арбалетный болт. Точь-в-точь такой же, как и у ее покойного мужа.

– О! Какие люди! – раздался сверху хохот вампира.

Вал поднял глаза и, окинув взглядом поляну, увидел Пижона. Тот сидел на одной из осин и что-то царапал ножом на коре несчастного дерева.

– Что ты там карябаешь? – окликнул друга Странник.

– «Здесь был Пижон, победитель двух фрогулов, десятка мертвяков и одного могучего некроманта»!

– Терпения хватит? – хмыкнул Валентин. Во шутник! Ну, фрогул один – вот он, глаз второго – у вампира за пазухой. Но откуда он взял еще десяток зомби и одного «могучего некроманта»?

– Да уж взял! – фыркнул шулер, спрыгивая с осины. – Сейчас тебе такое расскажу… Пропажу глаза ты, я думаю, заметил. И понял, наверное, что спер я его для того, чтобы погоню от тебя, спящего, отвести. Собственно, выбирать особенно не приходилось: либо бежать обратно в деревню, либо в лес, либо прямиком к дракону. Первое и последнее отпало сразу. Пришлось воспользоваться оставшимся вариантом…

Виляя между деревьями, я очень скоро заметил поляну, на которой расположилась целая стая ворон. Они наперебой каркали, словно о чем-то споря. Я уже хотел выскочить на поляну и согнать галдящих птиц, когда они неожиданно взвились в воздух и сплели причудливый кокон. Миг – и кокон этот обратился высоким человеком в плаще, точь-в-точь похожим на одежку нашего Константина. А в руках появившийся из кокона мужик сжимал не что иное, как жезл нашего Слезного Листа!

Не нужно было большого ума, чтобы понять, кто убил нашего общего знакомого – Вестника. Да, его убили. И не смотри на меня так! Я тебе говорил! Или ты уже спал?.. Черт, совсем забыл. Ладно-ладно, объясняю: я нашел его кости на кладбище. Уверен! Его! Хорошо-хорошо, дай я продолжу…

Я, конечно, затаился. Страшно и подумать, что треклятый волшебник мог со мной сделать, заметь он меня раньше. То есть будучи в другой ипостаси.

Но все обошлось. Если, конечно, оглушительный топот за спиной и звук ломающихся на корню деревьев можно считать нормальным…

Я затравленно оглянулся и побледнел: даже из моего укрытия было видно, как ко мне, круша попавшиеся на дороге деревья, несется безумная самка, с ног до головы обвешенная мертвяками!

Она была шагах в сорока, но чувствовалось, что нас разделяют секунды. Какие-то секунды – и она разорвет меня на куски, а висящие на ней струпные за милую душу сожрут то, что останется.

И тогда я вспомнил, что ты наложил на меня маску обычного человека. Риск был велик, но ничего лучше в голову просто не приходило…

«А! А! Помогите!» – заорал я, когда самка была уже совсем рядом, шагах в десяти, и выбежал на поляну.

Мое появление застало некроманта врасплох. Несколько секунд я выиграл, а больше мне было и не нужно: поравнявшись с Вестником Смерти, я резко дернул капюшон вниз, натягивая его еще сильнее, и как следует приложил волшебнику коленкой в промежность. Пока он стонал, схватившись за ушибленное достоинство, я забрался на ту осину, на которой ты меня нашел. Вытащив из мешка болт, стал спешно заряжать арбалет.

Только-только мне это удалось, а на поляну уже выскочила, размахивая руками, наша общая знакомая. И откуда столько энергии? На ней с десяток мертвяков болтаются, а она несется, словно каждый из струпных размером не больше обычной блохи! Да еще и шлем этот на голове, будь он неладен…

Она чуяла меня. И почти знала, где я. Но на дороге ее встал некромант, и бедняге сильно не повезло.

Смахнув висящих на груди, плечах и поясе мертвяков, фрогулша наклонилась к магу. Тот уже пришел в себя и смотрел на нее мрачным взглядом, не предвещающим ничего хорошего.

И, когда самка уже потянула к нему лапу, он взмахнул руками и…

Ничего не произошло.

Маг даже не успел возмутиться или удивиться случившемуся, как фрогулша сгребла его в пятерню.

Запрокинув голову, она распахнула рот и бросила туда перепуганного волшебника. После чего довольно захрустела костями.

Какой-то шибко неугомонный струпный с еще одним, столь же беспокойным товарищем, полез к самке на шлем. Это ей очень не понравилось. Желая смахнуть ретивых мертвяков, она, кроме них, задела и шлем. Секундой позже тот упал в траву.

Настал мой звездный час.

И я, не медля, отправил болт в полет.

Она очень красиво упала: оставшиеся висеть на спине и ниже мертвяки оказались просто раздавлены ее массивной тушей.

К слову, те, кого она отправила в полет еще раньше, попали аккурат на верхушки осин. Надеюсь, не нужно объяснять, что с ними стало?

Вот такая история, Вал. Ты много пропустил, пока спал! – гордо вскинул подбородок шулер.

«Да уж, лучше бы я не спал!» – мысленно согласился с ним ангел, а вслух сказал:

– Зато от раны ничего не осталось – сам посмотри!

– Ты, я посмотрю, даже рукав почистил! – с завистью подметил вампир. Чудесному исцелению он даже не удивился: подумал, наверное, что ангел рану магией залечил. – А я вон весь перепачкался…

– Не беда! – подбодрил его Вал. – В деревне отмоемся! Пошли!

Шулер согласно кивнул, и они двинулись обратно, в Тарачки.

Под радостный крик толпы через главные ворота замка выехали могучие рыцари на боевых конях, под стать хозяевам: крепкие и выносливые.

Ехали участники турнира по двое, так что Фэт с Кушегаром и здесь оказались рядом.

Лентяй, чуть презрительно глядя на зрителей, ехал, сжимая в одной руке шлем, а в другой – рондаш с гербом.

Герб этот Кушегар нарисовал за пятнадцать минут до начала шествия. Получилась какая-то белиберда, которую сам барон окрестил «Знаком Синей Кляксы». Но Фэту было плевать, что намалевал распутный Комод. Пусть бы и герба на его щите не было – он бы все равно нес его так же.

Довольные зрители кричали что-то ободряющее. Один на радостях даже залепил проезжающему рыцарю камнем в висок. Бедолага молча грохнулся на землю, и ровно двадцать лошадей (столько шло следом) посчитали долгом наступить на сверзившегося дворянина. Останавливаться было нельзя: прервешь колонну, помогать полезешь – мало того, что парад испортишь, так еще и свои же затопчут! Поэтому – сам виноват, друг, держаться надо крепче. И – дальше, по главной улице, на площадь!

Посредине уже стояла высокая трибуна, на которой одиноко возвышался королевский трон. Стронций Барий нетерпеливо ходил по возвышению, то и дело заламывая руки и томно вздыхая.

Вокруг толпились зеваки. Они недоуменно пялились по сторонам, словно не зная, как оказались в этот холодный ноябрьский день на открытой всем ветрам площади.

Однако стоило торжественной процессии только показаться на горизонте, как зрители, тихо ворча, стали откатываться от трибуны, уступая место рыцарям и их могучим коням.

Первым на площадь выехал сэр Лопитоп – старый знакомый еще Стронция Бария Второго. Лет славному рыцарю было за семьдесят, поэтому его решили особо не наряжать: так, кольчугу да шлем напялили. Ну, и меч в ножнах на пояс привесили. А о всяких панцирях, перчатках, поножах и наплечниках дедушке решили и не говорить. Еще сердце схватит от воспоминаний, как во все это «великолепие» молодым забирался!..

За Лопитопом на площадь въехали остальные участники турнира. Пара Фэт – Кушегар шла седьмой в колонне. Комод сразу подметил, что «под счастливым номером идем».

А еще он подметил, что лентяй с их первой встречи очень и очень изменился: стал задумчивым, более рассудительным; прежде чем сказать что-то, долго размышлял.

Повзрослел.

Он с самого начала не был слишком уж глуп, просто детство его затянулось: ни тебе забот, ни приключений. Но когда человек рискует собственной жизнью, испытывает различные невзгоды на собственной шкуре ради одному ему ведомой цели, он либо ломается, либо очень быстро матереет.

Так происходило и с Фэтом.

И все бы ничего, если бы с детством не пропал запал. Не исчезла, вильнув хвостом, та решительность, с которой рыцарь говорил в их избе, что «всех победит» и «оставшуюся половину победы на месте возьмет».

Если бы в душе бывшего лентяя из Богом забытой Фроськи неожиданно не поселился страх.

Страх за собственную жизнь.

Пропала уверенность в собственных силах. Это уже не Фэт, который, увидев Холигана, довольно воскликнул бы: «Тю! И этого хлюпика победить?». Нынешний – это сэр Жру но де Фэт. Триста раз подумает – один раз скажет. Взвесит все «за» и «против». Найдет сотню оговорок для соперника – «пусть ниже меня, зато…», «уже в плечах, но…», «он же болен…»

И, честно говоря, прежний Фэт нравился Комоду больше.

Впрочем, видя, как бывший лентяй машет зевакам шлемом, подмигивает красоткам, улыбается робко посматривающим на «такого большого дядю на лошадке» детишкам, Кушегар чувствовал, что от прежнего Фэта тоже осталось немало.

Поэтому горевать еще рано.

Наконец колонна вплотную подошла к трибуне, и сэр Лопитоп воздел правую руку вверх, приказывая рыцарям осадить лошадей.

И вот процессия остановилась. На ветру развевались плюмажи шлемов, латы блестели в свете холодного осеннего солнца, и король невольно залюбовался: до чего красиво!

Лопитоп выдержал необходимую паузу (а может, просто подзабыл заученные слова) и сказал, гордо вскинув морщинистый подбородок:

– Ваше Величество, рыцарство прибыло!

– Отлично, дружочек! – воскликнул Стронций Барий, словно не веря, что перед ним стоят самые настоящие рыцари. – Отлично!

Вот кто до сих пор пребывает в детстве, подумал Кушегар про себя. И ведь правит, не свергли!..

Король, додумавшись наконец забраться на трон, самым фривольным образом развалился в нем и перекинул ногу за ногу:

– На этом, мои дорогие рыцари, а также – дамы и господа, собравшиеся на этой площади, – турнир объявляется открытым!

С последним словом в небо взвились яркие салюты: маги Огня старались вовсю, отрабатывая королевскую премию. Фейерверки, взрывающиеся в вышине, раз за разом срывали положенную порцию охов и ахов от стоящих на площади зевак.

И зачем король устроил парад днем? Вечером все эти огоньки смотрелись бы намного красивее, разрываясь на темном фоне неба яркими разноцветными каплями!

Впрочем, кому судить короля, как не его народу?

А тот, похоже, и так на представление не жаловался.

– Господа! Внеочередное заседание Совета объявляется открытым! – провозгласил высокий, полный энергии мужчина лет сорока. Реалье Истено, он же – ректор Академии Низкого Волшебства, он же – маг Воздуха высшей ступени.

Остальные архимаги, а по совместительству деканы различных факультетов, согласно кивнули и сели.

Зал, в котором проводил заседания Совет, находился много ниже аудиторий достославной Академии. И, если раньше волшебники не обращали на это внимания, то теперь они уже не были столь молоды. Сосчитав все три тысячи ступенек, маги не забывали поворчать на недалеких архитекторов, задумавших такое расположение зала. Прицепом доставалось на орехи и самому ректору – не мог где-нибудь в другом месте заседание назначить! Ему, конечно, не сложно полчаса спускаться по крутой лестнице вниз – молодой ведь еще! А им, старикам, готовым развалиться от резкого порыва ветра, каково? Кто бы о них подумал?

Конечно, не все были настолько ворчливы, чтобы круглыми сутками докучать бедняге Истено бесконечным бурчанием. Однако если уж декан факультета Воды Гуччи Ларьяно встречал на большой перемене некроманта Угьеда Минорро, то весь оставшийся день они только и делали, что перемывали косточки Реалье. Студенты уходили с занятий, довольные столь коротким учебным днем, а старики, охая, пили горячий чай и вспоминали молодость. Потом маг Воды, растроганный, доставал из заначки непочатую бутылку вина, и они с некромантом выпивали «по чуть-чуть». А потом опять перемывали кости Истено, но уже поменьше. Обычно после вина маги начинали ругать никчемных архитекторов, решивших уморить стареющий Совет пробежками снизу вверх. Ох, и вертелись же, наверное, в гробах эти бедняги!..

Вот и сейчас, в просторном зале со сводчатым потолком, мраморными стенами и мраморным же полом, Гуччи с Угьедой сидели и поочередно толкали друг друга острыми локтями в бок. А после долго шептали на ухо пургу, связанную конечно же с Истено и архитекторами.

Сам ректор на это внимания не обращал: он очень хорошо чувствовал, что двум старым балаболкам приходит конец, и через год-другой им точно светят деревянные ящики, обитые черным бархатом и присыпанные землей. Хотя первое время было неприятно, да… Думал даже уволить треклятых сплетников к чертовой матери! Но потом одумался: где еще таких специалистов взять? Из выпускников? Да это ж надо такой поиск начинать? Впрочем, мысли о преемниках Минорро и Ларьяно можно отложить и на потом.

Хотя бы потому, что внеочередное заседание было отведено для решения совсем другого вопроса.

– Итак, дорогие друзья, – сказал маг торжественно. – На повестке дня – выбор наказания для девушки, сбежавшей с факультета Перевертышей. Думаю, она никогда бы сюда и не вернулась, если бы не многоуважаемый Морри Файнэ, приложивший руку к скорейшему возвращению ученицы!

Совет поддержал бодро вскочившего с места мага жиденькими аплодисментами. Морри благодарно кивнул и взмахнул рукой: овации прекратились.

– Я бы хотел, Реалье, – Файнэ, черт его знает, почему, всегда обращался к ректору на «ты» и по имени, – чтобы ты выслушал меня сейчас. Элви – моя ученица. Как и любой другой декан, я хочу, чтобы с ней обращались подобающе и не давали ей невыполнимой задачи. Сложную – да, она потянет. Такие дела. Я все сказал.

Морри хотел сесть, когда маг Огня Конри Монтелла поднял руку и воскликнул:

– Позвольте, Файнэ! Я хотел бы задать вам несколько вопросов!

«Перевертыш» скорчил недовольную физиономию и вопросительно посмотрел на Реалье Истено.

– Все нормально, Морри. Ты сам сказал, что провинившаяся – твоя ученица, поэтому каждый в Совете может спросить тебя про интересующие его подробности: ведь ты лучше всех нас знаком с этой… Элви.

– Ладно, Истено, – закусил губу маг. – Валяйте, Монтелла, задавайте ваш вопрос!

– Я хотел бы узнать у досточтимого Файнэ, в чем, собственно, состоит провинность девушки?

– Провинность – в прогулах: она пропустила много занятий. Очень много. Без какой-то стоящей причины.

– И какая же причина была у юной волшебницы, если вы так уверенно занесли ее в список «нестоящей»? – подал голос старый Угьеда Минорро.

– Она ездила к молодому человеку.

– Кто ее молодой человек? – это уже Гуччи Ларьяно.

Морри нахмурился: нынешнее заседание Совета больше напоминало допрос. И ему это очень не нравилось.

– Я не стану отвечать на этот вопрос.

– Почему? – тут же поинтересовался декан Природного факультета Серино Кусачко.

– В личную жизнь моих студенток не имею права лезть даже я, – с достоинством ответил «перевертыш».

– Почему? – назойливый Кусачко, похоже, знал лишь один вопрос.

Остальные маги тоже недовольно загомонили, поддерживая Серино.

– Господа, господа, успокойтесь! – призвал к порядку ректор. – Я, например, тоже, как и Морри, откровений от студентов не требую!

Совет поворчал немного и успокоился. Только Угьеда, склонившись к уху Ларьяно, что-то увлеченно шептал.

– Итак, обвинение – прогулы, причем в большом количестве. Что вы думаете насчет наказания?

Некромант, заслышав слово «наказание», резко повернул голову к ректору. Потом вскочил и громко воскликнул:

– Казнь! Пусть горит в пламени ада, гадюка!!!

– Минорро, старина, успокойтесь, – Гуччи поспешно усадил разволновавшегося старика на место. – Простите его, господа: специальность такая… нервная… Впрочем, я тоже склоняюсь к казни.

Файнэ внешне не изменился, но внутри него заклокотал гнев.

Эти бестолочи хотят казнить его ученицу за прогулы!

– Что думаешь, Морри? – ректор повернул голову к нему.

– А что я могу предложить? Естественно, миловать! – воскликнул «перевертыш».

– Вы, Кусачко?

– Миловать, – подумав, ответил «природник».

Файнэ облегченно вздохнул: Серино никогда не числился в списке его друзей, но и во враги тоже не стремился. И сейчас декан Природного факультета проявил себя с лучшей стороны…

– Что думаете вы, Монтелла?

– Казнь, – невозмутимо ответил Конри.

… но от мага Огня Морри подобного не ожидал.

Последние голос – за ректором. Что он скажет? Трое за казнь, двое – за милование. Если даже маг Воздуха согласится с Файнэ, голосов будет поровну. А значит, наказания все же не избежать.

Ректор оглядел Совет. Он всей душой ненавидел склочного некроманта и его приятеля «водника», но вместе с тем очень уважал «огневика» Монтеллу. Может быть, он доверял Конри даже больше, чем старому другу Морри. А к «природнику» он не испытывал ничего – ни любви, ни ненависти.

– Миловать, – сказал Реалье после долгой паузы.

Файнэ облегченно вздохнул, маги Огня и Природы встретили объявление ректора без эмоций. А вот парочка некромант – «водник» чувств не скрывала: Минорро в сердцах стукнул кулаком по столу, а Ларьяно едко заметил:

– Я думал, вы примете правильное решение, Истено.

– Мое решение – это только мое решение, и не вам рассуждать, правильное оно или нет, – холодно ответил ректор. – Итак, голоса сровнялись, господа. Что позволяет мне назначить наказание.

В зале воцарилась полная тишина. Маги услышали даже, как галдят и топочут наверху студенты.

– Во бесятся, мальки, – пробурчал некромант.

– Уж не ваши ли? – иронично сощурился Файнэ.

– Ой! А ведь и вправду! – спохватился Вестник Смерти. – Опять, наверное, демонстрационные трупы подняли и деканат крушат!

– Успокойтесь, Минорро! – повысил голос ректор. И когда эта старая развалюха Угьеда наконец сдохнет? Истено терпел его бурчание уже сотню лет, а маг Смерти ничуть не изменился со дня их первой встречи. – За действия брошенных вами учеников вы будете отвечать после заседания Совета, но не во время!

Угьеда послушно заткнулся.

– Пусть девушка войдет, – обратился ректор к Файнэ.

Тот кивнул и отправил студентке мысленное послание:


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю