290 890 произведений, 24 000 авторов.

» » В преддверии Нулевой Мировой войны (СИ) » Текст книги (страница 20)
В преддверии Нулевой Мировой войны (СИ)
  • Текст добавлен: 9 декабря 2019, 01:00

Текст книги "В преддверии Нулевой Мировой войны (СИ)"


Автор книги: Олег Белоус






сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

После Рождества законную супругу Евдокию Федоровну увезли навечно в дальний северный монастырь на Валаам. На постриг. По весне, перед отбытием к действующей армии царь скромно обвенчался с бывшей любовницей Марией Алексеевной. Возражать никто не стал. Да и к чему? Армия довольна. Потери маленькие, добыча не просто большая а колоссальная. Служивое дворянство предвкушает получение за заслуги землицы в отвоеванном Диком Поле. Купечество не нарадуется подсчитывая прибыль от сотрудничества с мастерградцами. Простой народ доволен восстановлением старинного права Юрьева дня. Бояре, кто поухватистее сами участвуют в новомодных кумпанствах. А недовольные? Да кто их будет слушать после разгрома боярского заговора и стрелецкого восстания… Боязно…

* * *

Перед Новым годом бывший мэр Мастерграда Соловьев вышел за ворота тюрьмы свободным человеком. Свежий воздух улицы взбодрил, кожу лица защипало от легкого морозца. С затянутых тучами небес падал мелкий снег, по посыпанным усердными дворниками тротуарам двигались прохожие, но его никто не замечал. Старый, больной, в тюрьме он перенес инфаркт, никому не нужный человек, всего лишь тень себя того, прежнего. Властного, энергичного и знающего себе цену. В связи с преклонным возрастом и состоянием здоровья его досрочно амнистировал новый Глава города – Чепанов. Роскошный особняк Соловьева реквизировали еще в далеком 1689 г. Жена погибла в покушении, друзья, которых было множество во времена успеха, отвернулись и не хотели даже слышать о нем. Единственная родственница-Оля, проживала с мужем в Москве. Так что жить ему было негде и не на что. Слава богу администрация вошла в положение бывшего заключенного. Предоставила койку в общежитии для рабочих-хроноаборигенов, назначило скромную пенсию. Обещали к лету предоставить однокомнатную квартиру во вновь строящемся доме.

Соловьев тяжело вздохнул и подняв воротник старого бушлата направился к своему новому дому. Зиму он прожил тихо, ни к кому не ходил, но обещанной квартиры так и не дождался. Солнце уже начинало палить совсем по-весеннему когда одинокий, всеми забытый старик однажды утром не проснулся. Соседи вызвали скорую помощь. Прибывшие врачи констатировали смерть от инфаркта и забрали тело в морг. Похоронили его на следующий день на кладбище за счет городской администрации. Снег уже сошел с земли, только в ямах или в тени остались последние, грязные сугробы. В последний путь Соловьева провожало неожиданно много людей в том числе Чепанов. Казалось, на кладбище собралось как минимум треть города. Женщины, знавшие Соловьева при жизни, утирали запоздалые слезы. Новый мэр произнес на похоронах прочувственную речь о заслугах спасшего город покойного. Все плохое имеет свойства забываться, а то, что Соловьев спас Мастерград от паники, грозившей всем гибелью, твердо и умело руководил в первые, самые сложные месяцы после Переноса, люди помнили и были за это благодарны. Громко бабахнули винтовки воинского наряда, согнав с деревьев закружившихся с недовольным карканьем ворон. Могильщики потихоньку опустили скромный гроб в яму.

* * *

Переполненный зал заседаний Палаты общин в Вестминстерском дворце возмущенно гудел. В зале мест на скамейках вдоль стен депутатам не хватает и опоздавшим приходиться стоять. Редко когда «прогульщиков» нет и, депутатов собрался в зале практически все. Гневные крики с мест: «Позор! Покарать московитов! Отомстить!» Недовольны все, и сидящие по правую руку от кресла спикера виги и по левую – оппозиционеры тори. Красные от гнева лица под белоснежными рогатыми париками, щербатые рты раззявлены в крике. Парламент Англии обсуждает сообщение министра сэра Уолпола о возмутительной наглости московитов и их союзников-мастерградцев. Известия слишком невеселые и даже угрожающие. Вместо того чтобы исправно поставлять морским державам необходимую им пеньку, деготь, корабельный лес и многое другое, а самим покупать товары развитых держав, варвары осмелились противостоять владыкам морей. Возмутительно! Даже галерка, откуда выглядывает праздная публика, громко возмущается.

Спикер слегка брезгливо оглядел бушующих недовольных джентльменов. Тонкая улыбка промелькнула по губам, он неторопливо поднял руку. Нрава спикер был сурового и с нарушителями порядка не церемонился. Зал постепенно затих, только несколько депутатов, слегка привстали, пытаясь привлечь внимание руководителя Палаты общин. Несколько мгновений человек на кресле молча рассматривал море белоснежных париков и раскрасневшихся лиц, наконец сделал выбор.

– Сэр Джон! Прошу Вас, – произнес он слегка дрожащим старческим голосом.

Полноватый джентльмен с красным от дурной крови лицом со скамей справа неторопливо выпрямился. Качнул огромным рогатым париком, легким поклоном поблагодарив спикера. Сам олицетворение собственного достоинства. Одет роскошно, красный камзол сплошь покрыт золотым шитьем и драгоценностями. Обвел соперников слева от спикера победоносным взглядом.

– Господа, – неожиданно тонким для крупного мужчины голосом начал он ставшую знаменитой речь, – отныне мы оказались в положении каких-то дикарей из Америки или даже Африки, если не хуже. Мы оказались в роли варваров с копьями к которым приплыли цивилизованные люди с фузеями и пушками. Как это не обидно, но разум призывает нас признать эту горькую истину!

Зал вновь взорвался гневными возгласами. Пожилой джентльмен со скамей справа возмущенно выкрикнул: «Объявить войну мерзавцам!» Оратор лишь злобно усмехнулся. Дождавшись, когда депутаты успокоятся, продолжил, сопровождая речь отточенными жестами искусного оратора:

– Мало того, что за последние годы произошло несколько стычек с московитами в которых флот изрядно потерял военных кораблей. Сейчас мы выслушали чудовищное сообщение сэра Уолпола об обстоятельствах разгроме московитами турецкого флота и столицы османов! Это была подлая бойня в которой воздушный корабль безжалостно сжег множество морских судов турок. Один джентльмены! А что будет, когда воздушных кораблей станет несколько? Я утверждаю, что отныне наше оружие превращается в бесполезный хлам и флот любой морской державы может быть в один момент уничтожен воздушными кораблями союзников московитов. Основа мощи Англии ее Royal Navy и контроль над торговыми путями поставлены под сомнение! Это вызов нам и другим морским державам, вызов цивилизации который мы не должны оставить без последствий! Более того, джентльмены, опасность нависла над всеми нами. Давайте вспомним загадочную гибель руководства Московской компании. Надеюсь то, как оно трагически и чудовищно погибло, известно всем? Я утверждаю, что весьма вероятно там не обошлось без вмешательства московитов. Все мы и наш образ жизни под угрозой! К величайшему сожалению, отныне, «У Короля мало»! Чтобы как-то решить жуткую угрозу, нависшую над всеми нами, мы должны принять поистине исторические решения…

По итогам заседания на секретную службу его Величества и Лондонское королевское общество по развитию знаний о природе[49]49
  Лондонское королевское общество по развитию знаний о природе, Королевское общество – ведущее научное общество Великобритании, одно из старейших в мире, создано в 1660 году и утверждено королевской хартией в 1662 году.


[Закрыть]
пролился золотой дождь дополнительных инвестиций.

Британия приняла вызов варваров и готова адекватно ответить на него. Воздушный флот, корабли, способные идти без парусов появятся и у Англии!

Глава 12

К весне 1696 года военные действия с турками окончательно заглохли. Русские добились всего, чего планировали. Стамбул панически боялся повторного появления над городом мастерградских воздушных кораблей, а у крымчаков после двух лет войны осталось слишком мало воинов. Пришедшее в полное запустение ханство отчаянно нуждалось в мире. Опасаясь мести за действия единоверцев-русских, большая часть христианского населения: армян, греков и других бежало в Россию. Во время набегов на полуостров всех рабов освободили казаки. Более чем год продолжались переговоры в Бахчисарае русских послов Емельяна Украинцева, опытнейшего из чинов Министерства иностранных дел, да дьяка Чередеева. «Подарки»: связки соболей, чай, рыбья кость, угрозы, лесть и главное: фантастическая сила русского и мастерградского оружия, привели к долгожданному результату. В месяце марте по-новому, установленному с подачи мастерградских советников календарю, подписали долгожданный мир с Османской империей. Основные потери понесли крымцы, лишившиеся причерноморских пастбищ, но и османы удар получили немалый по гордости. По условиям Бахчисарайского договора к Русскому царству отходили: крепость Азов, территория Дикого поля от Дона до Днестра. Крымский хищник надежно запирался русскими крепостями на полуострове. Появилась возможность осваивать причерноморские черноземы. Османы обязались не восстанавливать керчинскую крепость и предоставить свободный проход русским судам из Азовского моря в Черное и дальше в Средиземное. С самого начала было понятно, что договор – всего лишь перемирие, позволяющее противники собираться с силами перед главным спором: чье Черное море. Русское или турецкое?

Виктория одержана оглушительная и долгожданная, подстать победам царя Ивана Грозного, рушившего целые татарские ханства. По повелению Петра Андрей Андреевич Виниус построил на въезде на Красную площадь триумфальные ворота. Поверху их тянулась надпись: «Небывалое свершилось!» По стенам картинки с эпизодами Азовской осады и битвы с крымцами. В мае вернулись в Москву гвардейские полки. Утром они должны торжественно промаршировать через триумфальные ворота к Кремлю, а затем направиться дальше в Преображенскую слободу. Несмотря на утреннее время на торжество собралось пол-Москвы. Впереди бояре с дьякам, дальше народ попроще вплоть до простых горожан. Отдельно стояли иноземные послы.

Два посла: австрийский и польский стоят рядом, разговаривают вполголоса на французском, чтобы никто не понял их разговор. Немец поправил букли пышного парика, поцокал языком.

– Московиты сепаратно вышли из войны с Турцией, чем нанесли большой ущерб интересам Австрийской короны, – произнес он мрачным тоном. Причин для радости не было никаких. Сепаратный мир слишком задевал интересы Австрии. Вот если бы наказать зарвавшихся варваров… Но увы, пока идет война с турками это невозможно. Империя и так напрягает последние силы и находить новых врагов неразумно, – В то время, когда Европа напрягает последние силы чтобы дать отпор мусульманам, это настоящее предательство. Нет пан Сапега, как были они варварами, так и остались. В Москве не понимают собственных выгод, что только играя соответствующую роль в европейском оркестре они могут быть приняты в европейскую семью. Дружба с пресловутым Мастерградом и приобретение причерноморских земель не заменит присоединение к семье цивилизованных народов. Очень прискорбно что царь не понимает этого, а его окружение слишком запугано репрессиями, последовавшими после стрелецкого бунта и боится даже разговаривать об этом…

– И не говорите пан фон Ливен, – поддержал немца поляк, – сам не пойму почему проклятым схизматикам так повезло. Какая знатная землица в Причерноморье. Пожалуй, если там посадить хлопов, то можно озолотиться.

– Сейчас, пока в Европе идет война с магометанами, – бросил реплику австриец, бросив недружелюбный взгляд на проходящие мимо ровные ряды латной пехоты, – задевать московитов слишком рискованно.

– Увы, пан фон Ливен.

– Однако, синьоры, московиты стали весьма сильны, – вмешался в разговор посол Светлейшей Республики Венеции граф Джованни Морозини, – А их союзники из Мастерграда ещё опаснее. Но при этом, у них есть много чего интересного на продажу. С Москвой и особенно с Мастерградом можно делать очень неплохую commercio. Я разговаривал с многими boyari и московитскими негоциантами – их рассказы о торговых оборотах с Мастерградом и делах с совместными обществами на паях, весьма впечатляют. Они буквально купаются в золоте, хотя совсем недавно были нищими…

Поляк и имперец слегка поморщились. «Этим венецианским торгашам лишь бы деньги грести!» – но вслух спорить не стали…

Толпа волнуется, ждет. Наконец издалека послышались звуки марша и показались войска. Их появление встретили ликующими криками. Впереди двигались сверкающие на солнце латами кирасиры. Эскадрон набрали прошлым летом. Недешево. Особенно дорого казне встало приобретение высоких и мощных коней. Приобретать их пришлось в Германии, но дело того стоит. Богатыри на огромных жеребцах прорвут любой строй. Народ теснится вдоль дороги и на площади, а неугомонная малышня облепила даже крыши. Следующими шли музыканты и певчие. Оглушительно дудели. Царь Петр на белоснежном арабском жеребце и в мастерградской одежде двигался во главе гвардейских полков. Удивлялись его виду. Сам худ и длинен. Иные даже крестились украдкой, вспоминая про него страшные и мутные слухи. После тянулись ровные ряды латной пехоты. Идут ладно, в ногу. Глаза победно горят, усы торчком, утреннее солнце отражается в стальных латах так, что глазам больно. Победители! В самом конце понуро тянулись пленные турки и крымцы в кандалах. Толпе встретила их улюлюканьем. Еще дальше несли захваченные турецкие знамена. Напротив открытых ворот Кремля остановились. Под восторженный рев толпы знамена полетели на землю к стенам древней крепости.

Вечером небо над древней столицей украсилось разноцветными огнями огненной потехи, а сам царь Петр с новой женой – мастерградкой милостиво принимал поздравления с великой победой. Иноземцы, прибывшие на бал с постными лицами говорили казенные слова русскому царю. Зато русская знать ликовала. Повержен вековечный враг, а в бывшем Диком поле ждут жирные черноземные земли.

По распоряжению Петра на Красной площади собрали москвичей. Еще загодя, после заутренней, приехали возки. Неторопливо вылезали, выискивая места почище золотошубные, несмотря на теплую погоду бояре, надменные князья, высшее духовенство во главе с патриархом Адрианом: аристократия Московского царства. Стояли вокруг Лобного места, тихонько перешептывались. Что еще затеял этот неугомонный вместе с своими советниками мастерградцами? Дальше расположились дворяне, купцы, посадские и черный московский люд. Громко протрубили трубачи распугав взвившуюся в небо и закружившуюся над площадью с недовольным карканьем стаю ворон. На лобное место забрался худой дьяк, обвел взглядом толпу, приосанился и торжественно зачитал царский указ о повсеместном прививании от оспы и предупреждении болезней. Потом патриарх благословил царя Петра вместе с женой. Они первыми прилюдно привились. За ними, хочешь, не хочешь потянулись бояре и дворяне. В основном москвичи встретили указ равнодушно. Знали, что новые советники Петра: мастерградцы, дурного не посоветуют, да и доверяли их докторам. Потом Москва пировала две недели. Посадских и горожан на Красной площади бесплатно оделяли подовыми пирогами: постными с горохом, репой, солеными грибами, скоромными – с зайчатиной, с мясом, с лапшой. Ух! Вкусны! В ночное небо в честь первой прививки взлетали разноцветные ракеты, на стенах Кремля крутились огненные колеса.

Смертность от натуральной оспы в семнадцатом веке достигала шестидесяти процентов. Прививки вместе с простейшими гигиеническими привычками вроде «Мойте руки перед едой и перед приемом родов» и другими должны привести к колоссальному снижению смертности прежде всего детской и демографическому взрыву.

Крым, запертый на полуострове русскими крепостями, кипел. Людоловский промысел и разбой были слишком существенной частью экономики ханства, чтобы татары могли отказаться от него, а совершать привычные походы в славянские земли под прицелом пушек было невозможно. Возмущенные мурзы отказали своему повелителю, власть которого заканчивалась за границами Бахчисарая в повиновении. Хищники сбивались в банды и грабили кубанское побережье, своих единоверцев. В результате южнее русских границ царил разбой и полное безвластие.

По царскому указу часть причерноморских земель пошла на вознаграждение служилых людей, прежде всего участвовавших в их завоевании: дворян, однодворцев, иных. Среди высших сословий России появилась внушительная прослойка, готовая за благодетеля «порвать» кого угодно. Много земель бывшего Дикого поля пошло кумпанствам, желавшим добывать полезные ископаемые в новых землях, прежде всего каменный уголь в будущем Донбассе или строить морские порты. На побережье Черного и Азовского морей возникли Одесса, Мелитополь и многие другие привычные для уха попаданцев города. Оставшиеся земли пошли по царскому указу под заселение любыми охочими людьми, в том числе крестьянами. Мастерградский банк, отделения его возникли во многих городах центральной России, охотно кредитовал освоение новых земель под удивительно низкий процент. Жизнь в отвоеванных местах забила ключом. Потянулись телеги и лодки караванов переселенцев, звонко застучали топоры на постройках домов. На привалах дымились костры, мозолистые крестьянские руки вновь и вновь перетирали чернозем. Уж больно хороша землица. Ни в какое сравнение не идет с московским суглинком. Дай бог здоровья и долгих лет жизни царю-батюшке за эту землю. За год десятки тысяч крестьян, мастеровых и дворян переселились в новые места. Посошной рати или как их теперь называли даточным людям, а также получившим увечья и не способным к продолжению службы солдатам объявили, что все желающие могут получить участки на отвоеванной земле. Селили их на окраинах новороссийской земли, куда могли прорваться шайки разбойничающих татар или выходцев с Кавказа. Многие согласились, привезли из России семьи. Задымились дымы над деревнями с «солдатскими» названиями: Воиново, Стрельцовка и другие. Оружие поселенцам оставили и организовали из них ландмилицейские полки. Окрестности Азова заселяли охочими выходцами из малороссийский казаков, в том числе их Запорожской Сечи и с Дона. Горячие джигиты получили достойных, не менее воинственных, упорных и умелых в партизанской войне оппонентов.

Весной следующего года степь в низовьях Дона и Днепра и вдоль побережий морей украсилась зелеными проплешинами всходов пшеницы. Непаханая земля Причерноморья требовала особого отношения к себе чтобы не допускать сдувающих верхний слой почвы черных бурь и не дать расползаться оврагам (это очень легко бывает в безлесной степи). Каждый землевладелец обязывался высаживать саженцы лесных и садовых деревьев на межах между владениями, бутить овраги, перекрывать их плотинами. Вновь созданные искусственные пруды станут использовать для полива полей, водопоя скотины и разведения рыб. За выполнением следили чиновники новообразованной Новороссийской губернии. Особо землевладельцев предупредили, что если лесопосадки проведут плохо и растения засохнут, или обнаружат, что посадки лишь на бумаге – будут применены драконовские штрафы.

Весной в новороссийские порты прибыли турецкие купцы. Им, впрочем, как и негоциантам любых других национальностей, нет дела до межгосударственных противоречий. Главное прибыль, а товары Мастерграда и из России обещали ее немалую. Чтобы стимулировать экспорт, мастерградские товары вывозились беспошлинно, на русские товары, за исключением хлеба, установили минимальные пошлины. Казна брала свое за счет оборота, а высокие пошлины на хлеб оставили, чтобы алчные купчины не вывезли все подчистую, оставив страну без зерна.

После уборки урожая к причерноморским портам потянулись караваны с хлебом из правобережной, находящейся еще под властью поляков Украины. Путь через черноморские гавани оказался гораздо короче, чем через польский порт на Балтике: Гданьск и поэтому выгоднее. Таким образом пока еще находящиеся под чужеземной властью русские земли экономически привязывались к России. Кошелек, выгода побудила массы польских и литовских шляхтичей, магнатов и купцов чутко прислушиваться к желаниям Москвы. Осенью первые корабли отчалили из портов новых русских приморских городов. Повезли на базары Стамбула и Иерусалима желтое золото отборной пшеницы из центральной России и вновь присоединенных земель и Речи Посполитой. Рынок у осман был просто фантастический по размеру. В некоторых малоазиатских областях османской империи случился неурожай. Крупные латифундисты и купцы-перекупщики моментально воспользовались этим и взвинтили цены на хлеб. Выросли они и в русских черноморских портах. Полновесные золотые, серебряные монеты рекой потекли в карманы землевладельцев.

Доверенным дворянам, переселившимся в Новороссию, передали семена сахарной свеклы с подробными инструкциями, как выращивать новую для бывшего Дикого поля культуру. Одновременно в нескольких городах Новороссии начали строительство сахарных заводов. На следующий год дорогостоящий продукт, который сейчас привозится из жарких стран, начнут дешево производить в стране. Вскоре он пойдет и в Европу, решительно потеснив тростниковый сахар.

Другим направлением петровских реформ стал крестьянский вопрос. Весной 1696 года, сразу после бахчисарайского триумфа, вышел царский указ. Глашатаи, надрываясь, кричали по площадям городов и у скромных сельских церквей о великой царской милости. Царь Петр даровал государевым крестьянам вольную и передал им в собственность землю, которой они обрабатывали. Дополнительно разрешил выкупать землю по фиксированным ценам. Это привело к образованию слоя вольных крестьян из сотен тысяч человек. Из них стремительно выделялась прослойка зажиточных, но все они равно боготворили батюшку-царя и готовы была за него пойти на смерть. Не приведи господь прилюдно при них отозваться плохо о молодом монархе. Если и не потащат в отделение Министерства безопасности, возглавляемое неизменным князем Ромодановским, то сами изобьют дурака до полусмерти. Внутренняя оппозиция притихла. Дворянство поворчало, дескать скоро так и их крестьяне воли захотят, но тоже смирилось. Земли с учетом южных приобретений еще много, есть чем заткнуть глотки недовольным. Тем более, что многие из родовитых начали заниматься хозяйством по-новому. Вводили передовую агротехнику, выращивали картофель и другие новые культуры, приобретали мастерградскую сельскохозяйственную технику: конные косилки, стальные плуги и многое другое и, не нуждались в большом количестве рабочей силы. В результате реформ и внедрения новой техники на селе наметился избыток рабочей силы. «Лишние» шли в города или переселялись. Хотя основные колонизационные потоки шли на юг, по лету привлеченные льготными условиями длинные караваны переселенцев потянулись навстречу солнцу: на Урал и дальше, в Сибирь. Казалось полцарства стали дыбом, куда только девалась спокойная и тихая патриархальная Русь!

Важным преобразованием страны стала секуляризация[50]50
  Секуляризация (от лат. saecularis «светский, мирской») – изъятие церковной собственности (движимого и недвижимого имущества) в пользу государства.


[Закрыть]
и церковная реформа.

Церковь в России по-прежнему являлась одной из самых мощных, сравнимой с дворянством, сил: гигантское влияние на людские души, шестьдесят тысяч монахов, священников и других служителей, сотни тысяч зависимых крестьян, колоссальные богатства, многие тысячи церковных приходов и почти тысяча монастырей. К девяностым годам семнадцатого века количество беломестных (свободных от налога) церковных земель стало серьезно снижать доходы государственной казны. Реформу предложили мастерградские советники русского царя. После длительных колебаний усиливший собственную власть и авторитет царь Петр решился на изъятие земель на шестьдесят лет раньше, чем его потомки в известной мастерградцам истории. Имения церкви, а также монастырей, приходов и епархиальных кафедр передавались в государеву собственность. Крестьяне, проживавшие в них, освобождались на тех же условиях что и в остальных государевых поместьях. Более тридцати процентов крестьян в России стали лично свободными, а для оставшихся крепостная зависимость сильно уменьшилась. В Юрьев день они могли перейти к другому землевладельцу, податься в город или отправиться на вольные земли в сибирские или причерноморские окраины царства. Церковные дела отделялись от государственных. Иерархам церкви запретили казнить или арестовывать как мирян, так и духовных лиц. Отныне они могли подвергать только церковным наказаниям: епитимье, расстрижению, максимум анафеме. При церковных приходах учреждались воскресные начальные школы. Трехлетнее образование для всех, включая крестьян, становилось обязательным. При наиболее крупных и важных монастырях: лаврах организовывались семинарии. Церковные учреждения, ранее владевшие землей, разделялись на несколько классов. В зависимости от этого министерство финансов выделяло на их содержание определенную сумму. Лишившись значительных имуществ, церковь роптала, но глухо. Единства среди церковников не было. Землями владели в основном монастыри, они и были прежде всего заинтересованы в сохранении прежних порядков. Совсем иначе было настроено приходское, ничего не имевшие с церковных земель, духовенство. Им пошла часть доходов с бывших монастырских и кафедральных владений и в целом они приветствовали изменения. Более того среди мирян и клира опять стали популярными взгляды «нестяжателей», порицавших церковное землевладение и «стяжание» ею земных богатств. Верующие задавали неудобные вопросы: «Какими землями владели Христос и апостолы?», «Сколько земель было у святых отшельников Фиваиды?» Это напугало руководство церкви. Коллективную жалобу части епископов на «странный образ действий, которого нельзя было бы ожидать даже от басурманского правительства», царь оставил без рассмотрения. Большинство священнослужителей предпочло не спорить с царем, а критики отправились в ссылку или просвещать языческие народы. В итоге церковь смирилась.

Слухи о богатой и привольной жизни в Новороссии бродили по владениям османов и заносчивых польских и литовских панов. Из православных земель принадлежащих Оттоманской порте в Россию потянулся тонкий ручеек переселенцев: валахи, сербы, болгары и другие православные бежали поодиночке и семьями. Не меньший людской поток устремился из Речи Посполитой. В бегство пускались целыми селами, пограничные, населенные православными территории стремительно пустели. Не помогали ни жестокие репрессии, ни усиленный контроль границы. Бежали даже православные шляхтичи, особенно малоземельные, часто с своими крестьянами. Царь принимал всех и селил на безлюдных землях Причерноморья.

Шляхта, магнаты и мелкопоместные Речи Посполитой вскоре смекнули: зачем бороться с тем, что можно возглавить и получить прибыль?

Пан Ежи Ковальский давал дружескую пирушку в самом дорогом в Немирове трактире. На нее он собрал окрестных шляхтичей, конечно тех, с кем не враждовал.

– Помнится пан Ковальский только на прошлой неделе ты мне жаловался что твой «maetok» (поместье – польское) совсем захирел, а сейчас угощаешь нас всех, – прошамкал беззубый пан Любомирский, поставив опустевшую кружку на большой деревянный стол. Как самый старый в окрестностях шляхтич он пользовался большим авторитетом, – твоя жена щеголяет в мастерградских платьях и в чулках, сам в новом костюме. Откуда такое счастье уважаемый пан Ковальский?

Взгляды собравшихся скрестились на инициаторе застолья. Пан Ежи залихватски подкрутил усы, обвел собравшихся слегка пьяным взглядом.

– Помните панове как я мучился с хлопом Шмыгайло? Два раза «пся крев» пытался сбежать к московитам. И вот что я подумал… Хочет сбежать? Ладно… забрал я его и еще пару таких же беспокойных хлопов от которых одни убытки, привез на границу, да и продал московитам. Они гребут всех без разбора. Так теперь на недостаток средств я не жалуюсь. И главное! – пан Ежи поднял толстый как сосиска палец, – никакого беспокойства больше!

Сидевшие за столом едва подавили завистливые вздохи. Пан Новак задумчиво поскреб затылок. «Может и мне избавится от готовых сбежать хлопов?» Он осторожно покосился на пана Ежи. «А новый кунтуш у него неплох… Да что там говорить великолепен! Не то, что мой!»…

По отношению к неправославным иммигрантам из Европы действовало другое правило. Принимали лишь умелых крестьян и мастеров нужных царству профессий. Государево указание об этом еще в 1696 году ушло в российские посольства за рубежом. Прибывших старались селить подальше друг от друга так чтобы о нерусском происхождении через пару поколений напоминала лишь странная для русского уха фамилия.

Ускоренно продвигалась работа по совершенствованию высшего образования: в «передовых» европейских странах вербовались профессора и ученые, но основу преподавателей реформированной Славяно-греко-латинской академии должны были составить мастерградцы, спешно возводились дополнительные учебные корпуса и общежития для студентов. Первого сентября 1697 года заработали семь новых факультетов: инженерный, горный, строительный, сельскохозяйственный, медицинский, ветеринарный, юридический. Четыреста студентов первого курса новых факультетов, ровно в четыре раза больше численности «старых» учеников, робко зашли в пахнущую свежим деревом и краской светлую аудиторию. Разномастно одетых и различных сословий: от дворян до крестьян, студентов объединяло неистовое стремление к знаниям, приведшее их, несмотря на все препятствия, в эту аудиторию. Студенты торопливо рассаживались за уходящими к белоснежному потолку удобными партами. Братья – монахи Иоанникий и Софроний Лихуды, руководители первого русского высшего учебного заведения, стояли у кафедры напротив большого, изготовленного по мастерградскому обычаю окна. Поощрительно улыбаясь, рассматривали робких новичков. Рядом – преподаватели, в одном строю одетые по западноевропейской моде: в кафтанах и при париках европейцы, в строгих темных тройках мастерградцы.

Глаза Иоанникия Лихуда сверкали искренним воодушевлением. Это не сто человек обучаемых во всей академии, а целых четыреста дополнительных и это только на первом курсе обучения! Глухо откашлявшись в вытащенный из кармана белоснежный платок он поднял многозначительный взгляд на студентов.

– Здравствуйте, господа студиозы! Поздравляю Вас с первым днем занятий в нашей академии!

Для удовлетворения потребностей растущей промышленности в квалифицированных рабочих в губернских центрах открыли ремесленные училища. Купцы и акционеры кумпанств выстроились в очередь за ожидающимися через несколько лет квалифицированными юными токарями, металлургами, механиками и водителями. В Москве с помпой открыли военную академию. Там начали готовить офицерские кадры: артиллеристов, пехотинцев, кавалеристов и саперов, моряков учили в Архангельском военно-морском училище.

Купечество и казна не могли нарадоваться на условия торговли с городом пришельцев, стремительно богатели на перепродаже эксклюзивного товара в Западную Европу, Османскую империю и частично в Персию. Тысячи тонн чугунного литья: от сковородок до котлов и пушечных ядер, сотни – стальных и железных изделий: от гвоздей до холодного оружия, стеклянных: от зеркал до очков и стеклянных ваз, предметы роскоши и многое другое расходилось в Европе со скоростью горячих пирожков. Недостижимое в семнадцатом веке качество и низкая цена делали мастерградские товары желанными для купчины любой страны. Попытки ограничить импорт из Мастерграда, предпринятые ревностно защищавшей внутренний рынок Британией провалились. Денег бывает мало или очень мало, это главное правило для капитала. Контрабанда в Англию невиданно увеличилась и привела к массовому разорению местных промышленников.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю