Текст книги "Спецхранилище"

Автор книги: Олег Синицын

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

К нему я и направился.

Расположенный в частном секторе высокий красивый дом с резными окнами и фронтонами был заботливо обшит вагонкой и покрашен светло-зеленой краской. На подворье ветвился знатный яблоневый сад и блестели стеклами на солнце два парника, за которыми тянулись картофельные боровки. Участок был огорожен аккуратным палисадом. Трава перед домом была скошена, сено сложено в несколько стогов.

Дядя Саня, сидя на корточках, ковырялся гаечным ключом в мотоблоке с обтертыми боками. Пахло бензином. Я подошел к калитке и негромко покашлял, привлекая внимание.

Бывший десантник резко повернулся в мою сторону.

– Что за… неужто начальник?!

Он поднялся с колен. На лице отразилось удивление, которое он скрыл насмешкой.

– Эй, Даш, – крикнул он куда-то в сторону, – начальник мой пожаловал. Хочешь познакомиться?

– Я занята! – рявкнул из глубины дома женский голос.

– Ну как хочешь. Привет, начальник. На кой ляд пожаловал?

– Могу я войти? Через палисад неловко разговаривать.

– Войти приглашаю только званых гостей. А тебя никто не звал. – Доброжелательностью его голос не изобиловал.

– Что ж, я не гордый, можно и через ограду поговорить.

– А мне с тобой не о чем разговаривать, – отрезал он.

– Дело к тебе есть, дядя Саня, очень серьезное. Ручаюсь, было б не серьезное – на километр не подошел бы к твоему дому, и продолжай ты на меня дуться сколько влезет. Но это дело, оно выше наших с тобой отношений. Оно многих касается.

– Кончай давить на патетику.

– Да не давлю я ни на что! Нужна твоя помощь. Очень нужна.

– С какой стати?

– У меня проблемы возникли с одним отморозком. Одному мне не справиться.

В глазах дяди Сани мелькнул интерес.

– Самому даже не справиться? Он че, такой крутой?

– Ты не представляешь.

– Из городских братков? Или из заезжих?

Я промолчал, пристально глядя ему в глаза.

– А от меня что требуется?

– Подсобить маленько. У меня с ним назначена встреча возле сараев. Я хочу поймать его и допросить в непопулярной форме. Но самому мне его трогать нельзя, потому что за нами будут следить. Если они заметят агрессию с моей стороны, подкатит подмога.

Слушая меня, дядя Саня стер запястьем катившуюся с виска каплю пота.

– Так что скажешь? – спросил я нетерпеливо. – Поможешь?

– Извини, начальник. – Он указал на мотоблок. – Видишь, занят я.

– Я тебя как человека прошу.

– А я тебе как человек отвечаю: не могу. В милицию обратись. – И, демонстративно повернувшись ко мне спиной, он сел на корточки и вновь запустил руки в двигатель мотоблока. Я повернулся и пошел прочь.

* * *

Просить о помощи больше было некого. Да и не вправе я втягивать в эту историю чужих людей, не вправе рисковать чужими жизнями. Придется идти на встречу одному. Будь что будет. У меня есть топор, две руки и мозги, экранированные фольгой для запекания курицы. Должно хватить.

Я вернулся в дом, сел на табурет напротив настенных часов и принялся ждать. Вчерашний звонок настиг меня около семи. Если пришельцы считают время по виткам Земли вокруг оси, то встреча тоже должна состояться в семь. До нее оставалось менее полутора часов.

Я сидел на табурете, превратившись в статую, глядел на стрелки, двигавшиеся с черепашьей скоростью, вслушивался в тиканье механизма и ждал, когда подойдет время, чтобы встать и выйти из квартиры навстречу бессознательному ужасу и серой нечеловеческой плоти. Я сидел, ждал, слушал… и меня начало потрясывать.

С каждым перемещением стрелки в меня пробирался густой, пронизывающий, нечеловеческий страх. Он карабкался под кожей, заполнял мышцы и кости, сковывал, сдавливал, как холод сдавливает обнаженное тело. Я не знал, что меня ждет нынешним вечером, с чем предстоит столкнуться, вернусь ли вообще в эту квартиру? В моем будущем лежала полная неизвестность. От осознания этого дрожало в груди, в ушах молотом стучала кровь, а колени охватила слабость. Но хуже всего было то, что происходило с руками. С двумя проверенными крепышами.

Они начали дрожать, как при падучей.

Я несколько раз с силой сжал кулак. Не помогло. На лбу и спине проступил холодный пот.

Это катастрофа.

Я могу перенести утрату топорика. Могу перенести пулю, полученную в бедро или плечо. Я могу перенести что угодно, но только не трясущиеся руки, которые могут обмануть в любой момент. Я не смогу прицельно метнуть топор, не смогу схватить пришельца за горло, когда он попытается долбануть меня телепатией.

Я не смогу…

Вслед за страхом явилась паника. Как быть? Что делать? У меня не только нет помощника в предстоящей встрече – я и в себе-то не уверен! О каком противостоянии может идти речь?

Я встал с табурета. Сделал несколько нетвердых шагов по комнате. И решился.

Ну его к черту!

Полка буфета была заставлена пустыми банками и жестяными коробками с крупами и вермишелью. Бутылку Юлька задвинула в самую глубину, почти к задней стенке. Она не вылила содержимое, двести с лихвой граммов, в помойное ведро, как сделала бы это два месяца назад. Юлька оставила бутылку в неприкосновенности, чтобы проверить крепость моего духа, потому что я тоже знал, что бутылка есть. Знал и не притрагивался, демонстрируя тем самым, что мне безразлично ее содержимое.

Но мне не было безразлично. Я постоянно думал об этой поллитрухе. И когда вырезал ложки, и когда играл с Настей в шашки, и когда привинчивал к стене полку для книг. Она не выходила из головы, эта стеклянная посудина с золотисто-черной этикеткой… Но сейчас она нужна мне во много раз больше, чем прежде. Она волшебный помощник, который наполнит меня силой. Она уймет дрожь в руках перед тем, что мне предстояло.

Уверен, Юлька поймет.

Я вытащил бутылку из тумбы, взял граненый стакан, немного постоял в раздумьях, потом решительно отвинтил крышку. Я немного нарушу свое табу, но исключительно ради благого дела.

Широко раздвинув челюсти, я опрокинул в себя порцию.

И снова было ощущение изможденного жаждой путника, набредшего на колодец в пустыне. Огненная вода полилась по пищеводу мягко, точно растопленное масло. По привычке я поискал глазами, чем бы закусить, но закуска не требовалась. В конце концов, когда под Шали мы пили водку перед боем, мы не закусывали. Мы просто закрывали глаза и ощущали ее живительный эффект.

То же произошло и сейчас. Страх отступил. Желудок наполнился теплом. В теле – в каждом члене, в каждой косточке, в каждом кусочке плоти – осела небрежная уверенность. Дабы закрепить ее, я выплеснул в стакан остатки водки и употребил ее вторым заходом.

Руки трястись перестали.

Растопырив пальцы, я вытянул правую над полом. Сжал кулак, разжал. Не рука, а бронзовый монолит. Теперь я полностью готов.

Я наполнил бутылку водой из чайника примерно до того уровня, сколько там было водки, и поставил обратно в буфет. Вытащил из карманов деньги, ключи, сложил их на холодильнике. Зашнуровал ботинки, надел куртку. Достал со шкафа топорик и, еще раз проверив его балансировку, вставил в петлю под мышкой. Застегнулся на все пуговицы, одернул куртку и посмотрел в зеркало. На меня глянул невысокий плотный мужик в форме охранника с насмешливыми глазами, тонкими морщинами на лице и офицерской выправкой. Левую сторону куртки едва заметно что-то оттягивало.

За окном светило вечернее солнышко. Народ гулял в шортах и легких платьях, но мне придется выйти из дома при полном параде.

Экранирующая чашечка из фольги легла на череп привычно, будто я носил ее каждый день. Нахлобученную поверх кепи пришлось надвинуть на самые брови. Вид у меня получился подозрительный, даже слегка бандитский, но не думаю, что пришельцы заметят разницу с обычным человеком. Насколько я помню по «Семену», прежде всего они обращают внимание на свою ненаглядную персону, а к остальным теплокровным существам относятся как к чему-то, копошащемуся у их ног.

Я вышел из подъезда решительным шагом, не перебросившись словом с бабушками на лавочке. Они зашушукались, сверля спину обиженными взглядами, но сейчас не до них. Передо мной стояла жутко серьезная задача.

Заполучить живого пришельца.

Глава 8
Маленький переполох в сарайном комплексе

Попыхивая сигареткой, я неспешно прогулялся вдоль первого ряда сараев, краем глаза оценивая обстановку. Людей было мало. Перед проездом в жилой квартал стояла «шестерка», хозяин которой возился с непокорным тросиком сцепления – мужик лежал под рулевой колонкой, наружу торчали только его ноги. Из двух десятков сарайных дверей две были открыты. В проеме одной немолодая женщина в бриджах, обтягивающей майке и черных туфлях укладывала в сумку на колесиках банки с консервированными огурцами. В проеме другой я не увидел хозяина, но он находился внутри: периодически оттуда раздавался скрип половиц под тяжелыми шагами и визг вгрызающейся в дерево ножовки.

Единожды обойдя сарайный комплекс, я не обнаружил на его территории личностей, которым здесь не следовало находиться. За исключением себя, разумеется.

Я докурил сигарету до фильтра и встал возле забора депо под высоким ясенем. Когда-то у дерева отпилили верхушку, чтобы она не оборвала натянутые электрические провода. Словно в насмешку вместо одной верхушки выросло две. Они торчали в разные стороны, словно исполинские рога, и обильно поросли ветвями и листьями, отчего крона ясеня получилась пышной. Она надежно укрывала от взора с небес и меня, и того, кто подойдет ко мне, и то, что произойдет между нами.

Прошло пятнадцать минут, в течение которых я выкурил еще две сигареты. Женщина в бриджах выкатила из сарая сумку на колесиках, заперла дверь на висячий замок, кивнула мне, хотя я ее совсем не знал, и удалилась. Дверь другого сарая по-прежнему оставалась открытой, хозяина я так и не видел, хотя визг ножовки изнутри не стихал.

По истечении следующей четверти часа я уже начал терять терпение, когда в окружающей меня природе произошел странный оптический феномен. Непонятно с чего усталое вечернее солнце вдруг ярко блеснуло в глаза. На мгновение я зажмурился и закрылся от него ладонью. А когда поднял веки – передо мной стоял он.

В этот раз я не увидел маскировку из человеческой личины, за что нужно было благодарить экранирующую шапочку. Пришелец стоял на тропинке, ведущей к сараям, между зарослями кустов и бетонным забором депо. Выглядел он чужеродно и мерзко. Лобастую голову, посаженную на тонкую шею, на затылке увеличивал шишковатый нарост. Неправильный излом жабьих лап вызывал тошноту, какая возникает от вида врожденного калеки. Самому пришельцу подобная анатомия не доставляла неудобств. Его патологические, какие-то складывающиеся движения рук казались легкими и естественными.

Круглые глаза шарили по окрестной зелени в поисках меня. В них был сосредоточен весь ужас этого существа, вся его безжалостная сущность. Большие, безразличные, с дырами вместо зрачков… Теперь я знал, какими страшными зенками смотрел на меня в прошлый раз «Семен», заставляя видеть незадачливого тракториста. Простое человеческое сочувствие, вызванное во мне тем образом, было результатом работы этих холодных безжалостных глаз.

За месяц службы на спецхранилище я стал свидетелем стольких невероятных событий, сколько многие люди не встречают за все свои реинкарнации. Я видел мертвого пришельца, видел только что испустившего дух, теперь вот повстречал живого, разгуливающего по нашему поселку словно по общественному парку. И, признаюсь, лучше бы мне наблюдать галлюцинацию, навеваемую чебурашками, чем видеть их в истинном обличии бездушной рыбы на жабьих ногах, глядящей на людей как на скользких мокриц, которых нужно давить каблуком. Лучше бы я имел дело с галлюциногенными образами. Потому что двести граммов водки для встречи с неземным уродством были безумно смешной порцией. Честно. Одно только появление чебурашки протрезвило меня вмиг.

В лапах небесного гостя устроилась блестящая трубка, похожая на трубу пылесоса. На одном конце она расширялась в раструб, другой заканчивался темной коробочкой с рукоятью. Пришелец тоже подготовился к встрече.

Я переборол тугой ком в горле и шагнул к визитеру, не выходя, однако, из-под ясеня.

– Кого-то потерял, партизан?

Он дернулся. Резко повернул на меня раструб. Внутри трубы вспыхнул круг оранжевых огней, в любой момент готовых вырваться в моем направлении.

– Спокойно, приятель, не нервничай. – Я развел руки в стороны. – Вот он я. Один, без оружия… Иди, поговорим.

Пришелец не двигался, продолжая стоять под открытым небом и глазеть на меня. За его спиной, в просвете между забором и домом, по дороге шагали люди, проезжали автомобили. На гуманоида никто не обращал внимания.

– Ты принес, что требовалось? – Изучающие меня глаза, казалось, пробрались в самую душу. – Принес?

Я не понял, откуда раздался этот глубокий, лишенный эмоций голос. Маленький рыбий рот существа шевелился едва заметно, но слова из него доносились внятные. Помнится, «Семен» говорил, что общается со мной без использования телепатии. Теперь я сам в этом убедился, поскольку мой мозг в настоящий момент был защищен экраном. Вероятно, у пришельца где-то спрятан или вшит в одежду крохотный прибор-переводчик.

– Ты принес? Принес? Принес? – повторял пришелец словно заведенный.

Я поспешил его утешить.

– Конечно принес. – Пальцы коснулись ворота, расстегивая две верхние пуговицы, словно предмет обсуждения прятался под курткой. – Разве кто-то сомневался? Подойди, и увидишь… Или боишься?

– Мы ничего не боимся.

Эти слова раздались откуда-то сбоку, и вначале я не понял такого стереоэффекта, ведь пришелец стоял передо мной. Лишь когда шею сзади тронули скользкие ледяные пальцы, прошлись по ней вверх, ероша короткие волосы, и содрали кепку вместе с экраном из фольги, я выяснил, что на встречу явились двое курьеров, один из которых подкрался намного ближе, чем мне бы того хотелось.

* * *

Под огромным ветвистым ясенем в высокой траве, стрекочущей кузнечиками и сверчками, под мягкими лучами вечернего солнца я стоял окруженный с двух сторон враждебными пришельцами. Мертвецки холодные пальцы одного из них крепко держали меня за шею, широкий ствол бластера другого был направлен мне в грудь. План захвата вражеского «языка» с треском провалился. Если у этого плана вообще были какие-то шансы.

Я ощутил напряжение в извилинах.

– Он не принес пирамидку, – констатировал стоявший сбоку пришелец. Подлец считал эту информацию с подкорки.

– Она спрятана в надежном месте. Я собирался отвести вас к ней.

– Это ложь!

– Совершеннейшая правда.

Оставшись без экранирующей шапочки, я обнаружил, что облик моих гостей не изменился. Они не охмуряли сознание иллюзорными образами, а решили остаться в натуральном виде, подавляя меня своей истинной тошнотворной природой.

– Это правда, – вдруг сказал первый пришелец, державший мою голову в рамке широкоугольного прицела своей дуры. – Пирамидка спрятана неподалеку…

Он замолчал. Пустые дыры в белках его глаз посмотрели на меня как-то особенно пристально, как-то сквозь меня… Первое, что я сделаю, когда доберусь до него, – выковыряю эти зенки на фиг!

– Ты нам больше не нужен, – продолжил он. – Теперь нам известно, где спрятан артефакт. В твоей никчемной башке местоположение тайника буквально светится.

Мой лоб покрылся испариной.

– Без меня вам ее не найти, – предпринял я отчаянную попытку. – Она надежно спрятана…

– Береза с ободранным стволом, – оборвал меня гуманоид, – кусок дерна возле корней.

Он повернул голову и посмотрел ровно в том направлении, где находилась роща.

Твою неваляху, пришелец знал точное место!

Мужик, ковырявшийся в «жигуленке», не обращал на нас никакого внимания. Из открытого сарая визг ножовки сменился глухими ударами молотка. Пришельцев не замечали ни со стороны дороги, ни со стороны дворов. Отчасти в этом повинен я сам, забравшись в глубокие заросли сарайного комплекса.

– Отправляйся и забери источник шепота, – обратился к вооруженному напарнику задний пришелец. Я не видел его, чувствовал лишь твердые пальцы, лежавшие на шейных позвонках и готовые в любой момент свернуть мне шею. – А я покажу этому земляку, что бывает с теми, кто осмеливается лгать слугам Зельдерона.

Пришелец с бластером потерял контрастность. Лицо смазалось, руки стали укорачиваться, тело – вытягиваться. Облегающий костюм потемнел, обрел тканевую фактуру, превратившись в молодежную куртку с капюшоном, из-под которой виднелись залатанные джинсы. Изящные сапоги сменились на грязные расползающиеся кроссовки. Передо мной стоял бритоголовый подросток с нагловатыми глазами и кривой хулиганской ухмылкой. В руках он сжимал блестящую насадку от пылесоса – полуметровый кусок трубы.

Подросток поглядел на меня. Осклабился.

– У вас богатая планета. Много кислорода, много ресурсов. Есть только одна проблема – никчемные людишки, которые на всем этом сидят. Но когда мы получим пирамидку, ваша, как вы ее называете, планета станет нашей.

Блеснув в воздухе, торец трубы врезался мне под дых. Я согнулся от оглушительной боли, ноги подкосились. От падения ниц удержала рука второго пришельца, вовремя поймавшего меня за шиворот куртки, из-за чего она расстегнулась на груди еще на несколько пуговиц.

Подросток занес руку для нового мстительного удара, который проломил бы мой череп, тем самым окончив бессмысленное существование капитана Стремнина в бренном мире. Но за секунду до того, как конец трубы снова меня коснулся, я вздернул плечо. Металл скользнул по мышцам, шаркнул по волосам, скальпу… и милосердно оставил мозги в прежних пределах.

Когда в глазах прояснилось от электрических болевых вспышек, фигура подростка уже маячила на расстоянии; я видел лишь удаляющуюся в сторону «жигуленка» спину с надписью «Нью-Йорк Рэйнджерс». Сейчас он заберет пирамидку из моего схрона, и случится нечто чудовищное.

Чебурашки захватят детский сад.

Учитывая, какие трепетные чувства они испытывают к людям, в восторге мы не будем. А все из-за одного идиота, который вынес пирамидку из крепких стен бункера. Вообще не нужно было ее трогать! Куда ее ни спрячь, пришельцы с легкостью выяснят местонахождение: в человеческие головы они заглядывают так же просто, как мы – в банку с маринованными огурцами.

Я допустил ошибку, которую необходимо исправить.

Руки пришельца припечатали меня к стволу ясеня. Густые ветви практически полностью скрывали нас от окружающего мира. Не этого ли я добивался, планируя встречу? Именно этого. Теперь приходится расплачиваться за собственную хитрость.

Второй пришелец разительно отличался от первого. Голова плоская, нос длинный, глаза близко посажены. Внешность его отчасти была комичной, однако посмеяться мне не удалось бы даже при большом желании: левой рукой он сдавил мое горло, перекрыв доступ кислорода в легкие. Из правой руки раздалось тонкое шипение: в ней находилась знакомая светящаяся смерть.

– Ты посмел нас обмануть. Ты будешь наказан…

Он был уверен, что может прочесть любую мою мысль, предугадать любое движение. Только то, что я сделал, отсутствовало у меня голове. Рефлекс – это действие без раздумий. Просто нажимаешь на спуск – и в противника отправляется очередь наработанных приемов и связок.

Жестким встречным ударом ладоней в район локтевого сустава я выправил ему руку, в моем понимании, в правильную сторону. Светящийся нож упал в траву.

С какой жалостью он завопил! С какой беспросветной тоской! У меня аж голова затрещала от его телепатического вопля.

Пришелец отшатнулся. Правое предплечье обвисло, точно сломанный сучок молодой березки; большие глаза с ужасом оглядывали травмированную конечность. Судя по выражению лица, небесному гостю было до невозможности жаль испорченное гадким землянином тело. Но, извиняюсь, не я явился в их монастырь наводить свои уставы.

Не давая опомниться, я врезал ему прямым ударом ноги в грудь. Пришелец прокувыркался сквозь лопухи, высоко и истерично визжа, потом его дискант заткнула бетонная твердь забора депо, об которую он треснулся черепом. К тому времени я уже находился от ясеня в шести шагах, целиком поглощенный тем, чтобы не упустить тварь, превратившуюся в подростка.

А подросток уже прошел мимо мужика с «жигуленком» и практически выбрался за пределы сарайного комплекса. Он топал точнехонько той дорогой, которая вела к моему дому и березовой роще. Правда внезапный визг собрата, раздавшийся за спиной, на время задержал его. Пришелец остановился возле последнего сарая, крутя головой и пытаясь разглядеть сквозь ветви, что происходит возле ясеня. Большего мне не требовалось.

На бегу я выхватил из-под куртки топорик. Отвел его назад для замаха. Тремя резкими скачками разогнал тело и бросил руку вперед, вложив в это движение всю силу мышц и инерцию разгона.

Топорик пронесся по воздуху с убийственной мощью. Попавшаяся на пути ветка рябины отлетела, срубленная, с чистым хрустальным звоном. Я был уверен, что два килограмма заточенной стали, вращающиеся, словно лопасть пропеллера, летят точно в середину лица подростка, но в последний момент он успел пригнуться, и топорик исчез в зарослях крапивы за его спиной.

Хозяин «жигуленка», оторванный от работы внезапным переполохом, спрятался за распахнутой дверцей, осторожно выглядывая сквозь окошко. В изумленных глазах явственно читалось собственное понимание происходящего: небритый нехристь в черной фашистской куртке только что запустил топором в невинного подростка.

– Эй, ты чего делаешь! – сердито крикнул он мне. – С ума сошел, в детей топором швыряться!

Хотел я ему ответить, какой это ребенок. Только гуманоид собирался это сделать вместо меня, вздернув к плечу свою трубу от пылесоса.

– Беги отсюда! – проревел я мужику сквозь сведенные напряжением зубы.

– Чего? – недовольно отозвался он, продолжая прятаться за дверцей автомобиля.

В следующую секунду пришелец выстрелил.

Раструб трубки ослепительно сверкнул. Чем именно, я не успел разглядеть, потому что моментально ничком упал на землю, закрыв голову руками. Что-то большое, гудящее и раскаленное пронеслось надо мной в считаных сантиметрах, раздался удар, и находившийся позади меня сарай разметало взрывом. Во все стороны полетели щепки, доски, куски шифера и осколки кирпичей. Крышу огненным столбом подбросило в небо; там она перевернулась и с хрустом упала в заросли кустов чайной розы.

Когда я поднял голову, в череде дощатых построек зияла полыхающая огнем дыра размером с самосвал. В стоявшем рядом «жигуленке» не осталось ни единого уцелевшего стекла. Оглушенный хозяин, теперь получивший представление о том, почему я швырялся в «детей» топором, по-пластунски отползал в сторону. Его спину и загривок густо усеивало стеклянное крошево.

Тем временем пришелец разогнулся во весь рост и порадовал меня новым подарком из своей трубки. Теперь я увидел, что именно вылетает из раструба. Раскаленный добела шар размером с баскетбольный мяч – «файербол», кажется так его называют в фэнтези.

С визгом и ревом файербол устремился ко мне. Правда, к тому времени я успел убраться с его траектории и нырнуть за угол железного гаража. Плазма с треском прошла сквозь заросли кустов, оставив в них черную дымящуюся просеку, потом ударилась о забор депо, прошила насквозь армированный бетон и исчезла. Спустя мгновение за забором что-то бабахнуло, и над его верхушкой взметнулось огненное облако и кабина трактора «Беларусь».

Вокруг меня тлели кусты, неподалеку трещало пламя, пожирающее сараи, пространство затянул удушливый дым. Я полз вдоль задней стенки гаража сквозь заросли лопухов, надеясь подобраться к пришельцу с тыла. Нужно с ним что-то делать, причем немедленно. Этот инопланетный Рэмбо со своей пушкой скоро не оставит от Коровьина камня на камне.

Сквозь просвет в листьях я увидел, как пришелец медленно пробирается вдоль зарослей, обводя их стволом бластера, подвешенного на плече. В моих глазах он вновь превратился в тошнотворного гуманоида, хотя алюминиевой шапки на мне не было. Сначала я удивился, но потом понял. Стальной лист, из которого сварен гараж, защитил мозг от пси-воздействия. К тому же, как мне кажется, пришелец наводил морок не во все стороны, есть у него свои мертвые зоны. Соединение двух факторов не только устраняло иллюзию, но и укрывало меня от его мысленного ока. Пришелец не догадывался, что справа и чуть позади от него затаилась опасность.

Рядом с гаражом росла яблоня «китайка». По изогнутому стволу я в два счета забрался на высоту человеческого роста, перешагнул на крышу и, припав к горячему от солнца металлу, дополз до гребня.

Осторожно выглянул из-за него.

Расчет оказался верным. Пришелец как раз проходил мимо гаража, теряясь в догадках, куда я запропастился, и усиленно прощупывая пространство ментальными лучами. Я глубоко вдохнул, перекрестился и, оттолкнувшись от крыши, прыгнул на него. В последний момент он почувствовал угрозу и поднял голову. Мне хорошо запомнились недоумение и испуг, нарисовавшиеся на лице…

Двумя каблуками, в которых сконцентрировался весь мой немаленький вес, я обрушился на его гадскую физиономию, с удовольствием ощутив, как под подошвами что-то хрустнуло – то ли нос, то ли кости лица, то ли шея. Утонченная фигура пришельца подо мной смялась. Мы рухнули на землю, причем, находясь сверху, я смачно припечатал его к поверхности матушки-Земли своей массой.

Он слабо шевелился под ягодицами. Руки, одна из которых еще сжимала бластер, скребли траву, чтобы вытянуть туловище из-под навалившегося груза. Я вырвал у него из пальцев оружие и несколько раз прогулялся увесистой рукоятью по ребрам туловища. В некоторых местах плоть под трубой промялась, и моя необъезженная лошадка стала шевелиться заметно пассивнее.

Рядом ревело пламя, дыша в лицо раскаленным воздухом. Я сполз с пришельца, не выпуская из рук его оружия, поднялся на ноги. С высоты человеческого роста он напоминал расплюснутого богомола. Из ссадин на голове сочилась грязная серая кровь. Мама дорогая, какие же они уродцы! Даже кровь выглядит такой же безжизненной, как их личности.

Я устало плюнул в него.

– Дострелялся, паршивец?

Он не ответил. Вообще не двигался. Похоже, готов.

Теперь нужно подумать, что делать дальше, как устранить кавардак, который он тут устроил. От бабушек из нашего дома мне точно влетит на орехи, стоит им узнать, что я причастен к уничтожению скарба, веками складировавшегося в пожираемых пламенем постройках. У многих тут была собственность.

Впрочем, о последствиях я начал думать преждевременно. Схватка еще не закончилась.

Резкая боль вломилась в голову, словно тяжелый огненный танк, заставив меня разжать пальцы и выронить бластер. Второй пришелец, о котором я в пылу драки слегка подзабыл, приближался ко мне сзади, сторонясь пламени пожарища. Сломанная в суставе рука была прижата к туловищу, он ее страдальчески обнимал другой рукой, словно больного ребенка, лицо было искажено ненавистью. Пожалуй, впервые я увидел столь отчетливое выражение эмоций. Рот искривлен, в уголках губ гневные складки, между безволосых бровей на лбу взметнулась стрелка.

Боль толкнулась в мозгах, врезаясь в извилины раскаленными траками, и поглотила меня целиком. Я не заметил, как оказался на траве, корчась и катаясь по ней, чтобы хоть немного уменьшить муки. Но боль росла, ширилась, разрывая полушария сериями тротиловых взрывов. В ушах стало горячо. Из левой ноздри выбежала струйка крови и, попав на губы, обдала язык сладковатым металлическим привкусом.

В ту минуту я всерьез решил, что ко мне пришла смерть. Пришелец, чья темная фигура маячила на фоне стены огня, не прекратит натиск, пока не убьет меня окончательно. Местонахождение пирамидки ему известно, значит, я ему не нужен – и без того причинил массу неприятностей. Уголком сознания, не охваченным болью, я думал только о Юльке и Насте. Что будет с моими девочками, когда они узнают? Каково им будет остаться одним?

На глаза надвинулась тьма. Свет превратился в точку, к которой устремилось сознание, чтобы вырваться из тела… как вдруг боль неожиданно оборвалась. Я понятия не имел, что произошло, но наслаждался короткой передышкой. Легкие были наполнены дымом, в ноздрях стояла гарь, рядом что-то полыхало, напоминая ад преисподней, но мне сейчас было просто приятно валяться на травке, ощущая, как расплавленный свинец освобождает голову.

Медленно фокусировавшееся зрение отметило, что в охватившем сараи пламени мечется черная фигура. Сконцентрировав взгляд, я узнал пришельца, только что разрывавшего меня телепатией. А надо мной, брезгливо вытирая ладони о штаны военного покроя, стоял… дядя Саня. Понятия не имею, как он здесь очутился, да мне, если честно, это было до лампочки. Главное, что он, такой большой, невозмутимый, в тельняшке в голубую полоску, появился здесь как нельзя кстати.

– Ты живой, начальник? – спросил Сидельников, осторожно наклоняясь ко мне.

– Живой… Закурить есть?

– Тебе мало дыма? – произнес он без тени издевки.

Перед лицом возникла раскрытая ладонь. Я ухватился за нее и очутился на ногах. В голове, отходящей после телепатической атаки, приятно гудело. Легкие давились от кашля. Но главное – я был жив!

Мечущаяся в огне фигура, словно утомившись, рухнула среди головней в раскаленное пекло. Спустя мгновение я уже не мог сказать, был ли там кто-нибудь или я наблюдал очередную иллюзию.

– Что это за муета? – Дядя Саня озадаченно взирал на другого пришельца, неподвижно распластавшегося у наших ног. Я хотел ему ответить, но не успел. Из-за домов поднялся вой сирены. Завидев пламя, кто-то позвонил в коровьинскую пожарную часть.

– Нам лучше не показываться на люди. – Справившись с кашлем, я отправил под ноги плевок смачной мокроты. – Объяснять замучаемся. Поможешь оттащить этого бойфренда в укромное место?

– Придется, раз взялся тебе помогать.

Дядя Саня присел на корточки, собрал пришельца на плечо и поднялся, сгибаясь под его тяжестью. Я взял валяющийся на земле бластер, и мы ринулись сквозь дым в противоположную сторону от нарастающего воя сирен. По пути я подобрал свой кепи с прилипшей изнутри чашечкой из фольги. Еще пригодится.

Когда мы добрались до забора депо, за спинами сверкнула вспышка и раздался звучный хлопок. Пламя добралось до сарая, в котором кто-то хранил канистру с бензином.