Текст книги "Царская Россия: мифы и реальность"
Автор книги: Олег Арин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 5 страниц)
Царская Россия в западных оценках
В отличие от наших заидеологизированных ученых и политиков западные без иллюзий оценивали результаты капитализации России в конце и начале века. Из множества работ мне крайне редко попадались такие, в которых давались бы восторженные суждения о состоянии экономики России той поры. Так, уже многократно упоминавшийся Майкл Корт пишет: «Несмотря на прогресс в последние тридцать лет, Россия в 1892 г. была все еще в значительной степени аграрной крестьянской страной. Ее соперники в западной Европе, наоборот, были современными индустриальными державами, и хотя Россия была политически независима, ее экономические отношения с Западной Европой были классическим колониальным типом. Россия служила Европе как рынок промышленных товаров и источник сырья».[44]44
Michael Kort. The Soviet Colossus, р. 50.
[Закрыть] Приводит он и ссылку на Витте, который предупреждал: усиление иностранного владения в Российской экономике «может постепенно проторить путь также и для мощного политического проникновения иностранными державами». Другими словами, «Россия легко могла стать другой Индией или Китаем – колонизованными и расчлененными индустриальным Западом» (там же).
Именно по этому пути и шла Россия, но не дошла только благодаря большевистской революции.
А вот как оценивают Россию Пальмер и Колтон с геостратегческих позиций, обращая внимание на ее «раздвоенность». Они пишут: "Со времен Петра Великого и ранее она всегда была обращена и на Европу и на Азию. Она была европейской, и в то же время вне Европы, и даже против нее. И если около 1900 г. она была наименее развитой страной среди основных европейских держав, в то же время она была наиболее индустриальной и развитой часть неевропейского мира".[45]45
R.R. Palmer.& Joel Colton. A History of the Modern World, р. 691.
[Закрыть]
Можно и далее приводить аналогичные суждения западников о России, однако, самые глубокие и даже пророческие оценки относительно настоящего и будущего России принадлежат Ф. Энгельсу. Вот серия его высказываний, почерпнутых из его писем.
В письме Августу Бебелю от 24–26 октября 1891 г. он писал: "Русские должны быть просто сумасшедшими, чтобы начать войну, но военная партия повсюду состоит из сумасшедших, а русская буржуазия ограничена, глупа, невежественна, настроена шовинистически и до крайности алчна".[46]46
Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. Изд. 2., т. 38, с. 161.
[Закрыть] Такое впечатление, что Энгельс имел в виду и нынешнюю российскую буржуазию.
В свое время Энгельс многократно предупреждал своих соратников о неизбежности мировой войны. В такой прогноз не верил ни один политический деятель в Европе не только в 90-е годы, но и вплоть до начала первой мировой войны. В отличие от них Энгельс был аналитиком-универсалом, которому не было равных (за исключением, естественно, К. Маркса) на всем протяжении XIX века. Я не могу не избежать соблазна и не привести его прогноз на этот счет. Более чем за четверть века до начала войны он 15 декабря 1887 г. писал: "Германия будет иметь союзников, но она изменит им, и они изменят Германии при первом удобном случае. И, наконец, для Пруссии – Германии невозможно уже теперь никакая иная война, кроме всемирной войны. И это была бы всемирная война невиданного раньше размера, невиданной силы. От восьми до десяти миллионов солдат будут душить друг друга и объедать при этом всю Европу до такой степени дочиста, как никогда еще не объедали тучи саранчи. Опустошение, причиненное Тридцатилетней войной, – сжатые на протяжении трех-четырех лет и распространенное на весь континент, голод, эпидемии, всеобщее одичание как войск, так и народных масс, вызванное острой нуждой, безнадежная путаница нашего искусственного механизма в торговле, промышленности и кредите; все это кончается всеобщим банкротством; крах старых государств и их рутинной государственной мудрости, – крах такой, что короны дюжинами валяются по мостовым и не находится никого, чтобы поднимать эти короны; абсолютная невозможность предусмотреть, как все это кончится и кто выйдет победителем из борьбы; только один результат несомненен: всеобщее истощение и создание условий для окончательной победы рабочего класса" (т. 21, с. 361) Тому же А. Бебелю 9 февраля 1893 г. он писал: "Но грядущую войну, коль скоро она начнется, никоим образом не удастся локализовать, державы – по крайней мере, континентальные – будут вовлечены в нее в первые же месяцы, на Балканах война вспыхнет сама собой, и разве только Англия сможет некоторое время сохранить нейтралитет. А твой русский план предлагает как раз локальную войну, я же не считаю ее более возможной при сохранении современных громадных армиях и гибельных последствиях для побежденного" (т. 39, сс. 23–24).
А перед этим в письме Шарлю Бонье от 24 октября 1892 г. он с уверенностью утверждает: "Если война разразится, то на долю тех, кто потерпит поражение, выпадет возможность и обязанность совершить революцию – вот и все" (38, с. 431).
А вот еще три выдержки о неизбежности революции в России.
В письме Полю Лафаргу от 18 декабря 1994 г. Энгельс пишет: "А затем Россия – это неведомая страна, где определенно лишь одно: нынешний строй не переживет смены царя, а там также наступит кризис" (т. 39, с. 291). В. Адлеру (27 декабря 1894 г.): ":в России начало конца царского всемогущества, так как самодержавие едва ли переживет эту последнюю смену монарха: "(т. 39, с. 293). Эдуарду Вайяну от 5 марта 1895 г.: "А в России маленький Николай поработал на нас, сделав революцию неизбежной" (т. 39, с. 349).
Могут ли господа критиканы Энгельса привести в качестве примера хотя бы один прогноз подобного качества у их любимых идеологов и политологов или экономистов того времени. В данном случае я не имею в виду интерпретации бреда Нострадамуса.
Место России в мире в начале XX века
Я напомню, что сравнительное место страны в мире определяется рядом макроэкономических показателей, среди которых важными считаются следующие: 1) уровень ВНП или ВВП (в нашем случае я вынужден обращаться к индикатору уровня промышленного производства, поскольку статистика начала века не пользовалась категорией ВНП); 2) произведенная продукция на душу населения; 3) уровень торговли; 4) военный потенциал; 5) уровень просвещения; 6) средний уровень продолжительности жизни. Хочу подчеркнуть, что все эти макропоказатели имеют смысл только при сравнении с аналогичными показателями других государств. Поскольку мы всегда претендовали и претендуем на роль великой державы, то и сравнивать будем себя с великими, каковыми в то время считались Великобритания, Франция, Германия, Италия, Австро-Венгрия, США.
Сделаем это сравнение в указанном порядке.
1. Уровень промышленного производства.
Таблица 10 дает определенное представление о нашем месте среди основных государств Европы и США по главным на то время видам промышленного производства.
Таблица 10
Производство основных видов продукции (среднегодовые данные) 1910-13
Ист.: J.A.S. Greenville. A History:, pp.16, 24–25, 33, 53–54. Столбец по США, а также строка – ж/дороги – стат. источники из: В.И. Ленин. Тетради по империализму. Т.28, сс.462–463, 468.
Как уже отмечалось выше, по совокупному объему промышленного производства Россия стояла на пятом месте в мире после США, Германии, Великобритании и Франции. Но это пятое место не должно обольщать, поскольку отрыв от ведущих держав был весьма значительный. В оценках Кэнвуда и Логхида, в 1913 г. на Россию приходилось 4,4 % мирового промышленного производства, в то время как на США – 35,8 %, Германию – 14,3, Великобританию – 14,1, Францию – 7,0 %. Но в то время Россия обгоняла Японию, доля которой составляла 1,2 %.[47]47
A.G. Kenwood, A.L Lougheed. The Growth of International Economy 1820–1990. L,NY: Routledge, 1992, р. 171.
[Закрыть]
В то же время, как отмечают авторы Всемирной истории, «доля России в мировом промышленном производстве в 1913 г. была ниже, чем в 1901 г. Огромная страна с неисчислимыми природными богатствами и многомиллионным населением занимала пятое место в мире по выплавке стали и шестое по добыче угля, пятнадцатое по производству электроэнергии».[48]48
Всемирная история в десяти томах. Том VII, с. 465
[Закрыть]
2. Продукция на душу населения.
В этом пункте ситуация была значительно хуже. По оценкам Майкла Корта, доходы России на душу населения по сравнению с «европейскими соперниками» уменьшались, а не увеличивались. «За 50 лет между 1860 и 1910 гг. Россия по данному жизненно важному измерению индустриального прогресса не смогла обойти даже Испанию и Италию – наименее развитые державы того времени».[49]49
Michael Kort. The Soviet Colossus, р. 79.
[Закрыть] По его же подсчетам: «В 1900 г. продукция на душу населения в России была равна 1/8 от США и 1/6 от Германии; перед войной эти цифры соответственно были 1/10 и 1/8. В 1913 г. Россия производила 1/10 угля и почти наполовину меньше стали, чем Великобритания, страна с населением вдвое меньше чем у России. Более половины промышленного оборудования империи все еще импортировалось».[50]50
Michael Kort. The Soviet Colossus, р. 80.
[Закрыть]
Если же прибегнуть к специальной методике У.А.Льюса (при которой промышленное производство США берется за 100 единиц), то окажется, что производство на душу населения в России в 1917 г. соответствовало 9 единицам, то есть она находилась на 2 месте, уступая своим вассальным государствам Финляндии (27 ед.), Польше (13 ед.), а также таким странам как Чили, Аргентина. У Японии этот индекс в то время был равен 6 единицам.[51]51
A.G.Kenwood, A.L. Lougheed. The Growth of International Economy 1820–1990, p.128.
[Закрыть]
3. Военный потенциал.
В данном пункте Россия занимала верхние строчки. По совокупному военному бюджету она уступала только Великобритании, а по количеству сухопутных войск занимала первое место в мире, по флоту – четвертое (после Великобритании, США и Франции).
4. Уровень торговли.
По торговле Россия находилась на 6 месте в мире, причем к 1913 г. ее доля в мировой торговле была равна около 4 %.
5. Просвещение.
Уровень просвещения – важнейший показатель потенциала нации. Относительно царской России на эту тему распространялось и распространяется много спекуляций в том смысле, что при царе чуть ли ни каждый крестьянин умел читать и писать. На самом деле ситуация была иной, хотя следует признать определенный прогресс в этой сфере, причем после 1910 г. Между прочим, любопытный факт: На рубеже веков, в 1900 г., затраты на образование достигали 2,1 % от всего бюджета, а в 1804 г. они были равны 2,6 % (см. Таблицу 7)!
У Брокгауза и Эфрона есть сравнительные цифры на конец века: на просвещение в 1897 г. было затрачено 26 476 тыс. рублей, что составляло 2 % от всего бюджета. Это намного меньше, чем в основных европейских странах того периода, если иметь в виду затраты на «душу» (в Англии – 2 р.84 к., во Франции – 2,11, Пруссии – 1,89, Австрии – 64 к., Венгрии – 55, в России – 21 копейка).[52]52
Россия: Энциклопедический словарь, с. 206.
[Закрыть]
В России 1896 г. было 52 высших учебных заведения (без Финляндии). В 1893-94 гг. в них училось 25 166, из них женщин 983, т. е. 4 %. В 1896 г. в начальных классах училось 3 801 133 человека при населении 126 369 000 чел. "На основании этих данных, – указывается в Энциклопедии, – можно принять 3 за показатель начального образования для всей России". Для С.А. Соединенных Штатов этот показатель был равен 21 (с. 400).
Из Таблицы 7 видно, что в 1913 г. суммы на образование стали увеличиваться, достигнув 4,6 % от бюджета. В целом же по современным уточненным данным, к началу века около 30 % взрослого населения было грамотно.[53]53
Независимая газета, 01.04.99.
[Закрыть] Опять же надо иметь в виду, что в основных государствах Европы и Америки 90 % населения было грамотно.
Для некоторых, возможно, могут оказаться любопытны и последующие данные. Какая литература выпускалась в тот период? Оказывается, за пятилетие (1890–1894) тематика книг распределялась следующим образом: богословие – 13,13 %, произведения словесности (художественная литература, по-нынешнему) – 12,19 %, справочные издания – 9,13, учебники – 8,43, медицина – 7, история русская и всеобщая – 6,29, издания для народа – 5,22, политические науки, финансы, статистика, коммерция и пр. – 4,88, правоведение – 3,44, издания для детей – 3,16, естествознание – 2,71, философия – 0,63 %.[54]54
Россия: Энциклопедический словарь, с. 417.
[Закрыть] Богословы явно били философов.
6. Население и продолжительность жизни
Конечный показатель развития общества – средняя продолжительность жизни населения. На конец века картина была такая.
В России в то время на 1 000 чел. умирало 35 человек, в скандинавских странах 17, в Англии – 19, во Франции – 22, в Германии – 24 человека. До 5-летнего возраста доживало 550 человек из 1000 родившихся; в Западной Европе – более 700 человек.
От острозаразных болезней в Европейской части России в 1893-95 гг. на 100 000 человек умирало 555, следующей идет Австрия – 350 и далее по убывающей от Бельгии – 244 до Ирландии – 102,5. Мы – на 10 месте. На 1 млн населения у нас в эти годы было 155 врачей, а в Норвегии и Австрии (худшие показатели после России) 275 врачей, а в Англии – 578.[55]55
Россия. Энциклопедический словарь, сс. 224–225.
[Закрыть]
В целом же, в 1913 г. продолжительность жизни в различных странах составляла: Великобритания – 52 года, Япония – 51, Франция – 50, США – 50, Германия – 49, Италия – 47, Китай – 30, Индия – 23 года.[56]56
В. А. Мельянцев. Восток и Запад во втором тысячелетии, с. 145.
[Закрыть] В России – 30,5 лет.[57]57
Независимая газета, 01.04.99.
[Закрыть]
Небесполезны могут оказаться данные по эмиграции. По мере развития капитализма в России усилилась эмиграция населения. Корректной полной статистики в то время не было, однако было зафиксировано, что в 1861–1870 гг. в Северные Американские Соединенные Штаты ежегодно уезжало 3 050 человек, в 1887–1891 гг. уже по 55 524 чел., в 1892–1896 гг. – по 52 969 чел, а в 1897 г. уехало 29 981 чел. То есть в 1880–1897 гг. рост эмигрантов в 9 раз превысил период 1861–1870 гг..[58]58
В. А. Мельянцев. Восток и Запад во втором тысячелетии, с. 105.
[Закрыть]
Таким образом, номинальная экономическая масса России соответствовала рангу пятой державы в мире. Однако, как уже говорилось, масса или вес страны в мире не прямо пропорциональны роли государства на международной арене. Рассмотрим коротко и эту категорию применительно к России.
Роль России в мире
Наиболее заметную роль в международных делах Европы (а тогда это означало и мира) Россия играла в период между Венским конгрессом (1814–1815 гг.) и поражением в Крымской войне (1853–1855 гг.). Определенный шанс сохранить значимую роль давало, как это не покажется странным, возникновение единой Германии после ее побед над Францией (1870–1871 гг.), так как открывался простор для использования франко-германских противоречий. Этого не получилось, свидетельством чему служит Берлинский конгресс 1878 г., на котором Россия растеряла некоторые результаты, завоеванные в период русско-турецкой войны 1877–1878 гг. Россия, выражаясь словами канцлера А. М. Горчакова, впав в «сосредоточение», так из него и не выкарабкалась вплоть до вовлечения в первую мировую войну.[59]59
По случаю 200-летнего юбилея А.М. Горчакова тогдашний министр иностранных дел РФ Е.М. Примаков опубликовал статью, в которой царский канцлер был охарактеризован как один «из наиболее выдающихся дипломатов, политиков, государственных деятелей не только России, но и Европы». Кроме того, по утверждению Примакова, Горчаков провозглашал «главной внешнеполитической задачей России защиту ее национальных интересов», ведя при этом «активную и весьма эффективную внешнеполитическую линию». – Е.М. Примаков. Россия в мировой политике. – МЖ, 1998, № 5, с. 4, 5. Подобные оценки выглядят тем более странными, что именно в период канцлерства Горчакова произошло резкое снижение роли Россия в европейских делах, что косвенно подтверждает и сам Примаков, напомнив: «Выгодные условия Сан-Стефанского мирного договора оказались перечеркнуты берлинским конгрессом 1878 года» (с. 5). Именно в этом году ушел в отставку и сам канцлер. Какими успехами прославил Россию этот канцлер на посту министра иностранных дел, видимо, одному богу известно, да еще Примакову, но последний почему-то о них не рассказал. Вообще голословность, видимо, общая черта всех политических деятелей.
[Закрыть]
На первый взгляд кажется парадоксальным такое явление: в начале XIX века и даже ранее, еще во времена Екатерины II, роль России в мировых делах была выше, чем в начале ХХ века. На самом деле, этому есть объяснение, в том числе и чисто экономическое.
К последнему относится такой простой факт: в 1804 г. на международную «роль» затрачивалось 44,3 % расходной части бюджета, в 1850 г. – 42,8 %, в то время как в 1900 г. и в 1913 г. эти суммы составляли 26,5 % и 27,1 % (см. Таблицу 7). Другими словами, несмотря на отставание от основных европейских держав по экономической «массе», расходы России на международную деятельность (а фактически это означало расходы на военный потенциал) были сопоставимы с аналогичными расходами Лондона, Парижа и Вены, не говоря уже о Берлине, Мадриде и Риме. В начале же века, хотя Россия и занимала 5-е место по «весу», однако ее 25–30 % бюджета по абсолютным значениям были намного ниже аналогичных процентов впередистоящих государств, поскольку бюджет 5-й державы качественно уступал бюджету 4-й державы. Но это одна сторона проблемы.
Другая сторона связана с искусством использовать внешнеполитические ресурсы с толком, т. е. с искусством дипломатии. Известно, что у России к началу ХХ века существовали противоречия со всеми государствами, за исключением Франции, с которой она фактически имела антигерманский военный союз, зафиксированный договором 1894 г. Но аналогичные противоречия имела каждая держава с той или иной степени глубины. Весь вопрос заключался в том, кто кого переиграет в разрешении противоречий в целях отстаивания своих национальных интересов. И в этой связи возникает главный вопрос: а как были сформулированы национальные интересы страны? Скажем, Россия в качестве стратегического интереса на первый план как в XIX веке, так и в начале XX века ставила контроль или захват Босфорского пролива, положив на это направление немало средств и жизни российских солдат. Ради чего? – Выход в Средиземное море? Чего ради? Экономических интересов? Между прочим, кажется, единственным политиком, открыто выступавшим против «босфорской» политики России, был министр внутренних дел П.Н. Дурново,[60]60
Не путать с его братом, И.Н. Дурново, также одно время занимавшего пост министра внутренних дел
[Закрыть] который в Меморандуме на имя царя за шесть месяцев до войны предсказал пагубные последствия для России в случае вовлечения ее в войну с Германией, и самое главное – бессмысленность для Российских интересов захвата Константинополя.[61]61
См. подр. Henry Kissinger. Diplomacy. NY::Touchstone Book, 1994, p. 206–208.
[Закрыть] И он был тысячу раз прав, поскольку более чем за столетье у нас так и не сложилось масштабное экономическое сотрудничество ни с одним из Средиземноморских государств, за исключением Франции, торговля с которой успешно осуществлялась и по суше. Таких вопросов можно задавать сколько угодно и на них невозможно получить внятного ответа.
Точнее ответ есть и на него частично отвечает С. Витте. Характеризуя руководящий состав господствующего класса в специальной главе "Характеристика правящих кругов", он дает такие оценки. И.Н. Дурново (министр внутренних дел, затем председатель кабинета министров) – "очень недалекий человек, но житейски умный и хитрый"; В.К. Плеве (министр внутренних дел и шеф жандармов с 1902 г.) – "очень умный агент тайной полиции, недурной юрист, оппортунист, поверхностно образованный, хитрый и ловкий карьерист-чиновник, вообще весьма неглупый, но без всякого государственного инстинкта"; К.П. Победоносцев (обер-прокурор Синода в 1880–1905 гг.) – "выдающегося образования и культуры человек, безусловно, честный в своих помышлениях и личных амбициях, большого государственного ума, нигилистического по природе, отрицатель, критик, враг созидательного полета, на практике поклонник полицейского воздействия"; А.А. Абазе (министр финансов в 1880–1881 гг.) – "человек с громадным здравым смыслом, большой игрок, весьма ленивый, кончил курс в университете, но затем мало учившийся"; великий князь Николай Николаевич – "мистически тронут", его мать – "тоже мистически тронута" (с. 422, 423, 434). О партии черносотенцев, которым поют дифирамбы нынешние кадет-патриоты: "Она состоит из темной, дикой массы, вожаков – политических негодяев, тайных соучастников из придворных и различных, преимущественно титулованных, дворян, все благополучие которых связано с бесправием и лозунг которых – "не мы для народа, а народ для нашего чрева" (с.432). О царе уже писалось. Но вот еще одна цитата: "Пишу эти строки, предвидя все последствия безобразнейшей телеграммы императора проходимцу Дубровину, председателю "Союза русского народа" (3 июня 1907 г.). Телеграмма эта в связи с манифестом о роспуске второй Думы показывает все убожество политической мысли и болезненность души самодержавного императора: " (с. 432). И т. д. и т. п.
Конечно, за этими субъективными оценками стоит обида С. Витте и на царя, и на многих его чиновников за отставку и невостребованность. Но дело в том, что результаты деятельности правящего класса на службе «отечества» подтверждают данные оценки.
В правящей элите царской России, особенно перед первой мировой войной, не было личностей, соответствующих масштабам великой роли России. Это, кстати, касается и самого С. Витте.[62]62
Просто уникально. Академик Л. Абалкин как-то написал восторженную статью о С. Витте, расписав его достижения как практика-экономиста и финансиста. Забыл почему-то при этом упомянуть, что в немалой степени именно благодаря этому деятелю Россия попала в финансовый капкан Франции.
[Закрыть] Не «тянули» они ни на уровень О. Бисмарка, ни даже на таких не очень выдающихся английских деятелей, как Б. Дизраэли или Т. Дж. Пальмерстон. То есть мы имели на вершине власти совершенных дегенератов, являвшихся одной из причин всех поражений России в начале века. Другая причина, связанная с предыдущей – это сверхзависимость России от иностранного капитала.
Война с Японией
Первая особенно наглядно демонстрируется ходом и результатами войны с Японией в 1904–1905 гг. Об этой войне написано множество книг. Здесь напомню, что только людские потери составили 400 тыс. убитыми, ранеными и плененными. Кроме этого, как пишет Е. Агад, нужно иметь в виду, что «потери России в японской войне, включая Порт-Артур, Дальний и южную часть Китайско-Восточной железной дороги, составляют приблизительно 4 500 миллионов рублей, т. е. половину государственного долга, по которой таким образом русские крестьяне должны платить проценты и погашение, не получив в руки капитала».[63]63
Е. Агад. «Крупные банки и всемирный рынок». С.-Петербург 1914, с.72). – См.: В.И. Ленин. ПСС, т. 28, с. 96
[Закрыть] (Агад забыл добавить среди потерь южную часть о. Сахалина, весь Тихоокеанский и Балтийский флоты; остался только Черноморский).[64]64
Подр. см.: Л.М. Кутаков Л.М. Портсмутский мирный договор. М., 1961.
[Закрыть]
Все эти потери могли быть обоснованы в какой-то степени, если бы мы не имели военного превосходства над Японией. Современные публикации на эту тему вскрывают все новые и новые факты, из которых видна безынициативность российских высших офицеров в критических ситуациях, в частности, продемонстрированная командиром «Варяга» капитаном 1-го ранга Рудневым,[65]65
См. Общая газета, 11–17 февраля 1999 г., с. 15
[Закрыть] в ходе событий 27 января 1904 г., когда пришлось потопить «Варяг» и «Кореец».
Безусловно, просчеты стратегические были сделаны на высшем уровне, когда этот самый уровень не осознавал ни реальных интересов России на Дальнем Востоке, ни реальных врагов России. В Санкт-Петербурге должно было быть для всех очевидно, что после заключения англо-японского союза 1902 г. Япония непременно начнет войну с Россией при поддержке финансовой и экономической со стороны Англии. Это было очевидно для любого мало-мальски разбирающегося в международных делах человека. Гренвил пишет: "Чтобы защитить свои приморские интересы в Китае, Британия заключила союзнический договор с Японией в 1902 г., санкционируя японскую агрессию в Корее и делая войну в Восточной Азии с Россией более вероятной" (р. 43). Об этом прямо говорил царю германский император. "Наше же величество" на подобную информацию отвечает: "Войны не будет, так как я ее не хочу" (Витте, с. 436).
Одна глупость порождает другую. Например, согласие вести переговоры о мире в США, зная при этом о прояпонских позициях Т. Рузвельта. Биограф этого президента подробно описывает отношение Рузвельта к русским, которых он рассматривал как "глупых, лицемерных, готовых к предательству и коррумпированных".[66]66
H. F. Pringle. Theodore Roosevelt, p. 385.
[Закрыть] Он считал, что русская победа была бы «ударом по цивилизации» и потому был весьма рад японской победе, так как «Япония играет нашу игру».[67]67
Цит. по: Henry Kissinger. Diplomacy, p. 42.
[Закрыть]
Но дело было не только в Рузвельте; в целом американцы были настроены против России, с одной стороны, в связи с антиеврейскими погромами в 80-90-е годы, с другой – в связи с публикацией книги Джорджа Кеннана (дальний родственник известного дипломата) под названием "Сибирь и система ссылки". На тот момент прошли времена, когда Россию считали "единственно настоящим другом Америки" (до конца 70-х годов прошлого века). Как пишет Стоссинджер, "хотя именно Япония начала войну первой, большинство американцев были на стороне японских «обиженных» (underdog).[68]68
В данном контексте слово underdog означает «обиженных» или даже «недочеловеков», намекая на русскую прессу, обзывавших японцев «желтыми обязъянами».
[Закрыть] Естественно, при таких настроениях соглашаться вести мирные переговоры на территории США было верхом глупости.
В этой связи непонятна позиция автора книги о Витте, который в главе о Портсмутском договоре пишет: "Заключение Портсмутского договора может по справедливости считаться вершиной дипломатического искусства Витте. В очень неблагоприятной обстановке он сумел добиться столь необходимого в то время единственно приемлемого для царизма "почти благопристойного" мира".[69]69
Игнатьев А.В. С.Ю. Витте – дипломат. М.: МО, 1989, с. 235.
[Закрыть]
Можно ли давать подобные оценки, имея в виду, что, во-первых, истощенная Япония сама была инициатором переговоров через американцев; во-вторых, Россия выполнила почти все ее требования, за исключением контрибуции, но, взамен отдав пол-острова Сахалин; в-третьих, роль России на Дальнем Востоке фактически свелась к нулю. И это называется "вершина дипломатического искусства"? У русских действительно необычная логика: проигранную войну называть победой. Сам Витте оправдывался тем, что Южный Сахалин он уступил по настоянию царя (с. 486). А можно было не "уступать".
В японо-русской войне выиграли все, проиграла только Россия. Правящие круги тогдашней страны не смогли отстоять интересы России в силу своей тупости и безмозглости. Эта интеллектуальная импотенция вела ее к следующей войне без выигрыша.
