Текст книги "Дело «Тридевятый синдикат»"
Автор книги: Олег Шелонин
Соавторы: Виктор Баженов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
11
Чебурашка, затаив дыхание, нажал на клавишу с цифрой два:
– А если так, доходов вдвое больше будет?
– Ну как тебе сказать? – почесал затылок Илья.
– Куркулятор,– нежно прошептал министр финансов.
– Держи, наследник! – Капитан выудил следующий презент из рюкзака и вручил своему тезке огромного плюшевого Чебурашку, предварительно нажав на пуговку носа.
Я был когда-то странной игрушкой безымянной, К которой в магазине никто не подойдет,—
сладеньким голосом запел плюшевый министр фи-нансов. Настоящий вздрогнул и чуть не выронил подарок «папы». «Самурайский» меч наследника престола глухо стукнул деревянной рукояткой об пол. Нежно прижав плюшевую игрушку к груди, Илюша принялся баюкать ее. Это было нелегко, так как габариты копии министра финансов не уступали оригиналу, но выглядело так трогательно, а глаза наследника сияли таким восторгом, что домового Василисы проняло. Он украдкой смахнул слезу.
Теперь я Чебурашка, мне каждая дворняжка
При встрече сразу лапу подает.
Министр финансов представил себе эту сцену, и глаза его молниеносно просохли. Музыка кончилась. Малыш потряс игрушку и обиженно посмотрел на «папу».
– На пятачок ему нажми,– усмехнулся капитан.
Илюша послушно нажал, но ушастая плюшевая голова мягко подалась назад, и контакт не сработал. Недолго думая наследник престола приставил игрушку к стене и с размаху вмазал ей по носу. Жалобно пискнув, плюшевый министр финансов с бешеной скоростью проверещал то же самое на бис. Это привело Илюшу в такой бурный восторг, что он повторил экзекуцию, подхватил «певца» и запрыгал с ним по комнате в такт музыке. Василиса с Иваном весело смеялись, глядя на забавные прыжки сына. Министр финансов позеленел и бочком выскользнул в дверь, в которую тут же сунулась голова сотника Авдея.
– Ваше царское величество, все готово. Народу пропасть. Яблоку упасть негде. Все на папу посмотреть хотят.
Народу действительно было многовато. Тронный зал не в состоянии был вместить всех желающих, а потому догадливая Василиса заранее распорядилась распахнуть огромные двери в трапезную, не уступавшие габаритами приличным воротам, объединив таким образом два зала в один. Несмотря на большое скопление гостей, центр зала был пуст. Весь народ столпился у стен, а повинно в том было очередное новшество Василисы. Шведский стол. Сидели на этом пиру только трое: Иван на своем троне, по правую руку от него Илья в огромном кресле да Василиса по левую. Царь-батюшка хотел было «папу» на трон усадить, да тот воспротивился.
– Богу – богово, кесарю – кесарево,– решительно сказал он, заставив отца Митрофания усиленно почесать затылок.
Идею шведского стола Василиса почерпнула у Чебурашки, тот, в свою очередь, у Гены, а Гена, естественно, у блюдечка. Столы, заваленные снедью, стояли вдоль стен. И каких только изысков на них не было! Даже сосиски и заморское блюдо под названием «плов», изготовленное, разумеется, в русском варианте. Кроме риса и мяса шеф-повар Василисы набухал туда тертого хрена, редьки, капусты, морковки и украсил все это симпатичными веточками укропа и петрушки. В проходе между столами и стеной сновали слуги, подтаскивая все новые и новые блюда, которые исчезали со столов довольно быстро, ибо с другой стороны шел обратный процесс. Послы, бояре, купцы и заводчики энергично работали руками и челюстями, злобно поглядывая на шведа, растерянно топтавшегося неподалеку. Стол под названием «шведский» шведскому послу был незнаком.
– Как лошади стоя жуем,– пробурчал Демидов.– Федька! Поднос тащи!
Расторопный слуга приволок поднос, и один из гостей царской четы смог наконец-то оторваться от жующей толпы. Эликсир и закуска на подносе двигались перед ним с помощью ног Федьки. Примеру разбогатевшего заводчика последовали остальные гости, причем кое-кто из бояр решил, что один поднос – это не престижно. За самыми спесивыми тянулся шлейф из трех, четырех, а за боярином Нарышкиным даже из пяти подносов. Мимо него проскользнул худенький китаец, приветствуя каждого встречного кивком головы, отчего она у него тряслась не переставая.
– Срочный пакет от императора Цзинь Дриня,– прошептал он на ухо послу, достигнув своей цели.
Китайский посол облобызал печать, сломал ее и углубился в чтение. Стоявший рядом отец Митрофаний допил третью рюмку и, набравшись храбрости, двинулся к «папе».
– А что, сын мой…– Походка его была уже не совсем тверда, а в руке вместо рюмки почему-то оказался фужер. И не пустой, а полный.
– Какой еще сын?!! Он папа! – Иван грозно насупил брови.– Брат мой старшой!
Однако подогретый отец Митрофаний не испугался. Илья успокаивающе похлопал Ивана по руке:
– Какие проблемы, святой отец?
– Вы в делах богословских человек просвещенный…
Илья заерзал в своем кресле:
– Это с какой стороны посмотреть…– В свое время из чистого любопытства он раскрыл Библию, но дальше «Книги бытия» продраться не смог. То ли терпения не хватило, то ли ума.
– Не верю,– категорично заявил батюшка, заглатывая содержимое фужера,– мудростью делиться не хотите.
Впервые в жизни Илья почувствовал тяжкое бремя славы. Все ждут от него чудес, которых он делать не умеет, мудрости, которой не имеет…
– Ну что ж,– вздохнул капитан,– поговорим о Боге. Какие у тебя к нему претензии?
Отец Митрофаний нервно икнул и яростно затряс бородой:
– У меня? К Богу? – Глаза его готовы были выскочить из орбит.
– Веруешь?
– Верую! – дыхнул свежим перегаром поп.
– Молодец! Благословляю! – Капитан перекрестил святого отца, позволил приложиться губами к своему знаменитому массивному кресту и небрежным жестом дал понять, что аудиенция окончена.
Счастливый до соплей отец Митрофаний двинулся обратно, однако был еще не настолько пьян, чтобы так быстро забыть о главной цели своего визита во дворец. Его по-прежнему терзали сомнения. Он обернулся:
– А с Марьей-искусницей-то как?
Илья отреагировал мгновенно. Он постеснялся сообщить друзьям, что счастьем лицезреть его особу они обязаны в первую очередь сестрице Василисы.
– Вываливай, святой отец,– живо согласился он, что отец Митрофаний и сделал, честно выложив свои сомнения относительно крестин Марьи-искусницы.
– …ведь на метле летает! А я, старый дурак, грех на душу взял! – Отец Митрофаний стукнул себя кулаком в грудь, сердито зыркнув в сторону Ивана.
– Чушь.– Илья начал тихо закипать.– А ну-ка напрягись, святой отец. Хоть одно худое дело за девой этой вспомнишь? – Влюбленный капитан был уверен в ответе, но на всякий случай засучил рукава.
– Ни боже мой! – Поп мотнул головой, опасливо косясь на пудовые кулаки «папы».
– То-то,– облегченно выдохнул Илья.– Я те-бе так скажу. Если человек дерьмо, злодейством да неправдою живет, то хоть он лоб себе расшиби, грехи свои замаливая, в раю не пропишут. Его место там! – Капитан выразительно ткнул пальцем в пол.– А коль душой живешь, добру служишь, то плевать – крещеный ты аль нехристь, Аллаху или Будде поклоняешься,– Бог тебя примет!
– Аллаху?!! – затрясся отец Митрофаний, мелко крестясь.
– Кого там Бог, по Библии, первым создал?
– Адама.
– А по Корану?
– Адама… вроде…– прошептал поп.
– Значит, Бог один?
– Один.– Святого отца заштормило. Потрясение было так велико, что сотник Авдей, оказавшийся, к счастью, рядом, едва успел подхватить его под локоток.
– Позвольте проводить вас, батюшка,– почтительно предложил он.
Батюшка позволил проводить себя до стола, где принялся пережевывать полученную информацию, усердно запивая ее эликсиром.
Именно в этот момент Багдадский вор решил осчастливить царский двор своим присутствием. Когда он появился в зале, пир был в самом разгаре. Количество принятых на грудь чар с эликсиром достигло такой отметки, что некоторые купчишки уже начали пританцовывать, напевая что-то себе под нос, и потому на странного чужака в пыльном пестром халате, из-под которого торчали красные сафьяновые сапоги, никто не обратил внимания. Оглядевшись вокруг, Багдадский вор удивленно свистнул. Он сразу понял, что все украшения, находящиеся в зале и на гостях, в один заход не уволочь. Срочно нужна база. Добычу надо где-то складировать. Багдадский вор решительно двинулся прямиком к царскому трону. По дороге его халат стремительно обрастал орденами, медалями, золотыми цепями и медальонами. На руках заблестели крутые «гайки», сплошь в брюликах. К шведскому столу Багдадский вор не подходил принципиально, так как халявную кормежку не любил, однако кушать хотелось. Стырив пару сосисок с подноса Саввы Морозова, он вонзил в них свои крепкие зубы и в таком виде предстал перед царем-батюшкой и «папой» – отцом-основателем державы русской, государства тридевятого.
– Радуйся, державный. Посол я,– не переставая жевать, сообщил он Ивану, с любопытством посмотрев на Илью,– апартаменты выделяй. И попросторнее.– «Посол» вновь перевел взгляд на капитана, профессионально, как рентгеном, просветив его насквозь.
– Э-э-э…– не очень вразумительно промычал Иван. Он всегда терялся в таких ситуациях.
– Ты сам-то откуда? – пришел на помощь Илья, с любопытством изучая «посла».
– Оттуда, вестимо.– Багдадский вор неопределенно кивнул в сторону востока.
– Да что за страна-то?
– Большая страна.
– А много ль народу?
– Да два человека.
– И кто ж эти люди?
– Барыга и я…
Багдадский вор понял, что увлекся, а у Ильи, соответственно, зародились вполне обоснованные подозрения.
– Название страны? – отрывисто, как на допросе с пристрастием, вопросил капитан. Ушки у него уже были на макушке.
– Мандладаш,– ляпнул первое, что пришло в голову, Багдадский вор.
– Чего дашь? – опешил Илья.
– Чего-чего,– прочавкал Багдадский вор,– чего надо, то и дашь. Ах да! Ну-ка подержи.
Сунув в руки отца-основателя недогрызенные сосиски, главный криминальный авторитет знойного Востока вытер жирные руки о свой не первой свежести халат, извлек откуда-то из-за пояса секретное послание императора Цзинь Дриня и шлепнул его на колени царя-батюшки:
– Во! Верительные грамоты. Читай. Там все прописано.
Это доконало державного. Он долго хлопал глазами, недоуменно рассматривая испещренный незнакомыми иероглифами свиток. Китайской грамоте его не обучали. Он и русской-то владел с трудом.
– Надо же, как хитро пишут, подлецы,– восхитился кто-то из-за его спины. Иван повернулся. «Посол» с неподдельным интересом изучал пергамент.
– Э-э-э… кто там…– щелкнул пальцами царь, озираясь,– распорядитесь насчет комнаты для посла.
Василиса тяжело вздохнула, но промолчала. Илья тоже вмешиваться не стал. Неудобно как-то в первый же день в царские повеления вмеши-ваться.
– Папа, по народному мандладашскому обычаю…
Трижды облобызав обалдевшего от такой чести Илью, Багдадский вор отнял у него свои сосиски и удалился вслед за слугой, вызвавшимся проводить его в посольские апартаменты, став богаче еще на три сувенира. Эти поцелуи стоили Илье:
– часов наручных командирских противоударных пылевлаговодонепроницаемых – 1 шт.;
– креста серебряного, литого, церковью освященного – 1 шт.;
– яйца ажурного золотого с кучей брюликов – 1 шт.
Пока шел обмен верительными грамотами, гости, званые и незваные, продолжали насыщаться и, само собой разумеется, напиваться. Не повезло только Акире. Сидя на хрустальной люстре, он причитал над чашей с пловом, сердито отделяя все лишнее. «Что за варварская страна?» – горестно вопрошал он себя. Японцы народ аккуратный. Цивилизованный. Мясо у них – это мясо. Приправа – это приправа. Все в отдельных мисочках, чашечках, плошечках.
– Такой рис испортили,– чуть не плакал шпион, выковыривая из плова мясо, петрушку, морковку…
– Не пора Лихо выпускать? – шепнул Никита Авдеевич Ивану.
– Зови,– распорядился царь-батюшка.
Никита Авдеевич протиснулся сквозь толпу и исчез за дверью. В этот момент ветка укропа скользнула меж хрустальных подвесок люстры и спланировала на ухо проходившего под нею Никиты Демидова. Сдернув с уха приправу, Никита мрачно освидетельствовал ее, окинул орлиным взором окружающую среду и увидел подобную же ветку на блюде боярина Нарышкина, у которого он всего полгода назад за бешеные деньги выкупился из холопов. Удар был нанесен чисто по-русски и, что самое главное, с двойным удовольствием. От души.
– Обнаглели холопы! – взвизгнул Нарышкин, выползая из-под шведского стола. Сдернув с него кувшин эликсира, боярин запустил его в обидчика. В этот момент строго по сценарию в зал ворвался народный целитель.
– Ма…– Кувшин разбился об его лоб, пропитав лекаря эликсиром, заодно сметя с носа очки. По плану целитель должен был произнести историческую фразу типа: «Марьюшку похитили, и только папа может ее спасти!!!», но, как видите, несдержанность боярина Нарышкина сорвала тщательно продуманную комбинацию синдиката. Илья попросту не заметил появления Лиха, так как во дворце уже вовсю кипело веселье. В воздухе порхали подносы, купцы и заводчики таскали за бороды бояр, те пинались ногами, норовя заехать обидчикам по причинному месту, а слуги, пользуясь случаем, атаковали шведский стол. Старое билось с новым и, похоже, проигрывало. У Ивана зачесались кулаки. Он соскочил с трона, но, пока раздумывал, на чьей стороне выступить, с потолка рухнула люстра, которую уже несколько секунд терзал бессмысленным взглядом народный целитель, грузно осевший у двери. Купцы и бояре резво сыпанули в разные стороны. Веселье ненадолго прекратилось. Все с любопытством уставились на хрустальную горку, которая ползла к выходу, сердито ругаясь по-японски. Как только она скрылась за дверью, народное гулянье возобновилось.
Жан де Рябье сжался за колонной, не рискуя высунуть оттуда нос. Ему было трудно. Чью сторону принять? Новых славян или… он ить боярин как-никак. Столбовой. Но, с другой стороны, попробуй найди в тридевятом боярина просвещенней! Жан гордо задрал нос. Нет, с бородатыми козлами ему не по пути. А эти новые… хамье, быдло! Однако с деньгами. Русский француз завистливо вздохнул. «И как это ловко у них получается! Взял товар, скинул товар, гоп, шлеп, и в кармане… может, и мне бизнесом заняться?» Перед глазами Ваньки Рябого возник шикарный кабинет, где он сидит, откинувшись в кресле, положив ноги на стол, а управляющий, склонившись в три погибели, почтительно докладывает: «Ваше сиятельство, не велите казнить! Промашка вышла. Наш доход за истекшие сутки на пять целковых недотянул до предсказанного вами перевыполнения плана. Мы получили всего-навсего полтора миллиона прибыли. Но мы приложим все силы!..»
– Вор! – азартно рявкнул Жан де Рябье, на мгновение забывшись.
Кто-то бесцеремонно дернул его за рукав.
– А? Что? – очнулся Жан.
– Барыгу по-шустрому найти сможешь? – Перед Жаном де Рябье стоял посол Мандладаша, который нутром почуял, что перед ним свой в доску.
– В смысле как? – вылупил глаза Жан.
– Товар столкнуть надо.– Перед носом русского француза сверкнуло ажурное яйцо Кощея.– Не обижу. Процент иметь будешь.
Как ни странно, но Жан въехал.
– Есть такой человек,– таинственно прошептал он.– Верный. Обожает редкости. За ценой не постоит.
– Веди.
Жан, беспрерывно кланяясь, потрусил вперед, показывая Багдадскому вору дорогу к верному человеку.
Дверь в «узилище» Кощея была приоткрыта, и оттуда доносилось сердитое бормотание:
– Я этого Соловья убью!
Напомаженные кудри Жана де Рябье осторожно сунулись внутрь. Бурчало где-то в шкафу. Самого Кощея практически не было видно. Из раскрытой дверцы торчала только его филейная часть, да иногда мелькали пухленькие ручки. Во все стороны летели тряпки, шляпки, панталоны…
– Всех воров, называется, извел! Чья бы корова мычала! Под самым носом у единственного узника чалму сперли…
– Ваше Бессмертие,– деликатно кашлянул Жан.
– Ну кто там еще?! – дернул ногой Кощей.– Я занят! И вообще, пора знать – с десяти до четырнадцати ноль-ноль у меня обед.
– Ваше Бессмертие, я клиента привел. Редкостной вещичкой обладает.
Кощей с кряхтеньем выполз из шкафа, волоча за собой не первой свежести чалму.
– Тащи его сюда,– удовлетворенно крякнул он, выколачивая о колено пыль из находки.
Кудряшки Жана де Рябье дернулись назад, и в дверном проеме появился Багдадский вор. Деловито оглядевшись, он протопал к столу и вольготно расположился в кресле Кощея, забросив ноги на стол.
– Чем платить будешь?
– Товар – деньги – товар,– отчеканило Его Бессмертие, выдергивая кресло из-под нахального гостя,– вот принцип здоровой торговли.
Багдадский вор не обиделся. Он отряхнул штаны, уселся на стульчик для посетителей, сдернул с пальца массивное кольцо, украшенное кроваво-красным рубином, и шлепнул его на стол.
– Сколько дашь?
– Ты кого ко мне привел? – возмутился «узник», гневно вперившись в Жана де Рябье.
– Дак, Ваше Бессмертие,– залепетал напомаженный хлыщ,– он мне совсем другое показывал. Изумительно тонкая работа. Как минимум двадцатый век… до нашей эры…
Багдадский вор понял, что камушки здесь не в цене, и в руках его появилось яичко. То самое.
– Отдай!!! – оглушительно заорал Кощей, распластавшись в стремительном прыжке. Помешала комплекция. Живот зацепился за край стола, и Его Бессмертие оказалось на полу. Багдадский вор довольно улыбнулся. Он понял, что с пустыми карманами отсюда не уйдет.
– Сколько просишь? – прошипел Кощей, выползая из-под стола, куда занес его неудачный прыжок.
– А сколько дашь?
– Золотой… нет! Два.
– Ха-ха-ха! – картинно, несколько в нос пропел Багдадский вор. Торг за смертную душу Кощея Бессмертного начался.
А в тронном зале веселились вовсю. В стороне не остался никто. Слуги, подзаправившись эликсиром, мутузили друг друга кулаками, каждый отстаивал правоту своего хозяина. О господах и говорить нечего. Даже послы иноземных государств, аккредитованные и неаккредитованные, не выдержали искуса. Они слишком долго жили в России – кто год, кто полтора,– успели привыкнуть к русскому эликсиру и к русским забавам, а так как зуб на соседа имел каждый (поиски формулы «папы» обычно выливались в нездоровую конкуренцию), то как было упустить такой случай? Клубок послов катался по всему залу, мешая выяснять отношения новым славянам со старыми боярами. Поэтому им периодически доставалось как от тех, так и от других. Царь-батюшка, не удержавшись, выдернул из толпы первого попавшегося и занес кулак.
– Ну чисто дети,– укоризненно произнесла Василиса Премудрая.– Ванечка, ты как закончишь валять дурака, распорядись, чтоб тут прибрались.– С этими словами царица направилась в детскую.
Иван, тяжело вздохнув, отпустил шведского посла.
– Кончай базар! – рявкнул он.– Не то осерчаю,– добавил он уже тише. Но все услышали. Попадаться под руку царю-батюшке, когда он серчает, не стоило: никакая реанимация не помогла бы, тем более что в тридевятом ею еще и не пахло.
В наступившей тишине отчетливо стал слышен нервный смех Лиха, сидящего на корточках у входной двери:
– Хи-хи-хи… Ма… хи-хи-хи… Ма…
Все члены синдиката, находившиеся в зале, сразу вспомнили о своих обязанностях. Никита Авдеевич нацепил на бедолагу очки, подхватил его на руки и отволок к трону.
– По-моему, он хочет тебе что-то сказать,– таинственно прошептал воевода на ухо Илье, вываливая ему на колени тщедушное тело народного целителя.
– Что с тобой, болезный? – не на шутку обеспокоился капитан.
– Ма… хи-хи… Ма… хи-хи…
– Папа, будь спок! – Иван сдернул целителя с колен «папы» и энергично перекинул его за трон.– Вылечим.
Туда же метнулись Никита Авдеевич и Чебурашка. Илья попытался было дернуться за ними, но его деликатно тормознул Соловей:
– Царь-батюшка у нас в последнее время наукой врачевания увлекся. Только не любит, когда под рукой вертятся. Ты уж ему не мешай. Уважь брата младшего.
Илья пожал плечами и сел обратно.
– Погоди, царь-батюшка,– донесся до него сдавленный шепот Чебурашки,– дай я, у меня удар послабже.
Из-за широкой спинки трона послышались глухие удары и строгий голос Ивана:
– Ты понял? «Ма-а-арьюшку похитили!»
– А на хрена? – удивленно воскликнул за троном Лихо.
Глаза Ильи стали квадратными.
– Эликсиру давай! – громко прошептал Никита Авдеевич. За спинкой трона раздалось характерное бульканье. Нервная икота и хихиканье прекратились, и через несколько секунд перед Ильей появился народный целитель, бережно поддерживаемый друзьями.
– А Марьюшку украли,– радостно сообщил он капитану,– только я тут ни при чем, хи-хи…
12
– Наша главная задача,– вещал Бывалый,– нейтрализовать превосходящие силы противника, обеспечить безопасность избранницы папы и…
– Пожрать,– брякнул Балбес.
Легкий ветерок с центральной части острова доносил умопомрачительные запахи. Марьюшка стряпала. Судя по ароматам, суп из черепах был уже на подходе. Трус сглотнул слюну.
– Не ищите легких путей,– строго сказал Бывалый,– делу время…– В животе у него мучительно заурчало.– Короче, пока первую ловушку не забацаем, жрать никому не дам!
Начальник десанта лукавил. Жрать он в любом случае никому дать и не мог. Все продукты остались в распоряжении Марьюшки и врага. Тем не менее его уверенность подстегнула коммандос, и они шустро принялись за дело. Балбес взметнулся на пальму, волоча на прицепе связку лиан, которую он ловко закрепил за макушку дерева.
– Майна! – скомандовал монтажник-высотник, усаживаясь поудобнее на кроне, и принялся отдирать от нее кокосовый орех, решив между делом подкрепиться. Трус и Бывалый поплевали на руки, уперлись копытами и потянули. Пальма начала медленно сгибаться дугой. Кокосовый орех отодрался, но не грызся. Балбес напрасно разевал свою пасть. Орех туда не лез. Он заозирался в поисках подходящего инструмента, и тут в поле зрения его появилась избушка, Марьюшка с поварешкой и… Балбес ахнул. Весь отдел новых технологий адского НИИ во главе с профессором культурно стоял в очереди с мисками в руках. Марьюшка наполняла их аппетитным варевом, настолько аппетитным, что Балбес чуть не захлебнулся слюной. Получившие свою пайку научные работники, довольные, отбегали в сторону и начинали с наслаждением хлебать, хлебать, хлебать… Враги жрут их кормежку! Монтажник-высотник пылал праведным гневом.
– А чтоб вас! – рявкнул он, в сердцах швыряя кокос вниз. Он не промахнулся. До Труса и Бывалого было рукой подать: верхушка пальмы уже почти касалась земли. Они закувыркались в одну сторону, а монтажник-высотник полетел в другую. Пролетая над площадкой, вымощенной желтым кирпичом, Балбес кратко, но очень выразительно высказал все, что он думал о прихлебателях Люцифера, хлебавших в данный момент халявную похлебку.
– Мы под колпаком,– испуганно проблеял профессор, торопливо вылизывая свою миску.– Печенкой чую – это кадр Валаала. Он вечно нашего шефа подсиживает.
С большим трудом Илье удалось выжать из Лиха старательно зазубренный им текст. Захмелевший целитель хихикал, путался в показаниях, постоянно норовил заснуть, а когда его будили, тянулся к очкам с явным намерением сорвать их с носа и дать очередью по супостатам, мешающим человеку культурно отдыхать. Тем не менее следствием было установлено, что похищение совершил не человек земной, не зверь лесной, а чудище заморское стоголовое, беззаконное. Вместе с Марьюшкой похищено:
1. Избушка на курьих ножках со всей утварью, принадлежащая гражданке Яге, в количестве – 1 шт.
2. Дуб вековой с семейством белок и золотой цепью, представляющей собой не только ювелирную, но и историческую ценность, ибо на ней в течение последних трехсот лет висел сундук, заколдованный самим Кощеем Бессмертным.
– А как там Кощей поживает? – встрепенулся Илья, когда протокол допроса дошел до этого пункта.– Не его ли черных рук это дело?
– Не-е-ет! – замахали руками, ушами и головами на длинных шеях члены синдиката.
– Куда ему, убогому? Он у нас безвылазно в темнице сидит. Надзор за ним о-го-го! – Никита Авдеевич стукнул себя в грудь.
– А мы это проверим! – Василиса гневно сверкнула глазами.– Ванюша, принеси-ка зеркальце из опочивальни.
Иван тяжело вздохнул и двинулся в указанном направлении.
– Да что мне ваше зеркальце! – грубовато буркнул Илья. Тревога за Марьюшку заставила капитана забыть про этикет.– Где там его камера? Ведите.
– Верно! – азартно поддержал «папу» царь-батюшка, разворачиваясь на сто восемьдесят градусов.– Через зеркальце до его морды не дотянешься! Лицом к лицу надо…
– Ну, ежели это он,– Чебурашка сделал зверскую физиономию,– лично на куски порву!
– Еще чего! – фыркнула Василиса.– Время только терять…– Лицо царицы напряглось. Что-то приглушенно пробормотав, она сделала пасс в сторону апартаментов Кощея. По спинам окружающих пробежал холодок. Пробежал и через мгновение вернулся. Словно накатила волна прибоя и отхлынула обратно.– Магический контур не нарушен. Это не Кощей,– уверенно сказала Василиса и задумалась.– Мне нужно зеркальце. Оно покажет, где Марьюшку искать.
С этими словами царица выскользнула из зала, в котором происходило заседание комиссии по чрезвычайным ситуациям, срочно организованное по совету Ильи. Василиса Премудрая умудрилась протолкнуть свою кандидатуру в председатели и теперь активно мешала членам тридевятого синдиката претворять в жизнь их далеко идущие планы. Синдикат съежился в ожидании бури. И она не заставила себя ждать. Капитан скромненько забился в угол. Остальные члены комиссии попрятались кто куда. Через полчаса, когда выдохшаяся Василиса Премудрая вновь обрела способность мыслить рационально и вести конструктивный диалог, воспрянувший духом синдикат клятвенно заверил царицу-матушку, что пропажу непременно найдут, виновного накажут…
– Ты, матушка, особо не волнуйся,– басил Иван.– Что нам зеркальце? У нас папа есть. Он сестрицу твою хоть на дне моря-окияна сыщет. Он у нас о-го-го!!!
Илья понял, что рассчитывать можно только на себя.
– Так.– Капитан хлопнул ладонью по столу.– Раз местонахождение пострадавшей до сих пор не установлено, а магия нам в этом вопросе помочь не может, будем подключать массы. Народ – это сила!
Он выдернул из рюкзака стопку принтерных репродукций.
– Знатный живописец поработал,– восхитился Никита Авдеевич.
– Как живая,– согласился Соловей, разглядывая Марьюшку с метлой на плече.
– Писцы в вашем царстве-государстве есть?– требовательно спросил Илья.
– Найдем,– успокоил его Чебурашка.
– Под каждым портретом текст набросать надо. Что-нибудь типа: «Родина в опасности! Спасем цвет нации! Каждому, кто даст сведения о местонахождении члена царской семьи,– царскую награду. А кто спасет и в замок доставит в целости и сохранности – двойную царскую…»
– Это ты здорово придумал,– обрадовалась Василиса, уважительно глядя на «папу». Она сгребла репродукции и понеслась к выходу.– Лично распоряжусь…
Тридевятый синдикат окаменел. Первым молчание нарушил министр финансов.
– Папа, а ты Ягусю проведать не хочешь? – осторожно поинтересовался он.
– Да не мешает,– вздохнул Илья,– хотя сейчас вроде не до того. Марьюшку спасать надобно.
– Вот и мы о том же,– подхватил Никита Авдеевич.– Помнишь, как мы с Кощеем бились? Она нам тогда здорово помогла.
– И то верно,– согласился капитан.– Вдруг чего дельное подскажет. По коням!
Горыныч развернулся и пополз на взлетную площадку, располагавшуюся на заднем дворе замка. Конем в данной ситуации был он. Трехголовым и крылатым.
Кощей материализовался в «Дремучем бору» под громы и молнии, яростно отплевываясь. Баба Яга чуть не оглохла. Даже у Люцифера так не получалось, разве что от Его Бессмертия серой не воняло.
– У, козел! – прошипел Кощей.– Папа еще не прибыл?
– Это папа козел? – вкрадчиво поинтересовалась ведьма.
– Не передергивай! – Кощей еще не остыл. Его личная сокровищница была пуста. Багдадский вор, с младенчества взращенный на восточных базарах, показал класс. Но главное было сделано. С яйцом он теперь не расстанется! В данный момент оно было надежно упаковано в его… Кощей покрылся потом. Он даже в мыслях теперь не позволял себе вспоминать, куда его запрятал.
– Развелось вас, экстрасексов,– пробормотало Его Бессмертие,– хрен теперь догадаетесь.
– Та-а-ак,– протянула Яга, критически осматривая фигурку Кощея.– Думаешь, папа не догадается?
– А че? – Его Бессмертие резво подскочило к зеркалу.
Яга была, конечно, права. На факира, каким он должен был предстать перед Ильей, Кощей никак не тянул. Чалма на голове была явно тюркского происхождения. Натуральный тюрбан, а не чалма. Набедренную повязку разглядеть было практически невозможно – ее перекрывал объемистый животик Его Бессмертия. Розовый, как у поросенка.
– Твои предложения? – азартно спросил Кощей. Он рвался в бой. Яйцо подняло моральный дух Его Бессмертия на недосягаемую высоту.
– Реквизиты и обстановочку понатуральней тебе нужно. Тогда, глядишь, дело и выгорит. Тут на втором этаже, в кладовке под номером тринадцать, один кадр Никитина затормозил… чтоб ему! Предсказатель хре…– Видно было, что Яге очень хочется закончить свою мысль, но воспитание не позволяет.
– А почему в кладовке?
– А куда я его дену? Все номера заняты. Никитин пустой пришел. Платить нечем. Вот и пожалела его убогого факира на свою голову.
– Чем он тебя так достал? – засмеялся Кощей.
– Как войдет в астрал – хоть святых выноси! Трезвонит и трезвонит!
– Не понял, он что, натуральный факир?
– Ну!
– Так пошлите папу к нему, и все дела!
Яга выразительно постучала сухоньким пальчиком по лбу:
– Чтобы он всю подноготную папе выложил? Молодец!
– Да че он выложит? Все они шарлатаны!
– Тем более! Короче, как готов будешь, дернешь за веревочку…
– Дверь и откроется…
– Звоночек сработает,– оборвала увлекшегося Кощея Яга, показывая на колокол, висевший под потолком.– Да смотри, не переборщи. Три звонка. Сигнал для нас. Все в порядке, мол. Тогда папу и выпустим. И не тяни! Папа весь от нетерпения горит. Сдержать будет нелегко! – крикнула она в спину Кощею, уже несшемуся по указанному адресу.
До апартаментов факира Кощей добрался быстро.
– Вали отсюда, шарлатан! – потребовал он, врываясь в кладовку.
Смуглый флегматичный индус скользнул взглядом по Его Бессмертию и уставился на свой пуп.
– Твоя карма испорчена. Вижу ауру в дырках. А оттуда сочится… сочится… сочится…
Факир вытащил из-под циновки дудочку и заиграл. С плетеных корзин, стоящих слева и справа от индуса, сидевшего в позе лотоса, откинулись крышки, и оттуда вынырнули змеиные головы. Они посмотрели на посетителя и закачались в такт музыке.
– Типичный шарлатан! – удовлетворенно хмыкнул Кощей.
Лицо индуса побагровело, но он продолжал играть.
– Дырочки в ауре подсчитал да в дуду поиграл… прорицатель,– презрительно процедило Его Бессмертие.– Так любой дурак сможет. И швец, и жнец, и на дуде игрец,– продолжал издеваться Кощей.
Индус шмякнул дудочкой об пол так, что она разлетелась на мелкие кусочки. Змеи нырнули в свои корзины, захлопнув за собой крышки.
– Достал! Да я потомственный!!! – Индус потряс смуглыми иссохшими кулачками.– Йог в двенадцатом поколении! Мой папа был факир, дедушка тоже факир, пра… мама и та была факир!
